Текст книги "Газлайтер. Том 34 (СИ)"

Автор книги: Григорий Володин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

– Развеяться, говоришь… – улыбаюсь. – Съездим-ка в горы.

– В местные горы? – Камила округлила глаза. – Ох, я имела в виду что-то менее экстремальное.

– Сойдёт, – усмехаюсь я.

До местных гор рукой подать, и королю Золотого Полдня не помешает наведаться в гости к соседям.

* * *

Мазаки, Лене идет же кимоно?

Глава 10

Астрал

В глубинах Астрала возвышается бог Гора – исполинская громада, нависающая скалой. Его массивное тело неподвижно, а взгляд, тяжёлый, как валун, обращён вниз, туда, где другой демонский бог – Живот – растянулся на каменном уступе. Его огромное брюхо нависает над краем пропасти, и он лениво ворочается. Перед ним в хороводе кружатся новые «поделки» – гибкие демонессы с прекрасными женскими телами и акульими головами.

Гора гулко произносит, и слова его отдаются эхом по всему материализованному чертогу Астрала:

– Филинов должен войти в поместье.

Живот морщится, перекатываясь на бок, его массивные складки колышутся при каждом движении.

– Зачем? – лениво отзывается он, не отрывая взгляда от танцующих, будто их пустое кружение занимает его куда больше, чем разговор с равным богом.

Гора не обращает внимания на показное равнодушие собеседника, его голос вновь звучит гулом, будто гром обрушивается в пещеры:

– Тогда всё изменится. Астрал выльется в реальный мир, и мы станем королями всего.

Живот зевает, обнажая бесконечные ряды зубов, и лишь спустя миг отвечает:

– Далеко не факт. Нас может просто убить выбросом.

Гора тяжелеет, нависает над собеседником, его тень покрывает и самого Живота, и танцующих демонесс.

– Мы боги или не боги? – требует он.

Живот фыркает, но взгляд его всё так же прикован к акульеголовым плясуньям.

– Чего пристал? – бурчит он, явно недовольный беседой.

Гора не унимается и рокочет:

– Дай мне своих Демонов-жирунов. Они способны проникать в реальный мир. Мы снесём Херувимию, и тогда вынудим Филинова войти в поместье.

Живот дёргается, отрывается от своего созерцания и резко отвечает, даже приподнимаясь на локте:

– Не хочу. Отстань.

Гора замолкает и уходит прочь. Придётся обратиться к другим собратьям. Его массивное лицо искривляется, и по бездонным чертам скользит горькая усмешка. Дожили… Бог Астрала вынужден искать союзников против какого-то человеческого телепата. Пускай дело не столько в этом конкретном телепате, хотя, признаться, он упёртый и доставучий, сколько в сложившихся обстоятельствах, всё равно такого не бывало с начала времён, ни в одной из эпох.

И всё же именно это и происходит.

* * *

Итак, значит, собираемся в горы.

После того как я провёл часик с Камилой в своих покоях, направляюсь к невесте сообщить, что пора немного развеяться. Княжна Морозова сидит в одной из комнат, которые позже будут открыты для гостей на свадьбе, и с превозмогающим видом перебирает образцы занавесок. Камила не преувеличила – княжне и правда тяжко даются бесконечные сборы к свадьбе, всё это для неё словно пытка. Но, честно говоря, не на эту роль я готовил Марию Юрьевну. Она у меня должна быть не вовсе организатором праздников, а чем-то вроде середины между младшими жёнами, их связующим звеном и, в какой-то мере, лидером.

Маша любит тренировки, но при этом у неё нет той резкости, что у Светки. В вопросах этикета и дизайна она понимает не меньше Камилы, а в умении организовать и собрать людей вполне может потягаться с Леной. Разве что охоту не любит, в отличие от Насти, но в принципе Настя разделяет в роду общую роль с той же Светкой – пнуть по шарам зарвавшегося высшего оборотня, например.

Я оглядываюсь, и Маша поднимает на меня взгляд.

– Даня?

О, тут ещё и Борзов в кресле развалился, лениво листает какой-то журнал. Отлично, все Морозовы в сборе.

– Мария Юрьевна, по-моему, с вас хватит организационных работ. Предлагаю прогуляться в горы.

