Текст книги "Крещение Руси"

Автор книги: Глеб Носовский

Соавторы: Анатолий Фоменко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 32 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]

Приведем еще одно описание «спасительного знамени», доставившего Константину победу. «В 321 г. галльский ритор Назарий, говоривший похвальное слово Константину Великому, утверждал, будто во всей Галлии рассказывали, что… видели как ПОмОщЬ СТРАШНО СИЯЛА… Таким образом, в языческом сказании особенно подчеркивается одна черта – О СВЕТЕ» [18], т. 3, с. 13. Если знамение – это пушка, то все понятно. Пушечный выстрел сопровождается пламенем, то есть светом. Если знамение – это крест, то при чем тут свет? И почему именно свет запомнился воинам? Ведь крест не мог так необычно светиться, чтобы поразить окружающих.

Евсевий сообщает и другие подробности относительно знамени Константина, которые заставляют усомниться в традиционной версии, что это был просто символ креста и косвенно подтверждают нашу мысль о пушках. Например, его не держали на виду всего войска в каком-то безопасном месте, как это делается со знаменем при ставке военачальника. Напротив, знамя Константина переносили с место на место, туда, где требовалась действительная помощь. Евсевий пишет: «Где он (то есть символ креста – Авт.) показывался, там враги обращались в бегство, а победители преследовали их. Когда Василевс узнал об этом, то символ спасения, как действительнейшее средство победы, повелел переносить туда, где видел какой-либо свой отряд ослабевшим. Победа с ним тотчас восстанавливалась» [46], с. 66. Здесь Евсевий прямо называет знамя Константина ДЕЙСТВИТЕЛЬНЕЙШИМ СРЕДСТВОМ ПОБЕДЫ. Причем речь идет явно об оружии, а не о священном для войска символе. Поскольку подчеркивается, что знамя было новым и никому ранее неизвестным. Не только воинам, но и самому Константину. А потому у воинов не могло быть связано с ним никаких священных чувств.

Еще одно крайне любопытное свидетельство Евсевия касается размеров и тяжести знамени. Если бы речь шла о хоругви или о деревянном кресте или даже металлическом, то для того, чтобы переносить его с места на место, достаточно было бы одного-двух человек. Но их было ПЯТЬДЕСЯТ или даже больше, причем наиболее крепких телом. У Евсевия есть особая глава, которая так и называется: «О том, что для ношения креста было избрано ПЯТЬДЕСЯТ ЧЕЛОВЕК» [46], с. 66. В этой главе читаем: «Тем из своих щитоносцев, которые отличались крепостью тела… Константин повелел состоять единственно при служении этому знамени. ТАКИХ МУЖЕЙ ЧИСЛОМ БЫЛО НЕ МЕНЬШЕ ПЯТИДЕСЯТИ, и они не имели другой обязанности, как либо стоять вокруг знамени, либо следовать за ним в качестве стражи, когда каждый из них попеременно нес его на своих плечах» [46], с. 66–67. Такое количество людей, приставленных к загадочному предмету (знамени), само по себе уже показывает, что речь идет не о хоругви, пусть даже и очень тяжелой, а об орудии, то есть о пушке. Для передвижения которой и в самом деле требовалось много сильных мужчин. Потом к пушкам приделали колеса и стали перевозить их на конях. Но первые пушки, возможно, перетаскивали вручную.

Вот еще одно сообщение Евсевия о загадочном знамени. Оказывается, за ним мог спрятаться человек так, чтобы защититься от стрел врага. Евсевий передает рассказ Константина о том, что один из «крестоносцев» (то есть людей, переносивших знамя) отбежал прочь от знамени и, находясь «вне его охраны», был убит стрелой. Другой же находился «под охраной знамени» и остался жив. «Сколько ни пускали в него стрел – он остался невредим. Все удары их принимало на себя копье знамени» [46], с. 67. Евсевий, а точнее поздний редактор, не может сдержать своего удивления. «Тут было что-то выше всякого чуда: как могли стрелы врагов, бросаемые в самое небольшое по объему копье, вонзаться в него и пронизывать его насквозь, а того, кем оно было носимо, избавлять от смерти» [46], с. 67. И в самом деле, деревянное древко не может защитить воина от стрел противника. А вот за пушкой он вполне мог спрятаться.

