355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Гэвин Лайл » С мертвых не спросишь » Текст книги (страница 9)
С мертвых не спросишь
  • Текст добавлен: 10 сентября 2016, 02:56

Текст книги "С мертвых не спросишь"


Автор книги: Гэвин Лайл



сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц)

21

Дозвонившись до Вилли в начале одиннадцатого, я не стал тратить времени на пустые разговоры:

– Стэна убили, прежде чем я успел с ним поговорить.

– Боже мой! Как же...

– Неважно. Расскажу завтра – если полиция разрешит мне уехать.

– Послушайте, вы не...

– Нет, все в порядке. Вам удалось что-то про него узнать?

– Да, он субподрядчик страхового общества Ллойда и провел для нас немало экспертиз по страховым заявкам, когда этим не мог заняться наш основной представитель.

– Он работал только на ваш отдел?

– Не совсем... Но у меня есть список судов, которые он обследовал по нашему поручению за последние три года. Это "Гефион", "Бергенский странник", "Скади", "Королева рун", "Идун" – всего пять.

– Ничего особенного с ними не случилось? Мне удалось выяснить, что Стэн отправил Фенвику доказательства по одной из страховок – и вот эту вещь или книгу Фенвик, судя по всему, и повез во Францию.

Некоторое время в трубке слышался только шум и щелчки, потом Вилли протянул:

– Ну, каждое дело имеет свои особенности. В страховании приходится иметь дело с всякими исключительными случаями – для того оно и существует, верно?

– Да, пожалуй. – Я хотел было рассказать о Мэгги Маквуд, Дрейпере и предстоящей сегодня встрече, но передумал – на месте инспектора Вика я бы непременно поручил кому-нибудь записывать на пленку все мои телефонные переговоры. Но кое о чем я все же мог спросить.

– Ничего не говорит вам фамилия Гульбрандсен или Гульбрандсенс?

Он машинально поправил мое произношение, но сказать ничего не смог.

– "Х. и Торнтон" – никаких ассоциаций?

– А что это такое?

– Не знаю. Может быть, фамилии, или какая-то фирма, или еще что-то.

– Первый раз слышу. Нет, к сожалению ничем не могу помочь.

– Ладно, неважно. Но подумайте – если что-то придет в голову, позвоните. Может быть, я кое-что разузнаю сегодня. Завтра буду дома, если получится.

Мне уже пора было встречаться с Дрейпером.

Да, мой новобранец в бой не рвался – впрочем, именно такие солдаты выигрывают обычно войны. Пойти со мной его заставило, вероятно, чувство вины за то, что он меня выслеживал, да еще обещание выдать какое-нибудь оружие. В любом случае ему гораздо легче меня было пробраться к сливному бачку в туалете кафе "Фонтенен" – дежурившие в том районе полицейские могли знать меня в лицо.

Встретились мы в туалете на первом этаже отеля – на всякий случай. Он настороженно огляделся вокруг и прошипел:

– Черт бы вас побрал! Проклятое кафе закрылось черт знает когда!

Итак, мы с ним остались без оружия.

– Постой, – я схватил его за руку, когда он решительно направился к выходу.

– К черту! – рявкнул он. – Не собираюсь я носиться по парку безоружным, как последний идиот рискуя головой, можете сообщить об этом Хербу, в Ассоциацию британских детективов и хоть в чертову палату лордов!

– Да перестаньте паниковать, не привлекайте к себе внимание.

Этот довод моментально подействовал, и он замолчал, хотя мы были одни и обращать на него внимание было просто некому.

– Послушайте, вам не придется вмешиваться; если хотите, можете просто изображать случайного прохожего. Вы нужны только в качестве свидетеля... на случай, если я оттуда не вернусь.

– Ну давайте, постарайтесь меня разжалобить.

Я глубоко вздохнул.

– Ладно, Дрейпер, хватить отлынивать от дела. Не забывайте, что вам платят за работу. Мне обязательно нужно узнать, кто эти люди. Они впервые обнаружили себя, назначив встречу. И я должен на нее пойти.

– О Господи, – вздохнул он. – И как без вас закончилась Первая мировая война? – Последовала долгая пауза. – Ну ладно.

