Текст книги "Операции германо-турецких сил. 1914—1918 гг."

Автор книги: Герман Лорей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 30 страниц)

ГЛАВА VI
Колебания турецкого правительства

Турецкое правительство создает осложнения. Настойчивость командующего флотом. Посещение великого визиря. Учения на Черном море. Закрытие Дарданелл. Переговоры с Энвером-пашой. Объявление войны.

Турецкому правительству удалось оттянуть вступление Турции в мировую войну сперва до середины сентября, но и после этого времени великий визирь, не расположенный к активным действиям, и большинство членов Кабинета под разными предлогами откладывали окончательное решение. После отступления германских армий на Марне и австро-венгерских войск в Карпатах вера в победу центральных держав поколебалась. Румыния и Болгария держали себя неопределенно, чем очень затрудняли для Турции принятие решения. Не так-то просто было обеспечить снабжение столицы, всецело зависевшее от подвоза морем. Для ведения длительной войны Турции не хватало почти всего необходимого снабжения, в первую очередь – боевого запаса и денег.

В явном усилии оттянуть свое решение турки высказывали все эти и ряд других соображений одно за другим. На Германию взваливались заботы обо всех нехватках. Турки не довольствовались одними обещаниями. В длительных и утомительных переговорах приходилось в договорном порядке устанавливать объем подлежавших предоставлению Турции авансов и помощи. Часто новые соображения, новые, более высокие требования сводили к нулю достигнутые соглашения, несмотря на готовность немцев идти навстречу; это порождало сомнения в искренности правительства, постепенно пропадала последняя вера в возможность выступления Турции. Командующему флотом все снова и снова приходилось подбадривать малодушных.

В начале сентября у Сушона сложилось впечатление, что Энвер готов идти на выступление. Энвер был уверен, что как только на сухопутных театрах успех выпадет на долю немцев, то и остальные министры согласятся на участие в войне. Сушон настаивал на решительном наступлении Турции в двух направлениях: против России – на Черном море и против Англии – в Суэцком канале, что, по его мнению, привлекло бы на сторону Германии Болгарию и Румынию. За немедленное выступление говорило и то, что с течением времени кормить столицу и снабжать армию всем необходимым становилось бы все труднее. Другим доводом в пользу скорого выступления служило и то обстоятельство, что военные действия на Кавказе и в районе Суэцкого канала настолько разгрузили бы германскую армию на европейском театре, что там можно было бы ожидать несомненных успехов. Поведение английского посла, удовлетворявшегося явно ложными заявлениями Турции, хорошо доказывало, по мнению Сушона, насколько англичане хотят избежать войны с Турцией. Именно вследствие этого он считал бы уместным теперь же вступить в войну. Посылка Талаата и Халила в Румынию и Болгарию показывала, что одни переговоры ни к чему не поведут. Болгария не хотела выступать против Сербии, не имея гарантий со стороны Румынии, что последняя не нанесет ей удара в спину. Румыния, в свою очередь, не желала даром давать гарантий, очевидно, ожидая развития событий на русском театре военных действий. Все зависело от Турции. Турция должна была действовать.

Чтобы ускорить ход событий, командующий флотом решил устроить демонстративный поход флота вдоль болгарского и румынского побережий. Энвер-паша сперва выразил свое согласие, но тотчас же взял его назад по телеграфу. Германский посол, услыхав об этом намерении, настойчиво просил не предпринимать ничего, в чем можно было бы усмотреть давление на Румынию. Настойчивые доводы командующего флотом заставили Энвера начать подготовку наступления на Суэцкий канал. Но и эти приготовления также были отложены в связи с категорическим заявлением английского посла, обещавшего, что Англия немедленно оплатит оба конфискованных корабля и отправит их личный состав в Турцию.

Командующий флотом неоднократно докладывал о боевой готовности флота. Несмотря на упорное сопротивление со стороны Кабинета, он предпринимал походы с отдельными кораблями в Черном море в надежде, что там произойдет столкновение с русским флотом. План ведения крейсерской войны на Черном море германскими пароходами «Генераль» и «Корковадо» («Corcovado») (Германской восточно-африканской линии), которые намечалось превратить в военные корабли, в нейтральной гавани или в море пришлось отставить по настоянию германского посла. Послы и посланники неприятельских государств усиленно доказывали визирю необходимость удаления германского адмирала, самовольно забравшего в свои руки турецкий флот и оборону проливов и не подчинявшегося указаниям турецкого правительства. Так как министры, видимо, не сочувствовавшие войне, также рассчитывали устранить тягостное для них влияние Сушона, Энвер предложил последнему перейти на турецкую службу, в связи с чем делал ему блестящие предложения. Сушон отвечал уклончиво: права командующего флотом и права морского министра трудно разграничить; поэтому если ему дадут полную власть командующего флотом с ответственностью за обучение и дух флота, то деятельному и честолюбивому морскому министру не остается достаточного поля действия. Сушон ничем не хотел связывать своей свободы и дорожил возможностью в качестве союзного адмирала проводить желательные ему мероприятия и настаивать на необходимых требованиях, невзирая на сопротивление министров. Такую политику ему удалось проводить до самого конца, главным образом, благодаря тому удачному обстоятельству, что морской министр был отозван для командования сирийской армией и, таким образом, оставил фактическое руководство и наблюдение над Морским министерством Сушону.

