Текст книги "Поле боя – Севастополь"

Автор книги: Георгий Савицкий

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 18 страниц)

Глава 19
ЖИЗНЬ И СМЕРТЬ ВО МРАКЕ БЕЗМОЛВИЯ

Глубины моря наполнены звуками, но большинство из них лежит в недоступном человеческому уху диапазоне, и потому человек эгоистично считает, что море – это область безмолвия. Но с некоторых пор сами люди напряженно вслушивались в эту безмолвную ультразвуковую какофонию, стремясь уловить самые слабые отголоски опасности. Среди них был и Вадим Зайчик, главный гидроакустик подводной лодки «Севастополь». Русская субмарина заняла позицию у берегов Абхазии и затаилась. «Севастополь» стал «острием меча», две остальные подводные лодки Черноморского флота, участвующие в операции, находились севернее, ближе к русским берегам. Юрий Бессмертный сдал вахту и направился к себе в каюту хоть немного вздремнуть. Но сон не шел, организм был слишком возбужден стрессовой ситуацией боевого похода. Капитан-лейтенант посмотрел на фотографию, на которой они втроем с Кариной и сыном, улыбающиеся и счастливые, стояли на причале, а позади них возвышалась черная громада подводной лодки. Юрий тяжело вздохнул, попрощаться с Кариной так и не удалось, она была на службе, когда «Севастополь» уходил в боевой поход. У капитан-лейтенанта защемило сердце, когда он бросил последний взгляд в сторону берега с высоты ходового мостика и задраил рубочный люк. Понятие «Родина» стало для него более значимым теперь, когда у него появилась семья. … Юрий Бессмертный проснулся рывком. И сразу взглянул на часы – до начала его вахты еще оставалось время. Командир подлодки привел себя в порядок, накинул ремень с красным футляром ПДА и пошел в кают-компанию. Кок принес обед, который командир сжевал, не чувствуя вкуса. Ожидание… Самое тягостное в профессии подводника – ждать. Минуты, словно резиновые, растягивается, песчинки секунд в песочных часах будто парят в невесомости, не желая сыпаться вниз. А подводная лодка парит в водной толще, выпустив буксируемую гидроакустическую станцию и напряженно «слушает» море… В Центральном посту командир выслушал доклад вахтенного офицера, скользнул взглядом по рядам приборов, мерцающим в полумраке отсека мнемосхемам, экранам компьютеров боевой информационно-управляющей системы. Все было в порядке. Командир подлодки сел в свое кресло. Его не имел права занимать никто, даже Верховный Главнокомандующий Вооруженными силами России. Острословы-подводники шутили: «Командир подлодки – единственный, кто, стоя на вахте, сидит». Вспомнив эту шутку сейчас, капитан-лейтенант невольно улыбнулся. Улыбка сменилась выражением сосредоточенности, когда прозвучал доклад акустика: «Контакт по пеленгу двести! Цель подводная, малошумная. Скорость – пять узлов, удаление восемь кабельтовых. Идет на нашей глубине». – Боевая тревога! Экипажу приготовиться к бою. Акустик, классификация цели? – Предполагаю «Двести двенадцатую». – Понял тебя. Штурман, расчетное время прохождения нашего конвоя? – Пятьдесят минут. Только глупые рыбы могли видеть, как осторожно крадется в зеленоватой мгле сигарообразное тело турецкой субмарины, корма которой была увенчана характерным для новейших немецких лодок Х-образным оперением. Подводные лодки проекта-212, построенные в Киле на экспорт, были грозными противниками, имея крайне низкую шумность и рабочую глубину в шестьсот метров, что вдвое превосходило предел погружения для русских субмарин класса «Варшавянка» и «Лада». Шесть носовых торпедных аппаратов могут стрелять самонаводящимися торпедами DM-2A3, американскими Мк. 46 и Мк. 48, противокорабельными ракетами «Тритон» и «Субгарпун». А управляла всем этим арсеналом самая совершенная немецкая боевая электроника. За турецкой субмариной «тип 212» следил достойный противник – русская подводная лодка «Севастополь» проекта-677М «Лада», самая совершенная неатомная русская подлодка. Кроме всех новшеств, реализованных на «Севастополе», был еще один козырь, который ни одному «подводному охотнику» в мире крыть было нечем.

