Текст книги "Переплетения 6 (СИ)"

Автор книги: Гизум Герко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)

Я снова посмотрел на шпиль. Он гудел, монотонно и угрожающе. Этот звук проникал в мозг, вызывая желание бежать, спрятаться, закрыть уши.

– Нам нужно понять, как это работает, – сказал я. – Лена, ты можешь проанализировать структуру? Как сущность природы? Как друид?

Она кивнула и подошла ближе.

– Я попробую. Друиды чувствуют потоки жизни. Я попробую почувствовать… отсутствие потока.

Она закрыла глаза и положила руки на невидимый барьер, отделяющий цветной мир от серого круга. Ее ладони засветились мягким, зеленым светом, магия природы пыталась проникнуть внутрь, исцелить рану.

Но свет не прошел, а ударился о невидимую стену и погас, впитался в серую траву, сделав ее еще более тусклой.

Елена вскрикнула и отдернула руки.

– Жжется! – она посмотрела на свои ладони. Кожа на них покраснела, словно от ожога. – Оно голодное, Андрей. Оно пожирает магию. Любую. Жизнь, свет, тьму. Ему все равно. Оно просто… аннулирует энергию.

– Аннигилятор, – пробормотал я. – Устройство судного дня в миниатюре.

– Если таких шпилей много… – Елена посмотрела на лес вокруг, и в ее глазах я увидел настоящий страх. – Если они расставят их по всему лесу… Ардена не станет. Останется только серая пустыня. Текстура «null».

– Мы должны остановить это, – твердо сказал я. – Мы должны найти Роланд. И спросить, какого черта он творит.

– Спросим, – кивнула она. – Но сначала нужно разобраться с этой штукой. Мы не можем оставить ее здесь. Она растет. Я чувствую, как радиус увеличивается. Медленно, но верно.

– Разрушить? – предложил я.

– Физически? – усомнился Михаил. – Если оно поглощает магию, то заклинания бесполезны. А бить железом по артефакту такого уровня… можно получить отдачу.

– У нас есть инженер, – напомнил я. – Вернее, его инструменты.

Я достал из инвентаря [Набор инструментов], который в лавке старьевщика перед уходом из Логоса. Там были не только отмычки, но и кусачки, кристаллы-заземлители и странная штука, похожая на камертон.

– Попробуем найти уязвимость, – сказал я, подходя к шпилю вплотную. – Лена, страхуй. Если начнет фонить сильнее – тащи меня назад.

Я начал осмотр. Шпиль был монолитным, без видимых швов или панелей. Но [Взгляд Аналитика] показывал тонкие линии напряжения, сходящиеся к верхушке. Там, на самом острие, пульсировал крошечный кристалл.

– Источник питания наверху, – сказал я. – Если его извлечь или разбить…

– Попробуй, – сказала Елена, готовясь применить [Дубовую Кожу] на меня в случае взрыва.

Я достал обычные молоток и зубило из набора. Примерился.

Удар.

Звон металла о металл разнесся по поляне. Шпиль загудел громче. Серая зона вокруг него дернулась, расширившись на полметра. Я почувствовал, как волна холода прошла сквозь меня, высасывая силы. Полоска стамины просела на треть.

– Не работает! – крикнул я, отскакивая. – Он реагирует на агрессию расширением!

– Это защитный механизм! – догадалась Елена. – Чем сильнее бьешь, тем больше он жрет!

– Тогда как? – я тяжело дышал.

– Нежно, – вдруг сказал Михаил. Он подошел к шпилю, не обращая внимания на серую зону, которая уже касалась его сапог. – Это же резонанс. Вибрация. Слышите?

Он приложил ухо к металлу.

– Си-бемоль, – констатировал он. – Низкая, грязная си-бемоль. Если дать противофазу…

Он снял лютню с плеча.

– Ты серьезно? – удивилась Елена. – Хочешь переиграть машину?

– Я хочу создать диссонанс, – ответил бард, подкручивая колки. – Разрушить гармонию разрушения. Звучит поэтично, не правда ли?

Он ударил по струнам. Звук был резким, высоким, неприятным. Он резанул по ушам.

Шпиль отозвался. Гул изменился, стал прерывистым.

– Работает! – крикнул я. – Продолжай!

Михаил начал играть. Это был набор звуков, специально подобранных так, чтобы ломать ритм вибрации шпиля. Какофония.

Шпиль затрясся. Серая зона начала пульсировать, то сжимаясь, то расширяясь. Кристалл на верхушке замигал.