С этого времени Морское министерство имело в своем подчинении лишь центральные учреждения, Арсенал в Золотом Роге и морскую тюрьму; все же остальные береговые учреждения, в том числе даже несколько мечетей, находились в подчинении у командующего флотом.

Чтобы сломить противодействие Кабинета и великого визиря выходам турецкого флота в Черное море, Сушон с согласия Энвера 18 сентября явился к великому визирю. В беседе с визирем Сушон настойчиво требовал гарантий, что этим выходам в дальнейшем не будет чиниться препятствий. В заключение беседы, принявшей резкие формы, адмирал заявил, что, если требуемые гарантии не будут даны до следующего вечера, он начнет действовать, как ему подсказывает его совесть военного человека. Он дал понять, что судьба турецкого флота фактически находится в его руках. Требуемых гарантий он так и не получил, но великий визирь не создавал в дальнейшем лишних затруднений.

Постепенно удалось приучить общественное мнение, Кабинет и послов к тому, что все чаще и чаще отдельные корабли выходили в Черное море, где производились и учебные стрельбы и маневрирования, а личный состав привыкал к морской обстановке. Стремясь использовать всякую возможность для вызова столкновения с неприятелем, Сушон посылал эскадренные миноносцы из Дарданелл против англо-французского флота. Во время одной из таких операций, 26 сентября, английский линейный корабль отогнал турецкий миноносец, угрожая последнему силою оружия. Это событие дало турецкому правительству долгожданный повод к полному закрытию Дарданелл. Таким образом, для неприятеля сообщение с Черным морем было отрезано. 14 октября англичане обстреляли турецкий самолет. Такие вызывающие действия со стороны английских дозорных сил возбудили неприязненное отношение турок к Англии. Тем не менее в Турции трудно было заметить желание воевать с Англией. Ненавистными являлись только исконные враги – «москов», Россия. Скорее всего можно было двинуть Турцию против нее.

У германского посла имелись большие сомнения в отношении целесообразности вызова боевых столкновений на Черном море. Сушон, однако, считал, что этот путь является единственным, сулившим двинуть Турцию на вступление в войну. Обстоятельством первостепенной важности являлось сохранение должного настроения в Болгарии и Румынии, развивавшегося в сочувственном к Германии направлении, но которое в любой момент, под влиянием случайной причины, могло измениться.

Из Германии неоднократно приходили указания на желательность турецкого выступления. Так, 7 сентября начальник германской военной миссии получил от начальника Большого генерального штаба следующую телеграмму: «Желательно, чтобы Турция возможно скорее выступила, не позднее окончания организации обороны Дарданелл, которое необходимо ускорить». 8 сентября посол получил предписание вынудить Турцию к выступлению. 15 сентября он снова получил телеграмму от рейхсканцлера Бетман-Гольвега с требованием энергичных действий на Черном море. Сушон не получал никаких приказов или предписаний с родины. Он пришел к заключению, что ни от турецкого министерства, ни от посла не получит в ближайшее время согласия на выступление. Поэтому он решил действовать на свою ответственность; он переговорил с глазу на глаз с Энвером, который дал обещание в случае каких-нибудь событий на Черном море пропустить Сушона обратно в Босфор. Для обеспечения беспрекословного повиновения со стороны турецкого командного состава и экипажей кораблей Сушону необходимо было иметь соответствующие секретные приказы. Эти приказы, подписанные Морским министром и полученные Сушоном 25 октября, гласили следующее: «Адмирал действует по высочайшему повелению султана, и флот обязан ему повиноваться».

В конце концов Турция поставила свое согласие в зависимость от получения от Германии займа в размере 2 млн турецких фунтов. Эта сумма была обещана. Когда деньги эти, после случайной задержки, попали, наконец, в Константинополь, Энвер-паша был готов идти на выступление, но его коллеги-министры хотели еще выиграть время и решили послать в Берлин министра иностранных дел Халила, чтобы там договориться о наиболее удобном моменте для активного выступления Турции [19]19
  20 октября Министерство иностранных дел (русское) предупредило командующего Черноморским флотом адмирала Эбергарда телеграммой, что «в связи с получением Турцией от Германии золота возможно в ближайшие дни ее выступление против России». – Прим. ред.


[Закрыть].

У командующего флотом был свой план, который заключался в следующем: совершенно неожиданно напасть на русские черноморские порты, действуя одновременно всеми боеспособными кораблями объединенного германо-турецкого флота, и произвести настолько значительные разрушения, чтобы ни Россия, ни Турция не могли уже пойти напопятную.

У Энвера была та же цель, что явствует из секретного приказа от 22 октября. Этот приказ гласил: «Турецкий флот должен добиться господства на Черном море. Найдите русский флот и атакуйте его без объявления войны, где бы вы его ни нашли».

Только вечером 28 октября, когда общая атака на русские базы была уже в полном ходу, Сушон, находившийся перед Севастополем, получил радио от германского посольства с указанием, что под давлением политической обстановки необходимо начать военные действия.

3 РАЗДЕЛ
ОТ НАЧАЛА ВОЙНЫ С РОССИЕЙ ДО НАЧАЛА БОРЬБЫ ЗА ПРОЛИВЫ

ГЛАВА VII
Начало военных действий

Состав и организация флота. Оперативный приказ. «Гебен» у Севастополя. Турецкие эскадренные миноносцы в Одессе. Заградитель «Самсун». Крейсеры «Берк» и «Бреслау» у Новороссийска. Крейсер «Гамидие» у Феодосии. Послы неприятельских держав покидают Турцию.

27 октября 1914 г. все находившиеся в боевой готовности корабли и миноносцы турецкого флота вышли из Босфора для радиотелеграфной практики и упражнений по дозорной службе. Перед входом в Босфор и на этот раз держался русский почтовый пароход в ожидании другого парохода, выходившего из Босфора [20]20
  В период натянутых отношений во избежание захвата сразу двух пароходов, поддерживавших регулярные почтово-пассажирские рейсы между Константинополем и русскими портами (Одесса, Севастополь), было установлено, что приходящий пароход входит в Босфор только после выхода из него очередного уходящего в Россию. – Прим. ред.


[Закрыть]. Справедливо предполагалось, что он служил для радиосвязи между какой-то береговой радиостанцией и Севастополем. Действительно, в парке русского посольства в Буюкдере на берегу Босфора, после отбытия посольства, была найдена радиостанция.

В 15 ч 45 мин на «Гебене» состоялось заседание, на котором германские и турецкие командиры получили указания о предположении начать военные действия против России, а турецкие командиры, кроме того, – приказы Морского министра, требовавшие от них подчинения командующему флотом [21]21
  Состав и организация турецкого флота. Командующий флотом контр-адмирал Сушон. Младший флагман коммодор Ариф-Бей. Линейный крейсер «Явуз Султан Селим» («Гебен») – флагманский корабль; легкий крейсер «Мидилли» («Бреслау»), линейный корабль «Хайреддин-Барбаросса» – флаг младшего флагмана; линейный корабль «Торгут-Рейс», легкий крейсер «Гамидие»; минный крейсер «Берк»; минный крейсер «Пейк (Peik), турецкая флотилия эскадренных миноносцев: «Гайрет» («Gairet»), «Ядигар» («Jadighar»), «Нумуне» («Numune»), «Муавенет» («Muavenet»), «Ташос» («Taschos»), «Басра» («Basra»), «Ярхиссар» («Jarhissar»), «Самсун» («Samsun»), заградитель «Нилуфер» («Nilufer»), заградитель «Самсун» («Samsun»).
  На линейных кораблях и крейсерах имелось два командира – германский и турецкий; на остальных кораблях – только германские командиры.


[Закрыть]. В то же время был отдан следующий оперативный приказ, который содержал задания на 3 дня:

ОПЕРАТИВНЫЙ ПРИКАЗ

1. Сведения о противнике. Многие сведения указывают на то, что русский Черноморский флот подготовляет нападение.

2. Намерения. Энергично начать военные действия против России, в первую очередь при этом уничтожить русские морские силы, во вторую очередь – уничтожить или захватить важное в военном отношении государственное и частное русское имущество и пригодные для военных целей торговые суда, за исключением нейтральных.

3. Выполнение. Атака должна быть произведена внезапно и по возможности одновременно в различных пунктах: на

Севастополь – флагманский корабль («Гебен». – Прим. пер.), заградитель «Нилуфер» и 2 эскадренных миноносца, против Керченского пролива и Новороссийска – «Бреслау» и «Берк», на южный берег Крыма – «Гамидие», на Одессу – 2 эскадренных миноносца и заградитель «Самсун», перерыв кабеля Севастополь – Варна – крейсер «Пейк».

Линейный корабль «Мессудие» (1874, модернизован в 1903 г.)

Водоизмещение – 9250 т, скорость хода – 17 узл., вооружение: 2 – 240-мм/ 47; 12 – 150-мм/45; 14 – 76-мм/45 10 – 57-мм; 2 – 47-мм.

Примечание. Тяжелая артиллерия отсутствовала.

1-й день

Все участвующие в операции корабли выходят из Босфора с полным запасом угля, целью выхода объявляется совместное учение.

Линейный корабль «Хайреддин-Барбаросса». Линейный корабль «Торгут-Рейс» (1891, в 1910 г. куплены у Германии)

Водоизмещение – 10 060 т, скорость хода – 17 узл.; вооружение: 4– 280-мм/40; 2 – 280-мм/35; 8 – 105-мм/35; 8 – 88-мм/ 35; 2 торп. аппарата.

Примечание. Первый назывался «Курфюрст Фридрих Вильгельм»; второй – «Вейсенбург».

Легкий крейсер «Гамидие» (1903)

Водоизмещение – 3800 т., скорость хода – 22,3 узл.; вооружение: 2 – 150-мм/45; 8 – 120-мм 50; 6 – 47-мм 50; 6 – 37 мм, 2 торп. аппарата.

Примечание.Построен в Англии.

2-й день

Марш-маневр экономичной скоростью, эскадренные миноносцы по возможности на буксире.

3-й день

На рассвете – атака в условленных пунктах, после атаки крейсеры занимаются крейсерскими операциями, а эскадренные миноносцы и заградители идут в Босфор.

4. Оборона Босфора. Линейные корабли «Торгут» и «Барбаросса», канонерская лодка «Бурак» («Burak») и 2 миноносца остаются для обеспечения Босфора от заградительных операций и для встречи морских сил, возвращающихся из операции. Легкие неприятельские силы надлежит отгонять, превосходные – удерживать и атаковывать миноносцами. Использованием остающихся сил руководит младший флагман по указаниям представителя высшего военного командования.

Эскадренный миноносец «Муавенет» («Muavenet i Millije»)

Водоизмещение – 620 т, длина – 72 м, скорость хода – 35 узл.; вооружение: 2 – 88-мм; 3 торп. аппарата (45 см).

Примечание. Построены в Германии (Шихау) (1909).

Эскадренный миноносец «Ташос» («Taschoes»)

Водоизмещение – 305 т, скорость хода – 28 узл.; вооружение: 1 – 65-мм/40; 6 – 47-мм/40; 2 торп. аппарата (45 см).

Радиосвязь

В 15-мильной зоне от маяка Анатоли (черт. 2) воспрещается пользование радио, за исключением случаев вызова с флагманского корабля и донесений о неприятеле. В случае отсутствия ответа от флагманского корабля на вызов донесение повторяется трижды наибольшей мощностью.

Частные приказы

1) Флагманскому кораблю и сопровождающему его полудивизиону эскадренных миноносцев

На рассвете третьего дня операции подойти на расстояние 14 км (75 каб.) ко входу в Севастополь и обстрелять корабли в гавани и военные сооружения. При проходе вероятных районов минных заграждений эскадренные миноносцы высылаются вперед по курсу с тралами.

2) Заградителю «Нилуфер»

В ночь со 2-го на 3-й день операции поставить мины при входе в Севастополь, после чего возвратиться в Босфор, вновь принять мины и ждать дальнейших приказаний у Терапии (Босфор) (черт. 2).

В случае, если обстановка не позволит поставить заграждение ночью совершенно точно в навигационном отношении, его надлежит поставить на рассвете. Ни в коем случае не ставить мины ближе 2 миль от входа в гавань.

3) Крейсеру «Гамидие»

На рассвете 3-го дня операции сообщить властям порта Феодосия, что через 2 часа все сооружения, принадлежащие государству и частным обществам, будут уничтожены. По истечении этого срока уничтожить зерновой элеватор и стоящие в гавани неприятельские суда. После атаки Феодосии вести крейсерские операции вблизи Севастополя и к Wот него и по возможности определять движение неприятельских морских сил.

4) Минному крейсеру «Берк»

На рассвете 3-го дня операции сообщить властям Новороссийска, что через 4 часа турецкий флот уничтожит нефтяные цистерны, зерновые элеваторы и суда в том случае, если к указанному времени не будут выведены на рейд и сданы турецкому флоту все пригодные для военных надобностей плавучие средства. Дальнейшие приказания «Берк» получит от «Бреслау».

5) Крейсеру «Бреслау»

На рассвете 3-го дня операции поставить мины перед входом в Керченский пролив. После этого совместно с «Берком» уничтожить в Новороссийске нефтяные цистерны и зерновой элеватор, так же как и неприятельские суда. Затем оба крейсера ведут крейсерские операции к Ostот меридиана 34° (вост. долг. от Гринв. – Прим. пер.).

6) Начальнику флотилии эскадренных миноносцев

Атаковать находящиеся в Одессе неприятельские силы; уничтожить неприятельские пароходы, имеющие военное значение. Поддержать заградительную операцию заградителя «Самсун» перед Одессой и Очаковом [22]22
  На картах немецкого оригинала Лорея Очаков обозначен на северном берегу входа в Днестровский лиман. – Прим. пер.


[Закрыть](знание места поставленного заграждения необходимо во всяком случае).

7) Заградителю «Самсун»

Поставить мины при входе в Очаков. Если это окажется невозможным, поставить мины перед Одессой, согласовав вопрос с начальником флотилии эскадренных миноносцев. После этого принять в Константинополе новую партию мин.

8) Минному крейсеру «Пейк»

На рассвете 3-го дня операции перерезать кабель Варна – Севастополь.

9) Угольному транспорту «Ирмингард»

На рассвете 1-го дня операции выйти и ожидать приказаний командующего флотилией эскадренных миноносцев.

Таким образом, жребий был брошен. Турция объявила войну России, притом именно на том море, на котором в течение почти 40 лет не показывался ни один турецкий корабль, и части турецкого флота выступили для выполнения возложенных на них задач.

«Гебен» (командир капитан 1 ранга Аккерман) с заново отремонтированными котлами (была произведена частичная замена трубок) на рассвете 29 октября в полной боевой готовности находился перед Севастополем [23]23
  В действительности «Гебен» ошибся в счислении и из-за мглы вышел не непосредственно к Севастополю, а несколько севернее. Повернув и пройдя вдоль берега в направлении ко входу в Севастополь, он придерживался ближе к берегу, чем рассчитывал, и потому сразу попал в зону обстрела батарей, пройдя вместе с тем по кромке крепостного минного заграждения, бывшего в этот момент разомкнутым. – Прим. ред.


[Закрыть]. Под утро перед входом в порт была обнаружена световая завеса. Около 5 ч в 7 милях от входа крейсер застопорил машины и выслал вперед эскадренные миноносцы «Ташос» и «Самсун» с тралами. Отряд шел 10-узловым ходом. Были приняты две русские радиограммы: первая в 4 ч: «Одесса. Кубанец взорван, военный корабль ходит по одесской гавани и взрывает суда» и вторая в 4 ч 45 мин: «Война началась». Неудивительно поэтому, что Севастополь был наготове. В 6 ч 28 мин береговые батареи открыли по «Гебену» ураганный огонь, а в 6 ч 30 мин «Гебен» начал отвечать. Он открыл обстрел форта Константин с дистанции 7800 м (40 каб.), а затем перенес огонь на суда, стоявшие в порту, на арсенал и военный порт (12 000 м – 65 каб.), ведя огонь залпами крупной и средней артиллерии. Всего было выпущено 47 снарядов 280-мм и 12 снарядов 150-мм [24]24
  Большая часть снарядов «Гебена» легла на берегу в районе госпиталя, угольных складов, полотна железной дороги и Корабельной слободки, меньшая – на рейде между кораблями без попаданий в них. – Прим. ред.


[Закрыть]. «Гебен» следовал зигзагообразными курсами. После десятого залпа он получил три попадания крупными снарядами близ кормовой дымовой трубы; однако, несмотря на множество осколков, повреждения на верхней палубе оказались незначительными. Один из осколков перебил трубку в одном из котлов, в результате чего тот выбыл из строя. Считая, что стрельба по береговым целям, вследствие плохой видимости, будет иметь малые результаты, и принимая во внимание оживленный огонь береговых батарей, направленный и на эскадренные миноносцы – падения ложились большей частью перелетами, при которых можно было лишь удивляться ничтожному количеству попаданий, – «Гебен» отвернул и отошел 22-узловым ходом, приказав миноносцам убрать тралы. В 6 ч 45 мин «Гебен» прекратил огонь, а в 6 ч 50 мин прекратили стрельбу форты. «Гебену» не удалось выполнить своей первоначальной задачи: предполагалось держаться возможно дальше от 305-мм двухорудийных башен и вне района действий остальных орудий; вместо этого из-за плохой видимости корабль подошел слишком близко к берегу и попал в непосредственный район обстрела береговых батарей. Упомянутая выше радиограмма из Одессы и то обстоятельство, что «Гебен» был опознан с берега раньше, чем сам нащупал свои цели на берегу, привели к тому, что батареи встретили крейсер в полной боевой готовности. Однако ввиду одновременного открытия огня всеми батареями последним пристреляться было невозможно. Только этим обстоятельством можно объяснить малое количество попаданий. Результатов обстрела, произведенного кораблями, нельзя было определить из-за густого дыма, поднимавшегося из порта, а также из-за плохой видимости. Вскоре после своего поворота «Гебен» увидел дымы на SOи, повернув на них, опознал 3 новых русских эскадренных миноносца, по которым и открыл огонь с дистанции в 10–12,5 км (60–70 каб.). После отчетливо замеченного попадания на головном эскадренном миноносце неприятель повернул [25]25
  Дозорные эскадренные миноносцы «Лейтенант Пущин», «Живучий» и «Жаркий», которые пошли в атаку. С расстояния 70 каб. «Гебен» открыл по атакующим энергичный огонь противоминной артиллерией, причем с четвертого залпа на дистанции 45–50 каб. получил накрытие и попадание в головной миноносец «Лейтенант Пущин», на котором был разбит привод штурвала и вспыхнул пожар под мостиком, ввиду чего миноносцы отвернули от «Гебена», отказавшись от атаки. – Прим. ред.


[Закрыть]. Тем временем показался заградитель «Прут», направлявшийся в Севастополь и имевший на борту 700 мин. Он был обстрелян из 150-мм орудий и пущен ко дну [26]26
  Накануне вечером Прут был послан в Ялту для перевозки в Севастополь батальона пехоты. Ночью был возвращен с пути приказанием приготовиться к постановке минного заграждения перед Севастополем и к рассвету оказался у Херсонесского маяка, где и был застигнут «Гебеном». – Прим. ред.


[Закрыть]. Из 250 чел. команды турецкими миноносцами было спасено 75 чел., в том числе и командир. Русский пароход «Ида», шедший из Мариуполя, был отправлен в Босфор с призовой командой. Незадолго до рассвета заградитель «Нилуфер», не замеченный русскими дозорными кораблями, поставил 60 мин непосредственно перед входом на рейд; самый вход удалось точно определить благодаря наличию световой завесы. На обратном пути заградитель задержал пароход Добровольного флота «Великий князь Александр», команде которого сигналами было приказано покинуть пароход по истечении 10-минутного срока. «Нилуфер» принял пассажиров с их багажом и 14 мешков турецкой почты, после чего потопил пароход артиллерийским огнем (50-мм орудий). От захвата парохода и доставки его в Константинополь командир отказался ввиду неясной для него обстановки у Босфора. 30 октября в 8 ч 15 мин «Нилуфер» вошел в Босфор. 31 октября после полудня «Гебен» также вернулся к Константинополю.

Для операции против Одессы предназначались 2 эскадренных миноносца типа «Шихау» из состава флотилии эскадренных миноносцев. Командующий флотилией (капитан 3 ранга Мадлунг) находился на эскадренном миноносце «Гайрет», командующий полуфлотилией (капитан-лейтенант Фирле) – на эскадренном миноносце «Муавенет». На обоих эскадренных миноносцах, кроме обслуживающего их германского личного состава, находились и германские моряки с двух однотипных кораблей, не принимавших участия в операции. Предполагалось, что угольщик «Ирмингард» возьмет эскадренные миноносцы на буксир, чтобы они за время пути в 300 миль израсходовали как можно меньше угля. Но оказалось, что скорость буксирования не превосходит 6 узлов, поэтому эскадренные миноносцы пошли самостоятельно. С заградителем «Самсун» условились о сигналах на случай атаки последнего неприятелем. Поход к Одессе прошел при хорошей погоде и без всяких происшествий, за исключением ряда аварий механизмов, быстро и умело исправленных германским личным составом. В 1 час 29 октября на левом крамболе, в расстоянии около 5–6 миль, показалось зарево большого города. Это была Одесса. В 2 ч эскадренные миноносцы повернули на Wи пошли к Одессе. Относительно входа в порт ничего не было известно; не имелось сведений ни о наличии и расположении минных и боновых заграждений, ни о вероятности противодействия со стороны неприятеля. К тому же ночь была темная и безлунная. При такой обстановке проникание в чужую гавань представляло большие трудности. Случай пришел на помощь: из Одессы выходили в это время 3 парохода в кильватерной колонне, причем головной, очевидно, брандвахтенное судно, шел с огнями, два других – без огней. Воспользовавшись этим обстоятельством, оба эскадренных миноносца разошлись с ними контркурсом на расстоянии 50 м и направились ко входу в порт с зажженными ходовыми огнями, чтобы не возбуждать подозрений. Все было спокойно в гавани, когда эскадренные миноносцы малым ходом огибали волнолом. В расстоянии 80 м от оконечности волнолома стояла русская канонерская лодка типа «Донец». Заметив в последний момент входившие неизвестные корабли, канонерская лодка подняла тревогу, но торпеда, пущенная с головного эскадренного миноносца «Гайрет», попала ей в борт, и она сейчас же затонула. «Муавенет», обогнав «Гайрет», уничтожил артиллерийским огнем и торпедами вторую канонерскую лодку «Кубанец», стоявшую у внутреннего мола [27]27
  «Кубанец» торпедной атаке не подвергся. Этому помешало случайное столкновение «Муавенета» с портовым катером, шедшим на помощь тонувшему «Донцу» и налетевшим в темноте на незамеченный им турецкий миноносец. Это столкновение было понято неприятелем как намеренное нанесение таранного удара, поэтому, опасаясь повторения со стороны других таких же средств обороны порта активного противодействия, миноносец поспешил уйти из того района гавани, где находился «Кубанец», ведя оживленную перестрелку с последним. – Прим. ред.


[Закрыть]. Артиллерийским огнем было обстреляно и потоплено несколько пароходов [28]28
  Пароходов потоплено не было. Повреждения получили 4 парохода и заградитель «Бештау». – Прим. пер.


[Закрыть], стоявших в гавани. Снаряд, попавший в электростанцию, внезапно погрузил порт в глубокий мрак. «Муавенет» решил выходить из гавани не северным выходом, следование которым затруднялось стоявшими в нем многочисленными рыбачьими судами, а опять южным, через который эскадренные миноносцы входили в гавань, поэтому он развернулся на месте. Этот маневр в незнакомой гавани, при начавшемся отражении нападения, при отсутствии носового руля, с турецким рулевым, понимавшим только турецкие командные слова, требовал большого умения от командующего полуфлотилией. При отходе эскадренные миноносцы своим огнем подожгли несколько цистерн в нефтяной гавани; зарево от этого пожара было видно еще много времени спустя. Вследствие описанного маневра «Муавенета», «Гайрет» был вынужден выходить через северный проход и, чтобы выиграть место для разворачивания, он сначала вернулся в южный проход, обогнал при этом «Муавенет» и обстрелял несколько пароходов. Из-за огня неприятельской артиллерии пришлось оставить мысль о подходе к молу с целью использования подрывных патронов. «Гайрету» приходилось маневрировать при таких же трудных условиях, как и «Муавенету», и он вышел из гавани задним ходом. В 4 ч 20 мин оба эскадренных миноносца, не получив никаких повреждений, встретились в море и большим ходом ушли в море. Достигнув в течение часа значительных результатов в одесской гавани, 30 октября они невредимыми вошли в Босфор.

Буксир «Самсун», оборудованный в качестве заградителя, представлял собою старое, довольно потрепанное судно; котел его был неисправен, холодильник пропускал соленую воду. Первоначально «Самсун» отправился в поход совместно с эскадренными миноносцами, но 27 октября, согласно распоряжению начальника флотилии, буксир увеличил ход до полного, чтобы еще до рассвета успеть выполнить свое задание. Навигационные условия в отдельном плавании оказались весьма трудными из-за неисправности компаса: катушка ходила на 3–4 румба в обе стороны, а временами застаивалась; в конце концов компас совсем отказался служить. На буксире не имелось специальных приспособлений для закрытия огней, поэтому пришлось их изготовлять из минных чехлов. 29 октября в 1 ч заградитель уклонился от встречи с каким-то судном, шедшим без огней, по-видимому, миноносцем или брандвахтенным судном. В 3 ч 25 мин со стороны Одессы послышались залпы и стали видны лучи прожекторов; это Одесса отвечала на атаку эскадренных миноносцев. В 3 ч 30 мин показались два судна без огней. Одно из них было замечено благодаря наличию слабого отсвета, а также по искрам из труб. На прорыв в северном направлении и постановку мин перед Одессой при малом ходе в 8—10 узлов и сильном утомлении турецкой команды рассчитывать не приходилось; поэтому командир решил поставить минное заграждение на линии Севастополь – Одесса. Во время постановки 28 мин (с интервалами в 300–400 м), продолжавшейся с 3 ч 45 мин до 4 ч 15 мин, одно из замеченных судов подошло так близко, что было отчетливо видно. «Самсун» не был усмотрен с этого судна; вероятно, его трудно было заметить на фоне темной стены облаков. В 4 ч 25 мин показалось еще одно неосвещенное судно, которое следовало за всеми движениями заградителя [29]29
  Никаких русских военных кораблей в море в этом районе не было. Вероятно, встреченные суда (если они вообще были) являлись торговыми, совершавшими обычные рейсы.