* * *

Спустя томительные пятьдесят минут ожидания, когда противные капли пота ползут за шиворот синей робы, когда глаза скользят по приборам, а руки, лежащие на тумблерах и рычагах, готовы автоматически отработать любой приказ, прозвучал доклад акустика: «Шум винтов по пеленгу двадцать градусов. Цель надводная групповая». Напряжение в загерметизированных, готовых к бою отсеках подлодки достигло апогея. Теперь главное – не ошибиться, выполнить все четко и единственно верно, ведь рядом – противник И, как подсказывала командиру подлодки Юрию Бессмертному интуиция, турецкая подлодка была здесь явно не одна. – Цель разворачивается, – доложил акустик. – Вас понял. – Юрий Бессмертный стиснул зубы, его голос был холоден и даже немного отстранен, но за внешним спокойствием бушевали страсти космического масштаба. Долгие годы тренировок должны пыли уложиться сейчас в сжатые секунды торпедной дуэли. Здесь «либо – ты, либо – тебя». Третьего не дано. И главное – нужно было во что бы то ни стало уберечь идущие в порт Сухуми десантные корабли и Транспорты с Русским экспедиционным корпусом. – Акустик, штурман, БИУС, БИП! Приготовиться к торпедной атаке. – К торпедной атаке готовы. – На боевом курсе. – Данные по цели введены в БИУС, автоматика выдала расчеты стрельбы. Командир подводной лодки капитан-лейтенант Юрий Бессмертный сейчас был похож на охотящегося хищника, замершего перед решающим прыжком. – Залп двухторпедный, ракето-торпедами «Шквал» по подводной цели. Второй и третий торпедные аппараты «Товсь»! – «Товсь» выполнено. – Докладывает акустик, цель открыла лацпорты торпедных аппаратов, они затапливают шахты. Турецкая и русская подводные лодки практически одновременно приготовились к торпедному залпу. Целью одной были тяжелые надводные корабли, а целью другой – не допустить стрельбу первой подлодки. Капитан турецкой субмарины уже отдал свой приказ «Товсь!», открыты крышки и затоплены шахты четырех из шести торпедных аппаратов, где в тесноте пусковых капсул ждали своего часа «субгарпуны». Секунда – и турецкий капитан субмарины резко, гортанным голосом скомандовал открытие огня. – Торпедные аппараты – пли! – выдохнул капитан-лейтенант Юрий Бессмертный и щелкнул секундомером. Командир БЧ-1 старший лейтенант Евгений Пономарев за пультом управления торпедной стрельбой здесь же, в Центральном посту, повернул несколько тумблеров. По ушам ударил скачок давления, когда сжатый воздух выбросил из шахт торпедных аппаратов ракеты-торпеды ВА-111. На скорости в двести узлов (более 100 метров в секунду) они устремились к цели в воздушных пузырях – кавитационных полостях. Реактивные двигатели донесли «подводные ракеты к цели в тот момент, когда из торпедного аппарата только выходил первый «субгарпун». Русские ракеты торпеды не оставили ни единого шанса турецкой подлодке. Взрывы шквалом ударили по ней, вспоров и вывернув наизнанку прочный корпус. Переборки были смяты давлением воды, которая ревущим потоком стальной плотности рванулась внутрь, круша и сминая все на своем пути: и металл, и мягкую человеческую плоть. В носовой части турецкой субмарины сдетонировал боекомплект, мгновенно полыхнув адским пламенем. Огонь и вода в мгновение ока уничтожили турецкую подводную лодку, решившую атаковать русский конвой. От нее осталась только капсула с противокорабельной ракетой «Суб-Гарпун» внутри. Она была пробита осколками и вскоре затонула. – Докладывает гидроакустик, четыре малоразмерные цели за кормой! Турецкие торпеды, выпущенные затаившейся суб-мариной-«охотником» шли за «Севастополем». Но, в отличие от турецких, у русских подводников было время для того, чтобы принять меры для защиты. – Выпустить приборы акустического противодействия! Рулевой, курс двести, – приказал Юрий Бессмертный. «Севастополь», отстрелив серию акустических «ловушек», устремился к месту гибели турецкой субмарины. Там еще плавали крупные обломки, а вверх, к поверхности, медленно ползло радужно переливающееся пятно мазута. Русская подлодка скрылась за завихрениями недавнего взрыва, обманув торпеды. Некоторые из смертоносных «рыбок» были сбиты с толку акустическими «ловушками», некоторые столкнулись с обломками своей же субмарины и подорвались. Причем еще две торпеды были отброшены ударной волной близких взрывов своих «подружек» и