Текст книги "Заколдованная Элла"

Автор книги: Гейл Карсон Ливайн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

Впрочем, радость быстро погасла. Что мне с ними делать? Топать к Уаакси, таща за собой восьмерых заговоренных огров?

Вообще-то, лучше не стало. Да, я жива, но ненадолго. Когда-нибудь мне захочется поспать. И тогда огры очухаются и поймут, что очень даже проголодались.

За спиной хрустнула веточка. Я обернулась – и увидела компанию призраков: ко мне направлялись шесть рыцарей с веревкой, а вел их высокий юноша.

Правда, призраки веточек не ломают. А юноша был не кто-нибудь, а Чар!

Он помахал мне, не сводя глаз с огров. Потом опустился на колени рядом с СЕЕфом и стал связывать ему ноги.

Огры спят очень крепко, но все же не беспробудным сном. Почувствовав, как стянулась на щиколотках веревка, СЕЕф взревел – но стоило ему увидеть Чара, и рев обратился в воркование.

– Большая честь для меня, ваше высочество. Зачем же вы связываете своего верного союзника?

Он протянул руку и ослабил веревку.

И в самом деле, зачем Чару брать в плен лучшего друга?

Но Чар только отпихнул его руки и туго завязал веревку. Надо же, какой он, оказывается, бессердечный!

Остальные рыцари тоже связывали огров, и те понемногу просыпались.

СЕЕф снова завел свое:

– Мой принц, я жизнь за вас отдам, а вы так грубо со мной обращаетесь!

Чар и ухом не повел. Я тупо глядела, как СЕЕф взбрыкнул, а Чар отпрянул и выронил веревку. СЕЕф вскочил и отпинал путы в сторону.

У рыцарей дело тоже не очень-то спорилось. Огры сопротивлялись изо всех сил. Один повалил рыцаря и собирался прокусить ему плечо. Рыцарь увернулся, но огр все равно его схватил.

Чар поднялся и выхватил меч. Они с СЕЕфом стояли друг против друга, но начать поединок не решались. Тут Чар вдруг обратился ко мне – почему-то очень громко:

– Элла, ты можешь их еще разок усмирить? Если нет, беги спасайся.

В голове у меня сразу прояснилось.

– Эй, СЕЕф, НиССх, мои друзья-огры! – крикнула я по-огрски. – Зачем вам губить собственных благодетелей? Они принесли вам поесть, но не могут дать вам пищу, пока вы не сделаете то, о чем вас просят!

Огры перестали кусаться, царапаться, драться и лягаться и доверчиво уставились на меня.

– Хотите, расскажу, какие вам принесли гостинцы? – спросила я.

– Да, пожалуйста, – попросил СЕЕф.

– Настоящая вкуснятина – дюжина младенчиков-великанов, всего по полгода!

Огры блаженно заулыбались.

– Только наши друзья не могут устроить вам пир, если вы не дадите связать себя по рукам и ногам и заткнуть себе рты. А едва они принесут великанчиков, вас сразу развяжут. Успокойтесь, сядьте и вытяните руки и ноги. Больно не будет.

Стоять остался только НиССх, да и у того вид был ошарашенный.

– Сядь, – велел ему СЕЕф.

НиССх сел. Огров вмиг связали и заткнули им рты. Потом их еще и связали всех вместе – они отнеслись к этому крайне благосклонно.

– Элла… – Чар низко поклонился мне. Пока мы не виделись, он заметно вырос. – Как тебе удалось усмирить огров? – Говорил он по-прежнему очень громко.

– У меня способности к языкам и…

– Не слышу. Ой, совсем забыл. – И он вытащил из ушей затычки – кусочки воска.

– Вот почему огры не сумели тебя заколдовать!

– Мы едва увидели огров – сразу уши заткнули. Самое опасное – если они застанут врасплох.

Оказывается, меня видел один из рыцарей, когда ходил в разведку.

– Он доложил, что шайка огров собиралась съесть юную девушку, а та взяла и уговорила их лечь спать. Как тебе это удалось?

– Стала рассказывать им про пансион, они и заснули со скуки.

– Да ну?! – Чар вытаращил глаза и засмеялся.

Смешить его – одно удовольствие. Он всегда так удивляется…

– Нет, а на самом деле – как тебе это удалось? – не сдавался он.