[Закрыть]. Командир решил на рассвете взять его на абордаж, но ему не удалось выполнить это смелое намерение из-за густой туманной завесы, разделившей оба судна. Далее за время продолжительного перехода вдоль румынских берегов неприятельских судов более не встречалось. Однако обратный путь проходил также при тяжелых условиях: правая машина имела повреждение, а машинная команда, состоявшая из турок, совершенно измучилась, и в конце концов германская часть команды взяла на себя всю работу. Командир записал в дневнике военных действий:

«Немногие немцы почти с нечеловеческими усилиями и поразительной бодростью сделали все возможное для выполнения задания».

30 октября в 5 ч 30 мин заградитель вернулся в Босфор. Минный крейсер «Берк» (под командой германского офицера) шел в Новороссийск, имея на борту только небольшую германскую вспомогательную команду. Подготовка турецкого личного состава на нем стояла на особенно низком уровне – турецкий командир и старший механик не имели никакого опыта, поэтому плавание «Берка» совершалось в особо трудных условиях и германскому командиру приходилось преодолевать необычайные затруднения. Кроме всего прочего, турецкий личный состав страдал морской болезнью, вследствие чего относился ко всему происходившему с апатией и безразличием. Только благодаря энергии и предусмотрительности молодого командира и самоотверженной работе немногочисленного германского личного состава крейсеру удалось выполнить возложенную на него задачу. На рассвете 29 октября «Берк» подошел к Новороссийску. И здесь обстановка была совершенно неизвестна – в частности относительно расположения минных заграждений. «Берк» выжидал перед входом в гавань и в 7 ч отправил на берег на шлюпке турецкого офицера в сопровождении германского унтер-офицера для передачи письменного извещения о предстоявшем обстреле морских сооружений. К 9 ч шлюпка все еще не возвращалась, а наблюдения с салинга показали, что офицер задержан на берегу русскими. Желая во что бы то ни стало вернуть своих людей, командир, невзирая на незнание расположения мин, вошел в порт за молы. Русские тотчас же исчезли, и шлюпка с парламентерами благополучно вернулась на корабль. Тем временем неприятель начал подготовку к обороне. Сухопутные войска заняли заранее подготовленную позицию, подвозились боевые припасы, менялись позиции полевой артиллерии. В 10 ч 50 мин «Берк» открыл огонь по русской позиции. Несмотря на плохие результаты стрельбы турецких комендоров, 300–400 русских спешно оставили эту позицию. Вскоре появился крейсер «Бреслау» (командир капитан 2 ранга Кеттнер). Он приказал крейсеру «Берк» уничтожить радиостанцию и находившиеся в порту суда. Несколькими 105-мм залпами радиостанция была разрушена и кроме нее также несколько складов и бараков. По приказанию крейсера «Бреслау», «Берк» вышел из порта на линию дозора, оставаясь с ним в прожекторной связи; затем отпущенный «Бреслау» 1 ноября вернулся в Босфор. В ночь с 28-го на 29-е крейсер «Бреслау» направился к Керченскому проливу и в 6 ч поставил при входе в него 60 мин (углубление 2,5 м, с интервалами по 55 м [30]30
  На этом заграждении в тот же день погибли пароходы РОПТ (Российского общества пароходства и торговли) «Ялта» и «Казбек». – Прим. ред.


[Закрыть]), после чего 18-узловым ходом направился к Новороссийску. Получив донесение от минного крейсера Берк, крейсер «Бреслау» вошел на рейд и с застопоренными машинами остановился перед молом. С 10 ч 50 мин до 12 ч 40 мин с дистанции 1200–4000 м (6—20 каб.) «Бреслау» обстрелял два больших нефтяных склада – в общей сложности 50 цистерн, 14 пароходов, несколько зерновых складов и кран цементного завода. Было сделано 308 выстрелов. Находившиеся в гавани пароходы – голландский и английский, стоявший вплотную к первому, – не обстреливались. В 13 ч «Бреслау» и «Берк» вышли из Новороссийска. Неприятель отвечал ружейным и пулеметным огнем с высот. Германский обстрел нанес городу страшные повреждения. Командир крейсера «Берк» сообщает: