Текст книги "Операции германо-турецких сил. 1914—1918 гг."

Автор книги: Герман Лорей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 30 страниц)

ГЛАВА II
Прорыв в Дарданеллы

Посылка угольных транспортов. Оперативный приказ для похода на Восток. Контрприказ из Берлина. Решение контр-адмирала Сушона. Выход из Мессины. «Глостер» в дозоре. Диспозиция крейсеров адмирала Трубриджа. Ночные события. Бой между «Бреслау» и «Глостером». Дозорный корабль скрывается из виду. Приемка угля у Денузы. Пароход «Генераль» посылается в Смирну. Выход «Гебена» и «Бреслау» в Дарданеллы.

Во время пребывания в Мессине Средиземноморская дивизия имела очень немного сведений о неприятеле, если не считать массы непроверенных известий в прессе, которые были явно преувеличены. Из этих сведений Сушон мог только заключить, что в Адриатическом море имеются неприятельские силы и что оба входа в Мессинский пролив охраняются. Первое более достоверное сведение было получено из Берлина, от Морского генерального штаба: «Английская эскадра в Адриатическом море». Германский консульский агент в Милаццо устно сообщал: «Эскадренные миноносцы – у северного выхода из Мессинского пролива, у Липарских островов». 6 августа в 11 ч из Морского генерального штаба пришло следующее известие: «Министр снял запрещение прохода Мессинским проливом».

Два обстоятельства заставляли Сушона принять меры к обеспечению возможности пополнения запасов топлива в пути: во-первых, уголь, принятый в Мессине, по своему качеству не являлся лучшим для военных кораблей и, во-вторых, вследствие переутомления личного состава и особых условий погрузки с не приспособленных для этой цели торговых судов не удалось заполнить угольных ямин.

Доставка топлива была обеспечена следующими мероприятиями: через доверенное лицо были направлены в определенные места рандеву транспорты с углем (один с 800 т угля к мысу Малеас, второй – к острову Санторин, третий – к Чанаку в Дарданеллах), а пароходу германской восточно-африканской линии «Генераль», вызванному уже 2 августа в Мессину и тотчас же по приходе поступившему в распоряжение Сушона, было приказано следовать в Дарданеллы одновременно с дивизией, но окольными путями.

Для выхода из Мессины адмирал отдал следующий приказ:

«1. С в е д е н и я о противнике – неопределенные. Я считаю, что неприятельские силы находятся в Адриатическом море и что оба выхода из Мессинского пролива охраняются.

2. Н а м е р е н и е – прорваться на Ostи сделать попытку достигнуть Дарданелл.

3. В ы п о л н е н и е – «Гебен» выходит в 17 ч, ход 17 узлов, «Бреслау» следует в расстоянии 5 миль, с наступлением темноты – сближается. Первоначально я попытаюсь произвести впечатление прорыва в Адриатическое море, если это удастся, но ночью внезапно поверну вправо и полным ходом направлюсь к мысу Матапан, чтобы достичь выигрыша во времени и по возможности освободиться от соприкосновения с неприятельским дозором.

4. Угольный транспорт согласно моим приказам будет находиться с 8 августа у мыса Малеас, с 10 августа – один транспорт в 20 милях к Sот острова Санторин, второй транспорт – у Чанака.

5. Пароход «Генераль» выходит в 19 час, следует под сицилийским берегом и пытается достичь острова Санторин. В случае захвата неприятелем по возможности доносит об этом по радио. Не получая от меня дальнейших приказаний, запрашивает таковые у яхты «Лорелей» во второй день своего пребывания у острова Санторин, по телеграфному адресу «Бовалор (Bowalor), Константинополь».

Подпись Сушон»

Приказ был отдан 6 августа в 10 ч 30 мин, а в 11 ч пришла телеграмма из Морского генерального штаба от 5 августа с отменой предыдущей директивы: «По причинам политического характера вход в Константинополь в настоящее время еще невозможен».

Таким образом, перед Сушоном стоял ответственнейший вопрос: держаться ли ему, несмотря ни на что, своего намерения войти в Дарданеллы или (что было бы проще всего и соответствовало желанию начальника Морского генерального штаба в Берлине) прорваться в Адриатическое море. Он достаточно хорошо понимал политическое положение и лично знал турецких политиков; поэтому ему казалось вполне вероятным вовлечь Турцию в войну на германской стороне. Он считал, что вход двух германских крейсеров в Дарданеллы поставит Турцию в стесненное положение, которое приведет к нарушению ее нейтралитета и повлечет ее вступление в войну против России и Англии. Для него было ясно, что возможная победа России и Англии равносильна гибели Турции, по крайней мере Европейской Турции. Oн сознавал, что лучшие и светлейшие головы в Турецком кабинете – Талаат и Энвер – чувствуют то же самое. Сушон принял без колебаний окончательное решение ничего не менять в отданном им приказе о прорыве в восточную часть Средиземного моря. Смысл полученной телеграммы подсказывал ему, что позднее можно будет пройти в Константинополь и тем самым распространить военные действия на Ближний Восток и на Черное море. Он стремился как можно дольше не появляться в Адриатике, боясь на все время войны попасть в оковы вероятной пассивности австрийцев. Отдачи первого приказа о прорыве в Константинополь добился у кайзера генерал-адмирал Тирпиц наперекор желанию начальника Морского генерального штаба адмирала Поля. Отмена этого приказа была результатом представлений Министерства иностранных дел. Теоретически возможный прорыв «Гебена» через Гибралтарский пролив не обещал успеха из-за неудовлетворительного состояния его котлов.

6 августа в 17 ч «Гебен» вышел из Мессины, а в 17 ч 20 мин «Бреслау» последовал за ним. Сравнительно ранний выход был обусловлен желанием иметь в запасе время, а также необходимостью еще засветло показать, что крейсеры направляются в Адриатическое море. Невозможно было скрыть от личного состава опасность положения, зато тем торжественнее ощущалось всеми твердое и спокойное сознание долга. То, что тогда писала пресса о выступлении обоих кораблей в «поход смерти», в большей своей части было плодом фантазии итальянских корреспондентов. Не было и речи о составлении завещаний. Командующий дивизией совершенно не сомневался в удаче прорыва.

Едва корабли успели выйти из Мессинского пролива, как в 18 ч 05 мин согласно ожиданиям был обнаружен легкий крейсер, в котором опознали английский легкий крейсер типа «Уэмот» («Weymouth») [9]9
  Ошибка в опознании неприятельского крейсера имела существенное значение: артиллерия крейсера «Уэмот» состояла из восьми 150-мм орудий, а крейсера «Глостер» – из двух 150-мм и десяти 100-мм; таким образом, первый из них имел значительное артиллерийское преимущество перед «Бреслау», в то время как со вторым они имели почти одинаковое артиллерийское вооружение. – Прим. пер.


[Закрыть], сначала державшийся на траверзе справа от курса, а затем повернувший за «Гебеном» и «Бреслау». Только впоследствии из газет выяснилось, что это был легкий крейсер «Глостер» («Gloucester»). В 20 ч 15 мин «Бреслау» получил приказание оттеснить дозорный крейсер, чтобы дать возможность «Гебену» сделать намеченное уклонение на S. Ночь была тихая, очень ясная, с полной луной, при свете которой далеко были видны густые клубы дыма, выпускавшиеся германскими кораблями из-за плохого угля. Судя по оживленным и громким радиопереговорам английских военных кораблей, надо было предполагать, что их было довольно много поблизости. Для того чтобы отвлечь английский крейсер, «Бреслау» склонился к N, «Гебен», наоборот, – к S.Таким образом, «Бреслау» находился между двумя кораблями, и расстояние между ним и «Гебеном» увеличивалось. Около часа спустя английский крейсер заметил, что «Гебен» следует южнее; тогда он круто повернул на «Гебена». «Бреслау» последовал за этим маневром, чтобы сохранить свое положение между двумя кораблями. В 21 ч 20 мин Сушон уклонился к востоку и взял курс на мыс Матапан. С этого момента началась планомерная помеха английским радиопереговорам, которые до тех пор ничем не нарушались. Надо думать, что благодаря этому донесение о перемене курса «Гебеном» опоздало на добрые полчаса, что дало германским кораблям значительный выигрыш преимущества в движении на восток. Однако оттеснить английский крейсер не удавалось; этого можно было достичь только в том случае, если бы «Бреслау» атаковал его и нанес ему повреждения, которые лишили бы его возможности следовать дальше. Но бой между легкими крейсерами был нежелателен по двум причинам: 1) английский крейсер считался вооруженным 150-мм артиллерией, т. e. его принимали за крейсер, более сильный в артиллерийском отношении, и 2) германским кораблям было необходимо прорваться с наименьшими повреждениями и не навлекая более на себя неприятельских сил. Ночной артиллерийский бой с применением прожекторов несомненно привлек бы неприятельские корабли. Командир «Бреслау» должен был считаться с тем, что адмирал Милн, соответственно осведомленный английским консулом в Мессине, находится поблизости со своими линейными крейсерами.