Однако проблема оружия оставалась. Дрейпер может делать что угодно, но я не собирался идти с пустыми руками. Бюро обслуживания уже закрыто – как и гриль-бар, где можно бы одолжить разделочный нож. Магазины в это время тоже, наверное, все закрыты – или не все?

Я спросил портье за стойкой. Он вежливо выслушал, задумался и пожал плечами.

– Разве что магазин для туристов, сэр.

– И где же он?

Он кивнул куда-то в сторону.

– Возле авиакомпании, сэр.

– А что там продают?

– Сувениры, сэр. Лыжные свитера, пивные кружки, фигурки троллей, ножи для бумаги...

– Спасибо.

Через мгновенье я уже был в магазине. Продавщица собралась закрывать, но ради клиента согласилась задержаться. Я сделал вид, что внимательно осматриваю полки с сувенирами, хотя, в действительности, предстояло сделать выбор между длинным тонким ножом для бумаги и коротким, но острым охотничьим ножом с рукояткой из оленьего рога и нарядными ножнами из шкуры. В конце концов я выбрал именно короткий нож; несмотря на его декоративность, хорошо заточенное лезвие длиной в четыре дюйма – вполне достаточно, чтобы пройти между ребрами и достать легкие.

Теперь я был готов гулять по парку.

22

С ночного неба густо сыпались тяжелые снежинки. Красиво кружась в свете уличных фонарей, они садились на одежду и тут же таяли. Я поднял воротник дубленки, спрятал подбородок и зашагал к парку.

Судя по карте города, парк начинался в конце улицы, которая называлась Оле Булль-плас. Тут же торчала статуя самого Оле, который, видимо, был скрипачом, а может быть и композитором. Интересно, как должна выглядеть статуя композитора? Если изобразить его вдохновенно смотрящим ввысь, это вполне может сойти за памятник первому метеорологу или, скажем, тому, кто первым открыл восьмой смертный грех. Мы все, конечно, знаем, что композиторы работают, сидя за фортепьяно – но какой городской совет может себе позволить какой памятник?

Вдоль этой широкой улицы было немало дискотек и баров с запотевшими стеклами, и одинокому прохожему вроде меня они сейчас казались особенно теплыми и уютными. Двое патрульных на мотоциклах с зелеными огоньками возле фар на мгновение притормозили, подозрительно в меня вглядываясь, а потом унеслись вперед. Я немного замедлил шаг, чтобы Дрейпер не отставал. Он должен был идти следом, проверяя, нет ли за мной "хвоста".

Как я помнил по карте, парк имел форму квадрата, большую часть которого занимал пруд. Место встречи выбрали явно потому, что оно давало несколько путей отхода на случай, если я приведу с собой полицейских. Впрочем, по глубокому снегу особых преимуществ это не даст. А снег валил все сильнее.

Перед входом в парк я остановился, наблюдая, как Дрейпер прошел мимо, не глядя в мою сторону, отрицательно качнул головой, и исчез в снежной пелене. Еще чуть постояв, я пошел следом. Постепенно огни за моей спиной стали меркнуть, серебристые снежные хлопья слились в сплошную серую влажную завесу со всех сторон.

У нас был свой план. Я хотел, чтобы Дрейпер подошел к месту встречи на минуту позже меня, причем с противоположной стороны. Они могли предположить, что кто-то пойдет следом за мной, но вряд ли вспомнят о возможности идти навстречу. Правда, Дрейперу для этого придется обойти вокруг пруда – но ничего, ему полезно размяться.

Неожиданно я оказался на самом берегу и едва не наткнулся на низкую металлическую решетку, за которой тянулся присыпанный снегом спуск к воде. Повернув направо, я медленно зашагал по тропинке вдоль берега под кружащими хлопьями снега, ощущая их холодные прикосновения к лицу и капли, стекающие по шее. Сделал десять шагов... еще двадцать... и еще тридцать.

Впереди замаячила неясная фигура с темным пятном вместо лица. Я остановился и что-то твердое тут же уперлось мне в спину.

– Руки повыше, – велел кто-то, и добавил через мое плечо стоявшему впереди: – Все в порядке – сзади никого нет.

Я смотрел на фигуру перед собой, зажав в поднятой вверх правой руке пакет с книжкой "Медвежонок Берти", пока чьи-то руки меня обыскивали.

