Текст книги "Убивец магов. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Григорий Шаргородский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 51 страниц) [доступный отрывок для чтения: 21 страниц]

Лорд-разведчик поймал себя на мыслях о защите замка. Но от кого? Подобные сомнения все чаще приходили в его голову, и виной этому был аданаил.

Да, именно слово «аданаил» заставило вздрогнуть старого воина, который без страха ходил на сашата с одним ножом. Который отправился в чужой мир и пять лет жил среди врагов, скитаясь по лесам и ежесекундно уходя от погони. Этот страх сжигал его душу, и сейчас он шел по извилистым коридорам дворца, чтобы соврать своему господину. Но иначе было нельзя: если сказать правду, погибнут многие из народа, и все потому, что семья эрлов слишком скрупулезно подбирала опекунов для своих отпрысков.

Да, именно так – жены великолепных эрлов запрещали няням рассказывать детям глупые побасенки о летучей смерти, прорастающем в голове семечке, камне-зубастике, удушающей жабе и… аданаиле. Детские сказки, но именно поэтому они слишком глубоко въедаются в разум, заставляя озираться во тьме даже взрослых воинов.

Тронный зал встретил лорда-разведчика тихим гулом сотен голосов. Аил прошел в арку входа и остановился. Его губы искривились в презрительной ухмылке. Старый воин не понимал, что можно делать в одном зале от восхода до заката. Сплетни, слухи и обсасывание всех мало-мальски важных событий – это все, на что была способна современная знать, элита когда-то великого народа. Ни один из этих хлюпиков не входил в Лабиринт, даже на самых легких условиях.

– Болотная плесень, – прошипел сквозь зубы Аил и увидел, как стоявшая неподалеку группа молодежи настороженно повернулась на звук.

«Хоть слуха не утратили, вырожденцы», – мысленно высказался лорд и вызывающе глянул на возмущенных его речью высокородных юношей. Как он и предполагал, молодые эльфы быстро потупили взгляд.

«Любой из братьев крови, даже зная, что проиграет, за эти слова вцепился бы мне в глотку». – Раздражение нарастало, но Аил напомнил себе, что пришел сюда по делу.

– Фэйри. – Слова были сказаны в пустоту, но рядом тут же появился крохотный дворцовый раб.

Этот фэйри был ростом не выше колена. Маленькое миловидное личико с бледной до синевы кожей подобострастно склонилось в ожидании приказа. Существо окутывала легкая дымка, которую лишь с трудом можно было принять за одежду. Когда юркие тела рабов стремительно перемещались по залу, их одежда скользила за ними, словно призрачный след.

– Король в зале?

В ответ фэйри лишь отрицательно качнул головой, затем поднял руку, и над его ладонью замерцала руна, означающая «сад диковинных растений».

Аила всегда раздражала немота дворцовых фэйри. С другой стороны, жаловаться было глупо: ведь лорд и без слов прекрасно понял, что король находится в оранжерее.

Пришлось опять возвращаться к основному стволу башни, ставшему стеблем для цветка-дворца. То ли по замыслу поводырей, то ли по их недосмотру в коридорах башни проглядывали части металлических опор. Впрочем, эти изыски дизайна не особо волновали старого воина – он равнодушно прошел в направлении арки, ведущей в лепесток оранжереи.

Арка была вратами в совсем другой мир, она полыхала яркими красками невообразимых оттенков, предвещая встречу с чудом.

Сразу же за входом в первый зал на лорда дохнуло влажным воздухом, напоенным безумным смешением запахов. Аил чихнул и раздраженно нырнул в туманный полумрак.

– И где я должен его искать? – заворчал лорд-разведчик. Он был уверен, что и эти слова не останутся без ответа: в тот же момент из тумана появился тонконогий фэйри. Раб поклонился лорду и быстро засеменил по одной из дорожек.

Первая сфера оранжереи была намного меньше тронного зала, и не удивительно – ведь тронный зал занимал весь лепесток, а это помещение являлось лишь одним из десятков оранжерейных отсеков.

Следуя за проводником, Аил пересек первую сферу, где росли вполне привычные растения, с той лишь разницей, что они были значительно больше своих диких собратьев. Цепкий взгляд лорда-разведчика отмечал каждую мелочь, но выделял только то, что может представлять опасность. Изящество линий и совершенство красок его не интересовало.

Вход в следующую сферу закрывала мембрана, но стоило маленькому рабу дотронуться до нее ладошкой, как пульсирующая полупрозрачная субстанция резко отошла к своду арки и там завибрировала, словно поторапливая гостей. Как только Аил шагнул в следующий зал, мембрана с тихим хлопком встала на место, едва не задев зеленый плащ лорда.

В этом помещении дышать было даже труднее, чем в предыдущем. Маленький раб угодливо протянул лорду цветок-полумаску, но Аил раздраженно отмахнулся. Раб испуганно поклонился и замер на месте.

«Опять ни ответа, ни объяснений», – мысленно возмутился Аил, хотя прекрасно понимал, куда идти: под ногами виднелась единственная дорожка, и она наверняка приведет к королю.

Аил нашел Эдерая у его любимого питомца, или, как считал сам лорд-разведчик, уродца.

«И не сдох же этот монстр во время перехода через Врата, а я так надеялся», – подумал Аил, останавливаясь в пяти шагах от своего господина.

Король, сидя в живом кресле, наблюдал за процессом кормления «древа воинов» – он замер в расслабленной позе и, казалось, полностью отдался созерцанию. Но эта отрешенность была обманчивой.

– Я знаю, что ты не любишь этого древа, – тихо сказал Эдерай, не отрывая взгляда от своего любимца.

– Да, не люблю, воины не должны так умирать, – спокойно, но с ноткой отвращения ответил Аил.

– С чего бы такое милосердие?

– Милосердие? Мой господин, хочешь, я сниму с него кожу и отрежу по суставу все пальцы? Но воин не должен так умирать. А это животное – безусловно, воин. Если твое древо не выплюнуло его – значит, он достоин этого имени.

Аил вновь с омерзением посмотрел на то, как маслянистые побеги, чем-то похожие на щупальца краена, оплетают человека, впиваясь в его тело. Аил не знал, в чем там точно дело, но это мерзкое растение любило только один вид пищи. Маги жизни что-то там говорили о разновидностях адреналина, который выделяется со злостью, и адреналина, причиной выброса которого стал страх. Объяснение было слишком заумным, но лорд понял одно – труса это древо жрать не станет. И вот сейчас «древо воинов» вгрызалось в тело очередной жертвы. На умирающем звере практически не осталось одежды, но одна деталь угадывалась хорошо – одеяние в поперечные синие и белые полоски. Налитые кровью глаза человека на секунду прояснились, и в них полыхнула запредельная ненависть. Аил вздрогнул: ему на секунду показалось, что он вновь стоит на центральном помосте корабля-цветка, и с неба падают эти бешеные сашаты в голубых беретах.

– Да, Аил, ты прав, древо любит только истинных воинов, но вот что мне непонятно. Почему за последние полста сезонов только двое эльфов смогли продержаться несколько минут, а этот зверь корчится уже больше «круга луны»? Почему, лорд-разведчик? Что случилось с избранным народом?

– Не знаю, повелитель, но чтобы развеять сомнения моего господина, я готов лично показать, сколько продержится в древе настоящая «тень».

– Ты – слишком ценная пища даже для «древа воинов», к тому же в тебе столько яда, что я боюсь за здоровье своего любимца. – В голосе короля шутка смешалась с раздражением, но все же чувствовалось, что ответ наставника ему понравился. – Идем в беседку, нам надо поговорить.

Они сделали едва ли больше дюжины шагов – и тут же словно оказались на другой планете. Исчезли зловещие темно-коричневые лианы и темно-синие лепестки дерева-монстра. А вокруг расцвели огромные цветы. Все окружающее пространство было наполнено желто-оранжевыми оттенками и сладким запахом. То, что посреди поляны находилась беседка, угадывалось только по двум плетеным креслам и фрагменту перил, все остальное сливалось с частичкой дикой природы, принадлежащей непонятно какому континенту непонятно какого мира.

– Аил, я хочу знать, почему аданаил до сих пор не пойман. – Король начал говорить, едва усевшись в кресло. Живое сиденье моментально подстроилось под его фигуру, а вот у кресла, предназначенного для кряжистого лорда-разведчика, были проблемы. Аил никак не мог умоститься и постоянно менял позу, загоняя в тупик не такое уж умное растение.

Услышав вопрос, лорд-разведчик замер, и кресло наконец-то смогло выполнить свое предназначение.

– Мы ищем, но это трудно.

– Что значит трудно? В минувший сезон стужи вы выловили по лесам все зверье. Ты сам мне говорил, что это было легко, а сейчас не можете поймать одного?

– Но это аданаил.

– И что? Да, мне известно, что эта тварь очень опасна, я сам читал запретные страницы. Теперь мы оба знаем, что наш народ проиграл войну именно из-за аданаилов. Но тогда их были тысячи, а сейчас всего лишь один. Один! Почему?! Почему, я спрашиваю, один-единственный монстр до сих пор бегает по моим лесам?!

– Я, помнится, рассказывал своему повелителю о блохах в гриве…

– Избавь меня от своих жалких потуг в сочинительстве. Аданаил исчез в уже обжитых нами местах. Почему его никто не заметил, даже случайно?

– Этот зверь очень хороший следопыт. Рискну вызвать гнев повелителя и напомнить, что одиночку поймать труднее. Но я клянусь, мы найдем его.

Аил резко встал и потянул из ножен костяной клинок.

– Вот только не надо этих кровавых сцен с клятвами, – недовольно поморщился король. – Мне достаточно твоего слова.

Аил сел в свое кресло, вновь доводя бедное растение до истерики. В беседке ненадолго воцарилась тишина. Аила разрывало внутреннее противоречие. Он только что обманул своего господина, но лорд не мог поступить по-другому. Он не мог сказать, что высокородные просто боятся этого монстра и сами стараются обходить стороной ужас из старых сказок. Официальные хроники не сохранили имени аданаила, но народный эпос, в особенности детские страшилки, сохранили образ убийцы магов во всей его красе. Но король этого не поймет. Ведь его не пугали в детстве существом, один удар которого способен вытащить из эльфа душу, существом, меч которого способен отправить эту душу в чистилище Темных Богов. Король этого не поймет, да и сам Аил осуждал подобную трусость. Но если признаться честно, старый лорд-разведчик не знал, как поступит, оказавшись лицом к лицу с олицетворением абсолютной смерти.

– Что там у нас с непокоренными вождями зверей? – прервал тягостное молчание Эдерай.

– Успех пока слабый, но есть очень интересный вариант, – ответил Аил, едва сдерживая вздох облегчения. Он был рад, что король отвлекся от опасной темы.

– Подробности.

– Наши посланцы добрались до клана под названием Китай, и верховные вожди приняли подарок. Думаю, теперь они у наших ног. А вот с заокеанскими вождями проблема. Но, к счастью, в нашем порту, который звери называли Амстердамом, появились мореплаватели и предложили сотрудничество.

– Даже так? – заинтригованно поднял бровь король.

– Эти звери принадлежат к какому-то странному дому под названием коза ностра. Я так и не понял, что это значит и где они живут, но это зверье готово предавать своих же соплеменников, а в уплату за услуги они просят «черную пыльцу».

– «Черную пыльцу»? Но зачем им боевой транквилизатор «рожденных в утробе»? – удивленно поднял бровь король.

– На людей он действует как сильный наркотик. Еще во время своих странствий я убедился, что наркотики на Земле – огромная сила.

– Интересно, откуда люди узнали о «черной пыльце»? – Король задал вопрос ровным голосом, но в нем вновь почувствовались жесткие нотки.

– Не знаю, повелитель, но постараюсь разобраться. Как бы то ни было, звери хотят пыльцы.

– Ну что ж, – небрежно махнул рукой король, – я не вижу в этом никакой угрозы. Дай им пыльцы и эликсира для западных вождей. Нам стоит ускорить приручение дальних кланов, звери из клана Россия ведут себя неспокойно. Древесный Корень не справляется, оракулы на пределе своих возможностей, и даже жемчужины им не помогают. Нам необходима передышка. А тут еще возник этот аданаил.

Яростную речь правителя прервал мучительный стон жертвы. Король оживился и сделал резкий жест рукой. Окружающие беседку растения подобрались, сжимаясь в темно-оранжевые шары. При этом они открыли вид на растительного любимца Эдерая.

«Древо воинов» судорожно задергалось и внезапно словно взорвалось – лианы и даже волокна ствола резко разошлись в стороны, освобождая пленника. Тело, больше похожее на мумию, чем на человека, безвольно упало в жидкую грязь.

– Прекрасно, – с чувством проговорил король и втянул носом воздух, словно впитывая эманации смерти.

Аила передернуло: разлившийся в воздухе аромат показался ему омерзительным. Крупные цветы древа затрепетали и налились пронзительно-алым цветом.

– Вот за это я и люблю «древо воинов»: оно делает смерть явной и прекрасной на всех уровнях. У смерти появляется свой аромат, цвет и даже звук.

– У смерти всегда есть запах, цвет и даже звук, повелитель, но они не всегда приятны, – мрачно подметил старый разведчик.

– Да, не всегда. – Глаза повелителя сузились, и колючий взгляд словно проткнул лорда-разведчика насквозь. – Аил, я хочу смерти аданаила. Он нечто непонятное, а потому несущее угрозу. Я не стану требовать его живьем на корм древу, но это существо должно умереть.

Старый воин понял, что разговор окончен. Он коротко поклонился и быстро пошел по едва заметной тропинке, извивающейся среди болота питательной субстанции. Впереди его ждала сложная охота на очень трудную добычу.

Глава 19ВЕНА

Мерный топот почти трех десятков копыт с успехом заглушала разросшаяся трава. Поэтому караван двигался практически бесшумно, а главное, очень быстро. Андрей поерзал в седле, пытаясь найти максимально удобное положение. Несмотря на все советы Бати, он все же старался больше ехать сидя, чем стоя в стременах. Так ему казалось удобнее. На галоп они переходили редко, поэтому его пятой точке пока ничто не грозило. А даже если бы и грозило, Андрей предпочел бы такую боль, чем вечно стертые и гудящие от марш-бросков ноги. Рана в плече постепенно заживала и почти не беспокоила. Так что жизнь, так сказать, налаживалась.

Белая полоса для отряда началась две недели назад – они как раз переходили границу Белоруссии с Польшей и наткнулись на очередной «черный караван». И вот тут начались странности. Караван сопровождали пятеро стрелков и десяток овров. Где-то в чаще леса мелькали несколько гвулхов, но Андрей их даже не заметил.

Ситуация получилась глупой – среди эльфов не было магов, поэтому Света их не учуяла. Егеря выскочили на поляну и буквально нос к носу столкнулись с фланговым охранением каравана. При контакте эльфы повели себя очень странно. Стрелки могли легко нашпиговать людей стрелами, но почему-то этого не сделали.

Андрей скользнул мимо отпрыгнувшего вправо Вини и с ходу всадил меч в правый бок ближайшего овра. Он уже привык к зрелищу моментально усыхающей плоти, а вот на «высокородных» эта картина подействовала очень сильно. Гордые эльфы некоторое время таращились на Убивца и… рванули в ближайшие заросли, как стая нашкодивших котов.

Батя моментально оценил ситуацию и приказал ловить лошадей. Им повезло – настоящий рояль в кустах: караван был исключительно лошадиным, и проблема с освобожденными женщинами отпадала, за неимением оных.

Скакать на голой спине немаленького животного – удовольствие ниже среднего, и за время трехчасового «заезда» Андрей успел трижды свалиться на землю. Все остальные держались молодцом, поэтому позволяли себе ехидные замечания.

Положа руку на сердце, их поведение было верхом наглости и безрассудства: скакать верхом на лошадях практически через половину Европы – это перебор, особенно для осторожного Бати. Корчак старался не влезать в тактическое планирование, но безрассудное ухарство захватило и его. Он подспудно чувствовал, что им ничто не угрожает, и благодаря скоростному передвижению все происходящее казалось подарком судьбы. Особенно после того как на одном из заброшенных польских «маетков» они нашли «стайню» с неплохой коллекцией седел и другой сбруи.

За две недели на них не только никто не напал, но даже не показался на глаза, и это практически в логове врага! У Андрея даже зачесались руки поймать «языка» и узнать, что здесь, черт возьми, творится. Но округа словно вымерла, и это касалось не только захватчиков, но и местных жителей. Если в Белоруссии и некоторых областях Польши они еще натыкались на одиноких людей, робко пробиравшихся от одного поселения к другому, то уже в Западной Польше и Словакии люди словно вымерли. Попадавшиеся по пути небольшие городки и селения были абсолютно пусты – настолько пусты, что невольно появлялось желание заглянуть в большие города. Но Батя был решительно против такого удовлетворения любопытства. Свое решение не задерживаться он объяснил туманно:

– Знаешь, Убивец, иногда у меня появляется чувство «чистой дороги», ну, это когда ты уверен в том, что именно сейчас вражеские постовые смотрят в другую сторону, а детекторы движения или сломались, или на профилактике. Я не могу объяснить этого чувства фактами, поэтому полагаюсь на него только в самых крайних случаях. Так вот, сейчас у меня именно такое ощущение. Поэтому мы пойдем максимально быстро, не оглядываясь по сторонам. Польшу и Словакию я выбрал потому, что хорошо знаю эти места, а вот уже в Австрии нам придется вновь переходить на пеший строй и передвигаться со всей осторожностью. Так что умерь свое любопытство и езжай, пока едется.

На чем основывается «чуйка» егеря, Андрей не знал, но и возразить ему было нечего. Так они и отколесили, точнее, «откопытили» почти 800 километров по трем странам. За двенадцать дней отряд прошел огромное расстояние, но Андрей этого не чувствовал. Вокруг расстилались безлюдные леса, разбавленные небольшими и такими же пустынными равнинами, которые они старались преодолевать максимально быстро.

Андрей не был большим специалистом в географии, но когда Вини называл города, мимо которых они проходили, в его голове отзывалось слабое узнавание, а в груди что-то сжималось от тоски. И тосковал он не оттого, что так и не довелось посмотреть на красоты Сталевой-Воли, Кракова, Бельско-Бялы, Бянской-Быстрицы и Трнавы, а потому что знал, что именно увидит, если повернет к одному из этих городов. Усеянные человеческими скелетами улицы и гвулхи, гуляющие по детским площадкам, до сих пор не давали Андрею спать по ночам.

Под конец второй недели «лошадиной прогулки» отряд оказался перед заброшенным пограничным постом на границе Словакии и Австрии. Пост оседлал небольшую дорогу, которая вряд ли уступала по качеству лучшим московским трассам. Когда вереница лошадей, цокая подковами по асфальту, проезжала мимо застекленного павильона австрийской таможни, казалось, прямо сейчас из нее выбежит смешной человечек в странной форме и что-то зачирикает на своем непонятно-немецком языке. Он будет уважителен, но настойчив, этот австриец с аккуратными усиками. Рожденная в фантазии Андрея картинка резко контрастировала с реальностью. Здесь не было разбитых стекол и копоти на поднятом шлагбауме, но вокруг царила буквально осязаемая атмосфера смерти – пустоты, где нет места жизни. Андрей не знал, почему это место так подействовало на него, но с этого момента он начал воспринимать реальность немного по-другому.

Во время своего рандеву по Европе они постоянно натыкались на островки незнакомой растительности в привычных лесах. В спокойной обстановке Андрей смог внимательнее рассмотреть диковинные растения, которые уже видел возле атакованного отрядом поселка эльфов. Деревья и трава потрясали чистотой красок и изяществом линий. В голове жителя средних широт планеты Земля не находилось даже намеков на сравнения, чтобы описать эти чудеса. Корчак привык к обычным формам и краскам, а это было нечто запредельное. Некоторые растения умудрялись временами менять не только окрас своих листьев и побегов, но даже их форму, а другие жили своей отдельной жизнью и двигались, не обращая внимания на силу и направление ветра. Поначалу Убивец восхищался таким буйством жизни, но после аккуратной будки таможни в окружении когда-то ровно подстриженных газонов в нем что-то надломилось. Островки иной жизни стали казаться болезненными язвами на теле земли, пожирающими все, что им было не по нраву.

Предчувствия не обманули Корчака: легкая прогулка заканчивалась, и впереди их ждала Западная Европа. Как это ни странно звучит, но теперь это – уже эльфийская вотчина.

Они ехали по непривычным для славянина ровным австрийским дорогам и смотрели на аккуратные, но безлюдные домики. Все это казалось декорацией какого-то фильма-сказки, декорацией, которую построили, но еще не заселили актерами. Не верилось, что недавно здесь прошла война. Андрею почему-то вспомнились рассказы о том, как во время Второй мировой немцы захватили Европу – быстро и практически без боя. Похоже, история повторялась.

– А куда же подевались все люди, здесь не видно ни скелетов, ни следов драки? – почему-то шепотом спросила Ната, осматривая с холма группу строений очередной пустынной «коммуны».

– Не знаю, может, они выстроились в колонну и ушли к светлому будущему, – пожал плечами Батя. – Немцы любят ходить колоннами.

Старый егерь мрачнел с каждым шагом его лошади. Казалось, относительно приподнятое настроение участников похода словно отрезало шлагбаумом на том злополучном пропускном пункте.

Вечером уже ставший обыденным привал прошел в молчании, но это не помешало Акире вытащить Убивца на тренировку и опять загонять до полуобморока. После смерти сына мастер начал гонять ученика так, словно хотел либо убить его, либо подготовить к любым неожиданностям.

После тренировки Акира вновь застыл в медитативной позе, из которой выходил только чтобы поесть, залезть на лошадь и поиздеваться над Андреем. Сурок на пару с Вини опять куда-то исчезли, а Батя погрузился в собственную разновидность медитации, задумавшись над картой местности. Он что-то решал, и это решение давалось ему нелегко.

Корчак потер нывшие мышцы, стараясь не задевать свежих синяков. Говорить ни с кем не хотелось, поэтому он быстро прожевал приготовленную Сурком кашу и завалился спать. Через пару минут он услышал шорох и понял, что Ната опять заняла свое место рядом с ним.

«Блин, что же ей все-таки от меня нужно?» – недоумевал Андрей. Он никак не мог понять, с чем связано поведение девушки. Во время переходов она даже не смотрела в его сторону, но при этом старалась далеко не отходить, а как только приходила ночь, постоянно ложилась рядом. Некоторое время Андрей терзался сомнениями – с одной стороны, желая выяснить все до конца, с другой – не решаясь накалять обстановку. Подумав, он решил оставить все как есть – проблем и так хватало. Команда шла к своей цели. Если в начале похода люди практически не задумывались о том, что же они делают, то сейчас Андрей все чаще наталкивался на настороженные взгляды. Единственным, кто шел вперед целеустремленно и без колебаний, был, как ни странно, не Корчак, а Батя. Командир егерей скрупулезно выбирал маршруты и так же вдумчиво ставил задачи. Казалось, что он знал – куда и, главное – зачем идет. Для Андрея это было немного дико: ведь даже он сам этого толком не знал.

…Наутро вечерняя медитация Бати принесла свои плоды, и он разразился речью с непривычными названиями и понятиями:

– Так, дамы и господа, на сегодня у нас такой маршрут. Сначала идем на запад, затем сворачиваем на юг и проходим открытое пространство до леса Альтфовер Вальд. Там встаем на привал и разведываем коммуну Штрасхоф-ан-дер-Нордбан. Если в коммуне пусто, то выходим на железнодорожную ветку, проходим Дойч-Ваграм, конечно, если и там не наткнемся на врагов, – в этом случае обходим селение стороной, а затем снова выходим на «железку».

– Батя, а зачем нам «железка»? – вставил свои пять копеек неуемный Вини. – Лошадки что, умеют ходить по шпалам?

– Нет, лошадки пойдут по технической дороге, к тому же далеко нам на них не уехать – и так заехали дальше, чем я мог даже мечтать. Что-то мне подсказывает, что наша конная прогулка скоро закончится.

– Предчувствие? – спросил Андрей.

– Да, и поэтому, дорогие мои, в Вену мы войдем ножками.

– Батя, я давно хотел спросить: а почему Вена? – Корчак задал вопрос, мучивший его с тех пор, как он услышал, что отряд пойдет через столицу Австрии. Он, конечно, хотел увидеть этот древний город, но обстоятельства были, мягко говоря, нетуристические.

– Я понятия не имею, где нам лучше всего форсировать Дунай, через город или по мосту в глубинке. Поэтому мы пойдем на стыке, по пригороду. Там проходят две железнодорожные ветки и на всякий случай имеется еще парочка обычных мостов. Друзья, нас ждет Вена, город, о котором, как и о Париже, можно сказать: «Увидеть – и умереть».

– Батя, а ты романтик, – хмыкнул Вини. – Не знал.

– Это что-то меняет?

– Меняет: мне придется внимательнее смотреть по сторонам, пока ты летаешь в облаках. Стареешь, егерь, стареешь. – Вини криво усмехнулся, и Андрей так и не смог понять, чего в его голосе было больше – издевки или грусти.

Внезапно Убивцу вспомнилась фраза из одного голливудского фильма: «Тигр, почуяв старость, становится еще свирепее». Неужели в этом причина целеустремленности командира? Но если он не может жить в новом мире, почему тогда тянет за собой всех остальных?

Сомнения мучили Андрея весь следующий день – от последней стоянки и до тех пор, пока они не пересекли открытое пространство перед лесом Альтфовер Вальд.

Когда они наконец-то нырнули в тень невысоких деревьев, его мысли перешли на предстоящую задачу. Сомнения в своих поступках выветрились из головы, и он понял, чего именно ему не хватает: драки. Боя, в котором уже не остается времени на сомнения. Две недели спокойной езды, когда не было ни усталости от сбитых ног, ни постоянно давящего чувства угрозы, расслабили Убивца. В душе некто чужой начал шептать о спокойной жизни даже в этом искалеченном мире, без цели и… без Лизы. Можно забиться в очередную норку и приспособиться к обстоятельствам. Эти мысли пугали, и не потому что были подленькими и жалкими, а потому что выковыривали Андрея из брони ненависти, прикрывшей его от боли.

Этот привал был не похож на все предыдущие. Едва сбросив вещи, Сурок отвел всех лошадей поближе к кустам. Бивуак они тоже расположили в глубине кустарника и быстро поужинали сухпаем. После этого Батя приказал Нате и Свете сидеть тихо, как мыши, и оставил их под охраной Акиры. Мастер попытался возражать, но егерь отдал жесткий приказ, и самурай подчинился своему господину. Для Андрея подобная ситуация казалась бредом, но факт оставался фактом – вполне славянского происхождения боевой офицер с легкостью освоил замашки махрового феодала. Порядок в лагере был восстановлен, а Батя повел егерей и Убивца на разведку.

Небольшой городок с труднопроизносимым названием Штрасхоф-ан-дер-Нордбан готовился отойти ко сну. Но, несмотря на сгущающиеся сумерки, между по-военному выстроившимися домиками и аккуратно подстриженными газонами сновала масса народу. Людей было больше десяти тысяч – и значительно больше, чем мог вместить этот городок. К тому же, судя по всему, коммуну ожидает строительный бум. На северной окраине строители возводили несколько длинных бараков, а с южной стороны, немного закрывая обзор разведчикам, уже строились кирпичные пятиэтажки.

Негустой лес, плавно переходящий в ухоженный парк, подходил практически вплотную к городку, но подобраться совсем близко разведчики не рискнули. Впрочем, они и так увидели все, что им было нужно. Важных наблюдений было два: то, что городок разрезала ровная, как струна, железнодорожная линия, и то, что поселение было окружено периметром из колючей проволоки.

– Похоже, у них тут маленький концлагерь, – фыркнул Вини, не отрывая от глаз монокля. – Вот только постовые на вышках бдят не тех, кто пытается выйти наружу, а тех, кому хочется просочиться внутрь этого «рая».

Андрей перенаправил свой оптический прибор к главным воротам, расположенным у самого железнодорожного пути, и увидел палаточный лагерь. Этот лагерь тоже был окружен колючим забором, но каким-то редким и жалким. За палаточным городком сквозь густо затянутые колючей проволокой ворота внимательно наблюдали охранники, вооруженные неплохими арбалетами. Судя по обстановке, беженцы просились внутрь, а хозяева даже не собирались оказывать им такую милость.

– Да уж, «весело» им тут живется, – заметил Батя. – Все, что нужно, мы уже увидели. Уходим. Не нравится мне нервозность этих беженцев. Думаю, что ночью за периметром не очень безопасно.

Словно подтверждая слова командира, за их спиной противно мяукнула какая-то тварь, затем пронзительно заржала лошадь, а следом раздался короткий крик и полузадушенный женский писк.

– Твою мать, – выдохнул Вини и словно снаряд из катапульты метнулся в сторону оставленного лагеря.

Несмотря на всю поспешность и приличную скорость, они все же не успели. В лагере разведчики застали встревоженных лошадей, Наташу, которая одной рукой прижимала к себе Свету, а другой закрывала свой же рот, и воинственно настроенного Акиру. Мастер был весь перемазан в крови, впрочем, эта кровь вряд ли была его собственной. Через секунду стало понятно, откуда натекло так много этой жидкости. Чуть в стороне, ближе к месту, где Сурок оставил лошадей, лежали два гвулха. Когда Андрей подошел ближе, он понял, что это вновь какие-то «неправильные» гвулхи. Удостоверившись, что с девушками все в порядке, он сразу же принялся изучать порубленные тела. Ната наградила его злым взглядом, что еще раз подтвердило, что она была невредима и разнесшийся по лесу крик девушка задушила собственными же руками. А вот новые зверушки представляли для Андрея намного больший интерес, чем «заскоки» лучницы. Сумерки все гуще заливали лес, Андрей включил налобный фонарь и присел возле ближайшего тела, прислушиваясь к пояснениям Акиры.

– Они сначала кинулись на лошади. Я крикнуть, и твари бежать на меня. Дальше вот… – Повествование старого японца было скупым, но в принципе вместило в себя всю необходимую информацию. Андрей не успел подумать о лошадях, как услышал тихий голос Сурка:

– С лошадками все в порядке, одну немного поцарапали, да перепугали всех до полусмерти. Они даже убежать не рискнули.

Лошади вели себя странно. Насколько Андрею было известно, в критические моменты эти животные легко впадали в панику и неслись куда глаза глядят. Но в данном случае неизвестные зверушки так сильно испугали лошадей, что те, быстро пройдя состояние паники, сразу же впали в ступор.

«Эти гвулхи не похожи на обычных, – подумал Корчак и тихо хмыкнул себе под нос: – Это с каких же пор гвулхи базовой породы стали для тебя обычными? Матереешь, Убивец, матереешь».