– В горы? – приподнимает брови шурин князя Морозова. – А это разве безопасно, Ваше Величество? Тут же не Урал или Кавказ, и полно дикарей.

– Евгений Станиславович, вы правильно заметили, что земли за границей моего королевства населены дикими племенами. Но с Марией Юрьевной будет Грандмастер телепатии, а также, я надеюсь, Мастер-оборотень. И это не беря в расчёт остальную свиту.

– Да, я, конечно, поеду с Машенькой, – кивает Борзов. – Ведь для чего я здесь? Но всё же зачем этот риск?

– Боевой риск взращивает Дар, вам ли этого не знать? – замечаю я. – Я с тремя младшими жёнами ещё с десяти лет охотился в будовских лесах на аномальных зверей. И, по-моему, толк из этого вышел.

– С десяти? А куда же смотрели ваши родители? – поражённо восклицает Борзов.

– Дядя! – строго глядит на него Маша.

Я же отвечаю спокойно, не меняя тона:

– В моей семье простолюдинов я был единственным мужчиной и отвечал за её процветание и безопасность.

– Кхм, прямо с десяти лет отвечали? – Борзов явно прифигел, но новый окрик Маши: «Дядя!» – заставил его опомниться. Он сбивчиво кашлянул, поёрзал и добавил: – Ам… да, Маша, ты права. Простите, Ваше Величество.

– Не стоит извиняться, Евгений Станиславович, – улыбаюсь я. – Вы вправе знать о женихе вашей племянницы. Только меня удивляет, что княжеская разведка не донесла вам эти сведения.

Борзов с Машей переглядываются, и княжна заметно розовеет.

– На самом деле мы, конечно, пытались узнать о вас всю подноготную еще очень давно, – признаётся оборотень-медведь. – И узнали, как мне казалось, достаточно. Но, видимо, ваш отчим, полковник Степан Невзоров, подчистил ваше детство. Потому что о «Юных Русичах» мы, конечно, в курсе, но чтобы ваша команда ещё в малолетстве рассекала по опасным участкам… нет, такого факта нет.

– Понятно, – киваю.

Что же, спасибо, Степан. Когда я уже стал графом, чисткой подобных сведений занялась моя собственная гвардия. Но до этого действительно старался отчим.

– Утром выступаем, в районе шести часов, – бросаю напоследок. – Припасов возьмём немного, я не планирую больше двух дней гулять по горам.

– Хорошо, Даня, – глазки у княжны аж заблестели. Теперь ей будет проще добить эти образцы занавесок, зная, что уже завтра её ждёт отдых и развлечение на природе.

Ночку провожу с Леной и Камилой – они ведь остаются в Шпиле, и потому стоит уделить внимание «домашним» жёнам. Ну а на рассвете мы уже выдвигаемся небольшой командой: беру Машу, Гепару, Светку, Змейку, ну и Борзова прицепом. Для поездки я выбрал отечественную «Гризли» – формат 2+2+2 с водительским креслом и приличным багажником. Настоящий монстр на колёсах, при виде которого у княжеского шурина глаза загорелись, будто у ребёнка на ярмарке игрушек. За руль я посадил Светку – у неё и навыки вождения по бездорожью имеются, и теоретические (я ей подкинул через банк памяти), и практические (гоняла она на этих «Гризли» будь здоров). Бывшая Соколова в камуфляже и с чупа-чупсом в зубах хватается за руль с таким энтузиазмом, что, когда мы рассаживаемся, сразу бойко вдавливает газ.

Близлежащий лес пролетаем за пару часов. Всё-таки королевство у меня небольшое – именно королевство. Владений-то формально много, но это куча юрисдикций: графство в составе Российского Царства, провинция Японской Империи, Южные угодья в Херувимии, моё собственное конунгство, да ещё база в Антарктиде. Да уж, чёрт ногу сломит в этом ассорти. Надо бы как-то объединить всё под одним громким названием… «Империя Филина»? Ха-ха, звучит пафосно, но в чём-то верно.

Вот уже и горы вырастают перед глазами. Здесь полно племён, а значит, скучать не придётся – кто-нибудь обязательно полезет. Светка ведёт машину спокойно, не напрягаясь: электроусилитель руля на низких скоростях помогает «подруливать», так что руки не ломает. Хотя Светка и так сильна как физик, но комфорт всё равно нужен.

При виде гор Маша сразу оживляется, глаза её загораются – видно, что предвкушает приключение. Я же чувствую неподалёку сознания аборигенов и решаю устроить привал, авось сами к нам заглянут. У нас палатка, мангал с шашлыками и даже турка для кофе – Змейка варит его по-своему. Гепара приглядывает за мясом – она с Кавказа, у неё это в крови. Гепардовые уши, похожие на острые треугольники, подрагивают от каждого потрескивания углей.

– Скоро будут гости, – предупреждаю всех по мыслеречи минут за пять до того, как из леса появляется десяток здоровенных существ.

Это не те снежные великаны, потомки Норомоса, что живут южнее. Эти меньше ростом, но всё равно приземистые и мощные, похожие на массивных разноцветных горилл. Не бигусы, нет – эти разумные, скорее подвид человека. Пусть будут йети. Ходят на двух ногах, но часто опираются длинными руками о землю, словно не до конца вырвались из звериного прошлого.

Самый огромный, чёрный как деготь, выдвигается вперёд и хриплым рыком представляется:

– Я вождь Бумба.

Звучит, правда, это как «Хара хера Бумба», но переговорный амулет пока справляется с переводом. Без понятия как. Одним словом, магия.

– Король Данила, – киваю вальяжно. – Шашлык будешь? Только имей в виду, у нас его немного, так что максимум один шампур отдадим.

Бумба, громадный, весь в чёрной вороновой шерсти, будто закован в живую броню, нависает надо мной. Я по-прежнему не надеваю доспеха, просто жду, что скажет. Вождь обводит взглядом всю нашу компанию, особенно задерживаясь на девушках, и взгляд его намертво приковывает смольная коса Маши. Цвет волос княжны удивительно похож на мех вожака. Вот и ему приглянулось, так что он рычит:

– Самочка с мехом как у Бумбы! Самочка Бумбы!

Переводной артефакт барахлит, смысл доходит обрывками, но общий посыл я понимаю. Качаю головой и отвечаю холодно:

– Не-а, дятел, это княжна Мария Юрьевна Морозова, моя невеста. – Княжна на этих словах гордо вскидывает точёный подбородок, не вставая со складного стула. – Проваливай, Бумба. Ты зарвался и теперь шашлыка не получишь. Разве что из собственного мяса.

– Моя-я-я! – буянит йети.

Он широко расставляет ноги и начинает колотить себя по груди, рычит так, что эхо уходит в горы. И это продолжается довольно долго.

– А что он творит? – безразлично спрашивает Светка, при этом внимательно следя за шампурами: уж слишком изумительно пахнет от шашлычка. Змейка, обычно самая кровожадная, вообще не обращает внимания на недогорилл: во-первых, она их не оценила как серьёзных противников, во-вторых, она занята туркой. А кофе для неё – священнее крови.

– Вызывает меня на бой, – вздыхаю.

– М-да, об эффекте неожиданности они точно не слышали, – протягивает Светка.

– Как и о сканерах, – вставляет Гепара, переворачивая шампур, её гепардовые ушки подрагивают как сенсоры.

Вообще только Борзов воспринял всё по-настоящему: сразу обратился в медведя и заслонил собой Машу. Правда, та явно не оценила – половину обзора перекрыла огромная дядина спина. Но подниматься с складного стульчика всё равно не стала: вот еще, перед какими-то гориллами княжна Морозова ещё не вставала!

Я, конечно, хотел потасовки, но как-то мелковат калибр этих мохнатых. Да только Бумба был совсем другого мнения. Наколотившись по груди, он падает на четвереньки и с рычанием опускает лоб, явно собираясь боднуть меня своей огромной башкой. Лучше бы кулаками махал, но кто я такой, чтобы вмешиваться в их «традиционные боевые искусства»?

У меня метод общения другой. Дальнюю округу я прошерстил щупами заранее, как обычно, а фоновое сканирование у меня включено всегда. Поймать и подчинить одну птичку в небе заняло не больше десяти секунд. Птичка мне приглянулась необычная – целиком металлическая, словно броненосец с крыльями. В полёте могла складываться в ядро. Вот это «ядро» и пикирует сверху, прошивает череп Бумбы насквозь. Голова разлетается в кровавую кашу – и вождя как не бывало.