– Вы привозите нейлоновые чулки с собой из Лондона, или норвежские тоже годятся?

– Молчать, Корд. – Он проверил мои карманы и не скрыл удивления. – Неужели нет оружия? Как же это?

– Да у меня пистолетов уже почти не осталось.

Стоявший сзади усмехнулся.

– Все в порядке. Я это у вас заберу.

– Постойте, мне нужны какие-то гарантии, что не будет неприятностей с полицией.

– Да кончайте чушь нести. Давайте сюда! – голос показался мне знакомым.

– Если вы ее потеряете, у меня обязательно будут неприятности.

– Не волнуйтесь, вы о ней никогда больше не услышите. Поживее!

Я тянул, сколько мог, а теперь – где бы ни был Дрейпер – пора было действовать, или все полетит к черту. Я медленно опустил правую руку с ножом; нож скрывал пакет. Когда я тряхнул рукой, конверт упал, и стоявший за мной машинально дернулся, чтобы его поймать. В этот миг я повернулся.

Мелькнуло лицо в маске и пистолет, смотревший чуть в сторону. Я тотчас ударил ножом по державшей его руке – лезвие скользнуло по металлу, вспороло мякоть и уперлось в кость.

Человек завопил и, не выпуская пистолета, метнулся в сторону. Пакет, который он подхватил, разорвался, и "Медвежонок Берти" выпал на снег.

Я прыгнул на него, пытаясь достать руку с пистолетом, но он, падая, успел ударить меня ногой в колено.

Сзади грохнул выстрел, вспышка на миг осветила падающие снежинки. Тот, что на земле, закричал:

– Только не убей его!

Я резко обернулся, но рука с пистолетом была нависла над моей головой. Единственное, что мне оставалось – откинул голову назад, чтобы ослабить удар. Он пришелся чуть выше правого уха, я перевалился через ограду, проехал по склону и остался лежать ничком у самой кромки воды, полностью отключившись.

Очнувшись, я заметил, что с моими глазами что-то случилось – все предметы двоились и троились. Как-то я почувствовал, что ударивший пристально смотрит в мою сторону, потом помогает подняться второму, у которого порезана рука. Потом первый взял что-то с земли, оба некоторое время смотрели на меня, а потом исчезли за снежной пеленой.

Кажется, они что-то сказали, но в голове моей так гудело, что звуки снаружи до сознания уже не доходили.

Я перевел взгляд на свою руку, лежавшую передо мной на заснеженной траве, и заметил, что ее тройные пальцы стали постепенно сближаться, пока не слились в одно целое. Гул в голове теперь сконцентрировался в одном месте над правым ухом. Там я нащупал большую шишку, но к счастью не кровь.

И тут надо мной появилась фигура Дрейпера, и послышался его голос:

– У вас все в порядке?

– Нет, черт возьми, не все! – прошипел я сквозь стиснутые зубы. – Где вас носило?

– Я наблюдал. Вы здорово себя вели, майор. – Он помог мне подняться, но ноги не слушались.

Я почистил куртку от снега, огляделся и увидел свой нож. На кончике лезвия запеклась кровь – и это все, чего удалось добиться. Впрочем, рука доставит ему больше хлопот, чем мне голова. Что, если попросить инспектора Вика взять под контроль больницы, куда он может обратиться за помощью? Но тогда Вик обязательно спросит, почему у меня был с собой нож, почему я не предупредил его о встрече и почему они меня шантажировали... Нет, черт возьми, профессионал ни за что не пойдет в больницу.

– Может, вам вообще не стоило сюда приходить? Ведь время уже позднее, – обиженно спросил я. – Надеюсь, ничего страшного не случилось – вы не простудились, не промочили ноги?

– Не надо так, майор. Я не подошел, потому что у него был пистолет. К тому же он бы меня узнал.

Смысл его слов не сразу до меня дошел.

– Вы что, узнали одного из них? Но ведь маски...

– Неважно – я прекрасно знаю его голос. Пару лет он работал на Херба Харриса. Зовут его Пит Кэвен.

23

Меня разбудил телефонный звонок.