– Еще! – подгонял я. – Лена, давай тоже! Рычи! Кричи! Создавай шум! Но старайся попасть в ритм Михаила.

Елена, поняв идею, издала медвежий рык, вложив в него магию голоса. Я добавил [Звуковую Волну], простенькое заклинание, которое обычно использовали для оглушения.

Шпиль вибрировал все сильнее. Металл начал нагреваться. По его поверхности пошли трещины, из которых вырывался серый дым.

– Сейчас рванет! – крикнул Михаил, не прекращая играть. – Назад!

Мы бросились врассыпную.

В этот момент Снайдер и Шнырь вломились на поляну, тяжело дыша.

– Гости! – заорал эльф. – Много!

За ними, из чащи, вываливались несколько существа. Мерцающие Медведи. Призрачные Рыси. Они не бежали, они телепортировались короткими рывками, оставляя за собой шлейф из битых текстур.

Их привлек шум. Их призвал шпиль, чувствуя свою гибель.

– Занять оборону! – скомандовал я. – Лена, танкуй! Миха, не останавливайся! Добивай шпиль! Мы их удержим!

Бой начался.

Глава 7

Поляна, бывшая еще минуту назад лабораторией для изучения аномалии, мгновенно превратилась в поле боя.

Хаос обрушился на нас не волной, а серией вспышек – резких, дерганых, тошнотворных.

[Мерцающий Волк], выскочивший первым, не просто прыгнул, а исчез в одной точке и появился в другой, уже в метре от Снайдера Эльф, привыкший к плавной анимации обычных мобов, не успел среагировать. Челюсти щелкнули там, где только что было его плечо, но, к счастью, промахнулись на долю секунды из-за лага самой твари.

– Да что за черт⁈ – заорал Дима, отпрыгивая и пытаясь поймать цель в прицел. – Он не таргетится! Авто-аим сходит с ума!

В интерфейсе над волком плясала красная рамка, но она постоянно срывалась, мигая надписью «Invalid Target».

– Бейте по площади! – крикнул я, запуская [Огненную Стену] на пути второй твари, Призрачной Рыси, которая двигалась рывками, как персонаж в онлайн-шутере с пингом под тысячу. – Точечные удары не пройдут! Коллизии нет!

Рысь влетела в огонь, но не загорелась. Пламя прошло сквозь нее, лишь слегка подсветив контуры. Тварь зашипела, звук был похож на скрежет помех в радиоэфире и, дернувшись, оказалась за спиной у Шныря.

Плут среагировал инстинктивно. Он не стал бить кинжалами. Он упал на землю и перекатился, уходя из-под удара когтистой лапы, которая рассекла воздух с гудением трансформатора.

– Они не живые! – крикнул Шнырь, поднимаясь. – Это не плоть! Это воздух!

В центре поляны, у вибрирующего шпиля, Михаил продолжал свою безумную симфонию диссонанса. Его пальцы, казалось, жили своей жизнью, извлекая из лютни звуки, от которых сводило скулы. Шпиль дрожал, его серая аура пульсировала, то сжимаясь, то выстреливая щупальцами пустоты.

– Еще немного! – прохрипел бард, не оборачиваясь на нас. – Он трещит!

Но врагов становилось больше. Из леса вывалился Медведь без текстур. Это было самое жуткое зрелище. Огромная туша, формой напоминающая медведя, но абсолютно розовая, покрытая сеткой полигонов. У него не было глаз, рта, шерсти. Только форма. Текстура по умолчанию в движке игры, когда основной объект не прогрузился.

Этот розовый кошмар двигался медленно, но неотвратимо, игнорируя препятствия. Он прошел сквозь куст, сквозь камень, и направился прямо к Михаилу.

– Урса! – крикнул я. – Держи его! Он идет к барду!

Елена, уже в форме медведя, развернулась. Она была меньше этого цифрового монстра, но в ней была ярость и вес реальной, прописанной в коде материи.

Она встала на дыбы и с ревом обрушилась на врага.

Удар.

Звука удара плоти о плоть не было. Раздался сухой, трескучий звук, словно сломалась пластиковая линейка. Елена прошла сквозь розовую тушу, но инерция ее удара все же зацепила хитбокс врага. «Глюк» отлетел в сторону, его полигональная сетка пошла волнами, как вода от брошенного камня.

– Работает! – рявкнула она, приземляясь на четыре лапы. – Грубая сила и масса работает! Ломайте им кости, даже если их не видно!

– Легко сказать! – огрызнулся Снайдер, выпуская веер стрел. – Попробуй попади в то, чего нет там, где оно есть!

Его стрелы пролетали сквозь мерцающих волков, не нанося урона. Хитбоксы были смещены. Твари визуально находились в одной точке, а в действительности, в полуметре в стороне.

Это был бой вслепую. Бой с призраками, которые могли убить тебя реальными клыками.

– Бошка! – с тоской в голосе крикнул я, уворачиваясь от рывка рыси. – Где же ты, чертов гений? Твой хаос здесь бы пригодился!

Мне не хватало его безумных идей. Его способности превратить баг в фичу. Сейчас мы пытались играть по правилам против тех, кто эти правила игнорировал.

– Сами справимся! – прорычала Елена.

Она снова бросилась на розового медведя. На этот раз она не била лапами. Она использовала [Ударную Волну], способность, бьющую по площади вокруг себя. Земля вздыбилась, и ударная волна отбросила «глюка» назад, прямо на вибрирующий шпиль.

Контакт.

Когда искаженная цифровая плоть коснулась металла, пожирающего магию, произошел взрыв.

Не огненный. Беззвучный. Словно кто-то нажал кнопку «Mute» на пульте вселенной.

Мир стал черно-белым. Звуки исчезли. Движение остановилось. Я видел застывшего в прыжке Снайдера, оскаленную пасть волка, струну на лютне Михаила, которая выгнулась дугой, но не вибрировала.

А потом время рвануло вперед с удвоенной скоростью.

Шпиль не выдержал двойной нагрузки, диссонанса музыки и контакта с аномальной сущностью. Он лопнул. Просто рассыпался в пыль, как песочный замок.

Серая зона схлопнулась, втягиваясь в точку, где стоял артефакт. И вместе с ней в эту точку затянуло и всех, находившихся на поляне «глюков».

Розовый медведь, мерцающие волки, призрачные рыси, их всех потащило к центру, словно мусор в слив раковины. Они пытались сопротивляться, цеплялись когтями за землю, но гравитация пустоты была сильнее. Их тела вытягивались, превращаясь в тонкие нити кода, и исчезали в воронке.

Через секунду все кончилось.

Поляна была пуста. Ни шпиля, ни монстров. Только выжженная, серая плешь на траве и мы, стоящие по краям, оглушенные и дезориентированные.

– Что… это было? – первым нарушил тишину Снайдер, опуская лук.

– Дефрагментация, – рассмеялся я, чувствуя, как дрожат руки. – Жесткая очистка диска.

Михаил сидел на бревне, обнимая лютню, как ребенка. Он был бледен.

– Я думал, нас тоже затянет, – прошептал он. – Я чувствовал, как оно тянет. Не тело. Душу.

Елена подошла к месту, где стоял шпиль. Она осторожно потрогала землю носком сапога.

– Чисто, – сказала она. – Магический фон нормализовался. Аномалия закрыта.

Она обернулась к нам.

– Мы сделали это. Мы уничтожили один из форпостов «Великой Охоты». Или, по крайней мере, их инструмент.

– И чуть не сдохли, – добавил Шнырь, выходя из тени. – Босс, эти твари… они страшнее демонов. Демона можно убить. А как убить то, что искажает саму реальность?

– Починить, – ответил я. – Мы только что это сделали.

Ночь опустилась на лес слишком быстро, словно кто-то выключил весь свет единым рубильником.

Мы не стали уходить далеко, сил не было, да и искать новое место в темноте, в лесу, полном глитчей, было самоубийством. Мы разбили лагерь прямо на краю поляны, подальше от серого пятна.

Костер горел ярко, разгоняя тени, но тепла от него было мало. Холод здесь был не физическим, а каким-то экзистенциальным. Он проникал под броню, под кожу, в мысли.

Михаил уснул первым, свернувшись калачиком у огня. Снайдер дежурил, сидя на ветке дерева, его волк дремал внизу, чутко поводя ушами. Шнырь исчез, как обычно, предпочитая спать где-то в безопасности невидимости.

Я сидел у костра, глядя на пламя и пытаясь согреться. Мысли крутились вокруг шпиля, вокруг Роланда, вокруг странной связи между Гнилью и этими механизмами. Было слишком много вопросов и слишком мало ответов.

– Не спишь?

Елена подошла тихо. Она все еще была в форме человека, но я видел, как ей неуютно. Она куталась в плащ, но дрожь пробивала ее тело.

– Холодно, – сказал я, подвигаясь, чтобы освободить ей место на бревне. – Садись.

Она села. Близко. Я чувствовал тепло ее тела, но оно быстро улетучивалось в этом морозном воздухе.

– Это место… оно высасывает силы, – прошептала она. – Даже в форме медведя мне холодно. Шерсть не греет. Это холод изнутри.

– Страх? – спросил я.

– Нет. Пустота. – Она посмотрела на меня, и в отсветах костра ее глаза казались огромными и темными. – Знаешь, Андрей, я привыкла контролировать ситуацию. В офисе, в рейдах. Я знаю механики, знаю цифры. Я знаю, что если у меня столько-то брони, то моб меня не пробьет. А здесь… здесь правила не работают. Здесь все зыбко. И это пугает меня больше всего.

– Мы справимся, – я накрыл ее руку своей. – Мы же команда. Синергия, помнишь?

Она грустно улыбнулась.

– Синергия… Красивое слово для отчета. А на деле мы просто кучка перепуганных людей, которые пытаются не утонуть в шторме, в который сами же и забрались.

Она помолчала.

– Андрей, можно я… можно я побуду медведем?

Я удивленно посмотрел на нее.

– В смысле?

– В форме зверя… проще. Там нет сомнений. Есть инстинкты. Есть тепло. Есть стая. Мне нужно согреться. И не думать.

Я кивнул.

– Конечно. Делай, как тебе лучше.

Она отошла на пару шагов. Контуры ее тела поплыли, и через секунду на траву опустилась огромная медведица. Она подошла ко мне, тяжело ступая, и легла рядом, положив огромную голову мне на колени.

Это было странно. И в то же время… естественно. Я запустил руку в густую, жесткую шерсть. Она была теплой. Живой. От нее пахло лесом, зверем и, почему-то, медом.

– Так лучше? – спросил я.

Медведица довольно фыркнула, выпуская пар из ноздрей, и прижалась ко мне боком. Я почувствовал, как ее тепло перетекает ко мне, прогоняя холод пустоты.

Мы сидели так долго. Я гладил ее по голове, перебирал шерсть за ушами, а она тихо, утробно урчала, как гигантский кот. Это не было интимной близостью в человеческом понимании. Это было что-то другое. Древнее. Близость двух существ, которые нашли друг в друге убежище от враждебного мира.

Я думал о том, как странно переплелись наши судьбы. Мой отец в клинике, ее брат где-то в другой части мира, мы здесь, в лесу, который умирает. Мы были связаны не контрактами, не квестами, а чем-то большим. Общей бедой. И общей надеждой.

– Спи, Урса, – прошептал я. – Я посторожу.

Она вздохнула, глубоко и спокойно, и закрыла глаза. Ее дыхание стало ровным.

Я смотрел на огонь и думал, что, возможно, это и есть настоящий баланс. Между Светом и Тьмой, между Человеком и Зверем. Между разумом и инстинктом. И нам нужно научиться удерживать его, чтобы выжить.

В лесу что-то хрустнуло. Я поднял голову, но это был лишь Снайдер, сменивший позу на дереве. Он посмотрел на нас, на меня и спящего медведя, и показал большой палец. «Все чисто».

Я улыбнулся.

Ночь в Ардене была темной и полной ужасов, но у нашего костра было на удивление тепло.

* * *

Утро принесло не рассвет, а смену оттенков серого.

Туман, который ночью лежал плотным одеялом, к утру поднялся выше, запутавшись в кронах деревьев. Лес, казалось, выдохнул. Искажения отступили. Деревья больше не росли корнями в небо, а текстуры коры стали стабильными. Мы вышли из зоны активной аномалии, но ощущение тревоги никуда не делось. Оно просто сменило форму. Теперь это было ожидание встречи.

– Еще немного, – сказала Елена, которая снова была в человеческом облике. Она шла уверенно, сверяясь с картой, но я заметил, что она избегает смотреть мне в глаза после вчерашней ночи. – Мы почти на границе Внутреннего Круга.

Лес начал меняться. Дикая, буреломная чаща уступила место парковой зоне. Тропинка стала шире, переходя в мощеную белым камнем дорогу. Вдоль нее стояли высокие, резные фонари, в которых даже днем мерцал слабый магический огонек.

– Зеленоград, – выдохнул Михаил. – Жемчужина Ардена. Город, который не строили, а вырастили. Я читал о нем в хрониках. Говорят, первые эльфы пели песни деревьям, и те сплетались в дома, башни и мосты.

– Красивая легенда, – хмыкнул Снайдер. – Но как инженер инженеру, скажу, без хорошего армопояса и расчета нагрузок такие конструкции долго не простоят. Песни песнями, а физику никто не отменял.

– Не будь занудой, – улыбнулся бард. – Магия эльфов, это и есть физика, только… более поэтичная.

Мы вышли на опушку, и перед нами открылся вид, от которого захватило дух.

Зеленоград не стоял на земле. Он парил.

Огромные, исполинские деревья, высотой в сотни метров, уходили кронами в небо. Их стволы были настолько толстыми, что внутри них могли бы поместиться целые кварталы человеческих городов. И на этих деревьях, на их могучих ветвях, был расположен город.

Сотни, тысячи платформ, соединенных между собой ажурными мостами, винтовыми лестницами и лианами, создавали многоуровневую сеть. Дома действительно выглядели так, словно они выросли из древесины: стены плавно перетекали в ветви, крыши были покрыты живым мхом и цветами. Окна светились теплым, янтарным светом.

Вокруг города, охватывая его гигантским куполом, мерцала полупрозрачная пелена. Магический барьер. Он был похож на мыльный пузырь, переливающийся радужными разводами.

– Барьер Элберета, – прокомментировала Елена. – Древняя защита. Он пропускает воздух и свет, но блокирует любую враждебную магию и существ с негативной кармой.

– Гниль, – я указал вниз.

У подножия деревьев-гигантов, там, где барьер касался земли, трава была черной. Гниль подступала к самым стенам города, она лизала магический купол, пытаясь прорваться внутрь. Я видел, как серые щупальца искажения ползут по невидимой преграде, но сгорают в вспышках света.

– Они в осаде, – тихо сказал Шнырь. – Весь лес болен, а они заперлись в своем пузыре и надеются, что пронесет.

Мы подошли к главным воротам.

Это была огромная арка, образованная переплетенными корнями двух соседних деревьев. Перед ней стоял пост стражи.

Эльфы-стражники были одеты в легкую, но прочную броню из мифрила и кожи. Их шлемы напоминали головы хищных птиц. В руках они держали длинные копья с наконечниками из сияющего кристалла.

– Стоять! – голос старшего стражника был звонким и холодным. – Кто такие? Зачем пришли в Зеленоград в час скорби?

Он направил копье на нас. Я почувствовал, как барьер за его спиной напрягся, готовый отразить атаку.

– Мы путники, – ответил я, делая шаг вперед и держа руки открытыми. – Мы пришли с миром. Мы видели, что происходит в лесу, и хотим помочь.

– Помочь? – стражник презрительно скривил губы. – Смертные? Вы принесли эту заразу. Ваши машины, ваша магия, ваша жадность. Уходите. Арден закрыт для чужаков.

– Мы не просто смертные, – вмешался Михаил. Он вышел вперед и поклонился с изяществом придворного. – Мы вестники. Мы несем слово от тех, кто еще помнит старые союзы.

– Слова, лишь это ветер, – отрезал эльф. – Нам нужны доказательства, а не песни.

Я достал из инвентаря [Знак Листа], который дал мне интендант в пограничном форте. Серебряная брошь тускло блеснула на солнце.

– У нас есть это.

Лицо стражника чуть расслабилось. Он опустил копье и подошел ближе, вглядываясь в символ.

– Знак Дома Луны… – прошептал он. – Вы шли с караваном?

– Мы защищали караван, – поправила Елена. – И мы уничтожили шпиль «Великой Охоты», который отравлял лес на юге.

Стражник посмотрел на нее, потом на меня, потом на остальных. В его взгляде недоверие боролось с надеждой.

– Если это правда… – он коснулся амулета на своей шее, что-то прошептал, и барьер перед нами дрогнул, открывая проход. – Проходите. Но знайте, в Зеленограде сейчас неспокойно. Герцогиня в трауре, Совет в панике. Не делайте резких движений.

Мы прошли сквозь арку. Ощущение было такое, словно мы прошли сквозь водопада. Прохлада, свежесть и легкое покалывание на коже.

Внутри город поражал еще больше. Здесь не было Гнили. Воздух был чистым, напоенным ароматами цветов и смолы. Улицы, расположенные на огромных ветвях, были полны жизни, но эта жизнь была тихой, приглушенной.

Эльфы, которых мы встречали, не улыбались. Они шли по своим делам, опустив головы, разговаривали шепотом. В их глазах читался страх. Страх перед тем, что ждет их за стенами барьера.

– Красиво, – выдохнул Михаил, вертя головой. – И архитектура… фрактальная. Они используют естественный рост дерева, направляя его магией. Никаких прямых углов. Это же гениально!

– И непрактично, – буркнул Снайдер. – Попробуй оборонять такой город. Снизу поджечь и все, конец.

– Поэтому у них барьер, – заметила Елена. – И, думаю, система пожаротушения у них тоже магическая.

Мы поднялись на подъемнике платформе, которая двигалась вверх вдоль ствола, увлекаемая невидимой силой, на средний ярус. Здесь располагались торговые ряды, таверны и ремесленные мастерские.

– Я была здесь раньше, – тихо сказала Елена, глядя на площадь с фонтаном, вода в котором лилась прямо из воздуха. – Тогда здесь было людно. Музыка, танцы, ярмарки. Игроки толпились у аукциона. А сейчас… как на похоронах.

– Город-призрак, – согласился Михаил. – Но он жив. Он просто… затаил дыхание.

Мы нашли гостиницу «Эльфийский сон». Это было уютное заведение, сплетенное из ивы, с террасой, выходящей на закат. Внутри было пусто. Хозяин, пожилой эльф, посмотрел на нас с удивлением, но комнату дал без вопросов.

– Редкие гости, – сказал он, выдавая ключи. – Обычно к нам приезжают торговцы, барды, искатели приключений. А теперь… теперь никто не едет. Боятся.

– Мы не боимся, – ответил я.

– Вы или глупцы, – грустно улыбнулся он. – Или герои. Время покажет.

Мы разместились в номерах. Из окон открывался вид на лес внизу. Темное, бескрайнее море, которое дышало угрозой. И посреди этого моря сиял наш островок света, окруженный хрупким пузырем магии.

Чуть позже, мы собрались на террасе.

– Итак, – начал я. – Мы внутри. Первый этап выполнен. Теперь нам нужно попасть к Герцогине.

– Это будет непросто, – заметил Михаил. – Я поспрашивал внизу. Дворец закрыт. Аудиенции отменены. Изольда никого не принимает. Говорят, она больна. Или даже проклята.

– Проклята? – насторожилась Елена. – Чем? Гнилью?

– Неизвестно. Слухи разные ходят. Кто-то говорит, что она впала в летаргический сон. Кто-то, что она превратилась в дерево. Но факт один, городом правит Совет, а Совет, это старые маразматики, которые боятся собственной тени.

– Нам нужен пропуск, – сказал Снайдер. – Или кто-то, кто проведет нас мимо охраны.

– Или повод, – добавил Шнырь. – Настолько важный, что они не смогут нас игнорировать.

– У нас есть повод, – я достал [Семя Равновесия]. – У нас есть лекарство. Если мы скажем, что можем исцелить землю… они нас пустят.

– Или казнят как шарлатанов, – возразил Шнырь. – Эльфы не любят, когда чужаки лезут в их магию.

– У нас нет выбора, – я спрятал артефакт. – Завтра утром мы идем во дворец.

– А если не сработает? – спросила Елена.

– Тогда будем импровизировать, – ответил я. – Как всегда.

Мы сидели молча, глядя на закат. Солнце садилось за горизонт, окрашивая барьер в кроваво-красные тона. Внизу, в лесу, начинали загораться огни – но это были не костры путников, а глаза хищников, вышедших на охоту.

Зеленоград был прекрасен. Но это была красота цветка, который цветет на краю могилы. И мы пришли сюда, чтобы не дать ему упасть.

– Знаете, – вдруг сказал Михаил, нарушая тишину. – В легендах говорится, что Арден был первым лесом, который посадили боги. Что здесь, под корнями Древа Жизни, спит сердце мира. Если оно остановится…

– … остановится все, – закончила Елена.

– Вот именно, – кивнул бард. – Мы не просто спасаем эльфов, друзья. Мы спасаем весь мир Этерии. Буквально.

Я посмотрел на своих спутников. Снайдер, Шнырь, Михаил, Елена. Разные, сложные, со своими проблемами и тайнами. Но сейчас мы были единым целым. Стаей, которая пришла защитить этот хрупкий мир от холода и гнили.

– Всем спать, – скомандовал я. – Завтра трудный день.

Я ушел в свой номер, но сон не шел. Я лежал и думал о том, что ждет нас во дворце. О Герцогине, о Гнили, о Роланде. О том, что эта игра становится все более реальной.