В заключение отметим следующую интересную деталь, сближающую Дмитрия и Константина. Константин на страницах летописей предстает перед нами в образе царя, постоянно носящего перед собой крест и побеждающего им врагов. Короче говоря, Константин «носит крест» и это является важной его характеристикой. Обратимся теперь к Воскресенской Летописи и посмотрим, что написано о Дмитрии Донском в похвальном слове о нем. Читаем: «Землю Рускую управляше, на престоле царском седя… царскую багряницу и венец ношаше… и по вся часы честь и славу от всего мира приимаше, кРеСТ ХРИСТОВ НОШАШЕ» [29], т. 2, с. 82–83.

Здесь в похвале Дмитрию Донскому ношение креста стоит в одном ряду с управлением всей Русской землей и даже «честью и славой от всего мира». Вряд ли имелось в виду простое ношение Дмитрием нательного креста. Вероятно, здесь звучит отголосок сведений о Дмитрии Донском как о Константине Великом, носившем перед собой крест.

Русские летописи, рассказывая о Куликовской битве 1380 года, также сообщают о НЕБЕСНОМ ЗНАМЕНИИ Дмитрию Донскому во время сражения, подобном знамению Константина в битве с Максенцием. Мы цитируем: «Видех я въ 6 час сего дни, и над вами небо разверзостася, И ОГНЬ ИЗЫДЕ ИС ТОВО ОБЛОКА, АКИ БАГРЯН НА ЗОРЕ УТРЕНОИ, и над вами, государь, держаще то облако исполнены все руки человеческими, каяждо рука держаще венцы над руским полки, и иныя руки держаще ТОРЦЫ. И как наставшу шестому часу месяца сентября в 14 день, и многия венцы изо облака того отпустишася на полки руския» [83], с. 286–287.

Обратим внимание, что небесные руки, которые видит Дмитрий Донской, держат «торцы», то есть торки (в церковно-славянском языке в окончании множественного числа К меняется на Ц). Что такое ТОРК? Словарь В. Даля сообщает, что русское слово ТОРК означает нечто торчащее, стоящее стоймя, а также что-то, чем можно толкнуть, «тыркнуть». Например, отсюда, согласно В. Далю, происходит слово ТАРАН, «торон, также шквал, порыв или удар ветра, торок». А также: «Торок м. арх. (мужской род, архангельский говор – Авт.) порыв, удар ветра, шквал. Заревел торок – пронеси Бог морок (мрак, бурю, тучу)!» [37].

Итак, что же увидел Дмитрий перед битвой на небе? Руки, держащие нечто торчащее или нечто подобное урагану или шквалу. Это мог быть вертикально стоящий крест. Например, Т-образный крест. Или пушка, от выстрела которой возникает шквал. Не исключено, что двойной смысл русского слова ТОРОК привел последующих летописцев к мысли, что Константин = Дмитрий увидел на самом деле не пушку, а крест.

2.4. ГЛУХОЕ ВОСПОМИНАНИЕ О «ХРИСТИАНСКОЙ ПУШКЕ» В КНИГЕ МАРКО ПОЛО

В знаменитом средневековом сочинении Марко Поло «Книга Чудес» приводится любопытная «персидская» легенда о трех царях Волхвах, поклонившихся Младенцу Христу. В ней, по-видимому, смешались два события. Первое – евангельский рассказ о Волхвах, относящийся, как мы теперь понимаем, к XII веку н. э., то есть к эпохе Христа. Волхвы поднесли Христу дары. Второе событие – изобретение пушек христианским святым Сергием Радонежским. Пушка представлена здесь как ответный подарок Христа царям-Волхвам. Рассказ следующий.

«Большая страна Персия… Есть тут город Сава, откуда три волхва вышли на поклонение Иисусу Христу… Одного волхва звали Белтазаром, другого Гаспаром, третьего Мельхиором… В старину, говорят, три тамошних царя пошли поклониться новорожденному пророку и понесли ему три приношения: злато, ливан и смирну… Поклонились и поднесли ему злато, ливан и смирну. Младенец взял все три приношения, а им дал закрытый ящичек. Пошли три царя в свою страну. Проехали они немного дней, и захотелось им посмотреть, что дал им Младенец; открыли они ящичек и видят, что там камень… Взяли три царя тот камень и БРОСИЛИ ЕГО В КОЛОДЕЗЬ, не понимали они, зачем он им был дан, и, КАК ТОЛЬКО БРОСИЛИ ОНИ ЕГО В КОЛОДЕЗЬ, С НЕБА НИСШЕЛ ВЕЛИКИЙ ОГОНЬ ПРЯМО В КОЛОДЕЗЬ, К ТОМУ МЕСТУ, КУДА БЫЛ КАМЕНЬ БРОШЕН. Увидели цари то чудо и диву дались; жалко им стало, что бросили они тот камень; был в нем великий и хороший смысл. Взяли они тогда от этого огня и понесли в свою землю, поставили его в богатом, прекрасном храме. Поддерживают его постоянно и как Богу молятся ему… Так-то здешние люди МОЛЯТСЯ ОГНЮ» [71], с. 32–35.

Рассказ, конечно, сказочный. Но в нем, как нам кажется, явственно звучит описание первого огнестрельного оружия – пушки. То есть жерла («колодца»), куда закладывают («бросают») камень. И в том месте, где оказывается камень, происходит взрыв пороха («вспыхивает чудесный огонь»). Возможно, что в словах легенды о брошенном в колодец камне отразился полет каменного ядра, выброшенного из жерла пушки. Здесь для нас особенно интересно, что Марко Поло подчеркивает: чудесный камень был подарен царям-Волхвам не кем-нибудь, а самим Христом. В свете той связи между принятием христианства и изобретением пушек, которую мы вскрыли, туманный на первый взгляд рассказ Марко Поло становится совершенно понятным. Пушки в самом деле были подарены царю Дмитрию Донскому = Константину Великому именно христианами (Сергием Радонежским). Что можно было выразить и так: пушки явились подарком Христа царям. Именно это и говорит «персидская» легенда.

Сообщение Марко Поло, что персы, дескать, с тех пор поклоняются огню в своих храмах, как мы уже отмечали в предыдущих книгах, скорее всего, относилось к русскому православию. В котором перед иконами действительно жгут множество свечей и молятся, в основном, перед свечами. То есть как бы поклоняются огню. Отметим, что в других странах, – в частности, в католических, в Западной Европе, – свечей в храмах гораздо (на порядок) меньше, чем в России. Поэтому путешественник, прибывший на Русь издалека, вполне мог счесть русское богослужение за «огнепоклонническое».

Как мы уже подробно писали в книге «Империя», Марко Поло на самом деле путешествовал по Руси и описывал русско-ордынскую действительность эпохи XIV–XVI веков.

На рис. 3.73 показаны две миниатюры из старинной рукописи Марко Поло. Три Волхва едут на поклонение Христу с подарками. На нижней миниатюре мы видим Волхвов, поклоняющихся жертвеннику, на котором горит костер. Художник уже явно не понимает, о чем на самом деле идет речь. Поэтому вместо свечей рисует костер. Но, по-видимому, он пользуется каким-то старым и более правильным изображением, внося в него некоторые «поправки». А на самом деле – искажения. Так, например, он рисует круглую башню, на вершине которой – ЯРКО-КРАСНАЯ чалма, составленная как бы из языков пламени, см. рис. 3.74. Вероятно, на старом рисунке был изображен колодец-пушка, куда Волхвы бросили камень и откуда вырвалось пламя. То есть пушка выстрелила. Здесь языки пламени превратились в «огненную чалму». Надо сказать, следы первоначальной идеи сохранились довольно отчетливо.

Рис. 3.73 Две старинные миниатюры из «Книги чудес» Марко Поло, путешествовавшего по Империи Великого Хана якобы в конце XIII века. Манускрипт якобы 1410 года. Согласно персидской легенде, три Волхва-царя прибыли на поклонение Младенцу Христу. В обмен на подаренные ему золото, мирру и ладан, Младенец Христос вручил Волхвам закрытый ящичек, посоветовав не открывать его. На обратном пути Волхвы открыли ящик и увидели в нем камень. Раздосадованные, они бросили камень в колодец, откуда вырвался сноп чудесного огня. Как мы показали в книге «Империя», в старом тексте Марко Поло описывалось долгое путешествие по Великой = «Монгольской» Империи XIV–XVI веков. Взято из [71], с. 32.