Заснуть и позабыть про головную боль мне удалось только с помощью изрядной дозы снотворного, основательно запитого виски. И в результате у меня ушло довольно много времени, чтобы найти и хоть как-то соединить воедино тело, душу и отчасти голову. Поднимая трубку, я уронил ее, и пришлось нагибаться и шарить рукой по полу, что сразу отозвалось в голове.

– Я же просил не будить, – прохрипел я в трубку.

– Это я попросил разбудить вас, – услышал я голос инспектора Вика.

– Который час?

– Почти десять. Хотите стать хорошим детективом – научитесь пораньше вставать по утрам. Я собираюсь к вам, так что, пожалуйста, будьте на месте.

– Вот дьявол!

– Кстати, в Норвегии есть город, который по-английски читается как "ад". Ваши туристы специально ездят туда, чтобы отправить открытку с таким обратным адресом.

– Спасибо, обрадовали. Теперь повесьте трубку – я хочу заказать кофе в номер.

– Тогда, пожалуйста, на двоих.

Он повесил трубку, я позвонил в бюро обслуживания и заказал кофе на двоих и пару яиц в любом виде на их усмотрение – я еще не был в состоянии принять столь сложное решение. И еще – местные газеты.

Мне принесли яйца вкрутую – некого было винить, кроме самого себя – и две газеты на норвежском. В газетах я не понял ни слова, но легко нашел заметки об убийстве Стэна с упоминанием моей фамилии.

Тут мне пришлось встать, чтобы впустить Вика. На этот раз на нем был темно-синий костюм, который инспектор явно не снимал на ночь, и тот же плащ.

Я кивнул ему на кофейник, он занялся кофе и увидел газеты.

– Вы знаете норвежский?

– Нет, но надеюсь, вы переведете – иначе сами будете платить за кофе.

Он хрипловато и простуженно рассмеялся, прислонился к теплой батарее и, прихлебывая кофе, принялся читать:

– Вчера вечером... э-э-э... был застрелен Йонас Стэн... тридцати семи лет... э-э-э... эксперт по судоходству..."

Несмотря на качество перевода, в заметке явно чувствовалось недоумение. К подобным преступлениям мирный спокойный Берген явно не привык.

Я спокойно пил кофе с кексом; в заметке меня всерьез заинтересовала только одна фраза: "Полиция разыскивает пистолет калибра..."

Итак, мои приятели теперь знают, что "маузер" куда-то делся и нет никакого смысла меня им шантажировать. На этом мой интерес исчерпался, однако пришлось дослушать до конца.

Вик сложил газету и бросил ее на кровать.

– Ну что, теперь вторую?

– Вполне достаточно, – но я тут же поспешил добавить: – Разве что там есть что-то новое о Стэне.

Он пожал плечами и потянулся за кофейником.

– Ничего особенного.

– А как ваше расследование?

– Оно уже закончено.

От неожиданности моя рука дрогнула, и кофе выплеснулось в блюдце, хотя и оставалось его на донышке.

– Как закончено?! Вы кого-нибудь поймали?

Вик снова пожал плечами.

– Можно сказать и так. – Он долго молча смотрел на меня воспаленными глазами. – Зовут его Хенрик Ли. Он нам уже знаком. Довольно неприятный тип. Похоже, был знаком со Стэном.

– Как вы его установили?

– Он сознался.

– И вы поверили?

– Поверил наш начальник.

– Но ведь он может отказаться от своих слов.

– Каким образом? Теперь уже он ни от чего не откажется.

Я еще не слишком хорошо соображал после снотворного и виски, и мое внимание было сосредоточено в основном на шишке над правым ухом, однако тут смысл его последней фразы до меня дошел.

– Ли мертв?

– Покончил с собой, выстрелив в рот из пистолета калибром девять миллиметров.

Я знал, что при таком выстреле пуля вырывает большую часть затылочной кости и разбрызгивая мозг, пистолет при отдаче вылетает из мгновенно разжавшейся руки, и находят его в нескольких футах от тела. Классический вид самоубийства, простой и понятный, как банковский чек – который столь же легко подделать.

Помолчав, я спросил:

– И когда это случилось?

– Его нашли сегодня около шести утра в машине возле парка.

– Надеюсь, отпечатки пальцев и следы пороховых газов находятся там, где положено, и почерк на признании подлинный?