потеряли цель. А па-Па оставшихся попросту не могла снова засечь сверхмалошумную русскую субмарину – мешала бурлящая на месте взрыва вода. А русская субмарина, пользуясь лучшей, чем у турок, маневренностью, описала циркуляцию и выпит в лобовую атаку на турецкую «Двести двенадцатую" Это была смертельно опасная дуэль, но Юрий Бессмертный знал, что делал. – Стрельба по подводной цели ракето-торпедами «Шквал». Торпедные аппараты – пли! – скомандовал он. – Залп произвел, торпеды пошли! – доложил торпедист старший лейтенант Пономарев. – Внимание, на нас идут четыре торпеды! – доложил акустик – Рулевой, дифферент на нос пятнадцать градусов! Погружение на триста метров. – Есть дифферент пятнадцать на нос, погружение на триста метров. Максимально отклонив горизонтальные рули, расположенные на боевой рубке, «Севастополь» устремился в подводном пикировании к близкому в этом районе дну. А ракеты-торпеды «Шквал» на скорости 100 метров в секунду, идя в кавитационных полостях вихревого обтекания, за счет своей огромной скорости пронзили прочный корпус турецкой субмарины германской постройки проекта-212 и взорвались уже внутри. «Двести двенадцатая» была уничтожена за доли секунды. Турецкие же торпеды взорвались над русской субмариной, гидродинамическая ударная волна швырнула «Севастополь» на дно, сильно ударив подлодку. В отсеках «Севастополя» большинство моряков сбило с ног, полопались от сотрясения осветительные плафоны. Но самое страшное – в четвертом отсеке закоротило проводку. Фонтан бледно-фиолетовых искр в распределительном щитке сменился оранжевым пламенем и едким дымом. – Центральный, пожар в четвертом! – доложил Николай Самсонов. – Личному составу – включиться в ПДА, загерметизировать отсек! Матросы быстро (недаром, ох, недаром гонял их старпом «Кощей» Бессмертный!) вскрывали красные футляры и натягивали на голову дыхательные маски. А Николай Самсонов с огнетушителем наперевес боролся с огнем. Ему на помощь пришли еще двое подводников. Совместными усилиями они потушили пожар. И только после того, как пламя уступило напору огнетушителей, по спинам подводников поползли липкие слизни ужаса. Только тогда воображение живо нарисовало им картину собственной гибели и бушующего в отсеках субмарины объемного пожара, от которого нет спасения. Но железная дисциплина, постоянные тренировки и РБЖ на этот раз удержали моряков в жестких рамках, необходимых для того, чтобы мобилизовать все силы на спасение корабля. Жизнь и смерть в бою, особенно подводном, измеряются секундами. И в борьбе за жизнь важны действия каждого члена экипажа. Запаникует один – и пиши пропало, все усилия команды сломает ревущая водяная стена, сметающая переборки и давящая людей своей огромной массой и неукротимостью. Русские подводники отвоевали у стихии свое право на жизнь. Однако бой еще не закончился, и нужно было продолжать боевую работу. – Осмотреться в отсеке, доложить о повреждениях. Восстановить работоспособность оборудования, – приказал старший лейтенант Николай Самсонов, а сам уже связывался с Центральным постом: – центральный, прием, докладывает четвертый. Пожар потушен. Занимаемся восстановлением полученных повреждений. Силовая установка функционирует нормально. – Понял тебя, держитесь там, Коля. – Есть держаться. В Центральном посту командир Юрий Бессмертный принимал доклады о повреждениях. Встряска для русской подлодки даром не прошла. Вадим Зайчик докладывал о повреждении электронных блоков носовой гидроакустической станции. Вследствие этого дальность и качество обнаружения подводных объектов существенно снизились. Были и еще повреждения, в основном незначительные, в других отсеках. Но, несмотря на то что характеристики гидроакустической станции «Севастополя» существенно снизились, пуск противокорабельных ракет из-под воды лейтенант Вадим Зайчик все-таки засек. Одна из трех турецких субмарин, ценой гибели двух других, сумела совершить атаку русского конвоя. Но внезапность атаки была уже утеряна. Так что подводная лодка «Севастополь» свою боевую задачу выполнила. Это же подтверждала и шифрованная радиограмма, полученная из штаба Черноморского флота в Новороссийске. «Севастополю было приказано отойти в район Туапсе, а на его место выдвигалась «Алросса» под командованием капитана 2-го ранга Григория Нечаева.

Глава 20
ЖИЗНЬ И СМЕРТЬ НАД ВОЛНАМИ

Стартовые капсулы вынырнули из волн и раскрылись. Это были ракеты, которые все же удалось запустить третьей турецкой подлодке. Стартовый твердотопливный ускоритель выбросил из капсулы противокорабельную ракету «Субгарпун» в родную для нее стихию. Уже в воздухе развернулись крылья, и включился маршевый турбореактивный двигатель. Вслед за первой ракетой стартовали и еще три. «Умной», самонаводящейся стаей они ринулись к объекту своей атаки – русскому десантному кораблю. Но на подлете реактивные «изделия" фирмы «Боинг» напоролись на непреодолимую завесу огня, созданную боевыми модулями зенитно-ар тиллерийских комплексов «Кортик» и шестиствольных 30-миллиметровых пушек АК-630М русских кораблей охранения. Если бы «интеллектуальные», высокоточные ракеты умели разочаровываться, то они непременно бы разочаровались: поменять «среду обитания», нестись на скорости 850 километров в час над гребнями волн, чтобы потом быть уничтоженными кинжальным огнем «кортиков», так и не добравшись до цели, не полыхнув огненным цветком двухсот двадцати семи килограммовой полубронебойной боевой части… Впрочем, разочароваться подводные «гарпуны» тоже не успели бы – настолько быстро их нашинковали на дюралево-титановые обломки 30-миллиметровые снаряды русских «скорострелок». Но эта искусственная, неживая смерть была лишь началом, прологом всеобщей бойни. Ведь, кроме подлодок, вышедших из Балаклавы, снова ставшей сверхсекретной военно-морской базой, но уже под другим флагом, у турецкого и поддерживающего его американского флотов были и другие силы. Теперь все, что могло атаковать, атаковало русские корабли, идущие к берегам Абхазии на помощь осажденному русскому миротворческому контингенту. Первая атакующая волна была традиционна для американцев – самолеты. Но вот только стартовали они не с авианосца. В отдалении параллельно русской эскадре шел "Мирный» турецкий сухогруз. Операторы радиолокационных корабельных станций засекли его, но никаких действий не предпринимали, сосредоточившись на отслеживании ударного корабельного соединения ВМС Турции. К тому же русские моряки соблюдали положения международного морского права и не атаковали, во всяком случае пока, гражданские суда Турции. А вот турецкие адмиралы с подачи своих заокеанских друзей считали, что все средства хороши. С усиленной, выложенной специальным жаростойким покрытием палубы «мирного» сухогруза и стартовали шесть вертикально взлетающих штурмовиков AV-8B+ «Харриер II», «любезно переданные» американцами. Каждый палубный штурмовик нес по две ракеты «Супергарпун» с увеличенной скоростью и дальностью полета и более мощной боеголовкой. А на центральном пилоне под фюзеляжем был подвешен контейнер с комплексом радиоэлектронного противодействия. Плюс два дополнительных топливных бака. Ракеты «Сайдвиндер» класса «воздух – воздух» отсутствовали – турецкое и американское командование не без оснований рассчитывало, что атака их самолетов закончится раньше, чем в небе появятся русские «Фланкеры», [25]25
  Фланкер (Flanker)– название семейства русских истребителей «Су-27», принятое в НАТО.


[Закрыть]если они вообще появятся. На дистанции ста сорока километров пилоты произвели пуск противокорабельных ракет «Супергарпун», и двенадцать крылатых вестников ада устремились в свой смертельный полет. Поскольку «харриеры II» летели на высоте всего полусотни метров над волнами, чтобы избежать радиолокационного обнаружения с русских кораблей, после старта «Супергарпуны» набрали дополнительно еще пятьдесят метров. После чего включились их маршевые двигатели, и ракеты резко снизились до пятнадцати метров. Все это время ими управляла инерциальная система наведения. Чуть позже должна была включиться и радиолокационная ГСН, но до того момента произошел ряд очень важных событий. Вахтенные операторы РЛС на гвардейском ракетном крейсере «Москва» засекли приближение неизвестно откуда взявшихся скоростных воздушных целей и пуск ракет. Целеуказание осложнилось ставящимися неизвестными самолетами помехами. Правда, помехи эти могли успешно работать, может, против зенитно-ракетных комплексов «Оса» или «Оса-М». Но вот против ЗРК С-300Ф «Форт», которым была оснащена «Москва» это уже практически не действовало. Дело в том, что фазированная антенная решетка РЛС воздушного обзора может быстро отстраиваться практически от любой помехи, изменяя фазу на отдельных участках антенного поля или просто увеличивая локально мощность сигнала, который становится просто очень тяжело «задавить». На флагмане и всех кораблях конвоя сыграли тревогу. Скоростные воздушные цели были взяты на автосопровождение и классифицированы как штурмовики типа «Харриер». Корабли охранения на ходу начали перестроение в ордер ПВО, взаимно перекрывая секторы обнаружения целей и обстрела зенитными ракетами и скорострельными пушками. После того как был засечен старт ракет, командующий эскадрой приказал открыть ответный огонь. Радиолокатор с фазированной антенной решеткой «Форт» позволял сопровождать одновременно до шести целей и обстреливать их дюжиной ракет – по две на каждого «супостата». Навстречу «гарпунам» из вертикальных пусковых барабанов комплекса С-300Ф на Москве» устремились управляемые зенитные ракеты 5В55РМ, развив скорость в 2000 метров в секунду. Американские ПКР [26]26
  ПКР– противокорабельная ракета.