Рис. 3.74 Фрагмент старинной миниатюры из «Книги чудес» Марко Поло. Три Волхва-царя поклоняются божественному огню, дарованному им Христом. Рядом показана высокая круглая башня, на вершине которой ЯРКО-КРАСНАЯ чалма, составленная как бы из языков пламени. Вероятно, на старом рисунке был изображен колодец-пушка, куда Волхвы бросили камень (ядро) и откуда вырвалось пламя. Взято из [71], с. 34.

2.5. ПОЧЕМУ ЛЕТОПИСЦЫ ПЕРЕПУТАЛИ ПУШКУ С КРЕСТОМ

Выскажем следующее предположение. Вероятно самые первые пушки, изобретенные Сергием Радонежским, были не металлическими, а ДЕРЕВЯННЫМИ.

Изготовление металлических пушек требует развития довольно сложных навыков. Они не могли появиться мгновенно. С другой стороны, изобретатели первого пороха, вряд ли ждали, пока будет изобретен также способ литья пушек. Скорее всего, они сразу же попытались применить новое изобретение в военных целях – как мощную силу, способную выбрасывать поражающие предметы (камни, например) в сторону противника. Все, что нужно было для этого – прочная труба, замкнутая с одного конца. В нее забивается порох, пыж и засыпаются камешки. Все, оружие готово.

Но такую трубу в России сделать было очень легко. Дуб, растущий в русских лесах, являясь исключительно прочным деревом, обладает следующей замечательной особенностью. Его сердцевина диаметром порядка 10 сантиметров при определенных условиях роста дерева может сама собой отделяться от остального ствола. Происходит это так. Несколько древесных слоев, окружающих сердцевину, сгнивают, превращаясь в труху. Остальное дерево остается твердым и целым. Сердцевина, окруженная образовавшимся от сгнивших слоев зазором, начинает просто болтаться внутри образовавшейся деревянной трубы. Она остается сросшейся с остальным стволом только у комля дерева. Ее не так трудно удалить с помощью длинного долота – железного или даже деревянного (или расщепить и выжечь). Получится прочная дубовая труба. Если оковать ее железными обручами, как бочку, то такая дубовая пушка, вероятно, вполне способна выдержать несколько выстрелов. Тем более, что первый порох был, скорее всего, далеко не таким мощным, как впоследствии. Вероятно, лишь с усовершенствованием пороха пришлось перейти на литые металлические пушки.

Более того, сохранились прямые указания на то, что в XV веке на Руси действительно использовались ДЕРЕВЯННЫЕ ПУШКИ. На это обстоятельство обратил наше внимание Н. Д. Гостев.

Обратимся к книге «Топография Оренбургской губернии» написанной известным ученым своего времени, член-корреспондентом Российской Академии Наук (с 1759 года), членом Императорского Вольного Экономического общества Петром Ивановичем Рычковым (1712–1777) [102]. Он сообщает следующие сведения о первых яицких казаках во времена Тамерлана. То есть – в XV веке. П. И. Рычков пишет:

«В самые де те времена, когда Темир-Аксак, а по европейскому названию Тамерлан, со многими татарскими войсками разные области разорял (по истории об нем могло быть сие в исходе 14 или в начале 15 столетия) был некто из донских казаков имени и прозванием Василий Гугня, сей… отлучился с Дону на промысел… и дошел до устья, до протоков реки Яика… После того, что далее, то более, людство их умножаться стало приходом с Дону и зи других великороссийских городов, и, согласясь, выбрали они для житья своего первое место при урочище, называемом Коловоротное, от нынешнего их города расстоянием по Яику реке 60 верст… Оставшиеся от Золотой Орды татары, ненавидя, что они в их местах заселись, и подъезжая к их кибиткам в ночные времена на лодках, кибитки их ломали… часто нападали на них, казаков… и хотя они, казаки, многажды бывали от них в осадах, но всегда отбивались, ДЕЛАЯ ДЕРЕВЯННЫЕ ПУШКИ И ВМЕСТО ЯДЕР УПОТРЕБЛЯЯ КАМЕНЬЯ, КОСТИ И ТОМУ ПОДОБНОЕ» [102], с. 199. И еще: «Найден у них (у яицких казаков – Авт.) отпуск с доношения, кое в прошлом 1720 году станичный атаман Федор Крашенинников подал в Государственую Коллегию иностранных дел, а в нем написано: в давних де годах прадеды и отцы их (что де может быть назад около двухсот лет) вольные люди, а именно из русских донские казаки и других городов жители, а из татар крымцы, кубанцы и иные магометане, всего человек с сорок, собравшись, поселились по реке Яику в одной луке, при урочище Орешном, где еще доныне городище, к которому их жилищу подходили великим собранием Золотой Орды татары, требуя, чтобы они, оставя то место, в их орду шли, обещая их в орде сделать мурзами, но они того не учинили, за что татары, осадя их, хотели поморить голодом, но они, СДЕЛАВ ДЕРЕВЯННЫЕ ПУШКИ, ОТБИЛИСЬ, и послав от себя двух человек в Москву… с челобитьем… к великому государю царю и великому князю Михаилу Федоровичу, получили от него жалованную грамоту на реку Яик» [102], с. 203.

Теперь зададимся вопросом: как должны были воспринимать современники новое оружие, впервые увидев ужасные «стреляющие бревна» на поле боя? Причем, зная при этом, что изобретены они ХРИСТИАНАМИ. Ясно, что деревянные пушки могли описать, например, такими словами: «христианское древо, принесшее победу христианскому царю». Но вспомним, что христианский крест также часто называется «древом». В церковных источниках выражение «древо крестное», означает крест, на котором был распят Христос.

Поэтому нет ничего удивительного в том, что «христианское древо, принесшее победу царю Константину» могло со временем превратиться под пером летописцев в «христианский крест-древо, принесший победу царю Константину». То есть, как мы теперь понимаем – русскому великому князю Дмитрию Донскому.

3. БИТВА КОНСТАНТИНА С МАКСЕНЦИЕМ ЯКОБЫ В 312 ГОДУ И КУЛИКОВСКАЯ БИТВА 1380 ГОДА

«Античная» битва якобы 312 года происходит в поле, у стен города (считается, что итальянского Рима). Константин подходит к городу издалека, а Максенций выступает из городских стен ему навстречу. Сражение разворачивается на берегах реки Тибр = ДУНОВИН, см. выше. Напомним, что Куликовская битва, согласно нашей реконструкции, произошла на берегах Яузы и Москвы-реки. При этом Москву-реку именовали тогда ДОНОМ, см. ХРОН4, гл. 6.

Как в битве Константина с Максенцием, так и в Куликовском сражении, на поле брани сходятся две огромные армии. Как мы уже говорили, «античные» источники сообщают будто бы о ста тысячах в войске Константина и о двухстах тысячах в войске Максенция. О сотнях тысячах сражавшихся на Куликовом поле говорят и русские летописи «Куликовского цикла» [83].

«Античная» битва завершается победой Константина, а Куликовская битва – победой Дмитрия Донского. В обеих летописных версиях победа достается в результате весьма неординарной ситуации. В «античной» битве это – «Явление Креста» Константину Великому, а в Куликовском сражении – «Явление Схимы с Крестом» Дмитрию Донскому. В обоих рассказах побежденный полководец возглавлял большую и, кроме того, профессиональную армию.

И Максенций и хан Мамай – разгромлены. Многие воины утонули в реке [26], с. 93. В «античной» битве утонули в Тибре или, по некоторым источникам, в Дуновине (см. выше), а в Куликовском сражении – в реке Дон. То есть, в московской Яузе или в Москве-реке, см. ХРОН4, гл. 6. Кстати, в некоторых русских летописях вместо названия реки ДОН стоит ДУНАЙ [83], с. 113.

Хан Мамай спасается бегством, однако вскоре его убивают. Аналогично, Максенций пытается спастись бегством. Его преследуют и он погибает [26], с. 93.

Напомним, что дубликатом-двойником хана Мамая в русской истории является Иван Веньяминов (Вельяминов). Он был казнен Дмитрием Донским. Ему отрубили голову, см. ХРОН4, гл. 6. Аналогично, Максенцию, по некоторым сведениям, ОТРУБИЛИ ГОЛОВУ. «Константин… велел пронесли окровавленную голову Максентия по улицам Рима, а затем отправить ее в Африку и там пронести по улицам городов» [26], с. 94. Кроме того, Константин вскоре после победы над Максенцием или Максимианом отрубает голову последнему своему противнику – Лицинию. Причем эта казнь описана уже не как смерть в бою, а как настоящая казнь. Так же, как казнили Ивана Вельяминова. Процитируем: «Ликиние же… брань сотвори яве на царя. И снятию бывшю в странах Витуниисках и славному кресту явльшуся предгрядущю Костянтином. ятъ и приведенъ бысть живъ окаанный къ царю… Костянтин повели и усекнути. Тогда вся вселеннаа утешися, силою животворящаго креста. мечтателемъ всемъ потребеномъ бывшем» [127], лист 123.

Таким образом, окончательная победа Константина над его бывшими соправителями и противниками («мечтателями») наступила с казнью Лициния, которому отрубили голову. В русских летописях – это казнь сына тысяцкого Ивана Вельяминова по приказу Дмитрия Донского. Напомним, что тысяцкие были фактическими соправителями великих князей. Дмитрий, упразднив эту должность, стал единоличным правителем. Но для этого ему пришлось устранить сына последнего тысяцкого – Ивана Вельяминова. В целом ситуация такая же, как и при Константине Великом. Государством, согласно старому закону, правят несколько соправителей. В римской истории это – несколько августов и кесарей одновременно. В русской истории – великий князь и тысяцкие. Один из соправителей устраняет остальных, становится единоличным правителем и меняет государственный строй. Отныне государство управляется самодержавно, а власть передается к сыну умершего царя. До этого было не так. Как в римской истории, так и в русской. В римской истории до Константина императорами становились не по наследству, и лишь после Константина устанавливается порядок престолонаследия от отца к сыну.

Н. М. Карамзин по этому поводу пишет следующее: «Новый порядок престолонаследия. Сия грамота наиболее достопамятна тем, что она утверждает новый порядок наследства в Великокняжеском достоинстве, отменяя древний, по коему племянники долженствовали устать оное дяде» [61], кн. 2, т. 5, столбец 59. Дмитрий же передал престол сыну. И установил новый порядок законом. Точно так же, как и Константин Великий. Согласно старому порядку престолонаследия, у власти находилась не отдельная семья, а род. И престол переходил к старшему в роде. Например, от племянника к дяде. По новому закону власть стала переходить по семейной линии от отца к сыну. Более того, до Дмитрия у власти было сразу несколько родов. Были великие князья и тысяцкие. Род тысяцких был другим, но имел почти такую же власть, как и род великих князей. Упразднение должности тысяцкого и казнь Ивана Вельяминова произвели большое впечатление на современников.

А. Нечволодов пишет: «Мы видели, какое важное значение имела должность тысяцкого, начальника и предводителя на войне всех черных людей. Очевидно, СЧИТАЯ ЭТУ ДОЛЖНОСТЬ ВРЕДНОЙ, как возбуждающую зависть среди остальных бояр, а также и как умаляющую власть самого князя, Дмитрий после смерти последнего тысяцкого, знатного боярина Василия Вельяминова, рЕшИЛ… ВОВСЕ УПРАЗДНИТЬ ЕЕ. Но этим был сильно оскорблен сын Василия Вельяминова – Иван, который после смерти отца сам рассчитывал быть тысяцким» [79], книга 1, с. 782.

Иван Вельяминов «явившийся в Русскую землю», был схвачен и казнен на Кучковом поле: «Димитрий, несмотря на то, что у изменника была знатная родня, приказал казнить его: ему отрублена была голова на Кучковом поле… Эта… казнь, по замечанию летописи, произвела сильное впечатление на народ» [78], с. 61.

На рис. 3.75 приведена картина Пьеро делла Франческа «Битва императора Константина с Максенцием». Картину датируют XV веком. На рис. 3.76 показан фрагмент с Константином Великим. Справа видна небольшая река, на берегах которой разворачивается битва. На рис. 3.77 хорошо виден крест в руке Константина. Скорее всего, художник XV века уже не понимал сути дела и чисто условно нарисовал, будто идя в бой Константин держал в руке перед собой небольшой крестик. Отметим, что и здесь Константин Великий изображен бородатым. И лишь потом, в XVI–XVII веках «античные» скульпторы начали представлять Константина = Дмитрия Донского безбородым.

Рис. 3.75 «Битва императора Константина с Максенцием». Пьеро делла Франческа. Якобы XV век. Ареццо. Церковь Сан Франческо. Взято из [1], с. 38.

Рис. 3.76 Фрагмент картины «Битва императора Константина с Максенцием». Пьеро делла Франческа. Взято из [1], с. 38.

Рис. 3.77 Фрагмент картины «Битва императора Константина с Максенцием». Пьеро делла Франческа. Якобы XV век. Взято из [1], с. 38.

Некоторые «античные» источники сообщают, что Максенций УТОНУЛ В РЕКЕ. В книге [26] эти сведения пересказаны так. В самом конце битвы «мост (через реку – Авт.) под чрезмерной тяжестью преторианцев в металлических доспехах рухнул. Вместе с ними В ВОДЕ ОКАЗАЛСЯ И МАКСЕНТИЙ… Через два часа… на другой стороне реки он (Константин – Авт.) заметил воина, пытающегося выбраться на берег. Золотые доспехи выдавали в нем самого первого человека в армии противника (то есть Максенция – Авт.)… Он (Константин – Авт.) пришпорил коня и помчался к берегу. Течение реки было довольно сильным, поток не раз захлестывал и седока и лошадь с головой. Но вот наконец копыта коснулись дна, и Константин выбрался неподалеку от того места, где тело Максентия в золотом панцире УЖЕ НАЧАЛО ТОНУТЬ. Враг был мертв» [26], с. 93.

Интересно, что практически то же самое сообщают и некоторые русские источники о гибели хана Мамая после Куликовской битвы. Вот что говорит «Сказание о Мамаевом побоище»: «А безбожныи бо ЦАРЬ МОМАИ ДОБЕЖАВ ДО МОРСКОГО ПРИСТАНИЩА, иде же град стоит Кофа… И в том граде царь Момаи убиен бысть И ВКИНУТ В МОРЕ, и зле живот свои сконча» [83], с. 294. Таким образом, тело Мамая было брошено в воду, в море. Тело Максенция тоже утонуло в воде.

Таким образом, согласно некоторым летописям смерть Мамая и Максенция описана очень похожими словами.

На рис. 3.78 показана фреска «Победа Константина над Максенцием у Понте Мильвио» в Зале Константина в Ватикане. Картина создана учениками Рафаэля, уже после его смерти. В том же ватиканском зале, на другой стене, находится картина «Крещение Константина», см. рис. 3.79 и рис. 3.80. Старинное византийское изображение Константина во время битвы с Максенцием см. на рис. 3.81. На кресте написано: EN TOYT NIKA. Данный вариант надписи слегка отличается от двух предыдущих, приведенных нами выше. См. надпись ТОЭТПС НИКА на рис. 3.43 (внизу), и TOYT(Омега)I NIKA на рис. 3.68, рис. 3.82 и рис. 3.70.

Рис. 3.79 Фреска Джулио Романо: «Победа Константина над Максенцием у Понте Мильвио». Зал Константина в Ватикане. Рим. Взято из [128], с. 118. См. также [96], с. 382–383, илл. 360.

Рис. 3.80 Общий вид фрески «Крещение Константина». Джован Франческо Пенни. Зал Константина в Ватикане. Рим. Взято из [96], с. 384, илл. 361.

Рис. 3.81 «Победа Константина I в битве при Мильвии». Византийская миниатюра якобы IX века. Знамение Константина в виде диска с крестом, окруженным светящимися точками, показано справа вверху. Взято из [123], вклейка между с. 64–65.

Рис. 3.82 Надпись, увиденная Константином на небе. Фрагмент фрески Джулио Романо. Взято из [96], с. 385, илл. 362.

На рис. 3.83 и рис. 3.84 показана «античная» арка Константина в Риме, датируемая 316 годом. С ней связаны некоторые странности. Сообщается следующее: «Триумфальная арка Константина – единственный полностью сохранившийся до наших дней памятник ПЕРВОМУ ХРИСТИАНСКОМУ ИМПЕРАТОРУ. Грандиозная постройка 20-метровой высоты из белого мрамора когда-то сияла разноцветными красками… Поскольку времени у скульпторов было очень мало (? – Авт.), то они использовали прежние произведения из жизни былых императоров: Адриана, Марка Аврелия, Траяна… ИХ ГОЛОВЫ ЗАМЕНЕНЫ ГОЛОВОЙ КОНСТАНТИНА. И вышло так, что в трех композициях он, вместо своих предшественников, приносит жертву языческим богам» [26], с. 101. Мы видим, что изображения на арке переделывали, вероятно, в реформаторскую эпоху XVII–XVIII веков. Сейчас вряд ли удастся восстановить подлинный первоначальный вид арки. По-видимому, подобные арки в честь Куликовской битвы были установлены не только в Италии, но и в других провинциях Великой = «Монгольской» Империи. Такие огромные памятные сооружения возводились в знак принятия христианства во всей огромной Империи. Однако в эпоху Реформации большинство арок Константина = Дмитрия Донского было, скорее всего, разрушено. Арка в итальянском Риме счастливо уцелела, хотя, как сообщают, с ее изображениями что-то происходило. Сбивали головы, вместо них приделывали другие… «Шесть медальонов наверху арки… принадлежат эпохе Адриана, в то время как восемь рельефов на длинной стороне… взяты из времен Марка Аврелия» [149], с. 49. И далее: «Из форума Траяна были ПОЗАИМСТВОВАНЫ восемь мраморных статуй варваров на аттике, в то время как восемь медальонов с изображением сцен охоты и жертвоприношений, украшающих боковые своды, принадлежат эпохе императора Адриана» [25], с. 26. Один из барельефов арки Константина приведен на рис. 3.85.

Рис. 3.83 Арка Константина в итальянском Риме. Взято из [149], с. 49.

Рис. 3.84 Другая фотография арки Константина в Риме. Взято из [25], с. 26.

Рис. 3.85 Деталь мраморного рельефа на арке Константина в Риме. Взято из [25], с. 27.

Достаточно странно следующее. Оказывается, «даже на Триумфальной арке, воздвигнутой в Риме в 312 году по поводу его (Константина – Авт.) исторической победы над Максентием, НЕТ ХРИСТИАНСКОЙ СИМВОЛИКИ. Все ее надписи, все архитектурные и художественные подробности (медальоны, барельефы) ОТНОСЯТСЯ ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО К ЯЗЫЧЕСТВУ» [26], с. 122.

На рис. 3.86 приведен центральный фрагмент ватиканской фрески Джулио Романо «Победа Константина над Максенцием у Понте Мильвио». Фреска создана по замыслу Рафаэля якобы в XVI веке [96], с. 269. Левее Константина мы видим два христианских креста, укрепленных на значках римских легионов с имперским орлом. Чуть левее – красное знамя с крестом на верху древка. Так художники XVI века, ученики Рафаэля, представили Лабарум Константина. Еще левее показаны воины, дующие в медные трубы. Интересно, что трубы слева представлены в виде изогнутых медных змей с разинутыми пастями («змеи Моисея»?). Не исключено, что здесь нашло свое отражение воспоминание о том, что ранее «медными змеями» именовались старинные пушки. Ученики и коллеги Рафаэля, – работавшие, скорее всего, не в XVI веке, а столетием позже, в XVII веке, – уже подзабыли суть дела. Будучи воспитаны на скалигеровской истории, они уже не могли изобразить огнестрельные орудия на поле битвы Константина с Максенцием. А вот смутное воспоминание в виде медных (бронзовых) «змей, изрыгающих грохот», осталось.

Рис. 3.86 Фрагмент фрески «Победа Константина над Максенцием у Понте Мильвио». Джулио Романо. Замысел Рафаэля. Якобы XVI век. Зал Константина в Ватикане. Рим. Взято из [96], с. 382–383, илл. 360.

На рис. 3.87 показана медаль с изображением императора Константина на коне. Вероятно, это достаточно позднее произведение искусства.

Рис. 3.87 Медаль, изображающая Константина Великого. Взято из [144], с. 36.