Инспектор Вик кивнул.

– Насчет почерка пока не знаю, но думаю, все будет в порядке.

– Не сомневаюсь.

– А вы, оказывается, разбираетесь в самоубийствах из огнестрельного оружия.

– Я шестнадцать лет прослужил в армии.

– Ну да, конечно.

– И в чем же он сознался? В чем дело было со Стэном?

Инспектор Вик извлек из кармана кучу замусоленных одноразовых платков, выбрал относительно свежий и трубно высморкался.

– До окончания следствия эти сведения – секрет.

– Ну я прошу вас...

– Нет, это решаю не я. А разве вы мне все рассказали?

Я не знал, что ответить, и потому спросил:

– Но вы же не закроете дело? Ведь у него были сообщники.

– У нас есть его признание, и начальство уже приняло решение. Чтобы у нас не болела голова из-за ваших тайн. Теперь вы можете ехать когда и куда захотите – хоть к черту на рога.

Я медленно поднялся, болезненно ощущая все свое тело – в стычке прошлой ночью потянул кое-какие мышцы – и потащился в ванную. Принял душ, побрился и осмотрел себя в зеркале. Лицо было помятым, глаза красными, зато шишку над правым ухом можно было и не заметить, если не знать о ней заранее. Во всяком случае, пострадал я не столь серьезно, как Кэвен.

Но следует признать, что рана ничуть не помешало ему быстро и безжалостно импровизировать – если только идея "самоубийства" Ли не принадлежала его напарнику. Заранее планировать такое они явно не могли, рассчитывая свалить убийство Стэна на меня. Когда же план провалился, инсценировали это самоубийство, которое сразу закрыло полицейское расследование, не дав ему как следует начаться. Такое хладнокровие заставило меня невольно содрогнуться.

В половине одиннадцатого позвонил Дрейпер, собравшийся днем лететь в Лондон. Известие, что я тоже успею на этот рейс, было встречено без энтузиазма и даже с унынием. Видимо, он испугался моего дурного влияния. На вопрос о Мэгги он ответил, что та ненадолго задержится в Бергене, но зачем, он не знал. Как и я тоже.

Около одиннадцати я вышел на улицу. Выпавший за ночь снег еще не таял, дождя пока не было, и потому город выглядел просто сырым, а не насквозь промокшим, как вчера. Неторопливо пялясь на витрины магазинов, я зашагал в сторону северной гавани, а убедившись, что никто за мной не следит, поспешил в кафе "Фонтенен".

Оружие в сливном бачке было в целости и сохранности. Вытерев его туалетной бумагой, я решил, что следует заняться основательной разборкой и чисткой. А потому наскоро допил пиво и вернулся в отель. Там у дежурного меня ждала записка с просьбой позвонить миссис Смит-Бэнг.

– Смит-Бэнг?

Дежурный улыбнулся и кивнул.

– Бэнг – довольно распространенная в Норвегии фамилия, сэр. Возможно, Бэнг женился на Смит.

– Простите, вы не могли бы мне сказать, кто она?

Дежурный на мгновение задумался. Потом взял записку, взглянул, как я полагаю, на указанный там номер телефона, и вскоре вернулся с телефонным справочником.

– Миссис Смит-Бэнг – вдова, владелица судоходной компании.

– Какой именно? – спросил я просто на всякий случай.

– "АДП-лайн", сэр.

– Спасибо, я ей позвоню.

Поднявшись в номер, я для начала разобрал "маузер" и револьвер, еще раз насухо вытер все детали туалетной бумагой и разложил на батарее. Оружие не должно пострадать из-за пребывания в воде – но как можно заранее быть в этом уверенным? На всякий случай я решил взять с собой револьвер – если ствол не разорвет при выстреле, взводить курок гораздо проще, чем передергивать затвор.

Потом я вспомнил про звонок.

Ответил мужской голос по-норвежски. Я сказал:

– Меня зовут Джеймс Корд. Миссис Смит-Бэнг просила меня позвонить.

– Да, сэр. Сейчас миссис Смит-Бэнг нет дома, но она просила передать вам приглашение на "Хринхорни".

– Куда?

– На судно "Хринхорни", сэр.

Невольно станешь осторожным, получая приглашение от незнакомой дамы и не зная ее намерений.