– Не такой уж крепкий у тебя лобешник, – замечаю я. – Чтобы бодаться.

Хорошо, что успел я надеть теневой доспех, иначе был бы весь забрызган мозгами.

– Ну вот! – возмущается Светка. – А я его поджечь хотела!

– А я подморозить, – тихо вздыхает Маша, теребя косу. – Даня, а что это за птичка? – и уже восторженно смотрит на металлическое «ядро», которое разворачивается в стальную ласточку. – Какая необычная!

Змейка же довольно поднимает турку и мурлычет:

– Коффффе готов, мазака!

– Перелей пока в кружку, дорогая, – киваю на жестянку. – Мне тут гостей выпроводить надо. А птичка эта называется металлосвист, Мария Юрьевна.

Остальные йети переглядываются, ропщут, но особой уверенности нет, да и сваливать не спешат. Вот нахрен они мне здесь нужны? Как бы их спровадить побыстрее.

– Пошли отсюда, – бросаю.

– Только вождь может указывать, дя!

– Кто вождь?

Никакой реакции. Смотрят друг на друга, пожимают плечами.

Я выбираю самого худого, с белой шерстью, вроде миролюбивый на вид. Подхожу к нему и говорю:

– Ты новый вождь.

Тот мнётся, мямлит растерянно:

– Я… я Гумба. Самый слабый в племени, не надо Гумбе быть вождем.

Я вытаскиваю из теневого портала Ломтика связку некро-гранат, одна из последних наших задумок с Гумалином, и кладу ему в лапищу, всё равно раза в два больше моей руки:

– Вот. Теперь ты самый сильный. Кто будет оспаривать твоё место – срываешь один со связки, нажимаешь кнопку и швыряешь. Всё просто.

Другие йети начинают шуметь, недовольно рычать и топтаться на месте. Один особенно здоровенный громила выходит вперёд, приближается и, требовательно вытянув лапу, гаркает:

– Гумба! Отдай кокосы! Торбо быть вождём! – бьет он себя в грудь другой лапой, не оставляя сомнений кто такой этот Торбо.

– Но кокосы Гумбе подарили… – лепечет растерянный Гумба.

– Отдай! – угрожающе рычит здоровяк, уже опустив плоскую башку, чтобы с разбегу проломить Гумбе грудь.

Гумба с перепугу смотрит на меня, я подмигиваю ему, и он, собравшись с духом, срывает гранату. Нажимает клавишу и кидает «кокос» прямо в соперника. Вспышка – и того накрывает белым светом. Оружие работает безупречно: плоть растворяется на глазах, и от противника не остаётся ничего, кроме облака пепла. Гранаты я сам насыщал некротикой, Гумалин лишь изготовил для неё вместилище-снаряд.

Гумба визжит от восторга, катается по земле, хохочет, сжимая гранаты в лапах прямо перед лицами своих ошарашенных собратьев.

– Теперь Гумба вождь! Уяснили, мохнатые⁈ Гумба будет брать ваших самок, когда захочет, а вы смотреть! – орёт он, потрясая гранатами над головой.

О как. Оказывается, у Гумбы-то комплексы были куда глубже, чем казалось.

– Гумба, не знаю про самок, но забирай своих братанов и проваливай отсюда, – лениво бросаю я, видя, что светлошерстый недопёр, почему именно ему перепали артефакты. – Мы шашлыки хотим спокойно поесть.

Но новоявленный вождь даже не слушает. Он резко разворачивается к Светке, уставляется на её светлые волосы, потом на свои руки, сравнивает цвета и вдруг во всё горло орёт:

– Мех как Гумбы! Самка Гумбы!

Я закатываю глаза и уже начинаю закипать:

– Опять двадцать пять. Ничему вы не учитесь.

– Даня, ну теперь-то можно хоть одного поджарить? – нетерпеливо просит Светка, уже приподняв ладонь с огнём.

– Если мы их по одному будем убивать, шашлыки остынут, – качаю головой. – Они ведь уже почти остыли. А если всех мочить – то мангал может не выжить в этой куче-мале.

И тут Гумба умудряется удивить всех: он срывает ещё одну гранату и швыряет её прямо в меня.

– Самка Гумбы! Хо-хо, твой кокос! – злорадно ржет это закомплексованный обезьян.

– В меня же моим же «кокосом»? – со вздохом ловлю гранату на лету. – А казался умным.

Легко блокирую некротический импульс, не даю ему вырваться наружу. Подхожу к ошалевшему Гумбе, выдёргиваю связку гранат у него из лап и спокойно вставляю обратно сорванную, вернув клавишу на место.

– Сами разбирайтесь, кто у вас будет вождём, – бросаю остальным.

Йети синхронно переводят взгляды на задрожавшего Гумбу. Белошерстный взвизгивает и с криком бросается в заросли. Остальная мохнатая ватага тут же кидается следом.

Я же спокойно усаживаюсь на упавшее дерево и принимаю шампур из рук Гепары.

– Ммм, вкуснятина, – пробую шашлычок. – Можно кушать.

А позади раздаётся резкий визг. Йети добивают Гумбу до смерти, обидевшись на его слова. Да и поделом. А то ишь какой – чужих королев самками обзывает!

Глава 11

Горы недалеко от Золотого Полдня

После отменных шашлыков Борзов подошёл к Маше на опушку. Все уже разбрелись по поляне, Змейка развалилась в тени деревьев, Света с Гепарой пошли к ручью, сам Данила, похоже, медитировал на упавшем дереве на другом конце поляны. Все отдыхали после сытного пикника. Шурин Морозова тяжело вздохнул и негромко спросил:

– Машенька, тебя точно всё устраивает?

– О чём ты, дядя? – не поняла княжна. Она как раз сидела на траве у края опушки и делала венок из голубых лепестков, аккуратно вплетая стебельки.

– Обо всём, Маш, – покачал головой Борзов. – Даня парень гениальный, тут глупо спорить. Никто другой бы не смог построить многорасовое королевство. Но его юмор… это что-то особенное. Даже мне порой бывает слишком. А я ведь немало повидал за десять войн, привык к любым выкрутасам и жестокости, но иногда он такое выдает, что внутри словно дрожащий холодец возникает, – признается суровый ветеран, ибо сейчас как никогда важна откровенность. – Не назову это шоком, но действует сильно.

Маша округлила глаза, а потом улыбнулась мягко, почти жалеючи:

– Я понимаю, о чём ты говоришь, дядя. Но обрати внимание: Даня никогда первым не нападает. Он может ответить, он может подколоть, но сам первый не задирает. Во-вторых, он по-настоящему любит своих жён, и это видно каждому. В-третьих, он думает о своих людях, о тех, кто служит ему, и всегда старается уберечь их. И, в-четвёртых, он защищает слабых, не проходит мимо, даже если это просто случайные люди. Я сама видела, как он вмешивался и заступался за прохожих, когда мог бы сделать вид, что его это не касается.

Она улыбнулась теплее и добавила:

– А то, что он всё это подаёт в форме злой шутки… Так ведь заметь, это больше похоже на профессиональный юмор, знаешь, как у врачей. Да, меня это поначалу шокировало. А потом я поняла: это его способ держаться. Подумай, дядя, сколько всего держит в себе Грандмастер телепатии. Он видит и слышит в Астрале то, чего мы никогда не поймём. Он каждый день сталкивается с чужими мыслями, с тьмой, с тем, что способно свести с ума любого. Без отдушины ему было бы невозможно. Вот и получается, что юмор – это его способ оставаться самим собой, отдыхать, снимать груз.

Борзов в полном шоке смотрел на племянницу. Та самая мелкая пигалица, которую он недавно нянчил, которой дарил кукол, вдруг выросла и рассуждает так, что даже ему, матерому ветерану-медведю, и в голову раньше не приходило.

– Маша, ты действительно повзрослела, – выдохнул он, залюбовавшись княжной.

– Дядя! – надула щёки Маша. – Ну хватит! Раз я взрослая, то и говори со мной как со взрослой!

– Хорошо, хорошо, – примирительно поднял он лапы. – Но значит, ты точно решила? Извини, что повторяюсь, просто хочу убедиться.

Маша посмотрела серьёзнее и произнесла твёрдо:

– Я хочу быть частью сильного и достойного рода. Рода, который никогда не глумится над слабыми. А Даня именно такой. Ещё тогда, когда он был простолюдином, я уже видела в нём этот огонь. Он не боялся идти против тех, кто выше по положению. Он стоял против Паскевича, не прогибался перед целым княжичем, когда тот вёл себя отвратительно. Я всё это видела своими глазами. Даня всегда был тем, кто идёт против несправедливости. С таким Даней я и хотела быть рядом, и именно таким он остался, даже став альвийским королём.

Борзов вскинул брови:

– То есть ты серьёзно уже тогда планировала быть с Данило? Не просто дружба с простолюдином, а именно отношения?

Маша смутилась, отвела взгляд, поняв, что попалась, но при этом улыбнулась по-девичьи, с лёгким румянцем:

– Ну… да. Я даже пыталась его поцеловать. Но он не дался, отстранился. Сказал, что не пристало княжне шашни крутить с простолюдином. Отчитал меня, в общем.

– А вот как… – протянул Борзов и усмехнулся уже теплее. – Знаешь, Данила в моих глазах после этих слов ещё больше вырос.

* * *

– В принципе, можем уже возвращаться в Шпиль, – замечаю я, когда Светка выруливает на каменное плато. Судя по следам, его когда-то накатали повозки – огромные, явно не людские. Разве что снежные великаны с юга могли таскать такие махины. Я, кстати, предлагал блондинке сменить её за рулём, но она упёрлась, демонстративно засунула в рот новый леденец и только сильнее вдавила газ. Впрочем, энергии я ей подбросил с лихвой, так что усталости у неё и близко нет.

День уже клонится к вечеру, солнце опустилось к закату. Второй день я не вижу смысла здесь куралесить. По дороге нам встретились ещё одни любопытные – какие-то лохмачи, низкорослые и кривозубые. Попробовали было к нам прикопаться… точнее, к девушкам. Светка, Гепара и Маша в тот момент купались в ручье, на стреме стояла Змейка, а мы с Борзовым ушли в лес по грибы-по ягоды, чтобы не смущать красавиц. Ну так вот, Змейка моментально вычислила подглядывающих и сдала их координаты Светке. А бывшей Соколовой хватило лишь взгляда: её довести просто – стоит только сунуться к ней, когда она голая, ну если это не муж, конечно. В итоге разъярённая блондинка выдала такой фейерверк, что когда мы с Борзовым вернулись мыться, берега уже не узнали. Вместо зелёного склона – сплошное пепелище.

Светка уверяла, что там сидели извращенцы. Но признаюсь честно: от жара не осталось даже костей, чтобы проверить её слова.

– Как мы ночью по горам поедем? – с сомнением спрашивает Борзов.

– Даня в темноте видит, – отмахивается Светка. – А видит Даня – значит, вижу и я.

– Кхм, это прямо как муж и жена – одна Сатана? – удивляется оборотень.

Сатана у нас только Светлана Дмитриевна, хотелось мне добавить, но сдержался, а то ведь она разобидится еще, что отделился.

– Тогда разворачиваемся, – решаю я за всех. – Но хочу ещё заглянуть кое-куда по пути обратно.

– Куда, господин? – приподняла ушки Гепара. На ней была обтягивающая майка, подчёркивающая рельефный пресс и узкую талию. Горы явно шли мутантке на пользу: она здесь отдыхала и телом, и душой. Неудивительно – всё же родом с Кавказа.

– Неподалёку я ощутил казида. Любопытно, что он делает здесь, в горах, совсем один.

– Давай допросим, – оскалилась Светка. С леденцом в зубах выглядело это скорее забавно, чем страшно.

– Всего лишь спросим, – поправляю я.

– Мазака добрррый, – с лёгким упрёком протянула Змейка.

– Кхм-хм-хм… – поперхнулся Борзов, глянув на металлическую птичку, что сидела у Маши на коленях. Княжна гладила её с довольной улыбкой, словно это был милый питомец. Видимо, оборотень вспомнил, как эта птичка по моему приказу проломила череп йети.

Ну вот почему он не видит здесь доброты? Этот Бумба или как его там посмел посягнуть на честь моей невесты, а я убил его быстро и безболезненно. Что, между прочим, большая редкость. Эх, размяк я совсем. Ну ничего, вот попадётся мне Лорд Тень – тогда и отыграюсь.

Светка ведёт машину, а я направляю её, передавая указания прямо в голову. «Гризли» с рычанием карабкается по почти вертикальному откосу, цепляясь шестью колёсами за каменные выступы, срывая мелкие глыбы вниз, и наконец выруливает к небольшой пещере с крепкой дубовой дверью.

У порога уже маячит бородатый седой казид, внимательно глядящий на наш шестиколёсный транспорт.

– Чего пожаловали? – буркнул он, но глаза у него жгучие, явно с интересом разглядывает «Гризли».

– Да вот засёк вас рядом и решил уточнить: всё ли в порядке, не нужно ли помочь, – пожимаю плечами, выходя из машины.

– Сканер, что ль?

– Телепат.

– Кто-кто?

– Менталист, – вздыхаю. Не люблю это слово, но местные иначе не понимают. – Данилой звать. А это моя жена королева Светлана, избранница Гепара, невеста княжна Мария Юрьевна Морозова, дворянин Евгений Станиславович Борзов… ну и Змейка, – киваю в сторону Горгоны.

– Сколько ж вас! – изумился казид, развернулся и пошёл вглубь. – Ну, идёмте, потчевать буду.

Через несколько минут мы уже сидим в небольшой пещерке за деревянным столом. Хозяин наложил нам каши из котелка, а потом, помедлив, представился:

– Ах да, я – Белич.

Он налил медовухи, сам пригубил и предложил нам.

– Это, конечно, не королевское вино, но надеюсь, не побрезгуете.

– Мы не гордые. Скажи лучше, почему ты тут один, Белич? – спрашиваю спокойно, без нажима.

Казид тяжело вздохнул, качнул головой:

– Руки мои уже не держат ни кирку, ни молот. Силы ушли, пальцы дрожат. А ведь возраст у меня ещё не почтенный, всего триста лет. По меркам наших я должен работать и работать, ковать, руду добывать. Но я не могу, поэтому ушёл от своих и живу отшельником. Стыдно перед ними: казид без работы – пустое место.

Девушки тут же посмотрели на него сочувственно, только Змейка продолжала вылизывать свою плошку до последней капли.

– А слыхал ли ты о Кузне-Горе? – бросаю я как бы невзначай.

Не хотелось спрашивать Гумалина – тот ещё упрётся и полезет туда насмерть, потом ещё вытаскивай его. Но Белич мог знать что-то.

– Слыхал и видал, – хмуро кивает казид, и в глазах его тут же мелькнула тень грусти. – Там наш бог живёт. Он очень жестокий. И хотя наши готовы любить и почитать его, если к нему явишься – он просто растопчет. Когда-то я сам, дурак, пошёл туда с братьями. Выжил только я один. С тех пор и ослаб. С тех пор и стыжусь себя.

– Понятно, – задумчиво отвечаю. Значит, Масаса не преувеличивала: в Кузне-Горе казидов ждёт лишь смерть.

Через Ломтика незаметно подмешиваю в медовуху Белича раствор Лакомки. Поднимаю кружку, делаю тост за хозяина. Белич выпивает до дна и почти сразу засыпает прямо на лавке. Я оборачиваюсь к своим и объясняю:

– Я специально усыпил его. В его организме полно ядовитого металла. Видимо, когда он был в Кузне-Горе, надышался испарениями. Вот они и сломали его. Без очистки он умрёт лет через пять. А теперь выйдите – я буду его лечить.

Особенно важно, чтобы вышел Борзов – он не из моего рода и не стоит светить секретами.

Когда все послушно выходят, Маша задерживается на секунду, бросает на меня гордый взгляд и, будто намёком для дяди, слегка качает головой: мол, «видишь, я же говорила».

Оставшись наедине со спящим казидом, я «включаю» магнетика-легионера. Из тела Белича начинают выходить мельчайшие частицы металла, одна за другой вырываются наружу и собираются в плотный тяжёлый ком у меня в ладони. Металла оказывается так много, что я сам поражаюсь – как он вообще умудрялся жить с такой отравой внутри? Затем я призываю Целителя-легионера: тот бережно проходит по телу, восстанавливает мягкие ткани, сглаживает внутренние повреждения. Белич спит спокойно, дыхание становится ровным, а лицо разглаживается, будто он помолодел лет на сто.

Когда выхожу из пещеры, сострадательная Гепара спрашивает:

– Господин… – на людях она всегда так, только наедине называет меня Даней. – А ты не хочешь забрать Белича к себе?