– Поговорила с ними по-огрски, сладенько, на их манер. Даже не ожидала… Они меня уже поделили. Я знала, какой кусок от меня кому достанется. СЕЕф – вон тот – хотел ляжку.

У Чара дернулась правая нога.

– Как они тебя поймали?

Я рассказала про побег из пансиона.

– Только вышла из леса – а тут они. И пони сожрали, которого мне дали эльфы. – Я поежилась.

– Неужели в пансионе было так тошно, что даже бежать пришлось? – спросил Чар.

– «Тошно» – не то слово: видишь, что со мной сталось? Я уже не могу случайно разбить целый сервиз одним махом. Зато теперь я могу сложить все на поднос и прошагать через весь Фрелл – и ни блюдечка не свалится. Я столько всего умею!

– Неужели ты этим гордишься? – ужаснулся Чар.

Я кивнула с каменным лицом. Пусть потом еще посмеется.

– Хочешь, расскажу, чему меня там еще научили?

Он пожал плечами, – кажется, подобный поворот беседы ему не понравился.

Но я не унималась:

– Начнем с того, что я могла бы научить этих неотесанных огров правильно вести себя за столом. – Я грациозно уселась на валун. – Вот смотри. – Взяла из воздуха воображаемую салфетку, два раза встряхнула и расстелила на коленях.

– Очень изящно, – вежливо заметил Чар.

– Салфетку надо встряхнуть дважды. Это очень важно.

– Зачем?

– А вдруг мыши?

Чар улыбнулся:

– У нас при дворе мышей в салфетках обычно не бывает. Вот пауки…

– Принц осмелился возражать даме?! – Я взяла воображаемые нож и вилку и принялась нарезать воображаемое мясо.

– Похоже, мясо тебе попалось жесткое. Не ценишь ты придворных поваров.

– А вот и нет. Оно и должно быть жесткое. Знаешь почему?

– Ну, скажи.

– Это баранина. Неужели ты не видишь – я же взяла вилку для баранины! Наша учительница этикета решила бы, что ты самозванец, раз не в состоянии узнать вилку для баранины…

– С первого невзгляда, – засмеялся Чар.

– Нет, это может быть только вилка для баранины!

– Почему?!

– Неужели ты не видишь, как я держу пальцы на ручке? – Я схватила Чара за руку. Рука была большая и квадратная. Вытянув указательный палец, я скомандовала: – Смотри, мой палец – это вилка. Ну-ка, возьми. – И показала ему, как надо держать вилку. Держал он крепко. – Вилку для баранины держат только так и не иначе. А вилку для трески – совсем по-другому. – Я перевернула его ладонь, чтобы показать. Ладонь была вся в багровых полосах. – Ты обжегся веревкой!

Он отдернул руку:

– Ерунда. У нас в отряде есть врач. А чему еще тебя научила учительница этикета?

Мне хотелось проверить, такая ли уж ерунда его ожог, но я сдержалась и продолжила:

– Учительнице этикета известно мнение твоего отца по любому поводу. Она сказала, что он отправит в изгнание любого своего подданного, которому вздумается есть бланманже из суповой тарелки. Спасибо, что просветила, теперь я не совершу такой роковой ошибки.

– Может, у моего отца есть отдельные ложечки для малины и для черники?

– Еще бы!

– Почему же я ничего не знаю?

– Найми нашу учительницу этикета, пусть дает тебе уроки. Она будет на седьмом небе от счастья, что учит принца.

Потом я рассказала про остальных наших наставниц.

– Делу нас учила только одна – учительница письма, – сказала я в заключение. – Хотя, конечно, полезно уметь прилично себя вести: надо иметь возможность самому решать, быть приличным человеком или не стоит.

При словах «прилично себя вести» Чар вздрогнул.

– Что же я не представил тебя своим рыцарям? – Он подозвал подчиненных. – Друзья мои, Джон, Обри, Бертрам, Персиваль, Мартин и Стивен, познакомьтесь с нашей укротительницей огров. Это та самая девушка, о которой я вам рассказывал, – она знает гномий.

Надо же, он им обо мне рассказывал! Я сделала реверанс.

– А мы-то думали – когда ты наконец вспомнишь об этикете? – усмехнулся тот, кого звали Стивеном.

Тут СЕЕф зарычал из-под кляпа. А я и позабыла про огров. Чар двинулся к пленникам, я побежала за ним.

– Мы вам такие же друзья, как и вы нам, – сказал Чар. – Но убивать вас мы не станем, если вы сами не напроситесь.

СЕЕф на миг замер в недоумении. А потом яростно забился в путах. Остальные огры тоже встрепенулись и сдавленно закричали.

Связали их крепко, мало-помалу они успокоились.

СЕЕф наградил меня взглядом, полным такой ненависти, что я отшатнулась. Но глаз не отвела.

– Ты меня не съешь, – прошипела я ему по-огрски. – Я не «оно». Я тебе не закуска. Ну как, приятно, когда тебе задурили голову?

Наконец-то я все ему высказала! Я улыбнулась Чару. Он почему-то покраснел.

Пока мы с Чаром беседовали с ограми, рыцари приготовили обед. Мы сели и стали ждать, когда Чар первым приступит к еде. Похоже, он этого даже не заметил – привык. Нам подали дорожный хлеб с сыром и сушеным мясом и сладкий сидр, и за едой Чар рассказал мне, что рыцари выполняют задание короля Джеррольда.

– Вот обрадуется король, когда увидит наших пленников. Восемь огров – а мы целы и невредимы. – Сэр Стивен кивнул в сторону огров, которые при виде еды снова заворочались.

– Ему будет интересно узнать, что люди могут обращать огрское колдовство против них самих, – подхватил Чар. – По крайней мере, Элла может.

– Все это верно, – нахмурился сэр Бертрам. – Но как нам доставить пленных к королю?

– Долой меланхолию, сэр Берт! – воскликнул сэр Джон. – Эта юная девица помогла нам изловить восьмерых огров. До сих пор считалось, что такое шести рыцарям не под силу!

– Что-нибудь придумаем, – отмахнулся Чар.

– Их надо чем-то кормить. – Сэр Бертрам потянулся за хлебом.

– Вы наш лучший охотник, сэр Берт, – улыбнулся Чар, и лицо у рыцаря сразу прояснилось.

– Огры передвигаются очень быстро, – заметил сэр Мартин. – До короля добегут в два счета.

– Я слышал, они обгонят любого коня, – добавил сэр Стивен. – И кентавра. Даже оленя.

Пока Чар с рыцарями обсуждали сложности с доставкой, я думала о великанской свадьбе – и о том, что мне нипочем не успеть туда вовремя. Оставалось всего три дня, а до великанов было даже дальше, чем когда я попалась ограм. Если я пойду пешком, то опоздаю на две недели. Тут я вспомнила: НиССх приказал мне не убегать. Значит, мне никуда не деться от огров.

Мысли мои перебил мрачный голос сэра Бертрама:

– Придется тащить их волоком…

– Юная леди велит им идти, куда мы скажем, – вступил сэр Обри. – Отправится с нами, будет держать их в узде.

– Пусть принц скажет, как нам быть, он-то знает, – произнес сэр Стивен.

Чар будто только и ждал этой реплики – он уверенно заговорил:

– Ты, Стивен, узнай, куда направлялась леди Элла, и проводи ее до места. Мартин и Персиваль, скачите к отцу за подкреплением. А мы с сэром Бертом, Обри и Джоном будем по очереди охотиться и охранять огров. Зальем воском уши на случай, если у кого-нибудь выскользнет кляп.

– Мне стоило бы остаться с тобой, – сказал сэр Мартин.

– Вы с Персивалем наши лучшие разведчики. И быстро приведете подкрепление. Мы на вас рассчитываем.

Сэр Мартин с неохотой кивнул.

– Юная леди будет в полной безопасности, – пообещал сэр Стивен. – Я…

– Разве что заболтаешь ее до смерти, – перебил его сэр Одри. – Сударыня, вы его плохо знаете. Он умолкнет, только когда рак на горе свистнет, не раньше.

– Зато с ним гораздо приятнее, чем с ограми, – возразил Чар. – Элла, а почему ты не вернулась во Фрелл, когда сбежала из пансиона?

– Мой отец поехал по торговым делам к одной великанше, у которой дочь выходит замуж. Пишет, что великанские свадьбы – это очень увлекательно. Я надеялась застать его там.

– Ты пустилась в далекий и опасный путь только ради того, чтобы посмотреть свадьбу?! – поразился Чар.

Ну вот, он думает, я совсем дура.