– А где оно стоит?

Он назвал мне номер причала.

– Это рядом с причалом компании "Берген лайн", сэр.

Ну что же, приглашение выглядело довольно серьезно.

– Ладно, но я не смогу задерживаться надолго – нужно успеть в аэропорт к половине третьего.

Договорились на двенадцать.

К тому времени я уже собрал вещи, уплатил по счету и даже выслушал довольно неискренние пожелания приезжать снова – но по глазам портье можно было понять, что он думает о гостях, которых то и дело навещают полицейские. Затем я в полном соответствии с местными традициями сам спустил вниз багаж, оставил его на хранение, сел в такси и отправился в порт.

24

«Хринхорни» оказался небольшим, довольно старомодным сухогрузом, у которого надстройки располагались в середине корпуса, а не в корме, как у большинства современных судов. На серо-зеленых бортах виднелись длинные ржавые потеки, а на высокой черной трубе с белой полосой красовалось изображение снежинки с красными буквами «АДП» посередине.

Когда по металлическому трапу я поднялся на палубу, там не оказалось ни души. Это нисколько меня не удивило – каждый раз, бывая на стоявших у причала грузовых судах, я вполне мог утащить винты, половину груза и даже ночную пижаму капитана, прежде чем кто-то обратил бы на меня внимание. Спасаясь от холодного ветра, я шагнул в ближайшую дверь.

Там тоже никого не было, но откуда-то сверху доносились негромкие голоса. Я поднялся по трапу, миновал коридор и шагнул в открытую дверь с тяжелой зеленой шторой – и был у цели. Можно считать, я выдержал тест на инициативу.

В каюте я увидел плотного мужчину средних лет с четырьмя нашивками на рукаве и массивной трубкой в зубах, а также, очевидно, – саму миссис Смит-Бэнг. Шагнув навстречу, она протянула худощавую смуглую руку.

– Вы Джеймс Корд, верно? Добро пожаловать. Что будете пить? Шотландский виски? Замечательно. Разрешите представить – капитан Йенсен. Садитесь, прошу вас. Как вам наша бергенская погода? Это единственное место в мире, где о погоде говорят еще больше, чем в Англии. Теперь вы сами знаете, почему.

Несколько ошеломленный, я пожал ей руку и сел в кресло с обивкой из плотной цветастой материи. Капитан отошел к стоявшему в углу ведерку со льдом и бутылками и занялся напитками.

Миссис Смит-Бэнг подняла бокал с сухим "мартини".

– За ваше здоровье. Очень мило, что вы пришли. Мне следовало принять вас дома, но пароход уходит в море в четыре, и мне нужно было убедиться, что все члены команды на борту и хотя бы отчасти трезвы. Наверно, вы гадаете про себя, кто я такая?

– Вы – хозяйка "АПД-лайн", – сказал я так, словно знал об этом всю жизнь.

Хозяйка "АПД-лайн" удовлетворенно кивнула. У дамы далеко за шестьдесят резкие черты лица напоминали обводы бостонского клипера, к тому же у нее был настоящий американский акцент. Пышная прическа из взбитых пепельно-седых волос, длинное лицо цвета выбеленного морем дерева и блестящие влажные серые камешки глаз. На ней была, шелковая блузка и пестрая юбка мягкого твида; пальто в тон юбке наброшено на плечи.

– Вот именно, – подхватила она. – Я веду дела компании с тех самых пор, как мой последний муж отправился к праотцам – или куда там попадают покойные мужья. Его фамилия была Бэнг, а моя – Смит, ну и нельзя же было дать пропасть такой хорошей новоанглийской фамилии только потому, что мне приспичило выйти замуж. – Она отрывисто расхохоталась, словно заполоскал под ветром парус.

Я залпом выпил виски и осмотрелся повнимательнее. Эту каюту с простыми деревянными панелями на стенах и потертым красным ковром вполне можно было принять за мелкую городскую контору – если не обращать внимания на то, что все здесь вибрировало из-за работы каких-то мощных механизмов, да еще на ряды прочных окон с закругленными углами, через которые видны были грузовые стрелы на палубе.

Миссис Смит-Бэнг внимательно смотрела на меня.

– Так на кого же вы работаете – на Ллойда или на Луис?

Луис? Что за Луис? Ах да, же миссис Фенвик. Но я пожал плечами с непроницаемым лицом.

Она вздохнула.

– Я слышала, что вы служили в разведке. Наверное, неплохо получилась – с вашим-то лицом. Ну хорошо, буду откровенна. От Мартина Фенвика к вам попало то, что принадлежит мне. Если хотите, могу купить это у вас, но вас наверняка гораздо больше интересует, почему убили Фенвика. Я права?

– Возможно. Вы знали Фенвика?

– Мартина? Разумеется. Он присутствовал на открытии нашей судоходной линии много лет назад. Черт возьми, он обедал в моем доме чаще, чем я ложилась в постель с мужчинами – а ведь я никогда не упускала этой возможности. – И она снова раскатисто расхохоталась. Капитан Йенсен напрягся, покраснел и усиленно запыхтел своей трубкой.

Я лениво кивнул.

– Так что, по вашему, у меня есть?

– Судовой журнал "Скади".

Вот я и узнал, в чем дело. Разгадка оказалась совсем простой. Но что же я узнал? С трудом сохраняя непроницаемое лицо, я спросил:

– Вы полагаете, журнал принадлежит вам?

– Если "Скади" принадлежал мне, значит и журнал – мой. Любой судовой журнал – собственность судовладельца.

А ведь на мой вопрос о том, кому принадлежит "книга", Стэн тогда ответил: "Владельцам, разумеется". И я не смог сообразить, что он имеет в виду судовладельцев.

Капитан Йенсен, покрасневший от выпивки, сурово взглянул на меня и внушительно кивнул, подтверждая справедливость слов хозяйки.

– А почему вы думаете, что журнал у меня? – осторожно спросил я.

– Неужели вы думаете, что я не поддерживаю контакта со своими страховщиками?

Ну да, у Ллойда все действительно знали, что пакет, который вез с собой Фенвик, попал ко мне.

– А откуда вы узнали, что журнал у Фенвика?

– От него, конечно. Он сам сказал мне.

– Тогда почему он не отдал его вам?

– У кого был журнал, не имело значения, ведь мы оба были на одной стороне. Теперь Фенвика нет в живых – и слава Богу, что журнал попал к вам, а не к ним.

– А кто они?

Она склонила голову на бок и как взъерошенная птица настороженно уставилась на меня блестящими глазками. Капитан Йенсен вдруг тяжело поднялся, и его правая рука потянулась ко мне – как оказалось, он всего лишь хотел достать бутылку пива из ведерка со льдом.

– А вам известна вся история, связанная со "Скади"? – спросила миссис Смит-Бэнг.

– Вообще-то... Я не слишком разбираюсь в судовых журналах, да к тому же последнее время был очень занят...

– Короче, неизвестна, – подытожила она.

– В общем – примерно так.

– Ладно, пора вам, наконец, узнать, в чем дело. И кстати, не хотите перекусить?

Капитан Йенсен что-то буркнул в переговорное устройство на стене и удалился. Его трубка оказалась красноречивее его самого, поэтому я не слишком сожалел о потере такого собеседника.

В дверях появился классический корабельный стюард в белом кителе со стоячим воротничком; он принес большой поднос с множеством всяких тарелочек. Миссис Смит-Бэнг взмахнула рукой.

– Вы в Норвегии недавно, думаю, селедка вам еще не надоела. Угощайтесь.

Передо мной было филе селедки в кислом соусе, в томатном соусе, с перцем, с грибами, с кружочками лука, с креветками... Огромный выбор – или никакого выбора вообще – все зависело от того, как на это посмотреть. До сих пор я считал, что селедка – это нечто, сотворенное Богом, чтобы занимать собой пустое место в морских глубинах, и пусть оно так и будет. Но в этот раз я понял, что ошибался – причем допустил не одну, а по меньшей мере восемь ошибок сразу.

Когда мы отведали все по очереди, миссис Смит-Бэнг спросила:

– Так с чего мне начать?

– Начните немного раньше начала.

Она отрывисто рассмеялась.

