Текст книги "S-T-I-K-S Изолированный стаб (СИ)"

Автор книги: Герман Горшенев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

Глава 32
Мой Калаш

Носорог всё время молчал, но внимательно слушал, а Амазонка заваливала меня кучей вопросов. Мы с ней до хрипоты спорили на десятки самых странных тем, даже научники подключались, и производили расчёты нашего трёпа, используя искусственный интеллект танка, чтобы просчитать возможные варианты. Спорили мы о всяком, например, о «крыльях смерти».

Случайно зацепил изуверскую тему, использованную в одном из ужастиков.

Удар парных ножей, когда от бедра до локтей, под руками в одно движение подрезаются кожа, сухожилия и мышцы. Нижняя часть перестаёт работать, а верхняя надключичная получает болевой шок и сокращается. Человек поднимает руки и вот с такими кусками мяса и кожи бегает, пока не умрёт, как птица с задранными руками-крыльями из обрезков.

Я утверждал, что такое невозможно, а Джульетта уверяла, что ничего в этом сложного нет, главное, ножи хорошие и немного потренироваться. На мой взгляд, в принципе невыполнимая вещь. Во-первых, если это будет не синхронно, то человек получит болевой шок и подымет одну руку, а другую поднять уже не успеет. Если что-то будет надрезано не симметрично, эффект получится уже не тот, и ещё куча аргументов. Ножом можно зацепиться за кость, ножом можно не дорезать случайное сухожилие. Как это можно сделать, если человек не будет стоять и ждать? Одежда, клёпки, заклёпки, железки, да мало ли что помешает. Амазонка, наоборот, говорила, что нужен только подходящий враг и желание. Ромео согласно кивал, но с кем он соглашался, было не понятно. Примерно такие разговоры и были у меня с моими кровожадными подростками. Яйцеголовы визжали от восторга, когда мы к ним с новой идеей приходили.

А ещё, теперь у меня было оружие. Я получил «Калаш». Мне его нео выдали. И не смешно. Я владел самым лучшим «Калашниковым» на весь Стикс! Ствол был в доработке новых людей. Прошедшее глубокую модернизацию, оружие выглядело как новым, так и привычно старым одновременно.

Берётся автомат под патрон 7.62 на 39, они так и не поняли, зачем 5.45 нужен. Выкидывается ствол, выкидывается всё остальное, а оставляется эстетический деревянный приклад, цевьё, ремень и часть ствольной коробки. Модификации без деревянного приклада не годились. Вы получали космического вида автомат из серого металла, с толстым, как у «Вала», стволом и обязательно натуральным деревянным прикладом. Никаких чисток, очень-очень лёгкий, но обоймы рыжие, бакелитовые, наши, советские. Новые люди обожали свои автоматы за потёртые деревянные приклады.

Большинство штурмовиков моей группы, помимо специализированного оружия космических технологий, имели такие же автоматы. Однако не всё так просто. Новые человеки делали свои патроны. Это были пульки из тёмно-серого металла, как мне объяснили, предварительно напряжённые. Когда она попадала в тело заражённого, была практически неразрушима и пробивала достаточно серьёзные хитиновые пластины, а потом разрывалась на несколько частей. Принцип тоже не новый и мне хорошо знакомый. Так поступают экспансивные пули, выстрелы из АК, переворачиваются в ране донцем, а разрывные пули – разрываются. Ничего нового они тут не придумали, просто другой технологический уровень.

Пуля новых людей разрывалась, сердечник получал ускорение и бешеное количество кинетической энергии, на уровне космической скорости. Дыры были огромные, как будто из гаубицы попали. Даже моё пудовое ядро в упор таких дыр не оставляло, а мелкие заражённые разрывались в клочки. Круши не хочу.

Странный выбор объяснялся просто. Калибр удобный, если такой ствол попадал в поле чужого зрения, особых вопросов не вызывал, ибо был ещё одной модификацией самого распространённого оружия, а самое важное, ствол выглядел красивым. К этому калибру легко найти патроны. Я не шучу. Новые человеки – рационалисты до глубины души, до мозга костей, они просто неадекватные рационалисты, и как оказалось, патрон 7.62 на 39 найти на порядок легче, чем ту же самую «пятёру».

Любой магазин «Охотник», в любом маленьком городишке типа Суздаля или Карл-Маркс под Энгельсом, имел в продаже три типа патронов. Это был двенадцатый калибр, 7,62 на 39 и большой советский 7,62 на пятьдесят сколько-то, не помню. А вот 5,45, оказывается, не продавался, он был только у военных или милиции, а охотники пользовали натовский калибр, и найти его было гораздо сложнее. По крайней мере, мне так объяснили, да и мелкий 5,45 для пули с преднапряжённым сердечником.

Проблемы с боеприпасами легко решались, запас был восполняемый, а мелкие заражённые пуль из серого металла с сердечником нео не требовали, им хватало и обычных. На крупняк просто переставляли обойму.

Автоматы в модификации новых людей делались бесшумными. Стреляли они любыми патронами, и звук полностью глушился, только если очередями, затвор клацал. Даже нео этот звук не смогли убрать. Зато на «Калашниковых» в модификации новых людей появился переключатель «Без выброса гильзы». Тогда звука выстрела совсем не было, правда, приходилось передёргивать затвор руками. Как они могли добиться беззвучной стрельбы обычными патронами, не спрашивайте, я представления не имею.

На тренировке меня гоняли, учили использовать возможности скафандра. В моём арсенале были ножи как у «Росомахи», с выкидными лезвиями, пьезозапалы, чтобы развести костерок или поджарить нагло высунутую морду заражённого, и много чего было ещё. Изучил целую науку по использованию автономного пищеблока, туалета и накладных рук. Кисти были спрятаны за бронёй, а автомат держал манипулятор, повторяющий движения пальцев. Всё то же самое, только отодвинуто сантиметров на двадцать. Неудобно, непривычно и мозг не понимает, как ему расстояние до предмета определять. Вот здесь рационалисты нео почему-то не озаботились эргономикой или отдали предпочтение живучести, спрятав кисти рук за броню. Гоняли меня как сидорову козу. Новые человеки отвечать за меня были готовы, но хотели иметь хоть какие-нибудь гарантии, что я при первой же внештатной ситуации не сдохну.

Все тренировки проходили, разумеется, боевыми патронами нашего производства. Они полностью имитировали отдачу, задёрг ствола и абсолютно не причиняли вреда боевым скафандрам.

Меня тренировали всё время, которое я не проводил с научниками или не пытался добыть еды из пищевых автоматов, попить воды из крана, почему-то отказывающегося мне наливать, и безуспешно отколупать из стенки сидушку, чтобы посидеть. Тренировочный зал был небольшим, но хорошо оборудованным. Помещение обставлено в стиле игровых пейнтбольных комнат и обвешано плакатами, очень напоминающими военные агитки 1942–1943 года моего мира, времён Великой Отечественной.

Вихрастый красавчик нео, в модном бронескафе, стоящий ногой на черепе супостата, и надпись: «Новый Человек – помни! Граната – твой друг! Вначале в комнату с врагами идёт твой друг, а потом заходит Новый Человек». Или что-нибудь в стиле «Новый Человек – помни! Всех, кого ты взял в плен, придётся кормить твоей семье, которая трудится в тылу».

Надпись про пленных была особо любима всеми нео. Я её видел над дверями многих комнат, в столовой, где стоял автомат еды с кнопкой, в коридорах и даже на скафах моих товарищей.

Меня учили пользоваться автоматом, возможностями скафандра Рейдер-автоном, который мне выдали. Он был рассчитан на самые тяжёлые условия и, как я говорил, имел блок кормления, туалет, продвинутую систему дыхания и фантастический ресурс. Меня учили, как прятаться за спины товарищей в случае опасности и что делать, если что-то пошло не так.

Главным оружием оставались мы сами. Я был облачён в огромный скафандр, действительно на сто шагов выше всего, что я видел и мог себе представить. Тут уже технологическое превосходство развернулось по полной. Поражала сила и практически бесшумное перемещение. Я в нём ел, спал, тренировался и всё остальное в нём, настолько привык, что ощущал его второй кожей, даже к удлинённым рукам стал привыкать.