Английский младший флагман контр-адмирал Трубридж держался с 4 броненосными крейсерами «Дифенс» («Defence»), «Уориор» («Warrior»), «Дьюк ов Эдинборг» («Duke of Edinburgh»), «Блэк Принс» («Black Prince») и эскадренными миноносцами перед Отрантским проливом, когда узнал, что германские корабли вышли из Мессины и взяли курс на Адриатическое море. Только после полуночи ему стало ясно, что неприятель изменил курс. Он попробовал начать преследование в направлении на юг, думая преградить ему путь, но в 3 ч 50 мин 7 августа отказался от этого намерения, не имея права покинуть вход в Адриатическое море и не получая приказания оказать поддержку «Глостеру». Правильность предположения, что кроме «Глостера» поблизости находились еще другие английские корабли, скоро подтвердилась. 7 августа в 12 ч 50 мин «Бреслау» заметил на курсовом углу 40° правого борта крейсер и 2 эскадренных миноносца. «Бреслау» повернул на 5 румбов влево, оставив тем самым неприятеля за кормой; неприятель последовал за «Бреслау». Постепенно «Бреслау» перешел на прежний курс, дал полный ход и в 3 ч 20 мин потерял преследователей из виду. Это был английский легкий крейсер «Дублин» с двумя эскадренными миноносцами, которые, идя с Мальты, получили приказ от адмирал Милна и Трубриджа об атаке неприятеля. Свою неудачу «Дублин» объяснял в донесении следующим образом: зная из обмена сигналами с «Глостером», что за «Бреслау» находится «Гебен», он попытался выйти вперед для атаки последнего. Однако все его поиски были тщетными. Эта неудача показывает, как мало соответствовала боевым требованиям подготовка англичан в вопросах тактики торпедного оружия в начале войны. Действительно, обстановка была самая благоприятная: 2 крейсерам приходилось наводить эскадренные миноносцы на 2 спокойно идущие и сильно дымящие большие цели в тихую, безоблачную и лунную ночь.

Утром 7 августа «Гебен» установил, что неприятельский крейсер по-прежнему держится в пределах видимости. Поэтому «Бреслау» получил приказание вклиниться между «Гебеном» и неприятелем. «Бреслау», шедшему головным, для выполнения этого приказания пришлось сначала повернуть на 180° и затем уже войти в интервал между «Гебеном» и «Глостером», державшимся далеко за кормою первого. Дистанция между «Бреслау» и неприятелем изменялась в пределах 15–13 км (82–72 каб.). Около полудня неприятельский крейсер приблизился, и командир «Бреслау» решил атаковать его. На соответствующий запрос последовал ответ командующего дивизией: «Выждать приказа об атаке». Сушон имел намерение зайти на «Гебене» в засаду за остров Китеру с тем, чтобы «Бреслау», завязав бой с «Глостером» и оттянув его на Ost, дал возможность «Гебену» неожиданно вступить в бой. Однако сам «Глостер» открыл огонь по «Бреслау» на дистанции 11–13 км (60–72 каб.). Корабли обменялись несколькими залпами. «Гебен» тотчас повернул назад, чтобы принять участие в бою; заметив его, английский крейсер отошел. «Бреслау» получил попадание в броневой пояс правого борта, в средней части корабля, не причинившее никаких повреждений. Английские снаряды ложились хорошо; но и «Бреслау», несмотря на очень большую дистанцию для его 105-мм орудий, стрелял с успехом. Отчетливо было видно, как на верхней палубе английского крейсера поднимались черные клубы дыма. Английские газеты сообщали впоследствии, что «Глостер» получил пробоину в палубе. В 13 ч 47 мин огонь прекратился. Продолжая дальнейший путь, «Бреслау» обнаружил, что английский дозорный крейсер снова следует за ним; только в 16 ч 37 мин последний потерялся из виду, и германские корабли освободились от назойливого спутника. Несмотря на похвальное упорство, английскому крейсеру не удалось навлечь на них превосходные английские силы [10]10
  Английская версия обстоятельств прорыва «Гебена» и «Бреслау» изложена в книге Ю. Корбетта «Операции английского флота в мировую войну» (т. I, гл. III. Пер. М. Л. Бертенсона). – Прим. ред.


[Закрыть].

Германские корабли вошли в Эгейское море и держались вне видимости с суши, вдали от главных морских путей, до встречи с первым из трех заказанных угольщиков. Тут опрощалась основательность приготовлений, имевших в виду все возможные при военной обстановке случаи. Несмотря на затрудненную связь, у мыса Малеаса находился наготове под видом греческого каботажного парохода германский пароход «Богадир» («Bogadir»), принявший уголь в Пирсе. «Бреслау» было поручено тотчас же передать на пароход приказание следовать в бухту Руза на острове Денуза. Проходивший под самым берегом переполненный французский пассажирский пароход был оставлен без внимания, чтобы не терять времени и не нарушать нейтралитета Греции. 9 августа в 5 ч 32 мин «Гебен» встал на якорь в пустынной бухте на восточном берегу острова Денуза. «Бреслау» последовал за ним, в 8 ч 44 мин на возвышенности был установлен сигнальный пост с целью немедленного сообщения о приближении каких-либо кораблей. Крейсеры находились в получасовой готовности. В 15 ч 45 мин в бухту вошел и угольщик, которым руководил офицер с «Бреслау»; он ошвартовался у борта «Гебена», в то время как «Бреслау» снялся с якоря и ошвартовался у другого борта парохода. Всю ночь до 5 ч 10 августа шла погрузка угля. «Гебен» принял 415 т, а «Бреслау» —150 т.

Установить радиосвязь с Константинополем не удалось. Афинская радиостанция, находившаяся в руках французов, отказывалась передавать туда телеграммы, ссылаясь на нейтралитет Греции. Для выяснения возможности входа в Дарданеллы пароход «Генераль» был послан в Смирну; оттуда ему предстояло войти в телеграфную связь с Константинополем «Генераль» вышел из Мессины 6 августа в 19 ч под командой энергичного и осторожного капитана Фидлера; корабль быстро прошел вдоль сицилийского берега мимо Катании и Сиракуз и взял курс на SО, чтобы как можно скорее пересечь опасный и часто посещаемый, доступный неприятельским военным кораблям Сицилийский пролив. Ввиду того, что черно-бело-красные марки на трубах германской восточно-африканской линии при исключительно прозрачном воздухе уже издалека выдавали неприятельским крейсерам национальность парохода, трубы и вентиляторы за ночь перекрасили в черный цвет, и с рассветом «Генераль», наружно напоминая голландский почтовый пароход Роттердамского Лойда, мирно совершал свой путь в Порт-Саид. Перехваченная незашифрованная радиограмма агентства английского пароходства Р & О (Peninsular and Oriental Steamship Company)своему пароходу «Персия» («Persia»), шедшему из Порт-Саида на родину, указывала на необходимость держаться много южнее общепринятого курса, принимая во внимание, что германские военные корабли находятся в пути в восточной части Средиземного моря. Это обстоятельство побудило «Генераль» к постепенному изменению своего курса на NO, в сторону Крита. От «Гебена» не было до сих пор никаких известий. Накануне вечером, около 10 ч, далекие раскаты грома, доносившиеся с Ost, были ошибочно приняты за стрельбу, и невольно возникла тревожная мысль, что оба корабля сражаются с неприятелем и, может быть, уже погибли. Тем неожиданнее был для «Генераль» вызов по радио в полдень 7 августа с флагманского корабля, которому он смог сейчас же ответить. Вскоре было получено приказание идти не к о. Санторин, а к турецкому о. Чесма, лежащему в районе входа в Смирнский залив; однако и эта директива была изменена 8 августа, когда конечной целью «Генералю» была назначена Смирна. Несмотря на то, что на «Генерале» не имелось карт этого района, ему удалось благополучно миновать поставленные при входе в бухту минные заграждения и еще до полудня 9 августа войти в Смирнский порт. Здесь, через посредство германского генерального консула, была передана следующая телеграмма Сушона:

«Бовалор («Лорелей») – Константинополь. Военная обстановка требует моего выступления против неприятеля на Черном море. Примите крайние меры, чтобы я во что бы то ни стало мог пройти проливы с разрешения турецкого правительства, в крайнем случае без официального соглашения. Нахожусь 7 августа мыс Матапан. Тотчас же установите радиосвязь. „Гебен“».

В конце концов удалось наладить связь с Константинополем через Констанцу и сообщить свое новое местонахождение – «Эгейское море». Через «Генераль» сообщили в Морской генеральный штаб о восстановлении радиотелеграфной связи. 10 августа в 1 час от парохода «Генераль» была получена следующая радиограмма:

«Входите. Требуйте капитуляции крепости. Дарданеллах взять лоцмана для проводки через заграждения».

10 августа в 5 ч 45 мин «Гебен» и «Бреслау» снялись с якоря и 18-узловым ходом направились к Дарданеллам. Они следовали в полной боевой готовности, намереваясь в случае необходимости форсировать вход в Дарданеллы и наудачу обойти минные поля у европейского берега. В 12 ч 10 мин Сушон получил из Германии радио:

«От Морского генерального штаба, 9 августа. Весьма важно, чтобы „Гебен“ как можно скорее вошел в Дарданеллы. Получение подтвердить».

Эта важная радиограмма, отправленная командующему Средиземноморской дивизией, дошла к последнему на 11 часов позднее приказа о входе в Дарданеллы, переданного по радио через «Генераль».

В 17 ч 10 августа флагманский корабль у мыса Геллес поднял лоцманский флаг; в ответ турецкий эскадренный миноносец поднял сигнал «следовать за мной». В 17 ч 17 мин дружески встреченные «Гебен» и «Бреслау» вошли в Дарданеллы и в 19 ч 35 мин стали на якорь у Чанака. В 21 ч турецкий офицер сообщил, что перед Дарданеллами замечен иностранный военный корабль.

В 15 ч 35 мин пароход «Генераль» получил приказание тотчас же идти в Чанак. Поэтому он оставил готовый для приемки уголь и вышел из Смирны, предварительно выждав ухода итальянских и английских почтовых пароходов. Турецкие сторожевые корабли с наступлением темноты ушли со своих позиций, ввиду чего «Генералю» пришлось проходить через минные заграждения без лоцмана. Во время ночного плавания «Генераль» держался вплотную к темным откосам острова Митилена и беспрепятственно достиг на следующее утро входа в Дарданеллы.

ГЛАВА III
Оценка действий обоих противников

Действия французских морских сил. Состав английских соединений. Действия контр-адмирала Трубриджа. Недочеты в неприятельской радиосвязи. Вмешательство английского адмиралтейства. Предположения контр-адмирала Сушона. Французская пресса о прорыве. Оценка прорыва англичанами. Результаты прорыва.

Несмотря на неудовлетворительное состояние котлов на «Гебене», обоим германским кораблям удалось ускользнуть от подавляющих неприятельских сил и прервать сообщения враждебных стран с Черным морем.

Какие огромные политические последствия повлек за собой прорыв в Турцию, покажет всемирная история. Не появись германские корабли в Константинополе, вряд ли Германии удалось бы вовлечь Турцию в войну и привлечь Болгарию на свою сторону. С точки зрения военно-морской истории важно выяснить причины успеха обоих кораблей.

Французский флот [11]11
  Corbett.Naval operations, v. I, p. 59 (Ю. Корбетт. Операции английского флота в мировую войну, т. I, с. 78) и Vеdе 1, Nos marine a la guerre, p. 21.


[Закрыть]в полном составе находился в начале августа в Тулоне. 3 августа в 4 ч французский командующий вице-адмирал Буэ-де-Лаперер покинул Тулон; он разделил свои силы на три группы; каждой группе надлежало следовать курсом на один из трех главных алжирских портов. Первая группа, состоявшая из I эскадры линейных кораблей: «Дидро» («Diderot»), «Дантон» («Danton»), «Верньо» («Vergniaud»), «Вольтер» («Voltaire»), «Мирабо» («Mirabeau»), «Кондорсэ» («Condorcet»), с крейсерами: «Жюль Мигиле» («Jules Mickelet»), «Эрнест Ренан» («Ernest Benan»), «Эдгар Кинэ» («Edgar Quinet»), и 12 эскадренными миноносцами, должна была идти на Филиппвиль; вторая группа в составе линейного корабля «Курбэ» («Cowbet») (флагманский корабль флота) и II эскадры линейных кораблей: «Патри» («Patrie»), «Репюблик» («Republique»), «Демокраси» («Democratie»), «Жюстис» («Justice»), «Веритэ» («Verite»), крейсеров: «Леон Гамбетта» («Leon Gambetta»), «Виктор Гюго» («Victor Hugo»), «Жюль Ферри» («Jules Ferri») и 12 эскадренных миноносцев имела назначением Алжир. Наконец, третья группа, состоявшая из старых линейных кораблей: «Сюффрен» («Suffren»), «Голуa» («Gaulois»), «Бувэ» («Вo u vet») и «Жорегиберри» («Jaure-guiberry»), имела назначением Оран. Пройдя Балеарские острова, группы должны были разойтись. 4 августа рано утром, находясь на параллели Балеарских островов и следуя со скоростью 12 узлов, адмирал получил известие, что «Гебен» и «Бреслау» обстреляли Филиппвиль и Боне. Это совершенно неожиданное событие поставило французского командующего флотом в тупик. Он знал, что Италия объявила нейтралитет, поэтому мог без всякого риска для себя искать германские крейсеры у берегов Италии, чтобы заставить их вступить в бой и уничтожить. Его силы были более чем достаточны. По-видимому, ему не приходила в голову мысль, что он лучше всего оградил бы перевозку войск, атаковав «Гебен» и «Бреслау». Напротив, он считал необходимым охранять конвой и действовал соответственно этому убеждению. Лаперер знал, что у Балеарских островов находится германский угольщик («Генераль»?); по его мнению, было вероятно, что германский адмирал постарается прорваться из Средиземного моря и на пути к Гибралтару обстреляет Алжир. Вместо того чтобы послать, как предполагалось, первую группу в Филиппвиль, он приказал ей идти вместе со второй группой под своей командой к мысу Матифу, восточнее Алжира, и здесь ожидать до 4 августа. Не найдя германских крейсеров, Лаперер ушел 5 августа со своей выжидательной позиции и направился с флагманским линейным кораблем и второй группой – к Балеарским островам. Остальной части эскадры было указано продолжать несение конвойной службы, а 4 броненосным крейсерам и 4 легким крейсерам отправиться в Филиппвиль.

О том, насколько осведомлен был английский адмирал и как лондонское Адмиралтейство гоняло его то туда, то сюда, уже говорилось. С тех пор как вечером 4 августа английские крейсеры потеряли противника из виду, Милн до полудня 5 августа ничего не знал о его местонахождении. От крейсера «Глостер» он узнал, что «Гебен» находится в Мессине. Но это не отразилось на намеченной им диспозиции английских сил. Имея под своим непосредственным командованием линейные крейсеры, легкие крейсеры и эскадренные миноносцы, Милн блокировал узкость между островом Сицилия и африканским побережьем; младший флагман Трубридж получил директиву обеспечивать броненосными крейсерами и эскадренными миноносцами вход в Адриатическое море от проникновения туда немцев и от прорыва австрийцев в Средиземное море. Южный выход из Мессинского пролива охранялся только легким крейсером «Глостер». Выше уже упоминалось, что Милн не смог установить радиосвязи с французским морским командованием. Посланный для этой цели легкий крейсер «Дублин» после большой потери времени донес, что Лаперер со всем своим флотом занят прикрытием переброски войск. Милн предполагал, что французский адмирал сочтет своей главной задачей закрыть северный выход из Мессинского пролива. Когда Милн узнал от «Глостера» об уходе «Гебена» и «Бреслау», он счел младшего флагмана достаточно сильным, чтобы удержать германские корабли вдали от Адриатики, тем более, что отряд последнего был усилен легким крейсером «Дублин» и 2 эскадренными миноносцами. Сам Милн оставался в узкости между Сицилией и африканским берегом, чтобы во всяком случае воспрепятствовать прорыву германских кораблей в западном направлении. Тут вмешалось лондонское адмиралтейство: 6 августа, около 19 ч, Милну была отправлена директива с приказанием следовать за германскими крейсерами через Мессинскии пролив. Адмирал получил этот приказ только около полуночи. Он рассудил, что выполнять этот приказ уже поздно, и 7 августа в полдень отправился на Мальту для погрузки угля.

В течение этого промежутка времени французский адмирал, имея в своем распоряжении броненосные крейсеры «Брюи» («Brui»), «Ла Туш Тревилъ» («La Touche Treville»), «Амираль Шарне» («Amiral Charner») и легкий крейсер «Жюръен де ла Гравъер» («Jurien de la Graviere»), охранял проход между Мальтой и Африкой. Окончив приемку угля, Милн в ночь с 7 на 8 августа покинул Мальту и взял курс на мыс Матапан, собираясь начать преследование «Гебена». Но на полпути получил из Лондона, очевидно, ошибочно отправленную радиограмму, которая сообщала о начале военных действий против Австрии. Милн вызвал Трубриджа на соединение и направился к месту назначенного рандеву, в 100 милях на Sот Кефалонии, избранному с таким расчетом, чтобы не быть отрезанным австрийцами от операционной базы. Это решение было принято по следующим соображениям: с одной стороны, Милн опасался, что «Гебен» направит свои действия против Александрии и Кипра и их коммуникаций, а с другой – он знал, что французский флот не освободится ранее 10 августа для совместных с ним действий. Легкий крейсер «Глостер» и эскадренные миноносцы были тоже вызваны на присоединение, в то время как легкие крейсеры «Дублин» и «Уэмот» продолжали охранять Отрантский пролив. Когда позднее пришло разъяснение, что телеграмма относительно объявления войны Австрией была ошибочной, что отношения с Австрией только очень натянуты, Милн ничего не изменил в своих приказах. 9 августа в полдень ему телеграфировали из Адмиралтейства, что Англия не воюет с Австрией и что он должен продолжать преследование «Гебена». Тогда Милн передал блокаду входов в Адриатическое море младшему флагману, а сам, имея под своей командой 3 линейных и 3 легких крейсера, отправился к проходу между Грецией и Критом. Здесь, высылая легкие крейсеры на разведку, он крейсировал до 11 августа, пока незадолго до полудня получил известие с Мальты, что «Гебен» и «Бреслау» вошли в Дарданеллы. Он немедленно направился к Дарданеллам и в пути, в полдень, получил приказание блокировать выход из Дарданелл. В этот же день Милн был отозван, а младший флагман Трубридж подчинен командующему французским флотом.

Трубридж [12]12
  Churchill. The World Crisis, v. 1 ( Черчилль. Мировой кризис, т. l) и Corbett. Naval operations, v. 1 ( Корбетт Ю. Операции английского флота в мировую войну, т. 1). – Прим. ред.


[Закрыть], имея в своем распоряжении 4 броненосных крейсера, легкий крейсер «Дублин» и в общей сложности 10 эскадренных миноносцев, считал свои силы недостаточными для встречи с «Гебеном» в светлое время суток. Свою оценку он основывал на быстроходности «Гебена» и более тяжелом калибре его артиллерии. Он намеревался встретиться с «Гебеном» с наступлением темноты. Трубриджу было известно, что в случае войны и совместного выступления Англии и Франции в качестве союзников главное командование над союзными морскими силами выпадет на долю французского командующего, что адмирал Милн (как имевший старшинство по отношению к Лапереру) тотчас же будет отозван и что 3 линейных крейсера перейдут под его начальство. Как только Трубридж получил сведения о выходе «Гебена» и «Бреслау» из Мессинского пролива, он тотчас же пошел им навстречу, но, узнав о перемене их курса на Ost, в 3 ч изменил свое намерение еще в темноте атаковать неприятеля и в 10 ч вошел в порт Занте. Он не имел ни согласия, ни приказания со стороны Милна на оставление своей позиции у входа в Адриатическое море.

При оценке действий противников прежде всего бросается в глаза разница в работе радиотелеграфа. В то время как германские корабли, несмотря на отдаленность от Германии, неприятельское окружение, недоброжелательство когда-то союзных итальянцев, зависимость от мало надежных нейтральных радиостанций и огромный рост радиопереговоров в начале войны, без перебоев сохраняли радиосвязь с Германией и своим австрийским союзником, – у противника связь прерывалась на целые часы. Французские береговые радиостанции сделали большой промах, открыто сообщив об обстреле побережья, так как тем самым дали знать германскому адмиралу об успехе его попытки ввести противника в заблуждение при помощи своего ложного курса. Милн не мог связаться с французским адмиралом ни по кабелю, ни по радио. В конце концов для этой цели ему пришлось выслать крейсер. Но даже после этого обоим адмиралам не удалось вступить в радиосвязь. Связь между английским Адмиралтейством и командующим Средиземноморским флотом была невообразимо плоха. Случалось, что приказы вообще не доходили, а если доходили, то с опозданием. Британское Адмиралтейство совершило крупные ошибки: не успев вникнуть в быстро менявшуюся обстановку и не имея средств для быстрого проведения в жизнь своих приказов, оно в то же время постоянно вмешивалось в распоряжения командующего флотом. Оно задержало Милна на Мальте и распоряжалось его кораблями направо и налево, давало приказы, контрприказы и явно ложным известием об объявлении войны Австрии заставило адмирала изменить свои распоряжения; оно держало его в опасной зависимости от себя и, понятно, отнимало у него всякую инициативу. Этим же самым можно объяснить несамостоятельность младших флагманов. Несмотря на возможность радиопереговоров, младший флагман отказывается от преследования германских кораблей, потому что не имеет соответствующего приказа, не осведомившись об образе мыслей своего начальника.

Как уже упоминалось, состояние механизмов английских крейсеров не было на высоте. Тренировка в дозорной и разведывательной службе не удовлетворяла таким требованиям, какие обычно ставились для этого рода операций в германском флоте. Недостаточной тренировкой объясняются и такие случаи, как неудача торпедной атаки эскадренных миноносцев, несмотря на то, что ночь на 7 августа ей крайне благоприятствовала. Полная противоположность этому на германской стороне: из Германии передавались только важнейшие известия о военных событиях, благодаря отличной дисциплине в радиослужбе своевременно принимавшиеся на кораблях; Сушон твердо знал свою цель: использовать два ценных корабля таким образом, чтобы получить наилучший результат для общего хода войны. Он считал свое положение многообещающим, несмотря на огромное превосходство неприятельских сил и на невозможность скрыть свое вторичное пребывание в Мессине. Он не допускал мысли, что Милн знает о его намерении прорваться на восток или о потере «Гебеном» быстроходности, поэтому он надеялся на вероятные ошибки Милна в диспозиции его сил; он также допускал возможность, что в случае удачи прорыва Милн не будет делать попытки преследовать неисправного «Гебена». Насколько Сушон был прав в таких предположениях, показали результаты. Французские и английские писатели трогательно описывали, сколько несчастий, бед и разрушений принес восточным народам приход «Гебена» в Дарданеллы. Однако следует еще раз отметить, что смелый маневр Сушона в результате оказал значительную помощь Германии в ведении длительной борьбы с бесчисленными противниками. Удачный прорыв «Гебена» и «Бреслау» произвел сенсацию во французской и английской прессе и парламентах. С точки зрения важности последствий – это было естественно. Французская пресса сваливала всю ответственность за удачу прорыва германских крейсеров на англичан: восточная половина Средиземного моря входила в область английской блокады, французы были связаны охраной конвоев в западной части; кроме того, французы не имели в своем распоряжении кораблей, которые могли бы соперничать в скорости с обоими германскими кораблями. Только много времени спустя, по мере развития военных действий и роста потерь и затруднений, вызванных операциями на востоке, французы изменили свои поверхностные суждения о причинах распространения военных действий на Ближний Восток. Правительство организовало расследование; однако прошло пять лет, прежде чем оно обнародовало его результаты, оказавшиеся глубоко постыдными. Газета «Depeche Colonial» писала по этому поводу, что со стороны французов были допущены громадные ошибки, заставляющие каждого патриота при чтении о них ощущать чувство горького стыда и разочарования.