– Сказано достаточно понятно. Итак, "Скади" был одним из моих судов; сухогруз водоизмещением около двух с половиной тысяч тонн – такой же, как этот. В сентябре прошлого года он шел из Финского залива в Тилбери с рулонами газетной бумаги в трюме и с грузом леса на палубе. И ему попался "Прометей" – танкер для перевозки сжиженного газа – водоизмещением примерно двенадцать тысяч тонн, из самых первых судов этого типа; он вез метан из Алжира в Стокгольм. Танкер шел под английским флагом и принадлежал компании "Сахара лайн". Неужели вы ничего не слышали?

Я начал вспоминать.

– Они, кажется, столкнулись?

– Да еще как столкнулись, черт бы их побрал! Представьте себе, как газ неожиданно разливается и вспыхивает – вместе с грузом леса.

Я стал вспоминать сообщения в газетах и по телевидению, и вдруг отчетливо увидел кадры съемки с самолета – на переднем плане кромка крыла, а далеко внизу – лежащее на боку судно, из которого валят клубы дыма. Тогда это не показалось какой-то крупной катастрофой – для меня, впрочем, все катастрофы похожи одна на другую.

– Напомните, где это случилось?

– В проливе Скагеррак и, конечно, во время тумана.

– Конечно?

Она фыркнула, выплюнув зернышко перца.

– Нынешние мореходы не только не умеют разговаривать по-человечески, но еще и врезаются друг в друга потому, что ни черта не видят.

– При столкновении были жертвы?

– Еще бы. Мы потеряли четырех из пяти человек командного состава и восемь из одиннадцати матросов. "Прометею" удалось спустить шлюпку, но все равно у них погибла большая часть команды.

– После столкновения оба судна пошли ко дну?

– "Прометей" затонул сразу. Ведь газовозы состоят из одних танков – стоит только загореться одному, как соседние тут же раскаляются и происходит взрыв... Это что получить в борт пару торпед. "Скади" пострадал меньше; его сначала накрыло волной огня – именно тогда погибла основная часть команды – а затем, прежде чем "Прометей" взорвался, отнесло в сторону. Пожар тушить было некому – в живых оставалось лишь четверо, к тому же двое сильно обожжены. Так что они покинули "Скади", а судно выбросило на небольшой островок у побережья. В страховании это называется "полная материальная утрата".

– Вот как?

– Да, на списание. Владельцу полагается страховая премия. Вы еще хотите есть?

Я покачал головой. Миссис Смит-Бэнг издала звук, напоминавший корабельную сирену, и появившийся стюард привел стол в порядок.

Она лукаво покосилась на меня и спросила:

– Не знаю, слышали ли вы, что в обед норвежцы едят только бутерброды?

– Да, читал в путеводителе.

– Прекрасно. Вот вам бутерброд.

Думаю, кусочки хлеба сверху и снизу только помогали держать в руках огромный кусок мяса размером с настольную Библию.

При взгляде на него лицо стюарда приобрело то печальное выражение, которое бывает у людей, вынужденных вечно отдавать все лучшее другим – разве что удается иногда предварительно на них плюнуть.

– Вы смогли съесть в Норвегии хоть кусочек мяса? – спросила миссис Смит-Бэнг.

– Нет, – ответил я, впервые над этим задумавшись.

– И не сможете, пока не придете ко мне в гости. Норвежские коровы – это почти горные козлы, от того, что они пасутся на крутизне, ноги с одной стороны у них короче, чем с другой. Это мясо доставили из Шотландии. Надеюсь, вы любите с кровью.

К счастью, я так действительно любил. Миссис Смит-Бэнг азартно откусила от своего, и на тарелку и стол обильно выплеснулся красный сок.

Прожевав, я спросил:

– У "АПД-лайн" много судов?

– Нет. Вот это – самое крупное. Следующим по тоннажу был "Скади". И еще два судна поменьше по пятьсот тонн. Мы из немногих норвежских судоходных компаний, базирующихся в Норвегии.

– Скажите, вы ведь из семьи американских судовладельцев?

– Совершенно верно. Суда Смитов ходят из Нью-Бедфорда с тех пор, как появились консервы из Моби Дика.

Она прожевала мясо, и мне хорошо было видно, как проглоченный кусок движется по ее длинной тонкой шее. Она вдруг подняла глаза и перехватила мой взгляд.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю