Текст книги "Русско-Ордынская империя"

Автор книги: Глеб Носовский

Соавторы: Анатолий Фоменко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 37 страниц) [доступный отрывок для чтения: 16 страниц]

Впрочем, не нужно думать, что процитированная заметка действительно дошла до нас в том виде, в каком была написана в XIV–XV веках. Оказывается, «заметку о Риме впервые опубликовал по списку XIX века… А. Востоков. Вторично ее издал по списку начала XVI века… В. Малинин». Поэтому мы имеем дело, скорее всего, с поздней редакцией, но сохранившей какие-то следы оригинала, из которого четко следует, что тогдашний Рим еще абсолютно непохож на «столицу мира». Запустение и т. п.

Вывод. Средневековый русский путешественник, автор «Заметки о Риме», описал Рим таким, каким он и должен был быть в то время. Местом, где еще и в помине нет тех роскошных «древних» зданий, храмов и т. п., которые сегодня считаются неотъемлемой принадлежностью «античного» итальянского Рима.

Все это действительно будет здесь построено. Но позже. Веке в XV или XVI. А может, еще позднее.

Вообще о жизни западных стран

Русский автор «Хождения» во Флоренцию довольно пространно рассказывает об увиденном им в странах Европы. Вот как передает его впечатления Н.А. Казакова: «О культуре и жизни западных стран автор „Хождения“ пишет с большим уважением, искренне, хотя часто и наивно, восхищаясь достижениями западноевропейской техники и культуры. У него нет ни тени враждебности по отношению к западному миру, хотя этот мир был католическим».

Мы отнюдь не хотим утверждать, будто Восток отзывался о Западе только хорошо, а Запад о Востоке – только плохо. И с той, и с другой стороны более чем достаточно мнений самого разного сорта.

В данном случае мы намерены высказать гипотезу. Может быть, в ту эпоху православие и католицизм были еще достаточно близки, а потому и не было особых поводов для религиозного противостояния. Окончательный раскол произошел лишь после провала Ферраро-Флорентийской унии в XV веке. А не в XI веке, как на этом настаивает скалигеровская хронология.

Как воспринимали Библию в западной Европе

Многие полагают, будто в средневековой Западной Европе Библия воспринималась примерно так же, как и сегодня, то есть как сборник священных текстов, публичное озвучивание и обсуждение которых допустимо лишь при торжественных молитвах в храме, в форме проповедей, то есть в сдержанном, возвышенном тоне.

По-видимому, такой и была древняя, первичная форма христианского богослужения, начиная с XI века в Византии. Именно такая форма богослужения была унаследована и удерживается до настоящего времени в православной русской церкви, потому и называемой ортодоксальной.

Аналогичным образом нужно охарактеризовать и сдержанную религию ислама.

Примерно такая же аскетическая форма богослужения принята сегодня и на католическом Западе. Однако в Западной Европе так было не всегда.

Мы уже говорили выше, что известный нам из «античных» римских и греческих текстов вакхический культ пантеона греко-римских олимпийских богов был просто средневековой западноевропейской эволюцией изначально аскетического христианства. В труде Н.А. Морозова «Христос» и ряде зарубежных работ собран богатый материал, в том числе об эротических скульптурах в некоторых христианских храмах Западной Европы, наглядно показывающих, что средневековое христианство там существенно удалилось от первичного христианского культа.

Реформа западноевропейской церкви путем введения инквизиции, по-видимому, и была направлена, в частности, на возврат к прежнему аскетическому богослужению. Это диктовалось, вероятно, пагубными социальными последствиями – широким распространением венерических болезней ввиду вакхической-оргиастической практики в некоторых странах Западной Европы.

Н.А. Морозов высказал также гипотезу, что западноевропейский театр возник из церковных театрализованных представлений, получивших развитие в Европе в средневековую эпоху.

Посмотрим, что говорили на эту тему русские путешественники XV века. Оказывается, в итальянских монастырских храмах библейские сюжеты регулярно преподносились в виде театральных пьес, именовавшихся мистериями.

Н.А. Казакова пишет: «Русский путешественник подробно излагает содержание мистерий, в основе которых лежали два евангельских рассказа:

1) об объявлении Деве Марии архангелом Гавриилом вести о предстоящем рождении ею сына Божия,

2) о вознесении на небо Христа.