Тут подал голос сэр Бертрам:

– Очень удачно, что не все киррийские девицы считают возможным путешествовать в одиночку. У нас и без того хлопот полон рот, не хватает еще и их спасать.

– Если бы все киррийские девицы умели укрощать огров, – парировал Чар, – хлопот у нас сильно поубавилось бы.

Значит, дура, но не совсем.

После обеда сэр Стивен вскочил на коня, а Чар подсадил меня позади него. Тут меня скрутило проклятие. Миг – и я уже падала из седла. Чары не позволяли мне удаляться от огров.

– Нет, я не брошу тебя в беде, – решительно сказала я и хотела спешиться.

– Поезжай с сэром Стивеном, – велел Чар. – С нами ничего не случится.

Приказ. Уф, можно ехать. Мне сразу полегчало.

Чар взял лошадь под уздцы:

– А ты скоро вернешься во Фрелл?

– Да. Если отец не отправит меня обратно в пансион и не велит сопровождать его в поездке. А что?

Почему он спрашивает? Неужели хочет, чтобы я была рядом?

Чар ответил уклончиво:

– Сам я на днях вернусь. Смотр пограничных войск – это обычно ненадолго. – Заявил он, будто уже тысячу раз участвовал в подобных смотрах.

– Может быть, мы повидаемся и ты расскажешь мне, сколько еще огров поймал.

– А ты научишь меня укрощать огров.

– антхООн ССинг! – сказала я. – Это по-огрски «прощай».

– Звучит как-то зловеще.

– Верно подмечено, – ответила я, и мы расстались.

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

Сэр Стивен и вправду оказался любитель поговорить. У него был небольшой особняк во Фрелле, жена, четыре дочки и две гончие. Гончие составляли смысл его жизни.

– Они умнее свиней, кошек и драконов, вместе взятых! – твердил он.

По пути он рассказывал мне бесконечные истории об их отваге и смышлености.

– Как вы думаете, мы скоро попадем к великанам? – спросила я, когда он умолк, чтобы перевести дух.

– Сдается мне, дня через три.

Уже в день свадьбы! А вдруг мы вообще успеем только к концу?

– А побыстрее нельзя? Я могу почти не спать.

– Положим, это так, а мне не терпится вернуться к ограм. Но коню все равно нужен отдых. Мы едем с той скоростью, на какую у него хватает сил.

Я украдкой ударила коня пяткой в бок – авось сэр Стивен ничего не заметит, а конь пойдет быстрее. Сэр Стивен ничего не заметил. Конь тоже.

Сэр Стивен завел рассказ про усталых коней и битву с драконом. Когда он договорил, я поспешила сменить тему:

– Вам нравится служить под началом принца?

– Не всем по душе слушать команды юнца, – отозвался сэр Стивен, – но я из рыцарей-трудяг.

– Это как?

– Не настолько родовитый, чтобы самому не чистить коня, не настолько алчный, чтобы мне было некогда служить своему королю.

– А Чар – он тоже из принцев-трудяг?

– Остроумно, моя маленькая госпожа, остроумно. Пожалуй, я не видывал мальчишек, будь то паж или принц, которые так рвались бы всему научиться.

По словам сэра Стивена выходило, что Чар почти ничем не уступает его гончим. Он не просто рвался всему научиться – он и учился, причем очень быстро. А еще он был добрый. Из-за его доброты они даже выехали из Фрелла позже намеченного. На дороге перед ними перевернулась телега зеленщика.

– Зеленщик как завопит: ах, все сейчас потопчут его драгоценные арбузы, помидоры и салат, – и тут Чар велел нам поднять телегу, а потом добрый час ползал вокруг на четвереньках – товар спасал.

– А потом спас меня.

– Вы, душенька, покрасивее будете винограда или там кабачка, а спасать вас гораздо проще. Лично у меня охота на огров еще никогда не проходила так гладко.

Я перевела беседу обратно на Чара – что он все обо мне да обо мне.

– Наш принц умен и вынослив, поверьте мне на слово, – продолжал сэр Стивен. – Может быть, даже слишком вынослив. И слишком серьезен. Он, конечно, смеется, когда смешно, но совсем не умеет играть и веселиться. Должно быть, переобщался с отцовскими советниками. – Сэр Стивен помолчал – для него это был прямо подвиг. – За одно утро с вами он смеялся больше, чем за две недели с нами. Надо бы ему побольше развлекаться с молодежью, да только молодежь при принце ведет себя чинно-благородно… – Он повернулся ко мне: – Кроме вас, моя маленькая госпожа.

– Я что, плохо себя вела?! – перепугалась я.

– Вы вели себя естественно. А не как придворная жеманница.

Учительница этикета решила бы, что я безнадежна. Я улыбнулась.

* * *

На ночлег мы останавливались в гостиницах. В первый вечер я ушла к себе в номер сразу после ужина. Поставила волка работы Агаллена у кровати, чтобы защищал меня, пока я сплю. И раскрыла волшебную книгу.

На левой странице было письмо от Хетти к матери. На правой – от Оливии ей же. Сначала я прочитала Хеттино.

Милая мама!

Разве не прилестный стал у меня почерк? Я долго тренеровалась делать рощерки. Четать теперь труднее и учительница письма находит у меня ашипки, но если не присматриваться к буквам – правда, чудо как красиво?

У нас новость – прапала дочка сэра Петера. Мадам Эдит говорит, ее срочно вызвали домой среди ночи. А я подозреваю, что мадам Эдит вриот и Элла сбижала. Она вечно скрытничала и хетрила, хотя отец у нее – очаровательный человек и очень богат.

Новая прическа просто бажественная, и два дня назад, когда мне ее даставили, я снова смагла выйти к девочкам. Подозреваю, мои локоны ищезли вместе с Эллой. Биссердечная шутка – ведь я всегда относилась к бидняшке с добротой и пониманием. Тем ни менее я уповаю на то, что с ней не случилось ничего плохого, ее не съели огры, не поймали разбойники, она не сгарела во время пожара и не свизалась с дурной компанией, о чем я часто мечтаю.

Остаток письма был посвящен комплиментам, которые Хетти получила за новое платье. Завершалось оно прощанием и совершенно потонувшей в росчерках подписью —

На соседней странице:

Дарагая мамачка!

Мне всю ниделю была плоха. Балит галава асобена кагда четаю. Ты всигда гаваришь многа четать вредна для глас но учитильница песьма нислушает. Абзываит миня дурачкай и идееткай и что если я нинаучюсь харашо четать то ничиво нидабюсь в жызни.

Хетти гаварит Элла сделала плоха что убежала а я думаю ана сделала плоха что нивзила миня ссабой.

Элла делала всешто гаварит Хетти. Ни кто ниделает всешто гаварю я. Так ничесна.

Твая ничасная доч

Оливия

Страница была вся в кляксах и помарках. Каждую букву явно выводили нетвердой рукой, словно и перо-то толком держать не умели. «Бидняшка» Оливия!

За ее письмом следовала грустная сказка про Аладдина и джинна – раба лампы. Один волшебник, он выдавал себя за дядюшку Аладдина, заточил джинна в лампу и наделил его способностью исполнять чьи угодно желания – только не свои. А перед этим джинн влюбился в девушку, которая пасла гусей. И долгие годы в заточении тосковал по ней и гадал с ужасом – вдруг она состарилась, вдруг уже умерла?

Я закрыла книгу и всплакнула немного. В лампу меня никто не заточал, но разве я свободна?

* * *

Когда мы отправились в путь на третье утро, все кругом стало чуточку больше. Я привыкла, что далекое кажется меньше, чем близкое. Но теперь все встало с ног на голову. Деревья рядом с нами казались карликовыми по сравнению с теми, что высились вдали. В десять утра я увидела тыкву шириной с мой рост. В одиннадцать – размером с карету.

А в полдень мы повстречали великана. Он строил ограду из огромных валунов. Ограда была уже вдвое выше меня, и я даже поежилась, когда представила себе, какие за ней пасутся овечки.

Завидев нас, великан завопил от восторга.

– Оооайааагик! (Эгей!) – окликнул он нас, уронил валун и затопал к дороге, улыбаясь от уха до уха.

Наш конь испуганно заржал, я едва не свалилась, но тут великан опустил руку и нежно погладил пальцем коня по носу. Конь тут же успокоился и в ответ не менее нежно ткнулся великану повыше колена.

– Ааопе! Аийие ууу кообее (писк) оооб пйиипе аау, – выговорила я. На абдеджи все это значит попросту «привет». – Мы едем на свадьбу дочери Уаакси, – добавила я по-киррийски. – Мы не опоздали?

– Как раз вовремя. Я вас туда отведу.

До великанской усадьбы было два часа пути. Великан, которого звали Коопоодук, шагал рядом с конем.

– Уаакси вас ждет? – уточнил он.

– Нет, – ответила я. – Ой, она нас не примет, да?

– Ну что вы! Примет, причем с распростертыми объятиями. Великаны очень любят новых друзей. И старых тоже, – добавил он, помолчав. – Там будет полным-полно и старых, и новых друзей.

Некоторое время мы ехали молча, а Коопоодук смотрел на нас сверху вниз.

– Устали? Проголодались? – спохватился он.

– Нет-нет, спасибо, – улыбнулся сэр Стивен, хотя я умирала с голоду.

– Все очень вежливые, кроме великанов. Мы-то сразу говорим, если хотим есть. Ничего. На великанской свадьбе угощают досыта!

Дом Уаакси показался на горизонте за час до того, как мы туда добрались.

– Вон ее усадьба, – показал пальцем Коопоодук. – Красивая, правда?

– Грандиозно, – ответил сэр Стивен. – Колоссально. Согласны, душенька?

Я кивнула. Сердце у меня бухало с такой силой, что я боялась слететь с коня. Я вот-вот найду Люсинду. И стану наконец свободной.

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

Я крепко обхватила сэра Стивена за пояс.

– Эй, вы мне не корсет! – возмутился рыцарь.

Тут Уаакси как раз открыла дверь – посмотрела, не идут ли еще гости. До дома было довольно далеко, и я увидела великаншу всю. Вблизи великанов не разглядеть, только ту деталь, что поближе: юбку, корсаж, штанину, лицо.

Уаакси была втрое выше среднего человека, но не шире. Она вся была длинная и узкая – и голова, и торс, и ноги, и руки. Но стоило ей нас заметить, и лицо у нее сразу перестало быть узким и овальным. Она широко улыбнулась, и щеки стали круглые, как персики, а глаза за стеклами очков превратились в восторженные щелочки.

– Аийие кообее (писк) диигу (свист)! – Она подхватила сэра Стивена, выдернула его из седла и тут заметила меня. – Сразу двое! Оооайааагик (эгей) вам обоим! Добро пожаловать. Праздник скоро начнется, подождите немного. Удаби! – позвала она свою дочь, невесту. – Смотри, кто к нам пожаловал!

Удаби помахала из толпы подружек.

– Мадам, я не могу остаться. Я сопровождал эту юную леди, она ищет отца.

– Отца?

– Сэра Питера из Фрелла, – сказала я.

Уаакси просияла.

– Значит, это его дочь? А он ничего о ней и не рассказывал! – Она зашагала к дому. – Где он? Сейчас найду. Вот он обрадуется!

– Не надо, не надо! – поспешно остановила ее я. – Хочу сделать ему сюрприз.

– Сюрприз? Обожаю сюрпризы. Я не проболтаюсь!

Сэр Стивен вскочил на коня:

– Мне пора. Всего доброго, Элла, всего доброго, мадам.

– Неужели вы не останетесь на праздник? Даже не зашли!..

Сэр Стивен задрал голову и посмотрел в длинное лицо Уаакси, от огорчения вытянувшееся еще больше.

– Мадам, у меня сердце кровью обливается, но надо идти. Я вынужден покинуть вас лишь потому, что меня вынуждают важнейшие неотложные дела. – Он подмигнул мне. – Прошу вас, не терзайтесь. Я смогу утешиться, только если буду уверен, что вы в добром расположении духа.

Уаакси улыбнулась сквозь слезы.

– Хотя бы дам вам перекусить в дорогу. – И бросилась в дом, крикнув через плечо: – Я на минутку!

– Рыцари-трудяги – отменные дипломаты, – заметила я.

– Приходится. Передам принцу, что оставил вас в надежных, крепких руках, не у каких-нибудь хлюпиков.

Уаакси вернулась с корзиной, откуда торчало куриное крылышко размером с индейку. Сэр Стивен ускакал, а Уаакси убежала принимать других гостей.

Я вошла в дом и смешалась с толпой. Народу было – не протолкнуться, и я не могла разглядеть ничего, кроме стоявших рядом гостей, – да и то не всегда целиком: компанию гномов, увлеченно споривших о горном деле, и юбки двух великанш. Как тут разыскать фею, по виду ничем не отличающуюся от обычной женщины? Разве что по крошечным ножкам – но их не видно из-под платья.

Великаны теснились у своего высоченного стола – я прошла под ним, не пригибаясь. И на другой стороне обнаружила табурет с угощением для низкорослых гостей. А что? Искать Люсинду лучше на сытый желудок. Я положила себе на тарелку (розетку для варенья размером с блюдо для гуся) ломтик жареной картошки, три стручка зеленой фасоли длиной в фут и сырный пончик величиной с воздушный шарик.

Есть все это на ходу оказалось невозможно. Перекинув через руку салфетку – она волочилась по полу, – я двинулась к великанским подушкам, разложенным вдоль стен столовой: они служили диванчиками для людей, эльфов и гномов. Буду есть и разглядывать толпу.

Управиться с тяжеленной вилкой я не смогла. Огляделась посмотреть, как выходят из положения другие гости. Кто-то орудовал ножами и вилками размером с топоры и лопаты, кто-то озадаченно таращился в тарелку. А кое-кто, отчаявшись, ел руками.

С фасолью и жареной картошкой было просто. Я брала их и преспокойно кусала. С сырным пончиком вышло хуже. Когда я откусила от него, он протек и я вся вымазалась в плавленой начинке.

Пока я оттирала лицо, прогремел гонг. От его низкого гула у меня заныло в груди. Скоро начнется церемония.

Гости потекли к выходу, я побежала за ними. На улице стало уже не так тесно, и я могла одним взглядом окинуть гораздо больше гостей. О, вот и отец – всего в нескольких шагах впереди и тоже кого-то ищет. Я сбавила ход и подождала, когда между нами вклинятся несколько великанов. Потом затесалась среди них и проскользнула мимо отца незамеченной.

Через полчаса мы очутились на просторном поле, где высились трибуны для великанов и существ поменьше. На них уже сидело довольно много людей. Я юркнула за спину плечистому здоровяку и надежно спряталась. Я сидела у прохода, откуда открывался прекрасный обзор на башмаки вновь прибывших. Дамам приходилось подбирать подолы, чтобы подняться по ступенькам. При каждом шаге было видно ботинок или туфельку. Я делала мысленные заметки. Обычная нога. Обычная. Большая. Крупноватая.

Свободных мест почти не осталось. Появился отец и сел далеко от меня.

Обычная нога. Маленькая, но не слишком. Обычная. Обычная. Малюсенькая! Малюсенькая!

Всего двумя рядами ниже меня протиснулись две феи в сопровождении какого-то господина – наверняка он тоже был из их породы. Господин был сутулый, одна из фей толстенькая. Зато вторая – прямо идеальная фея с красивой картинки: высокая, изящная, с огромными глазами, безупречной атласной кожей, алыми, словно зерна граната, губками и щечками цвета зари.

Народу было много, и пересесть к ним у меня бы не получилось, зато я не спускала с них глаз.

Церемония началась.

На поле рука об руку вышли жених с невестой. Она несла мешок, он – тяпку. Оба были в штанах и белых блузах.

При виде молодых на великанских трибунах поднялся рев. Великаны визжали, стонали, кряхтели и гудели, что невеста прелестная, что жених красавец, что они проживут долго-долго в добром здравии и что никто не может припомнить такого счастливого дня.

Молодые в ответ только улыбались – они были заняты делом: им предстояло посадить полосу кукурузы. Жених подготовил грядку, невеста посеяла зерна из мешка и присыпала сверху сырой землей.

Едва они все сделали, как набежали тучки и пролился теплый дождик, хотя перед началом церемонии небо было совсем ясное. Великаны поднимали лица и руки и ловили капли дождя.

Я посмотрела на фей. Сутулый господин и толстенькая фея сидели смирно, а вот с красоткой приключился прямо-таки припадок. Она, кажется, пела, по щекам у нее текли слезы.

Жених с невестой между тем изображали, как будут жить вместе. Они возделывали землю, строили дом, потом вывели на поле целую кучу детишек из числа зрителей, все старше и старше, а потом и младенцев – это были внуки. В финале они улеглись рядышком на траву – изобразили, как вместе умрут.

Потом они вскочили. Великаны, опрокидывая скамьи, ринулись на поле обнимать и поздравлять новобрачных.

Я сидела и дивилась. Вот повезло этим великанам – они представляют себе всю свою жизнь до самого конца, мирную и безмятежную. Может, это волшебная пантомима? Изобразишь – и тебя не сожрут огры. Обойдут стороной засухи и потопы. Минует безвременная смерть, пока дети еще не выросли.

Все потянулись обратно в дом, кроме красотки-феи и нескольких великанов, в том числе и отец. Я осталась, чтобы не упустить из виду фею, уповая – от всей души – на то, что это и вправду Люсинда. Фея протолкалась сквозь толпу друзей и родственников.

Через несколько секунд толпа отпрянула от нее. Жених с невестой вцепились друг в друга. Они плакали навзрыд. Уаакси о чем-то умоляла фею. Она встала перед ней на колени, чтобы лица у них были вровень, и заискивающе заглядывала ей в глаза.

Фея сочувственно погладила Уаакси по руке, но великанша скривилась от ее прикосновения. В конце концов великаны отвернулись и медленно двинулись к дому. Фея смотрела им вслед, блаженно улыбаясь.

Люсинда, точно Люсинда. Ошибки быть не может. Похоже, ее дар новобрачным оказался столь же приятным и полезным, как мое проклятие.

– Сударыня! – крикнула я с колотящимся сердцем.

Она меня не услышала. И растаяла в воздухе – ни тебе облачка дыма, ни переливчатых искорок. Да, теперь я уже не сомневалась: это Люсинда, единственная фея на свете, которая не стесняется исчезать при всем честном народе.

«Дура! Идиотка!» – ругала я себя.

Надо было пробиться к ней, едва я заподозрила, кто это. А сейчас она может быть где угодно – хоть в Айорте, хоть в небе над океаном.

Я вернулась в дом и обнаружила, что великаны помрачнели, однако существа поменьше по-прежнему веселятся. Я побродила по столовой и кое-чего пожевала, не забывая прятаться от отца. Куда мне теперь податься? Где искать эту Люсинду?

Правда, другие феи никуда не делись и, наверное, знают, где ее можно найти. Я ускорила шаг, обежала зал и довольно быстро нашла ту парочку – они стояли рядышком, и вид у них был такой же мрачный, как у великанов. Я ринулась к ним – и тут между ними материализовалась Люсинда: она по-прежнему сияла.

Я сделала вид, будто полностью поглощена задачей расколоть гигантский орех, который взяла с праздничного стола.

– Не стану впустую тратить время и силы на объяснения, почему тебе не следовало пропадать и появляться при всех, – сказал Люсинде сутулый господин. – Надеюсь, ты не намерена повторять этот фокус прямо посреди толпы.

– Что ты, Сирил! Неужели я покину место своей величайшей победы? – Голос у Люсинды был прямо музыка. На меня повеяло ароматом сирени.

– Каких ужасов ты посулила молодой чете? – сурово спросил господин.

– И вовсе не ужасы, а волшебный дар!

– Ну и какой же дар? – спросила толстенькая фея.

– Ах, Клодия! Я подарила им возможность сполна насладиться счастливым союзом!

Сирил поднял брови:

– Даже не верится!

– Мой дар – быть всегда вместе, никогда не расставаться. Они не смогут никуда пойти друг без друга! Разве не чудесно?

Я чуть не уронила орех.

– Кошмар, – выдохнул Сирил.

– А что такого? – Люсинда обиженно надула губки.

– Они через месяц друг дружку возненавидят, – ответила Клодия.

Люсинда рассмеялась – очаровательным серебристым смехом.

– Совсем наоборот. Их любовь станет лишь крепче.

Сирил помотал головой:

– Если они поссорятся – а ссорятся все влюбленные пары, – то не смогут разойтись по разным комнатам, остыть и подумать, кто прав, кто виноват.

– А вдруг он грызет ногти, а ей это не нравится? – всплеснула руками Клодия. – Или она во время разговора покачивается взад-вперед, а ему это не по душе – и им не удастся ни минутки передохнуть от ненавистного зрелища! И это будет копиться и копиться – и в конце концов он будет видеть в ней только раскачивание, а она в нем – только обгрызенные ногти?

– Мой дар не имеет отношения к ногтям и раскачиванию! А имеет отношение к сердцу, которое хочет быть рядом с любимым!

Позабыв об орехе и приличиях, я вытаращилась на эту умалишенную.