[Закрыть]«Гарпун» хоть и имели приставку «супер», но не во всем соответствовали ей на самом деле. Так, скорость этих ракет шагнула лишь к звуковому барьеру от обычных 850 километров в час, а всему виной увеличение боевой части. Но до ее подрыва еще нужно было долететь. Получилось это не у всех «гарпунов». Шесть из них были уничтожены зенитными ракетами 5В55РМ с «Москвы». Остальные полдюжины расстреляли общими усилиями корабли охранения своими «осами», «ураганами» и «кортиками». Сами же самолеты, запустившие ПКР, исчезли, как и появились, неизвестно куда… Конечно, было предположение, что «мирный» турецкий сухогруз несколько не тот, за кого себя выдает. Но садить по условно гражданскому судну «уранами» – дело все же недостойное русского моряка. Это «янкесы» превращают целые страны в развалины тяжелым и не всегда высокоточным оружием, чтобы потом морская их пехота могла воевать с комфортом. Но ракетная атака с самолетов была лишь отвлекающим маневром. Теперь в атаку на русскую эскадру вышли турецкие ударные корабли. Все четыре уже порядком устаревших, но все же являющихся серьезной силой фрегата «Кнокс», с дистанции девяноста километров запустили по восемь «гарпунов», потом отстрелялись «экзосетами» корветы «Бурак». Под их прикрытием атаковали русские корабли турецкие ракетные катера класса «Килик» и «Доган». К русской эскадре сразу с трех направлений устремились стаи противокорабельных ракет. Теперь даже быстродействия ФАР-локатора «Форт» не хватало для успешного отражения атаки. Но гвардейский ракетный крейсер «Москва» шел не один, он являлся главой самых разных, но направленных на достижение единой цели кораблей оперативной эскадры – в этом и проявлялась концепция боевой тоталитарности русского оружия. Можно сказать, что сейчас в противостоянии столкнулись две тоталитарные системы: одна с крепкой броней и увесистыми кулаками «гранитов» и «моски тов», а вторая – с более тонко организованной «нервной системой» под названием «Иджис». Русские корабли ужалили «осами», на дальности 35 километров зенитные ракеты выстроили средний рубеж перехвата. Дальний был за комплексом «Форт», а вблизи, в радиусе пяти километров, реактивную крылатую смерть достреливали «кортики» и АК-630М.

* * *

Но не все турецкие ракеты рассыпались огненными брызгами под очередями русских скорострелок и взрывами зенитных управляемых ракет 9М311 зенитных ракетно-артиллерийских комплексов «Кортик». В дело вступила статистика больших цифр. Несколько «гарпунов», преодолев все рубежи ПВО русского соединения, ударили по кораблям. Первым принял на себя удар сторожевой корабль «Сметливый». Два «гарпуна» разворотили ему правый борт и снесли счетверенную установку ПКР «Уран». На сторожевике начался пожар, через проломы в корпусе стала поступать вода, но корабль, хоть и с большим креном, все же сохранил способность идти и сражаться. Аварийные партии боролись за живучесть и непотопляемость корабля, а врачи в лазарете боролись за жизни раненых, пострадавших от ракетной атаки турецких кораблей. Досталось и головному БДК [27]27
  БДК-большой десантный корабль.


[Закрыть]«Цезарь Кунников», Ракета угодила в середину надстройки, полностью Уничтожив мачты с антенными постами РЛС и антеннами навигации и связи. Был потоплен малый противолодочный корабль "Суздалец», его собрат, МПК «Муромец», еле успел прийти ему на помощь и спасти покидающих свой подбитый корабль моряков. Последним сошел с борта малого противолодочного корабля его капитан. Остальные корабли тоже получили повреждения, хоть и не такие серьезные.

* * *

Лучшая защита – это нападение. Вперед вырвались все четыре «Сивуча». «Самум», «Бора», «Зефир» и «Эол» в кильватерном строю неслись на воздушной подушке, на скорости 120 километров в час на боевые порядки турок. На кораблях с серпом и звездой заработали на полную мощь генераторы помех, забивая каналы наведения русских РЛС «Монолит» и головки самонаведения непревзойденных ПКР 3М80 «Москит» и «Москит-М». Турецкие корабли окутались клубами дымовой завесы, выбросили облака дипольных отражателей. Но куда там! Совсем скоро, буквально спустя секунды, многие из турецких кораблей окутались уже облаками всамделишного, жирного и черного дыма, сквозь который пробивались гигантские языки пламени. А в проломы от попадания «Москитов» бешеным напором хлестала вода. Ни одна из русских противокорабельных ракет не была перехвачена. И не могла быть перехвачена в принципе, потому что летела к цели на высоте семь метров над волнами и на скорости в два и восемь десятых раза превосходящей скорость звука! Бесполезными оказались и американские ЗРК «Си Спэрроу», и скорострельные шестиствольные пушки «Вулкан». Их заградительный огонь стал лишь погребальным салютом для гибнущих кораблей. Можно было сказать, что у более тонко организованной «нервной системы» «ИДЖИС» случился «нервный срыв». Но битва еще не закончилась, в самый наивысший момент накала морского боя сквозь огненный ад тонущих и взрывающихся турецких кораблей прорвались четыре фрегата типа «Явуз». Выли на форсаже газотурбинные двигатели, расходились далеко в стороны пенные «усы», а за кормой седой бородой Нептуна пенился кильватерный след. И никто уже не мог, не имел возможности остановить стремительные турецкие фрегаты, которые вели, несомненно, мужественные моряки. Над русскими кораблями нависла смертельная угроза стремительной и неотразимой ракетной атаки. Неотразимой?.. Ну, это мы еще посмотрим!

* * *

Они неслись над волнами в ореоле брызг и слитном реве мощных турбин – тройка экранолетов-ракетоносцев «Сапсан». И в унисон с могучим рыком турбин и свистом рассекаемого воздуха пели сердца летчиков. Сильные руки сжимали штурвалы управления, все чувства были обострены – люди словно слились с крылатыми ракетоносцами в единое целое, в единый боевой организм, цель которого – скоростная атака! В кабине головного экранолета-ракетоносца командир звена капитан Игорь Орлов внимательно следил за стремительно убегающими в углу индикатора на фоне лобового стекла цифрами дистанции. – Командир, доверни вправо двадцать пять, – сказал штурман оператор Иван Луговой. – Понял, выполняю, – штурвал в сильных руках плавно повернулся на указанные штурманом градусы, и вновь вернулся в исходное положение, стиснутый волевым усилием. Два ведомых экранолета повторили маневр ведущего ракетоносца, экипажи сохраняли радиомолчание. – На боевом, – сообщил штурман-оператор. – Произвожу распределение целей… Пальцы Ивана Лугового защелкали тумблерами и клавишами компьютера наведения, вводя поправки и рассчитывая векторы ракетной стрельбы. В эти моменты он совсем не был похож на того добродушного деревенского увальня с медвежьей грацией, которым обычно казался окружающим. Сейчас это был медведь, готовый к смертельной схватке, способный с неуловимой стремительностью задавить противника своей необузданной боевой мощью. Штурман-оператор переключил режимы работы бортовой PJIC управления ракетной стрельбой, сузив угол сканирования в секторе прицеливания. Турецкие фрегаты ставили помехи, однако это не помеха для ФАР-локатора. Произведя селекцию ложных целей, штурман-оператор задал наведение по целям явным. Бортовой вычислительный комплекс подтвердил параметры объекта и векторы ракетной стрельбы. На экране светящиеся точки двух ближайших турецких фрегатов были взяты в плен красными ромбиками захвата. – Цели захвачены, к пуску готов! – доложил он командиру. – Подтверждаю. Пуск! – Есть пуск! Первый залп – ракеты пошли! Второй залп – ракеты пошли! На «спине» экранолета «Сапсан» раскрылись бронированные крышки ракетных шахт. С адским воем и свистом вырвались на свободу противокорабельные ракеты Х-35М «Уран-М». Они, конечно же, не такие мощные и не такие скоростные, как «москиты», справедливо заслужившие натовский титул Sunburn – «Солнечный ожог». Но тоже не подарок. Два счетверенных залпа унеслись за тридцать две секунды с момента целеуказания – согласитесь, неплохо! А слева и справа от головного экранолета отстрелялись по заданным целям ведомые «сапсаны». Зрелище было просто фантастическим: летящий на скорости пятисот километров в час экраноплан вдруг озаряется гигантским факелом стартующей ракеты. Пульсирующее, нестерпимо яркое свечение стартовых ракетных двигателей достигает апогея, когда залпом через краткие, миллисекундные интервалы выходят и все остальные ракеты. Как будто Уран, древнее верховное божество, обрушивал свой огненный гнев на жалких людей. Покинув транспортно-пусковые контейнеры, посланцы гнева отстрелили выгоревшие стартовики, «расправили крылья» и, влекомые мощными маршевыми двигателями, понеслись к цели на околозвуковой скорости более тысячи километров в час. На подлете к цели инерциальный режим наведения сменился активным радиолокационным, и одновременно бортовые компьютеры ракет выдали команды на противоракетный маневр. Ракеты мчались над самыми гребнями волн, постоянно рыская из стороны в сторону, чтобы затруднить наведение зенитных средств противника. А сами активные головки самонаведения «уранов-М» в эти мгновения обменивались прицельной информацией друг с другом, отсеивая с помощью блоков логической селекции помехи, ставящиеся турецкими фрегатами. Гнев божества, как и положено, обрушился с небес – «ураны-М» сделали «горку» спикировали на цель. Буквально в последний момент траектория одного из них пересеклась с очередью четырехствольной скорострельной пушки «Си Зенит». Эта 25-миллиметровая артустановка фирмы «Эрликон контраверс» отличается тем, что имеет угол возвышения девяносто градусов и может обстреливать пикирующие цели прямо над кораблем. Но остальные три русские противокорабельные ракеты преодолели огневую завесу и пронзили надстройку головного турецкого фрегата. Фугасно-проникающие боеголовки весом 145 килограммов сдетонировали во внутренних помещениях корабля. Страшный тройной взрыв буквально разорвал турецкий Фрегат – вместо него над поверхностью моря возник гигантский огненный шар. Море и пламя в считанные секунды поглотили ударный ракетный корабль водоизмещением в три тысячи тонн. Второй атакованный головным «Сапсаном» турецкий фрегат оказался удачливее. Его канониры успели расстрелять один «Уран-М» из скорострельных пушек, а второй все-таки перехватили зенитные ракеты «Си Спэрроу». Но оставшиеся два «урана-М» разворотили левый борт фрегата, когда тот, заложив крутую циркуляцию, попытался уклониться от ракет. Корабль с сильным креном в клубах черного дыма отвалил в сторону, почти потеряв ход. Не менее результативной оказалась атака и двух других «сапсанов». Их экипаж решили перестраховаться, и вдогонку четырехракетным залпам запустили еще по два «урана-М». В итоге еще один «Явуз» был потоплен, а второй медленно оседал в воду, объятый пламенем. Результаты атаки «Уранов-М» по турецким фрегатам были просто катастрофическими – русские ракеты практически мгновенно уничтожали трехтысячетонные ударные корабли, не давая практически никаких шансов их командам спастись. А экранопланы развернулись и пошли к своим десантным кораблям, выполняя их дополнительное прикрытие. Игорь Орлов и Иван Луговой были довольны – «крещение огнем» для принципиально нового вида морского вооружения – экранолетов-ракетоносцев прошло на «отлично»! Недаром командир и главштурман Особого отряда экранолетов-ракетоносцев «гоняли» своих подчиненных на практических стрельбах, виртуальных тренажерах и в учебных классах. * * * Отразив несколько атак турецких кораблей, русская эскадра с боем пробивалась к абхазскому берегу Наступило временное затишье, но это было затишье перед бурей. Командующий оперативной эскадрой под Андреевским флагом был напряжен до предела – он понимал, впрочем, как и все офицеры: у противника еще несколько тузов в рукаве. И опытный морской офицер не ошибся.