Хотя канвой для мистерий, являвшихся основным видом театральных зрелищ средневекового Запада, служили сюжеты библейской истории, но под пером драматургов они проходили известную обработку и превращались в духовные драмы».

Важно подчеркнуть, что представления эти давались не где-нибудь, а именно в католических храмах. Это подтверждает мысль Н.А. Морозова, что в Западной Европе христианское богослужение было совсем непохоже на современное. И именно в эту эпоху из западной церкви вырос театр.

Н.А. Казакова: «Авраамий Суздальский (православный епископ – Авт.), описывая церковные мистерии (виденные им во Флоренции в 1439 году – Авт.), передает не только сюжеты и ход действия, но и подробности сценической обстановки: длину и ширину помоста (сцены), цвет и рисунок занавеса, одеяния действующих лиц, декорации, световые и шумовые эффекты, технические приспособления, при помощи которых осуществлялись сложные для того времени перемещения».

С точки зрения сегодняшних религиозных представлений поразительно, что все это происходит в храмах.

«Театральные представления, которые русские люди видели впервые, произвели на них огромное впечатление. Авраамий Суздальский пишет о них без всякого предубеждения, с большим эмоциональным настроем, как о „красном и чудном видении“» (Н.А. Казакова).

Тем не менее, в православной Древней Руси такое направление развития христианства воспринято не было. Не пошел по этому пути и ислам.

Отчетливые следы такого прежнего «антично»-вакхического, свободного от многих ограничений, средневекового христианства видны в культовом изобразительном и музыкальном искусстве католицизма. Это – и использование музыкальных инструментов, например органа, во время богослужений. В православии этого нет. И использование обнаженной и полуобнаженной скульптуры в храмах, также запрещенных в православии и исламе. И светски-эмоциональная, реалистичная живопись вместо строгих икон. Средневековые западноевропейские художники изображали религиозные сюжеты живописнее, свободнее, раскованнее, чем православные иконописцы. Напомним в этой связи о довольно откровенных скульптурах, в «античном» духе, в некоторых соборах Европы. Страсти Христа или страдания святых часто подавались в подчеркнуто натуралистичной манере с непристойными физиологическими подробностями.

Одним из наглядных выражений этой идеологии являются довольно мрачные картины Босха и других западноевропейских художников той эпохи. Будоражащие чувства людей изображения ада, рая, дьявольщины и т. п. Картины Босха и его коллег были отнюдь не светской живописью, а именно религиозной.

Обращая внимание на эти моменты, мы отнюдь не хотим сказать, что одна религия лучше, а другая хуже. Наша цель – подчеркнуть существенные различия между разными ветвями христианства, которые и привели в итоге к противостоянию религий.

На наш взгляд, понимание этих различий полезно при реконструкции подлинной истории Средних веков. Попытка ее восстановления неизбежно затрагивает не только вопросы хронологии, но и психологическую атмосферу рассматриваемой эпохи. Что и как рисовали. Как вели себя в церкви и в светской жизни.

Кто кого уважал. Кто кого ненавидел и т. д.

Только при условии понимания этих особенностей можно по-настоящему осмыслить причины допущенных в истории искажений и ошибок.

Жанр всемирных хроник. Предшественники Скалигера и Петавиуса

Мы уже говорили о том, что Скалигер и Петавиус в XVI–XVII веках завершили в целом создание искаженной картины всемирной хронологии. Позднейшие историки лишь наращивали на нее плоть и придавали ей наукообразный вид. Но фундамент и архитектонику хронологического здания Скалигера критике уже не подвергали. И понятно почему. Объем материала был настолько велик, а преклонение перед авторитетом первых хронологов было настолько сильно, что тратить жизнь и энергию на поиски каких-либо ошибок несовершенными средствами исторической науки того времени, по-видимому, никому не хотелось.

Начало ошибочной хронологии было положено в XIV–XV веках. В то время правильный и в основном достоверный исторический материал был неправил, но организован и неправильно расположен вдоль оси времени.

Интересно выяснить, кто первым свернул на неверную дорогу. Конечно, сегодня установить это чрезвычайно сложно. И все-таки попытаемся.

Прежде всего, отметим на оси времени годы появления так называемых всемирных хроник. Это – те самые летописи, в которых начинают конструироваться основы всемирной хронологии в целом.

Сегодня признается, что «жанр всемирных хроник возник в Западной Европе… Тогда же двумя церковными деятелями – Евсевием Памфилом, епископом Кесарийским (ок. 260–340), и его младшим современником св. Иеронимом, а позже Августином, епископом Иппонским (V в.), были созданы периодизации всемирной истории» (Н.А. Казакова).

Поскольку все упомянутые церковные деятели жили в эпоху Римской империи III–VI веков (в скалигеровской хронологии), следовательно, в нашей новой математической хронологии время их жизни нужно переместить вверх на тысячу лет, или на 1053 года. В результате получается, что они жили, скорее всего, в XIV–XV веках н. э. (рис. 24).

Рис. 24. Когда и где начали создавать всемирные хроники

Так как сами историки считают их первыми создателями всемирной хронологии – пока еще несовершенной, в виде схемы «периодизации», – то мы приходим к следующей важной гипотезе.

Первые грубые схемы всемирной истории появились лишь в XIV–XV веках. Их авторы – Евсевий, Иероним, Августин.

К XV веку относится деятельность в области разработки хронологии, отраженная в книге Матфея Властаря «Собрание святоотеческих правил», которая используется при датировке времени составления пасхалии (см. «Русь и Рим», кн. II).

Н.А. Казакова пишет: «В конце XV– начале XVI в. традиция составления всемирных хроник продолжала существовать в Италии и Германии. В Италии в XV веке… тематика итальянских историков-гуманистов была, как правило, локально и национально ограниченной, и всемирной историей они почти не занимались».

Всемирная хроника была составлена флорентийским архиепископом Антонином (ум. 1459), а опубликована в 80-х годах XV века.

Н.А. Казакова продолжает: «Традиционную для средневековой исторической мысли периодизацию истории по шести возрастам сохранил и Якопо Филиппо Фореста из Бергамо, чей труд вышел в свет в 1483 г. Из итальянских гуманистов всемирной историей занимался Марк-Антонино Сабеллино».

В конце XV века всемирные хроники появились и в Германии. Это – хроника Хартманна Шеделя, а затем хроника швабского историка Науклера, доведенная до 1501 года. Известна также всемирная хроника Кариона, содержащая сведения о событиях до 1532 года. В 1551 году была опубликована «Хроника всего света» Марцина Вельского (ок. 1495–1575), польского писателя и историка. Основным источником его труда послужила всемирная хроника Науклера. Любопытно, что «Хроника» Марцина Вельского, когда в Польше возобладала Контр-реформация, была внесена в список запрещенных католической церковью сочинений.

И, наконец, в XVI–XVII веках создают свои труды Скалигер и Петавиус, завершая процесс построения неправильной хронологии древности.

Мы отобразили всю эту информацию на рис. 24. Из него видно, что западноевропейская версия всемирной хронологии – по нашему мнению, ошибочная – была создана в XIV–XVI веках и в основных чертах завершена в начале XVII века.

Москва – третий Рим

Откуда пошло выражение «Москва – третий Рим»?

Вспомним хорошо известную, хотя и не очень понятную с точки зрения «романовской» версии русской истории, средневековую формулу: «Москва – Третий Рим».

Сегодня многие полагают, что она отражала всего лишь надежды московских великих князей на возвышение Москвы. Но ведь слово «Рим» в Средние века понималось однозначно. И означало оно только одно – столицу мировой империи. С точки зрения «романовской» русской истории именование Москвы «Третьим Римом» выглядит каким-то неумеренным и даже смешным хвастовством.

Но с точки зрения нашей концепции все объясняется просто. Именно в то время, когда возникла эта формула, Москва действительно стала новой столицей Великой = «Монгольской» империи, то есть Третьим Римом.

Напомним, что согласно нашей концепции до XVI века столицей Великой Русской империи являлся Владимир. То есть город, «Владеющий Миром». Административным центром Империи был Ярославль = Великий Новгород. Центральная область Империи – Владимиро-Суздальская Русь – называлась также «Москвой» или «Московией». Современный город Москва еще не существовал как крупный город. Он был построен как новая столица Империи, совмещающая в себе и административный центр, и столицу – царскую ставку, лишь в XVI веке на месте великой Куликовской битвы.

Известно, что формула «Москва – Третий Рим» родилась в конце XIV века. Она упоминается, например, в изложении пасхалии, составленном митрополитом Зосимой в 1492 году. Считается, что наиболее четко она выражена в послании старца Филофея великому князю московскому Василию III, написанном около 1514–1521 годов. В нем, как полагают историки, была изложена еще не обработанная в литературном и философском смысле идея «Москва – Третий Рим».

Согласно нашей реконструкции, Москва, то есть Владимиро-Суздальская Русь, в XIV веке действительно стала Третьим Римом. В самом настоящем смысле. А не в загадочном – «философски необработанном».

В книге «Иван Грозный» Р.Г. Скрынников пишет. «Люди Средневековья представляли мировую политическую систему в виде строгой иерархии… Центром вселенной была Византия, воспринявшая наследие Римской империи… Теория „Москва– Третий Рим“, согласно которой московские князья выступали прямыми преемниками властителей „Второго Рима“ – Византийской империи».

Считается, что в эпоху Ивана III на Руси появляется знаменитая шапка Мономаха. Р.Г. Скрынников: «По поводу происхождения шапки Мономаха сложена была такая легенда (заметим, все „неудобные“ средневековые свидетельства обычно объявляют легендами – Авт.). Когда Мономах совершил победоносный поход на Царьград, его дед император Константин (на самом деле давно умерший) отдал внуку порфиру со своей головы… От Мономаха императорские регалии перешли к московским государям».

Напомним, что византийский император Константин IX носил имя Мономах, так же и его внук Владимир стал зваться Мономахом.

Таким образом, согласно официальной русской доктрине XVI века царский венец византийского императора перешел на Русь во времена Владимира Мономаха. Последний, согласно той же официальной точке зрения, считался родоначальником московских царей. Итак, знаменитая византийская шапка Мономаха оказалась на Руси, в Третьем Риме.

Крайне любопытно, что, по свидетельству современников, эта шапка византийского императора «была скроена по татарскому образцу». Согласно нашей реконструкции так и должно быть. По-видимому, «татарский» стиль – это просто старовизантийский «античный» стиль. Потом об этом было забыто, и сегодня старовизантийский стиль представляют по-другому.

Любопытно обратиться теперь к первоисточнику и посмотреть, в чем же заключается эта якобы «философски необработанная идея» о Москве как о Третьем Риме. Оказывается, что философия тут совершенно ни при чем. Послание Филофея выражало сугубо практическую политическую программу. Формулируя ее, Филофей по ходу дела отмечает, как нечто общеизвестное: «И да весть твоя держава, благочестивый царю, яко вся царства православныя христианския веры снидошеся в твое едино царство: един ты во всей поднебесной христианом царь». И далее: «Внемли, благочестивый царю, яко вся христианская царства снидошась в твое едино, яко два Рима падоша, а третий стоит, а четвертому не быти».

Здесь Филофей вполне четко говорит об объединении «всех христианских царств» под властью великого князя Василия. То есть просто русского царя, так как «Василий» – это василевс, или царь. Слово «Василий» превратилось в обычное имя уже позже. Причем Филофей заявляет об этом как об уже свершившемся и само собой разумеющемся – об объединении всех христианских царств под властью Москвы.

Согласно нашей реконструкции здесь все понятно. Речь идет о действительном главенстве Руси-Орды во всем христианском мире.

Для современных комментаторов, конечно, неприемлема подобная идейная подоплека послания Филофея. Собравшись с мыслями, они подыскали «подходящий» повод для объяснения смысла утверждения Филофея. Как же, заявили они, лет за десять до того к Московскому княжеству был присоединен Псков! Вот, значит, и «сошлись все христианские царства под властью великого князя Василия».

Да неужели все были настолько потрясены успешным присоединением Пскова к Московскому княжеству, что заговорили о Москве как о Третьем Риме? Мол, если Псков – наш, то Москва, конечно, Третий Рим. И не просто Третий Рим, а Вечный Рим, навечно сменивший два великих прежних Рима.

Москва как новый Иерусалим

Мы уже говорили о том, что евангельский Иерусалим – это, скорее всего, Новый Рим = Константинополь. Здесь в XI веке был, вероятно, распят Иисус Христос. Следовательно, названия Рим и Иерусалим тесно между собой связаны. Иногда они означали (по нашей реконструкции) одно и то же. Об этом отчетливо помнили в Средние века. Как пишет Г.В. Попов, «осмысление Константинополя в качестве „Второго Рима“ – „Нового Иерусалима“ приобретает популярность… в XV веке» (сборник статей «Иерусалим в русской культуре»).

Константинополь = Иерусалим известен своими христианскими святынями, такими, как Софийский собор и Гроб Господень. В признаваемой сегодня апокрифической, то есть якобы «неправильной», русской «Иерусалимской беседе» сказано: «Град Иерусалим – всем городам мать; всем церквам церковь– София премудрость Божия, в ней стоит Гроб Господень». Но поскольку храм Святой Софии и до сих пор стоит в Константинополе (Стамбуле), то можно ясно понять, что автор средневекового текста недвусмысленно отождествляет Иерусалим с Константинополем.

Поэтому Москва, которая действительно стала в XV–XVI веках Третьим Римом, должна была естественным образом унаследовать и необходимый облик города Иерусалима. Эта мысль четко выражена в той же «Иерусалимской беседе»: «Будет на Руси град Иерусалим начальный, и в том граде будет соборная и апостольская церковь Софии премудрости Божия о семидесяти верхах, сиречь Святая Святых».

В годы правления царя-хана Бориса «Годунова» превращение Москвы в Новый Иерусалим, то есть в подобие Константинополя = Иерусалима, развернулось полным ходом.

А.Л. Баталов в упомянутом выше сборнике «Иерусалим в русской культуре» пишет: «Московский царь уподобляется византийскому императору… Параллель с императором Константином – не только историческая аналогия. Она соответствует… представлениям о вселенском значении московского государя. Он не только… московский царь, но и царь всех православных христиан… В… патриаршем послании царь прямо называется единственным православным государем… Московский самодержец… подобен императору Константину… Это соответствовало самосознанию официальной Москвы. Идея замены московским царем византийского императора, обновления в русском царстве вселенской православной империи звучит… уже не в литературных сочинениях… а в официальном документе– учрежденной грамоте о патриаршестве… Образ вселенского монарха достигает своей канонической завершенности в сентябре 1598 года. Модель, сконструированная в учрежденной грамоте, реализуется в царствование Бориса Годунова…

Сразу же после венчания на царство программа, прозвучавшая в коронационном чине, была продолжена царем Борисом в замысле сооружения в Кремле храма „Святая Святых“… Понятие „Святая Святых“ связывалось одновременно… со святилищем… ветхозаветного храма царя Соломона и с храмом Гроба Господня. Ряд источников… сравнивает его замысел с постройкой царя Соломона».

Храм Соломона «Святая Святых» построить в Московском Кремле не успели – началась смута. Однако успели изготовить для этого храма Гроб Господень из чистого кованого золота и более десятка литых золотых статуй-изображений апостолов и ангелов.

На московской Красной площади было сооружено знаменитое Лобное место, которое было задумано как христианская святыня. Лобным оно было названо, по-видимому, в воспоминание о горе Голгофе, у подножия которой, как это хорошо известно и как представлено на многочисленных средневековых изображениях, находился череп – «лоб» Адама – первочеловека и прародителя рода человеческого.

По этому поводу А.Л. Баталов напоминает: «Тот факт, что Лобное место, находящееся внутри Иерусалимского храма, было вынесено Годуновым за пределы не только собора Воскресения, но и Кремля… говорит о другом уровне повторения святыни, чем в середине XVII века в Новом Иерусалиме патриарха Никона». Сегодня уже почти забыто, что знаменитый собор Василия Блаженного на Красной площади в Москве «в XVI и XVII веках… часто называли просто „Иерусалим“».

Отметим, что сам собор Василия Блаженного имеет уникальную архитектуру. Он как бы «слеплен» из нескольких самостоятельных церквей, каждая из которых имеет собственный, совершенно своеобразный купол. Над ними всеми возвышается высокий шатер центрального храма, к которому они как бы все прилепились. Форма некоторых куполов явно напоминает чалму – старый головной убор казаков, до сих пор сохранившийся у современных мусульман.

Поэтому не исключено, что этот собор, возведенный в XVI веке, был задуман как символ не только завоеваний (взятие Казани), но и символ всей Великой = «Монгольской» империи, которую в Москве того времени надеялись возродить в полной мере. Вспомним, что XV–XVI века – это эпоха зарождения и развития религиозного раскола между православной Русью и мусульманской Турцией-Атаманией. Не исключено, что русский царь, чтобы избежать войны с мусульманами за Константинополь = Иерусалим, решил перенести Иерусалим на новое место – в Москву. Отсюда и аналогия с Константином Великим. Как Константин Великий ушел из Старого Рима и создал Новый Рим = Иерусалим, так и московские цари-ханы XVI века основывают Третий Рим = Иерусалим в Москве.

Полный иерусалимский облик Москва должна была обрести при царе-хане Борисе «Годунове», но помешала Великая Смута. Память об этом великом замысле осталась в виде храма «Иерусалима» = храма Василия Блаженного и Лобного места на Красной площади.

Несколько десятилетий спустя патриарх Никон решил все-таки построить Иерусалим, хотя и не в Москве, но – рядом. До сих пор под Москвой существует никоновский Новый Иерусалим. Он тоже задумывался с размахом. Там собирались возвести Вифлеем и другие евангельские святыни.

Весьма многозначительно, что это предприятие Никона сразу было истолковано как желание стать иерусалимским патриархом. Отсюда следует, что в то время «Иерусалим» еще воспринимался как символ, который можно было «переставлять по карте» и присваивать тому или другому географическому месту. «Иерусалим» считался как бы синонимом «центра православия», «церковной столицы». И центр этот мог перемещаться. Как это, кстати, происходит и со светскими столицами.

Никон, как известно, в конце концов был лишен сана патриарха. В частности, и за его Новый Иерусалим. Больше подобных попыток – переноса Иерусалима на Руси – не предпринималось. И понятно почему. Приблизительно в это время, по-видимому, уже договорились считать «Иерусалимом» поселение Эль-Кудс в современной Палестине. Строительство других «Иерусалимов» выглядело бы теперь как вызов «исторической правде».

Итак, не исключено, что вплоть до XVII века понятие «Иерусалим» заключало в себе иной смысл, чем в наше время. Сегодня для нас привычно, что «Иерусалим» – это некий определенный город, географическое место на карте. Однако, похоже, в Средние века бытовал другой взгляд. По-видимому, в ту эпоху «Иерусалим» вмещал в себя понятие центра вселенской церкви. Менялся центр – передвигался и Иерусалим.

«Русь и Иерусалим – там, где истинная вера»

Средневековые источники донесли до нас необычный для нашего времени религиозный взгляд на географию. Географические понятия тогда нередко имели привязку не к месту на Земле, а к вере, были обусловлены значением того или иного конкретного места для церкви. Мы уже привели пример с «Иерусалимом». Любопытно, что и название «Русь» тоже, вероятно, относилось к числу таких религиозных названий. «Символический образ Святой Земли– Святой Руси, хорошо известный по духовным стихам, в которых „имена светской политической географии перебиваются с географией религиозной, по которой Русь там, где истинная вера“» (сборник «Иерусалим в русской культуре»).

Не исключено также, что слова «Иерусалим» и «Русь» могут иметь общий корень – «рус». И слово «рус», «русский» могло носить в себе в Средние века религиозный – православный смысл. Не случайно в скандинавских средневековых трактатах Русь прямо называли – Великой Свитьоф, что могло означать Великая Святая земля.

Откуда исходил указ об учреждении новой инквизиции в западной Европе?

Обратимся вновь к посланию старца Филофея великому князю Василию.

О чем, собственно, пишет Филофей? Для чего он упоминает о Москве как о Третьем Риме?

На основании того, что «Москва – Третий Рим» – и не в «псковском масштабе» (кстати, Псков в послании вообще не упоминается), – Филофей настоятельно советует Великому Царю провести во всей державе церковные преобразования. То есть подвластных ему во всех христианских царствах.

Это отчетливо видно уже из самого названия послания. Вот оно: «Послание к Великому Князю Василию об исправлении крестного знамения и о содомском блуде».

Филофей дает царю три наставления.

Первое – общее: «Убойся Бога, давшего тебе это».

Второе – наполнить церковь епископами. Почему-то их вдруг оказалось слишком мало. В соответствии с нашей реконструкцией это понятно: значительное расширение Великой Русской империи, множество новообращенных в православную веру народов, смена церковных иерархов в завоеванных странах и т. д. – все это действительно требовало много новых священнослужителей. Ведь именно они осуществляли власть церкви.

Третье – самое интересное. Филофей требует искоренить содомский грех. И «не только среди мирян, но и средь прочих, о коих я умолчу, но читающий да разумеет». То есть здесь достаточно прозрачно сказано о содомском грехе в среде церковнослужителей или в монастырях. По-видимому, великий князь внял этому требованию.

Возникает чрезвычайно интересный вопрос: а где начали искоренять содомский грех во исполнение требования послания? Может быть, во вновь присоединенном Пскове? Что-то об этом не известно.

Зато хорошо известно о другом. Именно в это время была учреждена «новая инквизиция» в странах Западной Европы – тех, которые были повторно покорены в результате османского-«атаманского» завоевания. И где, как говорилось выше, в XV веке пышно расцвел «античный» вакхический оргиастический христианский культ.

Новая инквизиция была учреждена в Испании в 1478–1483 годах. То есть, видимо, сразу после повеления из Москвы. Вспомним Орбини, который прямо утверждал, что именно испанский королевский дом был наиболее тесно связан с Москвой: «уставил державство во Ишпании».

Новая волна инквизиции затем всколыхнулась в других странах Западной Европы. Сложилась всеобщая или вселенская, она же римская, инквизиция в лице конгрегации священной канцелярии, просуществовавшей с 1542 года до середины 60-х годов XX столетия.

Итак, в 1542 году был основан институт инквизиции, покрывший своей сетью всю Западную Европу. В истории известны две основные волны инквизиции. Вероятно, «ранняя» является хронологическим отражением инквизиции XV–XVI веков.

В православной церкви инквизиция не была введена. В ней не было нужды.

По-видимому, одной из основных задач западноевропейской инквизиции (наряду с борьбой против ересей) и было искоренение содомского греха. Недаром «ведьмам» инкримировались сексуальные извращения.

Любопытно, что первая волна организованной инквизиции в Западной Европе датируется самими историками как раз началом «монгольского» завоевания в XIII веке, а именно 1229–1230 годами н. э.

Вторая волна инквизиции в конце XV века совпала со временем великого княжения Ивана III, который именовался «новым Константином» и выступал в глазах современников «браздодержателем святых божественных престол вселенской церкви». Проще говоря, ему была подчинена в каком-то смысле вселенская церковь.

Иван III, вероятно, и решал– где, в каких областях вводить новую инквизицию.

Итак, сопоставляя приведенные факты, зададимся вопросом: случайно ли совпали во времени призывы из Москвы – Третьего Рима искоренить содомский грех во вселенской церкви и одновременное учреждение новой инквизиции в Западной Европе? Которая как будто была специально предназначена для выполнения этой «миссии».

Два взгляда на средневековую инквизицию

Коснемся часто обсуждаемого в литературе вопроса о «преступлениях инквизиции». Современные авторы убеждают, будто институт инквизиции отличался изуверской и странно бессмысленной жестокостью. Якобы по всей Европе чадили костры, на которых сжигали невинных людей, и т. п.

Но в то же время существует другая точка зрения, высказываемая в западноевропейской литературе, согласно которой суды инквизиции не выделялись особой жестокостью на фоне обычного судопроизводства того времени. Больше того, инквизиция была лучше организована, в ней было меньше произвола. Например, по словам известного исследователя католицизма члена-корреспондента АН СССР И.Р. Григулевича, «французский епископ Селестен Дуэ утверждал, что создание инквизиционных трибуналов… было в интересах еретиков, так как спасало их от погромов, массовых расправ и бесконтрольных преследований». «Трибуналы инквизиции, – заявлял Селестен Дуэ, – также способствовали сохранению цивилизации эпохи, ибо они укрепляли порядок и препятствовали распространению острого зла, защищали интересы века и действительно охраняли христианскую идеологию и социальную справедливость».

И.Р. Григулевич в своей «Истории инквизиции» приводит много примеров аналогичных высказываний.

Таким образом, об инквизиции судили и судят по-разному.

В свете нашей реконструкции возникает естественный вопрос. Не является ли изображение инквизиции как орудия бессмысленного преследования людей – на основе фантастических и бредовых обвинений – частью пропагандистского искажения эпохи русско-турецкого «монгольского» владычества в Западной Европе?