– Зачем? – искренне удивляюсь. – Пусть сам решает, куда ему двигаться. Да и у меня не приют для всех желающих. Каждый, кто хочет попасть в мой род, должен пройти отбор, и не факт, что Белич его выдержит.

Я усмехаюсь и добавляю:

– Кроме того, когда он проснётся, будет уже в состоянии снова взяться за кирку.И первое его желание – найти шахту с рудой.

* * *

Горы недалеко от Золотого Полдня

Белич просыпается, открывает глаза, моргает несколько раз и медленно поднимается на ноги. Почти сразу понимает: в теле всё иначе. Исчезла вечная тяжесть, нет больше той гнетущей слабости. В руках свежесть, в груди распирает сила, в ногах удивительная лёгкость. Он смотрит на свои ладони, сжимает и разжимает пальцы, будто проверяя, не сон ли это. Потом замечает в углу старую кирку, покрытую пылью, берёт её, сдувает серый налёт и несколько раз с размаху рубит воздух. Лезвие звенит, и глаза казида загораются.

– О, горы! Я снова могу работать! – радостно восклицает Белич.

И даже не задумывается, куда делись странные гости и тот молодой менталист, что явно помог ему исцелиться. Ибо ноги уже сами несут седого казида к выходу из пещеры – на поиски руды.

* * *

Где-то на Той Стороне

Лорд Тени был в ярости. Злоба и страх клокотали внутри. Он сидел в своей норе, спрятанной в одном из забытых миров. Даже самые опытные ищейки и старейшие хронисты Организации не догадывались, что здесь скрывается его теневое убежище. Но именно сюда он отступил после поражения от Филинова, чтобы перевести дух и обдумать новые шаги.

Попасть во Всплеск Первозданной Тьмы ему так и не удалось – ни в один из тех, что ещё оставались. В тот, что на дне Морской Впадины, Лорд Тени даже сунуться не решился. Слишком ясно помнил прошлое унижение и побои, слишком отчётливо ощущал на коже клешни громаров, которые тогда заставили его удирать как побитая псина. Второй Всплеск находился под Островом Некромантии, но и туда дороги не было: его шпионы донесли, что там частенько ошиваются Масаса и йети Норомос, а вдобавок Филинов держит в тех местах собственные теневые сети.

Лорд Тень до конца не понимал, как мальчишке-менталисту удаётся быть ещё и отменным теневиком, но одно стало ясно: недооценивать его больше нельзя. Филинов как минимум пользуется знаниями высосанных теневиков, а может, вообще добавил их в свой проклятый Рой. А если к этому приплюсовать артефактное зеркало, прирученных теневых тварей и Чёрный меч… как ни прискорбно признавать, но мальчишка теперь способен тягаться с самим Лордом Тенью в его собственных техниках.

– Дожил! – процедил он. Будь у него волосы, он бы уже все их повыдёргивал в бешенстве.

Но оставался другой способ достать выскочку. Не требовалось рисковать во Всплесках. У Лорда Тени было знание, слишком соблазнительное, чтобы им не воспользоваться. Кровавые Рвачи – херувимы, что теперь служили Филинову, – в прошлом были штурмовиками Сторожевого города. Они впитали безумие Астрального Прорыва, и лишь костыли ментальных конструкций удерживали их под контролем. Но стоило сорвать эти костыли – и херувимы сами превратятся в неуправляемых монстров, прямо у Филинова под боком.

Особенно удобно, что сейчас они стояли на побережье Боевого Материка, среди ягуроидов, и готовились к штурму Островов Специй. Ударить в этот момент – и хаос неминуем. Лорд Тени знал, как это использовать.

Он переместился в одну из старых контор, куда захаживал прежде. Здесь обосновалось Братство Троеглас – трое альбиносов-менталистов, которых он уже нанимал в прошлом. Они сидели за обшарпанным столом, лениво переговаривались, параллельно заряжая артефакты. Эта работа служила им прикрытием: на деле своё ремесло они давно превратили в прибыльный наёмнический бизнес.

– Для вас есть работа, – хрипло бросил Лорд Тени, выступая прямо из тени.

Троица подняла глаза, переглянулась и нахмурилась. Старший сказал тяжёлым голосом: