Текст книги "Будущее нашего мира. Процветание или гибель?"

Автор книги: Герберт Джордж Уэллс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 12 страниц)

А вслед за этой кампанией по бесповоротным похоронам отыгравшей свое партийной системы возникнет необходимость гораздо более напряженного поиска административных и технических ресурсов по всей стране. Нельзя упустить ни одного юноши, который мог бы быть полезен в великом деле переустройства Великобритании после того, как она окажется грубо, неуклюже и с большими потерями социализирована нашими военными потрясениями, так чтобы социалистическая структура могла стать постоянной эффективной системой.

И от основания образовательной пирамиды до ее вершин, до повышения образования преподавателей, заведующих кафедрами и научных работников, необходимо такое пробуждение умов и оживление методов, которое может обеспечить только более или менее организованное движение здравомыслящих и критически настроенных людей. Да, нам нужны в каждом ведомстве министры высочайшего качества, но ни в одной отрасли общественной жизни не требуется человек такого творческого понимания, смелой инициативы и административных способностей, как в Министерстве образования.

В Британской империи течение системы образования было столь безмятежным и ненавязчивым, что кажется почти скандальным и безусловно «вульгарным» предполагать, что нам нужен свой Союз Рыжих, чтобы найти и поддержать такого министра. Нам нужен министр образования, который мог бы встряхнуть учителей, заставляя их заниматься самоанализом, и либо подзарядить электричеством и омолодить старых профессоров, либо запереть их в башни из слоновой кости, призвав более молодых. При партийной системе Министерство образования всегда было синекурой для какого-нибудь достойного партийного политика, малодушно пасовавшего перед своим учреждением и его постоянными служащими. Во время войны, когда просыпаются другие ведомства, ведомство образования погружается в еще большую летаргию. Нельзя припомнить ни одного британского министра образования с тех пор, как в истории наших островов появились министры образования, который бы хоть что-то значил для образования или по собственной инициативе сделал хоть что-то, достойное упоминания.

А вдруг мы очень скоро найдем живого министра – и пусть сражается!

Это намного революционнее, чем бросать бомбы в невинных полицейских или убивать безобидных властителей или бывших властителей. Хотя на деле все сводится лишь к пожеланию, чтобы существующее ведомство было тем, чем должно быть.

Третье направление, на которое всякому большому объединению здравомыслящих людей придется обратить свое внимание – это грубая несправедливость и извилистость наших нынешних методов экспроприации прежних зажиточных классов. Единственный принцип, который можно разглядеть: вдовы и дети – первыми. Социализация осуществляется, как в Британии, так и в Америке, не путем откровенной экспроприации (с компенсацией или без нее), а путем усиления государственного контроля и увеличения налогов. Оба наших великих народа идут к социализму задом наперед и даже по сторонам не глядят. Это хорошо в той мере, в какой технический опыт и руководящие способности постепенно переходят из полностью частных предприятий на государственную службу, и с этой точки зрения здравомыслящим и неравнодушным гражданам мало что остается делать, кроме как добиваться от процесса его самоосознанности, а от общественности – понимания реальной природы перемен. Но это плохо тем, что происходит произвольное уничтожение сбережений, наиболее уязвимой стороны старой системы. Они изымаются как через контроль над прибылью, так и через налоги, и одновременно их покупательная способность страдает от ускорения процесса денежной инфляции, которая неизбежна при перерасходах общества, являясь и корректировкой, и заявлением о банкротстве общества.

Класс акционеров сокращается и отмирает. Вдовы и сироты, старики, которые уже не работают, и немощные, которые не способны работать, вынуждены в свои преклонные годы мучительно ужиматься в своем образе жизни. Да, социальные потери, несомненно, уменьшаются, но вместе с тем происходит и оскудение свободного мнения и свободной научной и художественной инициативы, поскольку бесконечные общества, учреждения и службы, которые обогащали нашу жизнь, в значительной степени зависят от добровольных пожертвований, которые резко падают. В настоящее время значительная часть наших научных, художественных, литературных и социальных работников получила образование за счет частных сбережений.

При революции классовой войны эти экономически очень беззащитные, но очень удобные для социального битья люди подвергаются злорадным унижениям, которые их ничтожные соседи почитают своим великим триумфом… Но разумно проведенная революция наверняка разработает систему безотлагательных пенсий и компенсаций, а также – помощи некогда добровольным объединениям. Это смягчит социальные потрясения, вызванные исчезновением целого слоя относительно свободных и независимых людей, пока преемники этого слоя, то есть растущий класс отставных чиновников, государственных управленцев и т. д., не встанут на ноги и не обретут собственные пути самоутверждения и предпринимательства.

10. Декларация прав человека

Обратимся теперь к другому своду проблем коллективизации мира, а именно к сохранению свободы в социалистическом государстве и восстановлению той уверенности, без которой вообще невозможен положительный образ действий.

Разрушение доверия является одним из наименее четко осознаваемых зол нынешней фазы распада мира. В прошлом были периоды, когда целые общества или, по крайней мере, большие классы внутри обществ занимались своим делом с преобладающими честностью, прямотой и чувством личной чести. Они чрезвычайно гордились качеством своей продукции. Они проживали свою жизнь в приемлемых и терпимых отношениях с соседями. Они соблюдали законы, которые бывали различными в разных странах и в разные периоды, но по самой своей природе они почитали упорядоченную законопослушную жизнь возможной и естественной. Их учили тому, что «Вот как (так или иначе) правильно. Поступайте правильно, и никакое несчастье, кроме абсолютно исключительного, а значит, почти невероятного, не сможет вас коснуться. Закон гарантирует вам это. Поступайте правильно, и никто вас не ограбит и не обманет», и они верили в это, и у них были все основания верить.

По всему миру сейчас остались лишь крохи этого чувства, и по мере того, как оно исчезает, поведение людей скатывается до приступов паники, мошенничеств, переходу всех пределов, сколачиванию банд, накопительству про запас, скрытности и всех подлых и антиобщественных чувств, которые являются естественным результатом неуверенности.

Сталкиваясь с тем, что сейчас разрослось до своего рода морального панического бегства, все больше и больше здравомыслящих людей осознают настоятельную необходимость восстановления уверенности. Чем больше идет социализация и чем больше концентрируется руководящая власть, тем более необходима эффективная защита индивидов от нетерпимости благонамеренных, узколобых или безжалостных чиновников и вообще от всех возможных злоупотреблений с высоты положения, неизбежных при таких обстоятельствах для нашего еще по-детски порочного вида.

В прошлом Атлантический мир особенно преуспевал в способах справляться с этим аспектом человеческой природы. Наш характерный и традиционный метод можно назвать методом основополагающей декларации. Наши западные народы, повинуясь счастливому инстинкту, провозглашали главенство права, начиная с Великой Хартии Вольностей, чтобы обеспечить структурную защиту гражданина при необходимости укрепления центральной власти.

И очевидно, что успешная организация более всеобъемлющего и всепроникающего коллективизма, который неизбежно надвигается на нас, потерпит крах в своем самом жизненно важном аспекте, если эта организация не будет сопровождена противоядием новой Декларации Прав Человека, которая должна, в силу возрастающей сложности социальной структуры, быть более благородной, подробной и ясной, чем любая из ее предшественниц. Такая Декларация должна стать ОБЩИМ ОСНОВНЫМ ЗАКОНОМ всех сообществ и коллективов, собранных под эгидой Всемирного Мира. Она должна переплестись с провозглашенными военными целями воюющих сейчас сил; она должна стать первоосновой в любом урегулировании; она должна быть представлена ныне воюющим государствам для их одобрения, их смущенного молчания или их отказа.

Чтобы быть как можно более ясным в этом вопросе, позвольте мне представить на ваше рассмотрение проект предлагаемой Декларации прав человека, используя слово «человек», разумеется, для обозначения каждого индивидуума, мужчины или женщины. Я постарался внести в него все существенное и опустить все второстепенные вопросы, которые можно легко вывести из его общих положений. Это проект для вашего рассмотрения. Что-то, возможно, я проглядел, а где-то могут быть повторения и излишние утверждения.