С вооружением танка было всё как положено: лазеры, плазма, крупнокалиберные системы Гаусса, вращающиеся турели, стрелявшие шариками в несколько миллиметров, разгоняемыми до космических скоростей, а вот с оружием рейдовых групп всё было не так.

Основу нашего вооружения составляли «Калаши», как у меня, на базе боеприпаса нео. Несколько снайперских винтовок нереальной мощности, несколько штук ракетных систем, четырёхствольных, правда, не издеваюсь, все совпадения случайны, и ядерные заряды, аж три штуки. Они были в небольших цилиндрах, очень лёгкие, а команды им отдавали как домашним собакам. Меня привезли на место и в сопровождении старших товарищей выпихнули за борт.

Глава 33
Гав. Гав-гав-гав

Вот представьте, вы командир грозной современной боевой машины. Противокумулятивный обвес, со всех сторон блоки динамической защиты, совершенно невероятные, рациональные углы брони, лобовая проекция полтора метра, бортовая проекция приведённой брони минимум метр. Круглая литая башня с огромной пушкой, которая стреляет всем чем угодно, от страшных подкалиберных из обеднённого урана до управляемых ракет, готовых поразить врага на десятки километров. В вашу машину установлены все системы борьбы за живучесть, возможные и невозможные. Заправлен танк под крышку бензобака и набит снарядами под самую крышку люка.

Тебе командуют: «Так. Чуть-чуть правее, чуть-чуть правее, теперь левее, вот так. Всё, вот так ровненько, вот по этой дорожке. Нет, ещё десять сантиметров левее, а тут уборщица плитку вымела, а тряпкой мокрой ещё не промывала, можно траки запачкать».

Я топал по аккуратной плиточной дорожке ботинками своего Рейдер-автонома, когда справа раздалось клацанье затвора, и огромный рубер грохнулся на землю, лишившись всех лап. Калаши нео только клацали, в остальном они были совершенно бесшумны. Быстрым движением штурмовик подскочил сзади и ударил рукой в скафе по споровому мешку здоровенной твари. Очень много у них было рукопашных умений, кстати, схожих с Настей Лёней, только новые люди это делали в скафандрах, а Настя Лёня голыми руками.

– Добрая Милая Крёстная, можете идти. Вот здесь, – и показали на аккуратную асфальтированную дорожку, по бокам которой росли цветочки.

Я в очередной раз пожал плечами. Мне выдали суперкрутейший Рейдер-автоном и сверхнереальный «Калаш», с которого я, если и не современный танк, то танк Второй мировой остановлю с пары пулек. Оказалось, что всё это нужно для того, чтобы меня водили по дорожкам между газонами и тротуарам из плитки. Я был готов рвать тварей силой сервомоторов на части, перелазить сквозь колючую проволоку, форсировать белорусские болота, пробираться сквозь таёжный бурелом и брать столицы непокорных народов, но нео свою часть выполняли неукоснительно. Они пообещали, что с нюхательной собачкой ничего не случится, её будут только исключительно по клумбам и газонам водить, вот так меня и водили. Одно издевательство, короче.

Срезали споровый мешок. Чисто формально они всегда срезали споровый мешок. Несколько споранов бросили себе в контейнер, а остальное отдали мне. Жизнь на изолированном кластере приучила – все ресурсы абсолютно должны быть собраны и сохранены, потому что завтра этих ресурсов может не быть, и послезавтра, и после-после, и через год. Если поймался мертвяк с грошовым швейцарским ножичком в кармане, возможно, это последний ножичек на весь наш изолированный сектор кластеров. Поэтому, когда они увидели, что я аккуратно собираю спораны и горошины, иногда попадался и чёрный жемчуг, то они мне это сгружали. Штурмовики себе оставляли только спораны и немного красного жемчуга.

– Осторожно! – раздалось у меня в наушниках.

Я, честно сказать, не понял, где мне быть осторожнее, только увидел, как несколько некрупных тварей полетели на землю. Бойцы их лихо перехватили на бегу и успокоили ударами кулачищ бронированных перчаток. Красивые деревянные приклады своих автоматов в рукопашном бою они не использовали, явно экономя и боясь повредить.

Направился по дорожке, указанной мне штурмовиком. Наперерез прошёл парень из нашего отряда и ногой сгрёб с дороги несколько разбросанных саморезов и ящик с торчащими гвоздями. Я в сильно аллегорической форме объяснил, что в таком скафе в одиночку рейхстаг могу голыми руками штурмовать. Мне кивнули, что да, возможности Рейдер-автонома и большее позволяют, и открыли передо мной калитку. Боец вежливо отодвинул прогнившую деревяшку, которая лежала на дороге и, очевидно, подпирала кустик разросшегося можжевельника, ветку которого придержали, пока я проходил. Нео абсолютно формально выполняли свою часть договора, до последней буквы, цифры и точки. Сказано было: абсолютно безопасно выгуливать собачку, пока она не унюхает скраббера, тем все и занимались.

Наш отряд шёл по большой, раскинувшейся между городами и поселениями улитке. Заходили в музеи, посещали торговые центры, готовили еду из деликатесов длительного хранения. Это я не шучу – именно так и делали. Шли не очень быстро, душили по-тихому заражённых, стараясь не шуметь и не вызывать лишних движений. Где могли переждать, пережидали или просто пробивали дырку в тварях и по-быстрому уходили. Всё пешком, без моторов, но часто пользовались водным транспортом. В скафандрах мы могли вброд перейти абсолютно любую водную преграду, но так классно сплавиться на плоте, сделанном на скорую руку из нескольких стеновых панелей близлежащего коттеджа или заиметь дорого-богатую модную лодочку, больше напоминающую средних размеров речной линкор.

У новых людей, как я и говорил раньше, в истории были утеряны времена мечей, топоров и мушкетов. Каждый вечер я развлекал народ своими рассказами. Пересказывал в лицах истории античных и более поздних войн, мифы, сказки, былины и художественную литературу. Кстати, сказки бойцы сверхразвитой цивилизации принимали вполне серьёзно и только дивились находчивости старых людей, которые, оказывается, тоже неплохо воевали с нелюдями. Народное творчество они позиционировали как реальные истории, только приукрашенные и с огромным числом неточностей, которые объяснили отсталостью технологий. Многим сказочным, былинным и мифологическим персонажам находили аналоги с вполне узнаваемыми свойствами, а те, кто родился не в Стиксе, а попал сюда взрослым, даже видели и убивали эти создания.

Особым смаком моих историй были цитаты. Короткая фраза, вобравшая в себя суть эпохи, приводила в восторг бойцов нео. Я рассказывал всё подряд.

«Убивайте, убивайте и убивайте, и помните, всю ответственность я беру на себя» – это Геринг. После этого советскому командованию пришлось завозить новых партизан, потому что старых выбили. Это был очень плохой этап в войне. Многие думают, что это Геббельс сказал, но это первым Геринг произнёс, Геббельс уже обезьянничал. А ещё: «Тяжело в учении – легко в бою» – это про Суворова, когда простой народ с отмороженными пальцами снимал себя последние шарфы и вязал из брёвен мост, чтобы протащить пушки через горы. «Не для школы, а для жизни» – эта надпись была на учебных лагерях римских легионеров.

Нео с удовольствием слушали, комментировали и обсуждали. Прошедшие миллионы технологических боёв, имевшие высочайший уровень развития электроники, биокоммуникационной динамики и ещё многих технологий, они голодали по старой истории с дубинами и топорами.

В один из таких привалов во время рассказа меня как током ударило. Через всё тело прошла мысль: «И чего сидим? Пошли пожрём! Туда-туда, давай, быстрее».

Туда – это большой завод с трубами, вздымающимися к небу, и кирпичными корпусами рядом, к которым было пристроено здание АБК, обшитое дешёвым белым пластиком. Мы были далеко, чтобы мой воображаемый друг выскочил, но достаточно близко, чтобы он не смог просидеть молча. Собачка сработала и стала в стойку. Бросив рассказ, я поднялся, некультурно ткнул пальцем в сторону завода, и наш отряд пришёл в движение.

Глава 34
Погоны с дредами

Бойцы пошли в противоположную сторону от завода, а через три часа нас подобрал танк. Он был намного меньше, чем ударный, но немного более крупный, чем тот, на котором привозили детей. Выглядел как гончая собака, поджарый, длинноногий и очень опасный, с явно избыточным вооружением и тоже рейдер-модификация.

Меня встретили мои влюблёныши, пара знакомых научников и командующий танком – молодой, заносчивый, знающий себе цену с большим запасом красавчик в неплохом звании, рассчитывающий дорасти до генерала, не знаю, как на неосском это называют. Я сразу выложил историю про то, что скребберы не простые и совсем не тупые животные, но мои слова он проигнорировал и, чувствуя новые лычки на погонах, спешил отличиться.

Этому тупому блондинистому красавчику не хватало на скафе только эполетов, которые поволосатей. Если кто не в курсе, то эполеты – это такие старинные погоны с дредами. Мои выкладки полностью проигнорировали, и мы попёрлись, по-другому и не скажешь.

Меня разместили в просторной, как и положено, треугольной каюте с большим цветком, на котором были фрукты. Есть можно, непонятная смесь яблока, боярышника с привкусом малины. Забрали громоздкий, но очень удобный уже привычный Рейдер-автоном и выгрузили мне ящик с компактным внутрикорабельным скафандром, в который я должен был облачиться.

Надеть безразмерную перевязь, подходящую для моего палаша и как разгрузку для «Калаша» проблем не составляло. Её можно было надевать как на голое тело, так и на огромный, космического размера скафандр, и она имела практически безграничные возможности масштабирования. Её оставили, и с ней всё понятно. Кстати, моя перевязь не горела, не тёрлась и практически не пачкалась, имела много кармашков и ножны для палаша.

Подложка под скафандр была везде одинаковая, пижама-комбинезон. Они её делали из материала, как наши мягкие бронежилеты. Эти бронеподштанники отводили влагу, не воняли потом, амортизировали небольшие удары и должны были удержать осколки с внутренней стороны боевого скафандра, если в него хорошо прилетало. Знаете, как в танках, даже если снаряд не пробил броню, то с внутренней стороны летят осколки, калеча экипаж. С одеванием этого тоже проблем не было.

Когда живёшь в мире компьютеров и вначале из мамы вылезает гаджет, а затем и сам ребёнок, то разницы в операционной системе такие люди не видят. Им всё равно, чем пользоваться. Нео выросли среди скафандров и дронов, а я нет.

У меня был скафандр Рейдер-автоном, а вот натянуть внутрикорабельный скаф у меня не получалось. Здесь всё было не так. Похожие как братья-близнецы защёлки отказывались защёлкиваться, рычажки поворачивались в другую сторону и не соединялись между собой. Обучающий курс по пользованию внутрикорабельным скафандром в виде движения руки: «Сам, мол, разберёшься, не тупой, тут всё просто, нам некогда» – явно недостаточен. Блин, как его надевать?

Всё почти такое, но не такое. Я, кроме бронетрусов, ничего надеть толком и не смог. Башмаки надеть тоже не получилось, они почти такие, но не такие. Всё-таки сволочи они, эти нео, ткнуть пальцем, мол, сам разберёшься и свалить. Всё, надеваю свою сбрую, хватаю палаш и рюкзак, «Калаш» на шею и побежал. Чую, что сейчас эти бараны влезут куда-нибудь.

Я нёсся по коридорам. Эта дурная мысль не оставляла меня в покое. Мы уже четвёртый раз топаем вокруг нефтебазы, то с одной стороны экраны её показали, то с другой. Наверное, у них радар-навигатор, поверните налево, поверните здесь направо, а то, что посреди дороги стоят небритые мужики в оранжевых жилетках с пьяными мордами и роют яму до центра земли, это никого не смущает. Ну конечно, навигатор же сказал, это же высокие технологии, «хай, мать его, тек».

Нас куда-то тащили хитрыми кругами. Это же очевидно! Или это очевидно только мне? Такому дальновидному и продуманному, который не смог свой скаф одеть, так и шёл – на шее автомат, а за плечом рюкзак, к которому привязан древний, двенадцатого века палаш. Ещё и босиком, потому что не смог башмаки надеть, они-то тоже от внутрикорабельного скафа. На самом деле я спешил не к командирской рубке, меня бы туда никто не пустил.

Дышать получалось всё труднее. Это их дурацкая система борьбы за живучесть откачивала воздух, замещая кислород инертным газом, оставляя процентов пять. Вроде и дышать можно, но ничего уже не горит. Недолго, правда, дышать, минут двадцать, а потом сознание теряешь. Хоть тут и Стикс, и со здоровьем всё хорошо, но уже перед глазами всё плывёт.

Надо срочно найти или влюблёнышей, или научников, наверняка у Джульетты есть распоряжение от отца по поводу меня. Думаю, она может повлиять на этого недоношенного командира танка. Главное – до кого-нибудь добраться. Меня же обещали слушать, срочно надо искать на этом танке разумных, а не павлинов с эполетами.

– «Половые органы»! «Половые органы»! Вашу мать, нео! «Половые органы!» – я просто орал, не стесняясь в выражениях.

Нас тряхнуло, потом ещё раз и ещё раз. Меня долбануло об стену. Обычный человек это не видит, но я-то вижу. Наклонённая к земле градусов на двадцать чернота. Её границы шли не вверх вертикально, а были большой тарелкой. Она могла быть от нас, учитывая размеры танка, и в полукилометре. Прижатая почти к земле, подлая и очень сильная. Ноги танка шли по нормальной земле, а верх – по черноте. Неубиваемые лампы и видеопанели гасли, лепнину и шторки рвало в куски, цветы вырывало из кадок, отрывало листья и фрукты. Корёжило переборки и осыпало снопами искр из образовавшихся трещин. Меня в очередной раз швырнуло и ударило об стену. В этот раз я приложился головой, ещё и дышать нечем.

Ползти на карачках, вот здесь попытался встать, получилось. Теперь бежать, надо бежать и искать хоть кого, кто меня выслушает, пока ещё хуже не стало. Ещё и эти дурацкие диагональные переходы повсюду. Я в танке и так плохо ориентировался, а сейчас вообще не понимаю, куда бреду. Нас загнали и надо сваливать, мы куда-то в нехорошее место попали, а нас именно затащили. Тоже мне, самовлюблённые высокотехнологичные придурки. Танк заманивали, но они выше всего этого.

Вот они! Два скафа. Я их узнал по размеру. Один модный, ну в понимании военных коммунистов нео, а второй огромный, сразу для двух человек. Это точно не кто иные, как Джульетта и Носорог. Подбегаю к ним. Очевидно, они спасали друг друга, когда попали в черноту и скафандры вырубились. Влюблёныши так и катались по полу в мёртвых скафах, схватив друг друга в заклинивших объятиях. И что мне делать? Это хорошо, что чернота не такая злая, как наша, а то все были бы уже дохлые и в виде фарша. Мы должны валить отсюда, пока нас не сожрали, слишком плохо новые люди думали о скребберах. Я-то знаю, что они не тупые животные, они просто делают вид, что они тупые животные. Я об этом им сто раз говорил.

– Хрен я вам сдохнуть дам! Сраные Джульетта с Носорожьим Ромео! Фиг вы тут получите дядюшку Шекспира! – зачем-то я решил накричать на и без того перепуганных подростков.

Представления не имею, что делать, и, разумеется, я сделал самое неумное, что можно было придумать. Я вцепился мёртвой хваткой в два сцепленных тела, смотрящих на меня перепуганными глазищами через забрало боевых скафандров. Теперь это было два с половиной тела. Я весил гораздо меньше, чем они в облачении, и нас швыряло втроём. Мне, не защищённому композитной броней, выпало немалое количество ударов и ссадин. Воздуха не хватало, а количество ушибов не поддавалось счёту.