Текст книги "Заповедная усадьба (СИ)"

Автор книги: Григорий Шаргородский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– С вашим сыном все в порядке. По крайней мере, ему точно не хуже. Проблемы с мозгом мы можем решить, но тут вылезло еще кое-что. Не надо хмуриться, я не пытаюсь набивать себе цену и дурачить вас. Это правда. Мне нужно знать все, что происходило с ребенком до того, как он заболел. А также опишите течение болезни и что происходило вокруг. Как можно подробнее.

Тарасова явно разозлилась, но убедительно вещать и делать морду кирпичом я учился всю свою педагогическую карьеру. Так что женщина смирилась и начала рассказывать. Да, доктор из меня никакой и собирать анамнез я не умею. Прежде всего мне нужно было как-то протянуть время до приезда Марины. Надежда на нее слабая, но все же отступать, пока не использованы все козыри, я не собирался. К тому же, вдруг Тарасова расскажет что-то такое, что поможет в лечении. Слушать я тоже умел, так что постараюсь не упустить ничего важного.

Вероника Давыдовна так увлеклась, изливая свои душевные переживания в свободные уши, что я и сам не заметил, как прошло время, и с удивлением услышал тарахтение мотоцикла за домом. Данную ситуацию мы предвидеть не могли, но все равно были к ней готовы. На хутор вела еще одна объездная дорога, выходившая как раз к задней части лекарской избы. Благодаря кустам со двора ничего не видно. Причем посоветовал запасной путь именно Саня. Так что имелась возможность незаметно доставить в лекарскую избу подмогу. Правда, кое у кого любопытство оказалось сильнее здравомыслия. Через минуту я услышал, как Саня снова завел мотоцикл и перегнал его во двор, вызвав пристальное внимание гостей, а все дело в том, что в коляске восседал здоровенный черный кот. Баюн ловко выпрыгнул на землю, перебежал к столу и забрался на лавку рядом со мной. А затем уставился на Тарасову.

Вопрос с котом у нее явно отпал, но наверняка появился целый ворох других. Даже боюсь представить, что будет, если Баюн заговорит. Так что, почти приказав ей сидеть на месте, я быстро ушел в дом. Коту хватило мозгов, чтобы не остаться снаружи.

– Филиппыч, ты что творишь⁈ – накинулся я на хвостатого профессора, едва за нами закрылась дверь.

– Так любопытно же, что там за цаца такая, – невозмутимо ответил Баюн.

– Помнишь, что любопытство сделало с кошкой? – недобро прищурившись, спросил я.

– Так я же кот, – заявил этот хвостатый тролль и сотворил умильную мордашку.

– Скотина ты вредная, – вздохнул я и повернулся к Марине.

Зря я вообще затеял разборку с Баюном. Времени у нас и так в обрез.

– Марина, посмотри, пожалуйста, на мальчика. Может, увидишь что-то странное.

– А что там смотреть, – с показной ленцой и небрежностью пожала плечиком девочка. – Дырки у него в ауре, словно прогрыз кто-то.

– Где? – тут же вмешалась в разговор Алина.

– Вот тут, тут и тут, – пальцем указала хозяйка духов на шею мальчика, грудь и правый бок.

Алина тут же чуть ли не носом уткнулась в указанные места, а затем отстранилась и посмотрела на меня:

– Действительно, тут сочится живая сила. Но почему я не вижу эту самую ауру?

– Уверен, еще научишься, и Марина тебе поможет, – поспешил я успокоить девочку.

Мара тут же сморщилась, словно съела лимон, но я-то видел, что ее радовала возможность научить чему-то зазнайку-целительницу. Ну, зазнайку – это по мнению хозяйки духов. Тяжело с ней, но пока терпимо.

– Марина, скажи, а ты можешь закрыть эти дыры?

– Как? – удивилась девочка, растеряв недовольный и немного капризный настрой.

– Напомнить тебе, кого из нас называют хозяйкой духов?

– Так он же не дух, – все еще не понимала Марина моих претензий.

– Но ты видишь его ауру, почему бы не попробовать как-то повлиять на нее?

– Алексей Степанович! – вмешалась в наш разговор Вера Ильинична. – Это безответственно, проводить такие эксперименты. А если мальчику станет хуже?

Но я лишь пожал плечами, потому что наблюдал за реакцией Марины. А она задумалась. Что самое интересное, возражения педиатра лишь подхлестнули решительность девочки. Вредность и бунтарство иногда тоже приносят пользу – конечно, если направить их в нужное русло. Впрочем, игнорировать опасения опытного врача тоже не стоит.

– Алина, Вера Ильинична, помогайте. Если хоть что-то пойдет не так, сразу прекращаем.

Женщина наградила меня сердитым взглядом, но все же шагнула к каталке следом за Алиной. Марина уже протянула ладони к груди мальчика, но остановилась, не касаясь тела.

Я даже дышать перестал, боясь, что своим напором могу навредить ребенку, но буквально через пару секунд Марина отдернула руки и повернулась ко мне:

– Получилось! Я просто захотела, и дырка затянулась! – В глазах девочки горел такой восторг, что я не сдержал облегченного вздоха и широко улыбнулся в ответ.

Да, риск был серьезный, но он стоил того, чтобы проделать еще одну брешь в отчуждении, которым девочка отделилась от всего мира. Она без дополнительной просьбы, явно удовлетворившись восхищением, которое уловила в моем взгляде, снова повернулась к мальчику и направила ладони уже на его шею. И тут моя улыбка погасла, да и наверняка я изрядно побледнел.

Ноги девочки подогнулись, и она бы упала, не вмешайся стоявшая рядом Алина. Целительница обняла одноклассницу, и состояние той резко улучшилось.

– Все, хватит! – тут же взвилась врач, и я с ней был полностью согласен, но у Марины на этот счет имелось другое мнение:

– Тут совсем маленькая дырочка. – Хозяйка духов быстро приложилась руками к боку мальчика и только после этого дала отвести себя к лавке.

Было видно, что она устала, но глаза ребенка горели восторгом от того, что ее магия удивила всех и наконец-то принесла пользу, а не только пугала окружающих. Это было очень важно, как и то, что обе девочки сидели рядышком с видом заговорщиц. Совместная работа и то, что обе не подчинились приказу взрослых, сплотило их намного сильнее моих увещеваний. Это хорошо, а плохо то, что обе выглядели измотанными.

– Так, на сегодня с лечением заканчиваем. Вера Ильинична, что скажете?

– О вас? – хмуро уточнила педиатр.

– Меня поругаете потом. Что делать с мальчиком?

– Либо к нам в Нижний, либо отправим домой, снабдив укрепляющими зельями от Руты. Сначала общими, а затем отправим персональные. Кровь я взяла, а Алина уже восстановила поврежденный участок мозга, – сказала врач, осуждающе покосившись на улыбавшуюся ученицу, которая явно проявила своеволие, пока меня не было. – Если понадобится, продолжим через пару дней.

– Сильно сомневаюсь, что Тарасова оставит ребенка нам. Но проблема не в этом. Алина, Марина, есть догадки, откуда могли взяться дыры?

Девочки нахмурились и приуныли, так что я посмотрел на Баюна, который с загадочным видом сидел на лавке.

– Ты чего щуришься, прохвостор? – выдал я только что придуманное словечко, потому что кот меня начал бесить.

Новое слово Баюну не понравилось, и он зашипел на меня в классической кошачьей манере.

– Если есть что сказать, чего молчишь? – продолжал допытываться я, не смутившись такой отповеди.

– А ты меня не спрашивал, – продолжил капризничать кот.

– Филипп Филиппович, с тобой все в порядке? – уже серьезнее спросил я.

– В порядке, – проворчал Баюн. – Видел я в памяти предков такой случай. Там к одной ведьме привели девушку, сдуру сунувшуюся на кладбище, чтобы погадать. Дыр, конечно, никто не видел, но очень похоже по описанию. Помочь ей не получилось, но ведьма сказала, что это матерый призрак постарался.

– Благодарствую, господин профессор, это важная информация, – похвалил я кота. Ему явно нужно. – Что скажешь о призраках?

– Не очень много, – степенно ответил Баюн. – Знаю, что сидят в местах, где померли. Гадят живущим рядом людям и, если сил да злобы накопили изрядно, могут переродиться в нечто совсем уж непотребное.

Я покосился на слушавших нас дам и увидел, как восторженно заблестели глаза Марины. А вот фиг ей. Не потащу я такую малявку на свидание с призраком, тем более таким зловредным. В принципе, то, что говорил Баюн, перекликалось с рассказом Тарасовой. Она сказала, что мальчику становилось лучше в больнице, но когда они возвращались домой, со временем состояние ухудшалось. Не факт, что так оно и есть, но слишком уж много совпадений.

– Хорошо, сидите здесь. Глупостей не делать. Девочки, к больному не подходим. Профессор, проследи. – Раздав команды, я вышел из дома и снова занял место за столом напротив явно терявшей последние крохи терпения женщины.

Хорошо, что отослал ведьму. Вон, она даже стоя у колодца пытается подслушать наш разговор.

– Вероника Давыдовна, мы помогли вашему сыну. Болезнь вскоре отступит. Возможно, придется привезти его к нам еще раз, но надеюсь, хватит восстановительного лечения зельями. Кое-что дадим сейчас, остальное пришлем позже.

– Я так понимаю, лекарства не сертифицированы? – Радость, отразившаяся на ее лице после хороших новостей, сменилась настороженностью.

– Нет, не сертифицированы, – спокойно ответил я. – Если для вас это проблема, можете вылить их в унитаз. Все равно никому другому они не подойдут. Я недостаточно сердоболен и клятву Гиппократа не давал. Здоровье вашего ребенка – это ваше и его дело. Вы пришли за помощью, и получили ее. К тому же я еще не закончил. Мальчику нельзя возвращаться туда, где вы живете.

– Почему? – удивилась Тарасова.

– Потому что ребенок в основном страдал не от нарушений работы мозга, а от нападок призрака, который живет в вашем доме. Нарушение мы уже устранили, а от призрака вам лучше съехать.

– А его устранить вы не сможете?

– Не сможем, – ответил я слишком резко, вспоминая нездоровый энтузиазм Марины, и Тарасова это заметила.

Она явно поняла, что я просто не хочу.

– Алексей Степанович, этот дом принадлежал нашей семье еще до революции. Я с огромным трудом выкупила его у государства. Он для меня очень важен.

– Важнее здоровья, а может, и жизни вашего ребенка?

– Нет, конечно! – возмутилась Тарасова, но тут же поняла, что злиться нужно на саму себя. – Хорошо, мы съедем, но вы все же подумайте, как очистить мой дом. Я хорошо заплачу. Это пойдет отдельной статьей наших отношениях.

Хитро прищурившись, она попыталась надавить на мою жадность, но я лишь сокрушенно вздохнул.

Ну а затем мы с Саней выкатили из избы каталку с уже начавшим просыпаться мальчиком, и Тарасовой стало не до жилищного вопроса. Деловая женщина в ней ушла на второй план, и проснулась просто мать. Она заплакала, когда ребенок потянулся к ней ручками и даже попробовал привстать на каталке.

Вроде все закончилось хорошо, но настроение двух участников процесса мне не понравилось. С Мариной понятно – всех подростков раздражают запреты и ограничения, особенно таких строптивых. И слова о том, что это для их же блага, лишь бесят еще больше. А вот с котом нужно поговорить.

– Марина, выходи через черный ход, – сказал я сердитой девочке, когда вернулся в избу, предварительно проводив кортеж гостей. – Постарайся не попасться на глаза Руте. Вера Ильинична, Алина, идите во двор. Александр Прохорович отвезет вас второй ходкой.

Когда мы с котом остались в комнате одни, я присел на лавку рядом с продолжавшим о чем-то думать Баюном и, глядя на него сверху вниз, спросил:

– Филипп Филиппович, ты чего такой смурной? Что за думы тебя мучают?

– Да все те же, Алексей Степанович, – вздохнул кот.

То, что я беседую с, по сути, животным, уже давно перестало удивлять, тем более в нем я видел лишь соратника и друга. Причем полноценного, а не имитирующего разумность.

– Ты про закрытую часть памяти?

– Ага, – ответил кот. – Боюсь я. Вот прям как подумаю, что полезу туда, так всего трясти начинает. Страшно до жути.

– Ну так не лезь, – предложил я. – Как-то же справлялись до этого, и дальше справимся.

– Не справимся. Ох не справимся, – снова горестно вздохнул кот. – Чуйка мне шепчет, что без этих знаний нам всем будет худо. И не строй из себя дурачка, сам все понимаешь. Не сохраним мы детишек наших, если не сумеем сделать их сильнее. Полюбились они мне, так что плохо не от страха, а от того, что трусость с совестью сцепились. С другой стороны, если сдохну, пользы от того детям будет еще меньше.

– Ладно, давай пока отложим эту затею, – хлопнул я ладонью по колену, ставя таким образом точку в общих сомнениях. – В таком состоянии я тебе точно не позволю ничего делать. Немного остынем и подумаем, а там, глядишь, чего и срастется.

Было видно, что Баюну полегчало – ведь это не он отказался от нужной, но опасной затеи, причем я не зарубил его порыв на корню, а просто отсрочил.

Когда мы наконец-то вышли из избы, я понял, что появились новые проблемы. Вера Ильинична усадила Алину за стол и поила девочку прямо из кувшина, игнорируя явно использованные стаканы, хотя мой был чистым. Впрочем, проблемы были с другой парочкой. Наш новый соратник и брошенный муж мило так разговаривал с повеселевшей Рутой. От мужского внимания она приободрилась и уже казалась моложе меня.

– Саня! – позвал я парня, стараясь сдерживать раздражение. Когда он подошел, я тихо сказал: – Забирай Марину от черного хода вместе с котом и увози. Постарайся, чтобы ведьма не увидела девочку.

Саня сначала нахмурился – ему явно не понравилось, как я назвал Руту, – но быстро пришел в себя и кивнул. Затем я подозвал травницу и пристально посмотрел ей в глаза. Игривый настрой ведьмы быстро сошел на нет, и она посерьезнела.

– Рута, я понимаю ваши желания, но должен предупредить насчет намерений. Если Александр влюбится в вас, даже без вашей помощи, остаток срока просидите на цепи.

Ведьма вскинулась и злобно сверкнула глазами. Это хорошо, потому что она еще раз напомнила мне, с кем я имею дело.

– И это не метафора, – продолжил давить я тяжелым взглядом. – Даже не думайте мутить воду в нашем маленьком пруду. Вы тут не для этого. У нас разные задачи. Вам нужно разнюхать о нашей общине как можно больше, а мне – помешать вам это сделать. Поверьте, я настроен очень серьезно, и если узнаете слишком много, отправитесь в услужение к кикиморе. Думаю, стоит вас с ней познакомить.

Глава 7

Переезд медицинской части на хутор получился маетным. Из пациентов у нас осталось только двое, больше мы не брали, точнее – решили повременить. Пока они дожидались в Сосновке. Экстренных случаев там не было, так что ничего страшного. К избам на хуторе добавили небольшой барак, замаскировав его под сарай, но внутри обустроили как нужно и перенесли все наше оборудование. Электричество давал генератор, а отопление в каждом доме было свое – дровяное.

Веру Ильиничну я в приказном порядке заселил в свободный сказочный домик в основной усадьбе, а вот Руту поселил на хуторе. Саню тоже хотел перевести в усадьбу, от греха подальше, но он уперся и сказал, что кто-то должен охранять хутор и тех, кто там временно проживает. Пришлось загрузить ему мозг инструкциями и предостережениями. Подробно и без утаек объяснил, кто такая Рута и что тут делает. Саня – парень неглупый, надеюсь не лопухнется.

А вот с Мариной так и не удавалось найти общий язык. Я впервые запретил ей что-то насколько жестко, честно говоря, не особо подумав. Девочке рано выбираться в большой мир, даже в моем сопровождении. Она же совсем ребенок! Но форму отказа я выбрал неверную, и сейчас расплачивался. Марина снова замкнулась в себе и смотрела на меня волком. Любая моя попытка поговорить и донести до нее свои мотивы натыкалась на отчуждение. Остальные дети, глядя на нас, тоже тревожились. В общем, атмосфера накалялась, хоть и не критично.

И все же, очередная острая ситуация настигла нас не из-за моих разногласий с хозяйкой духов. К нам снова явилась мамаша Алины. Никита позвонил и предупредил о ее приезде, сразу предложив послать чокнутую дамочку подальше. Увы, это не выход, даже учитывая покровительство Тарасовой. Главная проблема была в Алине и в том, как она все это воспримет. Учитывая ситуацию с Мариной, все ой как непросто. Впрочем, ничего удивительного – с детьми легко не бывает никогда.

День, когда мать Алины решила проведать своего ребенка, выдался хмурым, как и мое настроение. Я ждал, что Белугина с ходу заведет прежнюю песню, но она сумела удивить. Была очень ласкова с девочкой, даже под приглядом хмурой Веры Ильиничны, и вообще вела себя вполне корректно. Конечно же, я заподозрил подвох, но все равно не угадал, в чем причина таких перемен.

Белугина провозилась с дочерью минут десять, и все же казалось, что она отрабатывает обязательную программу. Даже подарок – совершенно нелепая кукла – говорил о том, что дамочка явилась сюда не для общения с ребенком, а совсем для другого. Я угрюмо смотрел на то, как девочка подлечивает мать, но помешать не мог. Алина делала это при каждой встрече, и я мог лишь предупредить ее, что сорокалетняя женщина, выглядящая как подросток, вызовет кучу вопросов у знакомых, и проблемы будут не только у нас, но и у нее.

Получив дозу здоровья и молодости, Белугина тут же погладила Алину по голове и сказала:

– Доченька, маме нужно поговорить с дядей Лешей.

Наши дети взрослели слишком быстро для своего возраста, а эта странная женщина общалась с дочерью словно той было лет пять. Хоть бы поблагодарила за лечение, но явно воспринимает все как должное.

Совершенно растерянная Алина смогла лишь кивнуть, и Белугина тут же устремилась ко мне. Причем даже умудрилась выдавить из себя широкую улыбку.

– Алексей Степанович, мне очень жаль, что я вела себя с вами так грубо, – с напрочь фальшивым раскаянием произнесла Белугина. – Я просто растерялась и испугалась за доченьку. Теперь все поняла, и вот что предлагаю. Я помогу вам с Алиночкой, а вы поможете мне.

Нехорошие предчувствия усилились, но я все же спросил:

– И что вам нужно?

Белугина обрадованно улыбнулась, словно я стал золотой рыбкой и пообещал исполнить три желания. Или это у джинна были такие ограничения? Впрочем, я не собирался исполнять ни одного, ведь вряд ли оно мне понравится. Как в воду глядел.

– Я познакомилась с одним богатым вдовцом. Мы с ним сошлись, но мой возлюбленный не спешит вести меня под венец. Вот я и подумала, раз уж вы тут занимаетесь всяким колдовством, так, может, сделаете какой приворот, или там любовное зелье?

Я на секунду завис, офигевая от ее наглости и простоты. Да, у нас имеется своя ведьма, и уверен, в ее арсенале найдется нужный рецептик, но не травить же совершенно незнакомого и ни в чем не повинного мужика. Впрочем, в последнем я не особо уверен. Желание женщины, которую используют для утех, мне понятно – любишь кататься, люби и саночки возить. Но если тебе не нравятся расклады, то уходи, а она хочет прогнуть мужика, причем таким нехорошим способом.

Проблема в том, что мой отказ наверняка повлечет за собой проблемы. Белугина явно прочла в моем взгляде отвращение и отторжение, но и я увидел в ее глазах полубезумную искру и явное намерение в случае отказа устроить мне максимум гадостей. Причем начать она намеревалась прямо сейчас.

Ладно, попробуем схитрить:

– Мне это не нравится, но спокойствие Алины важнее моих и ваших хотелок. Я сейчас поговорю кое с кем, а вы постарайтесь не испортить дочери настроение. Кстати, разузнайте у Алины, что ей нравится, чтобы в следующий раз не подарить что-то неуместное.

Лицо Белугиной дернулось в желании скорчить гримасу, но она сдержалась, лишь кривовато улыбнулась:

– За нас не беспокойтесь. Главное – сделайте, что обещали.

Я лишь сокрушенно покачал головой и пошел к избе, которую мы отвели под жилье ведьмы. Рута обустроилась там в соответствии со своими вкусами, но учла и мои пожелания. Получилась почти классическая избушка колдуньи с легким налетом сказочности. Сюда бы еще сову и кого-то похожего на нашего хвостатого профессора, было бы совсем по классике.

Травница что-то перетирала в ступке и удивленно подняла на меня взгляд.

– Рута, у меня не совсем обычный вопрос, – начал я, чувствуя какую-то нерешительность, которую тут же злобно удавил.

– Слушаю вас, Алексей Степанович.

Я обреченно вздохнул и описал ситуацию с матерью Алины так, как есть.

– Вот же с… сволочь, – процедила свозь зубы Рута, которая явно испытывала к своей условной ученице теплые чувства.

В этом нет ничего удивительного – Алину любили все, кто был с ней знаком. Очень светлый человечек. Так что травница серьезно отнеслась к вопросу.

– Я так понимаю, морочить голову не имеющему желание жениться мужику вы не хотите?

– У меня никогда не было намерений подавлять чью бы то ни было волю. Даже вашу, – прямо ответил я на прямой вопрос.

Ведьма явно не поверила, но мне плевать. Чуть подумав, она кивнула своим мыслям и сказала:

– У меня есть один рецепт. Состав трав не очень редкий, и это не совсем приворот. Скорее афродизиак. Мужчина, выпив это зелье, испытает сильное желание, а во время секса дополнительные, очень приятные ощущения. Думаю, через месяц бурных постельных утех, если эта дамочка пригрозит расставанием, он все же согласится жениться.

– Побочки? – уточнил я, стараясь хоть как-то очистить совесть.

– Никаких. Разве что там совсем больной старик, но такой себе любовницу заводить не стал бы. Левого мужика в постель подобным способом она не затащит. Это лишь усилитель чувственности, а не жесткий приворот с подавлением воли и мо́роками.

– А такие бывают? – дал я волю любопытству, ощутив беспокойство.

– Конечно, – хищно улыбнулась Рута, но тут же посерьезнела, увидев в моих прищуренных глазах обещание нехороших последствий.

Если совсем расшалится, я ее таки познакомлю и с кикиморой, и с Кабаном.

– Там очень сложный состав, да и наговор не из простых, – поспешно добавила ведьма. – Я такое варить не умею. Честно.

– Хорошо, – кивнул я, веря не столько ей, сколько тому, что о травнице говорил Баюн. – Сейчас я пришлю сюда эту дамочку. Постарайтесь нагнать на нее побольше жути, а зелья дайте поменьше. Она все равно не отстанет от Алины и скоро явится за оздоровлением. Вот и будем выдавать по чуть-чуть. Уверен, она попробует им торговать.

Решение было неприятным, но другого выхода я не видел. В плане закона я себя прикрыл, но запрещать Алине видеться с матерью не хотел, как и разбираться с накруткой, которую получит девочка во время этих встреч. А так, глядишь, выйдет замуж и перебесится.

В избе ведьмы Белугина провела минут десять и вышла оттуда почти счастливой, так что еще полчаса, пока готовилось зелье, вела себя с дочерью чуть ли не идеально. Мне от такой приторности скулы сводило. Да и Алина, несмотря на потоки материнской любви, вела себя скованно. Когда же мать, получив от вышедшей из избы Руты желаемое, тут же потребовала вернуть ее в Сосновку, девочка и вовсе впала в уныние.

Прощание получилось скомканным, и я поспешил вернуть ребенка в уже привычную среду обитания. Отвез ее на своем мотоцикле. Не очень безопасно, но я чувствовал, что Алине сейчас нужно кого-то обнять, причем как бы невзначай. Крайне осторожно и медленно ведя мотоцикл по лесной дороге, я чувствовал, как вцепившаяся в меня ручками и уткнувшаяся лицом в спину девочка плачет. Рокот мотоцикла хорошо скрывал ее всхлипывания.

Когда мы остановились перед крыльцом особняка, Алина тут же убежала к себе в домик, и я не стал ее останавливать. В плане эмоционального состояния детей у нас обнаружилась не очень приятная особенность. Как оказалось, дети делились с Добрыней не только силой, но и эмоциями. Если лишь один из троих учеников печалился, а остальные были в норме, эмоциональная атмосфера выравнивались. Но если грусть одолевала двоих, то все поместье буквально накрывало меланхолией. Алина была расстроена, Марина испытывала угрюмое раздражение, а Женька переживал за обеих одноклассниц. В общем, получался депрессивный фулл-хаус. И поделать я с этим ничего не мог, потому что и сам грустил. А тут еще и мелкий дождь припустил.

На обед из детей явился только Женька, и то без аппетита. Лена, также пребывавшая в меланхолии, старалась как могла. Окрошка получилась вкусной, как и паровые котлеты с пюрешкой, но даже я без особого энтузиазма ковырялся вилкой в еде. Кстати, нужно что-то решать с загруженностью моей женщины. Мы с Верой Ильиничной как могли помогали ей. Детей сразу приучили к самостоятельной уборке в своих домиках, но когда строительные работы закончатся, привлекать помощь будет неоткуда. Так что нужно нанять кого-то в Сосновке хотя бы для более тщательной уборки раз в неделю.

– Может, я отнесу девочкам поесть? – спросила Лена, вырывая меня их невеселых рассуждений.

– Конечно, – встрепенулся я и с благодарностью улыбнулся. – Спасибо. Только не дави на Алину. Если сама захочет поговорить – хорошо. Если нет – пусть немного успокоится, а вечером пообщаюсь с ней сам.

Ни Алина, ни Марина откровенничать с Леной не захотели, так что придется применить более действенные, хоть и немного резковатые приемы. Оно бы попытаться разобраться в ситуации без лишних глаз и ушей, но увы, мягкий подход, по моему мнению, сработает лишь тактически, но не стратегически. Групповая терапия – это вещь тяжелая, порой даже травматичная, но я прямо печенкой чуял, что в будущем моей, да и моих подопечных главной проблемой будут не классические подростковые закидоны, а то, что маги по натуре своей интроверты, если не сказать эгоцентрики. Я, конечно, могу ошибаться, но мой педагогический, да и жизненный опыт совместно с интуицией буквально вопили об этом. Так что в данный момент пугало не эмоциональное состояние детей и возможный подрыв доверия ко мне, а то, что они окончательно уйдут в себя и закроются не только от меня, но и друг от друга. Пока детская психика достаточно пластична, но я видел, что вскоре подростковые изменения сделают все мои потуги бессмысленными. Нужно успеть научить их доверять друг другу, если еще не поздно. Взрослели ребята действительно пугающими темпами.

Если с обедом я дал детям поблажку, то на традиционные вечерние посиделки у костра был намерен вытащить обязательно. Не силой, конечно, но придется разговаривать жестко.

К счастью, не пришлось. То ли частично переварив в себе негатив, то ли из-за привычки, но к костру пришли все. Дождь уже закончился, и все дышало теплой летней свежестью. И все же бревна-лавки были сыроватыми, так что пришлось использовать туристические коврики-сиденья. Атмосфера по-прежнему была невеселая, и все угрюмо уставились на костер.

Ох, тяжела и неказиста жизнь наставника юных магов. Хорошо хоть есть такой помощник, как Добрыня. Нормально общаться с ним все еще не получалось, но эмоции он передавал отменно. Так что, уловив нужный настрой, я, глядя на пляшущий огонь, заговорил:

– Когда был совсем маленьким, я мечтал, чтобы мою маму вылечили. Надеялся, что тогда она полюбит меня. Ведь не может же мама не любить собственного сына. Она просто болеет, и если вылечится, все будет хорошо. Через пару лет я понял, что алкоголизм убивает мозги и печень, но не материнскую любовь. Ее вообще нельзя убить, точно так же, как и вызвать по желанию. Любовь, она как сорняк – прорастает там, где не ждешь, а не там, где хочется.

– И что теперь, если родители не любят ребенка, можно выкинуть его на помойку? – возмущенно выпалила Марина.

Ее не выбрасывали, но она наверняка видела много отказничков. Да что уж там, в детдоме таких большинство.

– Конечно нельзя. У нормальных людей любовь в таких особых случаях заменяется ответственностью или желанием сохранить репутацию. Многим очень важно, что о них подумают люди, а людям не нравится, когда детей выбрасывают как мусор.

Возможно, жестковато для одиннадцатилеток, но мне нужно раскачать их, показать контрасты и плавно подвести к правильным выводам. Я, конечно, не святой, чтобы указывать, что хорошо, а что плохо, но тут совсем просто, без всяких полутонов.

– Жизнь взрослого тяжела именно своей непредсказуемостью. На дикие поступки людей чаще всего толкает страх перед будущим.

– Мою маму тоже толкает страх? – наконец-то заговорила Алина. В ее голосе было полно даже не обиды, а горького непонимания, но контакт налажен, и это хорошо.

– Именно он, – кивнул я. – Жизнь обошлась с твоей мамой неласково. Ее воспитывали в старых традициях. Папа – добытчик, а мама – хранительница очага. Не мне судить, хорошо это или плохо. Если все идет по плану, такое воспитание лишь на благо. Позволяет устанавливать здоровую атмосферу в семье. Это готовый шаблон поведения, облегчающий привыкание и стабилизацию быта. Беда в том, что иногда все ломается из-за эгоизма и глупости. Твоя мама осталась одна, а родители и школа не научили ее справляться с нестандартными ситуациями. Вместо того чтобы направить энергию на тебя и работу, она начала остервенело искать себе мужа. Причем была уверена, что делает это именно ради тебя. Ей была нужна опора и защита, потому что сама не справлялась. Просто не умела.

Дети задумались, на некоторое время забыв о своих переживаниях, но тут не стоило обольщаться, к негативу они вернутся, едва я потеряю нить их внимания. К тому же нельзя затягивать монолог. Работа с детьми – это всегда диалог и вовлечение.

– Кто из вас слышал о пирамиде Маслоу?

Вбитая за четыре года учебы привычка тут же сработала, и все трое подняли руки.

– Перечислите ее ступени?

Что и следовало доказать. Поверхностное потребление информации – это бич нашего времени, но упрямый Женька не мог не попытаться, хотя и сомневался в своих знаниях:

– Еда и безопасность. – На этом наш огненный маг застрял, но ему на подмогу пришла Алина:

– Творчество, познание себя.

– Все так, но вы пропустили середину. Иерархическую модель потребностей человека разработал основатель гуманистической психологии Абрахам Маслоу. Как правильно сказал Пламен, внизу основные потребности – еда, простейшая одежда, крыша над головой. Затем идет безопасность. Это именно то, чего так не хватает твоей маме, – сказал я, посмотрев на Алину.

Напоминать о неприятных вещах наконец-то отвлекшейся девочке вроде неправильно, но ей нужно приложить новые знания к своей ситуации и не воспринимать их отстраненно. А теперь отвлекаем дальше:

– Выше стоят социальные потребности, к которым человек переходит, когда начинает чувствовать себя в безопасности. Это нормальные отношения с окружающими людьми и даже их уважение. Ну и вершина – духовные потребности: самовыражение, стремление к познанию мира и творчеству.

– А разве ступеней не больше? – удивленно спросил Женька, и я мысленно похвалил Лену за то, что не ленилась развивать ребенка.

Увы, девочкам такой заботы не досталась, несмотря на то что лишь одна из них была сиротой.

– Сам Маслоу определил пять этапов-ступеней. Позже его ученики разделили пятый на три части. Получилось семь. Сейчас нам важнее разобраться с основными. Я не психолог, тем более гуманистический, но наблюдая за жизнью, понял, что проблема не в том, что люди застревают на определенных ступенях. Хуже, когда они считают, что это и есть вершина. С первыми двумя более или менее просто. Для многих, когда есть что бросить в желудок и никто не бьет по голове, уже достаточно для счастья. Но все же приходится лезть выше, ведь хочется, чтобы тебя любили и уважали. Вот тут мы и натыкаемся на такую малообъяснимую с научной точки зрения штуку, как любовь. В борьбе за сытую и безопасную жизнь многие отодвигают любовь на второй или даже десятый план. Алина, я думаю, что мама тебя любит, но сейчас все ее мысли занимает обеспечение безопасного и сытого будущего. А иного способа, кроме как найти влиятельного мужчину, она не знает.