«Так как человек приходит в этот мир не по своей воле, так как он со всей очевидностью является сонаследником всего накопленного в прошлом, и так как этих накоплений более чем достаточно, чтобы оправдать требования, которые здесь выдвигаются ради него, из этого следует,

1) Что каждый человек, независимо от расы, цвета кожи или исповедуемых убеждений или мнений, имеет право на питание, кров, медицинскую помощь и заботу, необходимые для полной реализации его возможностей физического и умственного развития и поддержания его здоровья от рождения до смерти.

2) Что он имеет право на достаточное образование, чтобы стать полезным и заинтересованным гражданином, что специальное образование должно быть предоставлено ему таким образом, чтобы дать ему равные возможности для развития его отличительных дарований на службе человечеству, что он должен иметь легкий доступ к информации по всем вопросам, представляющим общий интерес, в течение всей своей жизни и пользоваться максимальной свободой дискуссий, собраний и вероисповедания.

3) Что он может свободно посвятить себя любому законному занятию, получая такое вознаграждение, которое оправдывает необходимость его труда и его вклад в общее благосостояние. Что он имеет право на оплачиваемую работу и на свободный выбор из открытых перед ним разновидностей работы. Он сам может предложить вид своей работы и иметь право на публичное рассмотрение, принятие или отклонение своего предложения.

4) Что он имеет право покупать или продавать без каких-либо дискриминационных ограничений все, что может быть законно куплено или продано, в таких количествах и с такими оговорками, которые совместимы с общим благосостоянием.

(Здесь я вставлю комментарий. Мы должны иметь в виду, что в коллективистском государстве купля-продажа для обеспечения дохода и прибыли будет не просто ненужной, но и невозможной. Фондовая биржа после четырехсот с лишним лет своего существования неизбежно исчезнет вместе с исчезновением всякого разумного мотива для больших накоплений или для накопления средств на случай лишений и нищеты. Задолго до наступления эпохи полной коллективизации сбережения отдельных лиц для последующего потребления, вероятно, будут защищены за счет превращения системы паевых трестов в государственную службу. Они, вероятно, будут иметь право на проценты по такой ставке, какая будет компенсировать долговременную инфляцию, которая будет существовать в постоянно обогащающемся мировом сообществе. Наследование и завещание в обществе, в котором средства производства и все возможные монополии коллективизированы, смогут относиться только к относительно небольшим, красивым и личным предметам, которые доставят удовольствие, но не принесут несправедливой социальной выгоды получателю.)

5) Что он и его личное имущество, приобретенное законным путем, имеют право на полицейскую и правовую защиту от частного насилия, отъема, принуждения и запугивания.

6) Что он может свободно передвигаться по миру за свой счет. Что его частный дом, или квартира, или разумно ограниченный сад – это его замок, в который можно войти только с его согласия, но что он имеет право перемещаться по любой стране, вересковой пустоши, горе, ферме, большому саду или иному объекту, или по морям, озерам и рекам мира, везде, где его присутствие не будет вредоносным в силу особых условий, опасных для него самого или причиняющим серьезные неудобства его согражданам.

7) Что человек, если он не объявлен компетентным органом опасным для себя и других вследствие психического расстройства (что в таком случае должно ежегодно подтверждаться), не может быть заключен в тюрьму на срок более шести дней без предъявления ему обвинения в определенном преступлении против закона или на срок более трех месяцев без публичного судебного разбирательства. По истечении последнего срока, если он не был судим и осужден в установленном законом порядке, он освобождается. Он также не может быть призван на военную, полицейскую или любую другую службу, от которой он отказывается по соображениям совести.

8) Что, хотя человек открыт для свободной критики своими согражданами, он адекватно защищен от любой лжи или недостоверной информации, которые могут нанести ему моральный или физический ущерб. Все административные и регистрационные фиксированные сведения о человеке должны быть открыты для его личного и частного просмотра. Ни в одном административном учреждении не должно быть секретных досье. Все досье должны быть доступны заинтересованному лицу и подлежать проверке и исправлению по его требованию. Досье – это просто меморандум; его нельзя использовать в качестве доказательства без надлежащего подтверждения в открытом суде.

9) Что ни один человек не должен подвергаться никакому уродованию или стерилизации, кроме как с его собственного осмысленного согласия, свободно данного, ни телесному насилию, кроме как при сдерживании его собственного насилия, ни пыткам, избиениям и любому другому телесному наказанию; он не должен подвергаться тюремному заключению в условиях ненормальных тишины, шума, света или темноты, которые причиняют душевные страдания, или тюремному заключению в заразных, зараженных паразитами или иным образом антисанитарных помещениях, или помещаться в общество зараженных паразитами или инфекционными болезнями людей. Он не должен насильно выкармливаться или лишен возможности голодать, если он того пожелает. Он не должен принуждаться к приему наркотиков и не должен принимать их без его ведома и согласия. Что самыми строгими наказаниями, которым он может быть подвергнут, являются тюремное заключение усиленного режима на срок не более пятнадцати лет или смертная казнь.

(Здесь я хотел бы отметить, что в этом нет ничего, что могло бы помешать какой-либо стране отменить смертную казнь. Я также не утверждаю общего права на самоубийство, потому что никто не может наказать человека за это. Он уже сбежал. Но угрозы самоубийством и неудачные попытки относятся к совершенно другой категории. Это непристойные и подрывающие спокойствие поступки, которые легко могут стать серьезным социальным злом и от которых нормальные граждане имеют право быть защищенными.)

10) Что положения и принципы, изложенные в настоящей Декларации, должны быть более полно определены в кодексе основных прав человека, который должен быть легко доступен каждому. Эта Декларация не может ни редактироваться, ни отклоняться под любым предлогом. Она включает в себя все предыдущие Декларации прав человека. Отныне для новой эры это основной закон для человечества во всем мире.

Ни один договор и ни один закон, затрагивающие эти первичные права, не являются обязательными для любого человека, провинции или административного подразделения общества, если они не были приняты открыто, при активном или молчаливом согласии каждого заинтересованного взрослого гражданина, либо прямым большинством голосов затрагиваемого ими сообщества, либо большинством голосов его публично избранных представителей. В вопросах общественного поведения люди должны подчиняться решению большинства. Никакая администрация под предлогами неотложности, удобства или тому подобных не может быть наделена полномочиями устанавливать или дополнительно определять, что является правонарушением, или выпускать дополнительные законы, которые каким-либо образом нарушают права и свободы, заявленные здесь. Все законы должны быть публичными и точно изложенными. Никакие тайные договоры не являются обязательными для отдельных лиц, организаций или сообществ. Никакие постановления совета или подобные им, расширяющие применение закона, не допускаются. Нет другого источника права, кроме народа, и так как поток жизни постоянно приносит новых граждан, ни одно поколение не может полностью или частично уступить или делегировать кому-либо законодательную власть, неотъемлемую от всего человечества».

Мне кажется, здесь есть нечто, что более проницательные умы, чем мой, смогут отшлифовать в рабочую Декларацию, которая самым эффективным образом положит начало тому восстановлению доверия, в котором нуждается мир. Очень многое может быть лучше сформулировано, но мне кажется, здесь воплощена общая добрая воля человечества от полюса до полюса. Это, безусловно, то, чего мы все хотим для себя. Это может стать очень мощным инструментом в настоящей фазе положения человечества. Это необходимо и приемлемо. Говорю вам, включите это в ваши мирные договоры и статьи федерации, и у вас будет твердая основа, постоянно укрепляющаяся для не ведающей страха космополитической жизни нового мирового порядка. Вы никогда не добьетесь этого порядка без подобного документа. Это недостающий ключ к бесконечным современным проблемам.

И если мы, добродетельные демократии, не сражаемся сейчас за эти общие права человека, тогда за что же иное, во имя знати и рядового дворянства, Короны и Церкви, Города, Времени и Клуба Армии и Флота, сражаемся мы, простые британские люди?

11. Международная политика

А теперь, завершив нашу картину того, ради чего могут разумно работать и на что могут надеяться более здравомыслящие элементы человеческого общества, очистив наше воображение от ужасных кошмаров классовой войны и тоталитарного рабовладельческого государства, мы можем приступить к сегодняшним загадкам международных конфликтов и взаимоотношений с некоторой надеждой на общее их разрешение. Если, конечно, мы до конца осознаем, что мировое урегулирование, основанное на трех идеях – социализма, права и знании – не только возможно и желательно, но и является единственным способом избежать углубляющейся катастрофы, тогда наше отношение к злобе Германии, предрассудкам Америки или России, нищете и голоду Индии или амбициям Японии должно быть откровенно оппортунистическим. Ни одна из этих проблем не является основной. Мы, здравомыслящие люди, никогда не должны упускать из виду нашу конечную цель, но наши методы ее достижения должны изменяться в зависимости от разнообразных национальных чувств и национальной политики.

Существует идея федерализма, которую я уже критически разобрал в главе 7. Как я показал, предложения Стрейта либо ведут вас за ее пределы, либо никуда не приведут. Предположим, мы разовьем его предложения до создания социалистического экономического консорциума и принятия нашей Декларации прав, что является первичными условиями для любого федерального союза. Тогда станет вопросом настроения и случая, с каких обществ может быть начато федеральное объединение. Мы можем даже поощрять робкие федеральные эксперименты, не отваживающиеся ступать дальше этого по пути здравого смысла, твердо зная, что либо эти эксперименты бесследно канут, либо станут либеральными реалиями того типа, которому в конечном счете должен соответствовать весь мир. Любые такие половинчатые и малодушные шаги следует поддерживать активной и эффективной просветительской пропагандой.

Но когда речь заходит о темпах и масштабах участия в построении рационального мирового порядка, которые мы можем ожидать от любой страны или группы стран, мы оказываемся в той области, где нельзя опираться наобум лишь на гадания и обобщения о «национальных характерах». Мы имеем дело с массами людей, которых могут сильно качнуть в ту или иную сторону блестящие газетные публикации или потрясающая убедительность притягательной личности или же почти случайные перемены в ходе событий. Я, например, не могу сказать, в какой степени большинство образованных и способных людей в Британской империи может сейчас согласиться с нашей идеей принятия коллективизма и служения ему… либо насколько сильным может быть их консервативное сопротивление. Это моя собственная страна, и я должен знать ее лучше других, но я не знаю ее достаточно беспристрастно или глубоко, чтобы видеть четко. Я не вижу, как можно предсказать ответные вихри, приливы и отливы.

Пропаганда таких движений разума и воли, о которых я здесь говорю, сама по себе становится одной из причин политического приспособленчества, и те, кто глубже всего вовлечен в борьбу, менее всего способны оценить то, как она идет. Каждый фактор в политических и международных делах – это колеблющийся фактор. Поэтому мудрый человек не станет отдавать свое сердце какому-либо определенному течению или объединению. Он будет благосклонен ко всему, что направлено к цели, к которой он стремится.

Автор питает надежду, что реализация общей цели и общего культурного наследия может распространиться на все англоязычные сообщества, и нет никакого вреда в попытках придать этой реализации конкретные формы. Он полагает, что распад Британской империи может положить начало этому великому синтезу. В то же время существуют факторы, способствующие некоторому сближению Соединенных Штатов Америки с так называемыми державами Осло. Нет никаких причин, по которым одна из этих ассоциаций должна стоять на пути другой. Некоторые страны, такие как Канада, уже имеют практически двойные гарантии своей безопасности; у нее есть и защита Доктрины Монро, и защита британского флота.

Германия с восьмидесятимиллионным населением, приведенная к согласию с Декларацией прав человека и уже в высшей степени коллективизированая, может прийти к полностью либеральному социалистическому режиму гораздо раньше, чем Великобритания или Франция. Если она примет участие в консорциуме по развитию так называемых политически отсталых регионов мира, ее больше не будет тянуть к дальнейшим военным авантюрам, новым потрясениям и страданиям. Она может вступить в фазу быстрого социально-экономического подъема, чтобы простимулировать и повлиять на все другие страны мира. Другие страны не имеют права диктовать ей внутреннюю политику, и если немецкий народ хочет оставаться единой нацией, в федеративных штатах или в одном централизованном государстве, нет ни правоты, ни мудрости в том, чтобы этому препятствовать.

Немцы, как и весь остальной мир, должны продолжать коллективизацию, они должны создать собственный ее образец, и они не смогут достичь этого, если будут искусственно разделены и раздроблены по старомодным схемам. Они должны найти свой правильный путь.

То, что воинственные настроения могут сохраниться в Германии в течение поколения или около того – это риск, на который должны пойти атлантические державы. Мир имеет право настаивать на том, чтобы не только то или иное германское правительство, но и народ в целом безоговорочно и неоднократно признавали права человека, провозглашенные в Декларации, а также разумно настаивать на том, чтобы Германия оставалась разоруженной и чтобы любое предприятие военного назначения, любой военный самолет, военный корабль, оружие или арсенал, обнаруженные в стране, немедленно, жестко и полностью уничтожались. Но это не должно ограничиваться только Германией. Германия не должна быть исключением. Вооружение должно стать незаконным повсюду, и те или иные международные силы должны патрулировать мир, связанный договором. Частичное вооружение – одна из тех нелепостей, которые так дороги умеренно мыслящим «разумным» людям. Оружие само начинает войну.

Изготовление винтовки, наведение и стрельба из нее – все это действия одного порядка. Возведение в любом месте на земле любого механизма для конкретной цели убийства людей должно быть признано незаконным. Когда вы видите пистолет, разумно спросить: «Кого это должно убить?»

Перевооружение Германии после 1918 года терпелось в значительной степени потому, что она играла и на британской русофобии, и на русском страхе перед «капиталистическим» нападением, но это оправдание больше не может служить тайным поджигателям войны среди немецкого народа после ее пакта с Москвой.

Избавленная от экономических тягот и ограничений, которые парализовали ее восстановление после 1918 года, Германия может найти полный и удовлетворительный выход энергии своих молодых людей в систематической коллективизации, сознательно и неуклонно повышая общий уровень жизни, показывая России пример эффективности и заставляя невнятную «политику» и дискурсивную невнимательность Атлантического мира сосредоточиваться на реалиях жизни. Идея снова раздробить Германию на отдельные куски, чтобы на неопределенный срок отложить ее окончательное восстановление – мечта псевдодемократического бездельника, диаметрально противоположная мировому переустройству. Нам нужны особые качества ее народа, и чем скорее она поправится, тем лучше для всего мира. Нелепо возобновлять политику сдерживания Германии только для того, чтобы старый порядок мог еще несколько лет потакать своим слабостям в Англии, Франции и Америке.

Сохраняющийся страх перед германской военной агрессией может оказаться не так уж плох для малых государств Юго-Восточной Европы и Малой Азии, поскольку сломит их чрезмерный национализм и побудит работать совместно. Политика здравомыслящего человека должна состоять в том, чтобы приветствовать все возможные эксперименты в международном сотрудничестве, и чем больше наднациональные взаимопонимания будут пересекаться и накладываться друг на друга, тем лучше. Он должен с неутомимой бдительностью следить за деятельностью своего Министерства иностранных дел, чтобы уловить любые признаки того макиавеллиевского духа, который разжигает разногласия между разными правительствами и народами и постоянно злоумышляет против прогрессивного продвижения в человеческих делах, превращая его в неустойчиво покачивающееся равновесие сил.

Эта книга – обсуждение руководящих принципов, а не бесконечных специфических проблем регулировки, возникающих на пути к всемирной реализации коллективного единства. Просто упомянем старую идею Наполеона Третьего, Латинский союз, как возможность возникновения в испанской и португальской Южной Америке ситуации, параллельной тому наложению друг на друга Доктрины Монро и европейских метрополий, как мы имеем на практике в случае Канады. Не буду распространяться и о многочисленных возможностях честного применения Декларации прав человека к Индии и Африке и особенно к тем частям мира, в которых разных оттенков черные народы начинают осознавать реальности расовой дискриминации и угнетения.

Я мимоходом предостерегу вас от любого макиавеллиевского подхода к проблеме Северной и Восточной Азии, к которому англичане могут обратиться из-за своей въевшейся русофобии. Советский коллективизм, особенно если в настоящее время он станет более либеральным и плодотворным благодаря избавлению от его нынешней одержимости Сталиным, может очень эффективно распространиться по всей Центральной Азии и Китаю. Любому, кто продолжает мыслить категориями бесконечного соперничества держав за господство во веки веков, союз с Японией, насколько возможно свирепой и милитаризованной Японией, покажется самым естественным выбором из всех возможных. Но для любого, кто осознал реальность нынешнего положения человечества и настоятельную потребность мировой коллективизации, всеобщее объединение станет тем, что стоит приветствовать, обсуждать и чему способствовать.

Старое пугало российских «замыслов насчет Индии» также может сыграть свою роль, искажая азиатскую ситуацию в глазах многих людей. Тем не менее, сто лет смеси презрения, эксплуатации и редких случаев подлинной помощи должны были научить англичан, что окончательная судьба сотен миллионов индийцев зависит теперь не от завоевателя-правителя, а полностью и исключительно от способности индийских народов сотрудничать в мировой коллективизации. Они могут многому научиться на заповедях и примерах и из России, и англоязычного мира, но времена простых решений в виде либо бунта, либо смены хозяина для облегчения участи прошли. Индия должна решить для себя, собственными нескудными мозгами, как ей выбраться из хаоса и каков ее собственный путь участия в борьбе за мировой порядок, начав со стартовой линии британского владычества. Никакая внешняя сила не сумеет это сделать за индийские народы или заставить их сделать это, если у них к этому не будет воли.

Но я не буду и дальше блуждать среди этих постоянно меняющихся проблем и возможностей. Это, так сказать, побочные случайности и вероятности. Некоторые из них огромны, но все равно остаются второстепенными. Сейчас приблизительно каждый год каналы политики смещаются так, что карты нужно составлять заново. Действия и реакции здравомыслящего человека в любой конкретной стране и в любое конкретное время всегда будут определяться преобладающей концепцией светского движения к единому мировому порядку. Это будет основной постоянной целью всей его политической жизни.

Существует, однако, еще одна линия мировой консолидации, на которую следует обратить внимание, прежде чем мы завершим этот раздел, и это то, что мы можем назвать специализированными международными системами. Основная идея ad hoc интернационализма превосходно изложена в «Международном правительстве» Леонарда Вульфа[30]30
  Леонард Вульф (1880–1969) – английский политический теоретик, писатель, издатель и государственный служащий, муж писательницы Вирджинии Вулф.


[Закрыть], классике, опубликованной в 1916 году, которая читается все с той же большой пользой.

Типичной специальной организацией является Почтовый союз, который Дэвид Любин[31]31
  Дэвид Любин (1849–1919) – купец и земледелец. Он сыграл решающую роль в основании Международного сельскохозяйственного института в 1908 году в Риме.


[Закрыть], блестящий и недооцененный мыслитель, мечтал расширить так, чтобы он контролировал судоходство и уравнял стоимость по всему миру. Он основывал свои идеи на практическом опыте работы с почтовыми заказами, которая принесла ему весьма значительное состояние. От проблемы регулирования грузоперевозок он перешел к идее подконтрольного анкетирования мирового производства, еженедельно и ежемесячно, с тем чтобы можно было предвидеть и вовремя устранить нехватку здесь или избыток там. Он осуществил эту идею в форме Международного института сельского хозяйства в Риме, который в период своего расцвета заключал договоры как независимая и суверенная сила для обеспечения доходов, почти со всеми правительствами на земле. Война 1914 года и смерть Любина в 1919 году остановили развитие этого замечательного и наиболее вдохновляющего эксперимента в области ad hoc интернационализма. Его история, несомненно, должна стать частью обязательного образования каждого государственного деятеля и публициста. И все же никогда в жизни я не встречал профессионального политика, который бы что-то знал или хотел знать об этом. Он не боролся за голоса; его представлялось затруднительным обложить налогом… следовательно, какой от него толк?