Текст книги "«Мессер» – меч небесный. Из Люфтваффе в штрафбат"

Автор книги: Георгий Савицкий

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Глава 3
«Свободная охота»

Два истребителя Bf-109F стремительно неслись над лесом на предельно малой высоте. Желтые коки винтов и законцовки крыльев резко контрастировали с серо-зелеными пятнами камуфляжной окраски. На борту головного «Мессершмитта-109Ф», прямо под кабиной слева, был нарисован матерый волк, оскаливший клыкастую пасть и занесший когтистую лапу для удара. А на хвостовом оперении было нанесено несколько десятков «охотничьих меток» – свидетельств сбитых самолетов. С начала войны на Восточном фронте их стало гораздо больше.

Гауптман Герман Вольф сейчас занимался своим любимым делом – «свободной охотой». Здесь воевать было сложнее, чем во Франции, с ее заранее обреченными пилотами. Русские сражались яростно, но им не хватало выучки и новой техники. И тем не менее среди них попадались весьма опытные воздушные бойцы, которые и на старых истребителях, с изношенными моторами, были опасными противниками для его непревзойденного «Мессершмитта-109Ф».

В минуты крайнего напряжения воздушного боя Герман Вольф буквально «срастался» с машиной, чувствуя ритм работы двигателя «Фридриха». Боевой летчик-истребитель Люфтваффе переживал яркое и несравнимое чувство упоения воздушным боем. Радость, когда цель оказывалась в перекрестье коллиматорного прицела, и удовлетворение, когда смертельные светящиеся нити пронзали силуэт самолета-цели. Ради таких минут и стоило жить!

* * *

Сейчас целью пары «охотников» был полевой аэродром русских. «Мессершмитты-109Ф» вынырнули внезапно из-за зубчатой стены леса. На взлетном поле как раз поднимались в воздух истребители русских – новые, недавно поступившие в войска самолеты ЛаГГ-3. Под их крыльями были подвешены реактивные снаряды и бомбы, что делало эти и без того неуклюжие самолеты еще более неповоротливыми.

Всего немецкие «Jagdflieger»[37]37
  «Охотники» (нем.).


[Закрыть] насчитали двенадцать машин. Часть из них уже успела оторваться от земли, а остальные разбегались по травяному полю.

Гауптман Герман Вольф поймал в прицел замыкающий ЛаГГ-3 и взял немного ручку на себя, фиксируя цель.

– Achtung! Das Feuer eröffen![38]38
  Внимание! Открыть огонь! (нем.)


[Закрыть] – Ведущий «охотник» движением пальца сбросил предохранительную скобу на ручке управления самолетом и нажал на гашетку.

Огненные трассы ударили по тяжелому русскому истребителю, не оставив тому ни единого шанса. От крыла и хвостового оперения «лагга» отлетели бесформенные куски. Готовящийся оторваться от земли самолет подскочил, ударился пневматиками основных стоек шасси о землю и перевернулся. В своем неуправляемом движении он настиг другой самолет, и через секунду огненный клубок врезался в деревья на опушке.

– Das ist gut! Schöne Angriff![39]39
  Хорошо! Красивая атака! (нем.)


[Закрыть]

Герман Вольф резко взял ручку на себя, набирая высоту, – солнце померкло в его глазах, скрывшись за темной стеной перегрузки.

Карл Штольц немного поотстал от ведущего. Обер-фельдфебель с бреющего ударил из пушки и пулеметов по капонирам, в которых стояло еще несколько истребителей Советов. По земле зазмеились фонтанчики пулевых попаданий. Оставшиеся на земле истребители с красными звездами на крыльях полыхнули ярким пламенем, а «Мессершмитт-109Ф» ушел вверх, обдав ревом двигателей уцелевших на земле людей.

Фельдфебель Штольц пристроился к крылу своего командира как раз вовремя: гауптман Вольф с ходу пошел в атаку на уже взлетевшие шесть истребителей русских.

У тех не было ни скорости, ни высоты, но все же «сталинские соколы» приняли неравный бой. Навстречу двум немецким истребителям понеслись дымные кометы реактивных снарядов.

– Расходимся! В стороны! – едва успел выкрикнуть Герман Вольф.

Два истребителя резко разошлись, «встав на нож», то есть под прямым углом к земле. Такой рискованный маневр мог запросто привести к сваливанию в штопор, однако выбирать не приходилось. Русские оказались опасными противниками, а кроме того, их было больше, и они были хорошо вооружены.

– Wir mussen wieder front! – Мы должны убираться прочь! – прокричал в панике обер-фельдфебель Штольц.

Атака при таком превосходстве противника была чистым безрассудством, однако Rottenfurher[40]40
  Командир пары (нем.).


[Закрыть] думал иначе.

– Nein! Zum Angriff![41]41
  Нет! В атаку! (нем.)


[Закрыть] – Германа Вольфа обуял азарт боя. Словно бесстрашный предок – берсерк, кинулся он в бой.

Вытянутый силуэт русского истребителя перечеркивают линии прицела, и тут же палец жмет гашетку, а глаза за мгновение до этого определяют необходимое упреждение. Сверкающие нити трассеров впиваются в фюзеляж неприятеля, ЛаГГ-3 выбрасывает из двигателя черный клуб дыма и резко идет на снижения. Его мотор жидкостного охлаждения уж очень чувствительный к боевым повреждениям: пара пуль и – alles Kaput! Впрочем, у «Мессершмитта-109» двигатель DB-601N – тоже жидкостного охлаждения, так что и немецкому летчику нужно быть осторожным.

Русских истребителей было больше – в этом и крылась опасность. Ввязавшись в ближний бой, Герман Вольф вынудил их отказаться от использования реактивных снарядов. Но вооружение «лаггов», состоящее из 20-миллиметровой пушки, крупнокалиберного 12,7-миллиметрового пулемета БС и пары 7,62-миллиметровых ШКАСов, делало их опасными противниками. Герману Вольфу и его ведомому оставалось только надеяться на собственное мастерство владения самолетом да еще и на удачу.

Но как говорили древние: «Удача любит храбрых!»

«Мессершмитт-109Ф» Германа Вольфа на вираже зашел в хвост ЛаГГ-3 – перегруженному советскому истребителю недоставало мощности его двигателя. Он пытался тоже уйти на вираж, но не успел – пулеметно-пушечные очереди «Мессершмитта-109Ф» Германа Вольфа пересекли траекторию его полета. Вспышки попаданий прошли вдоль левого борта «лагга», несколько пуль прошили плексиглассовый фонарь кабины, мгновенно убив русского летчика.

Совсем близко от угловатого фонаря кабины «Мессершмитта-109Ф» пронеслись дымно-огненные трассы еще одного русского истребителя. Герман Вольф взял ручку управления на себя, одновременно двинув вперед рычаг управления двигателем. Специальный «командный прибор» не только увеличил обороты мотора DB-601N, но и автоматически подобрал наиболее выгодный при изменении режима его работы шаг лопастей воздушного винта. «Фридрих» задрал нос к горизонту и пошел на «мертвую петлю». ЛаГГ-3 проскочил под ним, а потом «Мессершмитт-109Ф» оказался у него на хвосте. Короткая очередь, и еще один русский истребитель валится, объятый пламенем.

Оставшиеся два самолета с красными звездами резко снижаются и исчезают за лесом. Их летчиков можно понять: всего за несколько минут боя они потеряли большую часть своих машин и не сумели ничего предпринять против стремительных «Мессершмитов-109Ф».

* * *

Выполнив внезапную атаку, оба «Мессершмитта» Bf-109F ушли на большой скорости и скрылись в облаках. Герман Вольф был доволен – он провел именно тот бой, которого желал! Ввязавшись в маневренную схватку с превосходящими силами русских, он в очередной раз доказал собственное превосходство и выдающиеся качества немецкой авиатехники! Впрочем – как всегда.

Гауптман Вольф взял ручку управления на себя, перейдя в набор высоты. «Мессершмитт-109Ф» Карла Штольца неотрывно висел за правой плоскостью, метрах в пятидесяти позади. Ведомый охранял своего командира от внезапной атаки. Оба пилота внимательно осматривали воздушное пространство и вскоре обнаружили строй русских бомбардировщиков.

Это были гигантские ТБ-3 – четырехмоторные гиганты Сталина, участники многочисленных предвоенных парадов над Красной площадью в Москве. Но уже к концу тридцатых годов этот самолет конструктора Туполева устарел. Четыре двигателя со старыми деревянными двухлопастными воздушными винтами для ширококрылого гиганта оказались слабыми. Небольшая скорость и слабое оборонительное вооружение привели к потере всяческой боевой ценности. Некоторые шансы он имел при действиях ночью, однако командование Красной Армии и ее Воздушного флота обрекало на гибель этих «воздушных динозавров», посылая на бомбежки немецких войск днем и без истребительного прикрытия.

– Карл, набираем высоту и атакуем со стороны солнца, – скомандовал гауптман Вольф своему ведомому. – Zum Angriff!

– Яволь! Прикрываю, герр гауптман.

Пара «Мессершмиттов-109Ф» спикировала на замыкающий бомбардировщик русских. Его стрелки так ничего и не успели сделать: огненные трассы пронзили один за другим два двигателя на широкой правой плоскости «крылатого крейсера» большевиков. Взрывы искромсали обшивку и выдрали «с мясом» половину элерона. Тяжелый бомбардировщик накренился и пошел вниз, оставляя за собой черный хвост дыма.

– Ich bin treffen seine![42]42
  Я его сбил! (нем.)


[Закрыть] Gut, nächste Angriff! – Хорошо, следующий заход!

– Verstehen!

Герман Вольф повторил атаку, и второй русский бомбардировщик свалился в штопор с разбитым вдребезги хвостовым оперением. Еще один ТБ-3 сбил Карл Штольц.

Воздушные стрелки русских бомбардировщиков открыли заградительный огонь. Но старые пулеметы ДА – «Дегтярев авиационный», да еще и на малоподвижных турелях, мало что могли против стремительных немецких истребителей. Всего за несколько минут все бомбардировщики были уничтожены всего двумя «Мессершмиттами-109Ф».

– Командир, я подбит! Проклятые русские! Видимо, одна из пуль воздушных стрелков попала в двигатель.

– Хорошо, уходи, Карл. Справлюсь сам.

– Яволь, герр гауптман.

Оставшись в одиночестве, Герман Вольф стал еще более осмотрительным. По опыту он знал: очень много летчиков гибнет именно на обратном пути, когда задание уже выполнено и организм подсознательно расслабляется.

Так получилось и в этот раз. Это были все те же устаревшие русские «Чайки» И-153, но их было шесть, а Герман Вольф – один. И в патронных ящиках уже было практически пусто: боезапаса – всего лишь на пару коротких очередей.

Вот тут как раз и следовало проявить благоразумие. Гауптман Вольф дал полный газ двигателю и отдал ручку управления от себя, переводя «Мессершмитт-109Ф» в пологое пикирование.

Глава 4
Таран – оружие смелых!

Вся последующая неделя прошла как в аду. Гауптман Герман Вольф вместе со своим «штаффелем» постоянно находился на острие удара. Русские отступали, их разгром был страшен – никогда еще Blitzkrieg не был так страшен, как в эти летние месяцы в России.

Вылетов на столь любимую немецкими летчиками-истребителями «свободную охоту» почти не было. В основном – сопровождение бомбардировщиков. Стальной вал, сметая все, катился на восток. Сколько жизней было перемолото в страшной мясорубке – трудно представить.

Эскадрилья гауптмана Германа Вольфа не выходила из боев неделями, а в день они выполняли по три боевых вылета. Русских самолетов в небе было мало, но сталинские летчики даже в меньшинстве нападали на немецкие бомбардировщики и истребители. Воздушные схватки были короткими, но исключительно яростными. После боевых вылетов пилоты едва могли выбраться из кабин своих «Мессершмиттов-109Ф».

* * *

Гитлеровские войска быстро продвигались в глубь территории Советского Союза, сметая на своем пути разрозненные и дезорганизованные подразделения Красной Армии. В одних местах красноармейцы сдавались в плен сотнями, а в других – яростно сражались до последнего патрона и последней капли крови. Последних было больше.

Штабы воздушных округов Люфтваффе организовали работу аэродромных районов, а также входивших в них авиабаз с обслуживающим персоналом и подразделениями аэродромной, технической, метеорологической, медицинской и других служб, частями связи и охраны. Важно, что авиабазы оказались очень маневренны, так как весь их личный состав перевозился транспортными самолетами. Это позволяло наступать стремительно. За неделю они могли сменить две-три площадки.

Летчики между собой шутили, что они из «охотников» превратились в «воздушных цыган». Вот и сейчас они перебазировались на новый аэродром. Транспортные самолеты «Юнкерс-52» переваливались в турбулентных потоках, словно цыганские арбы на ухабах разбитых дорог. А по бокам, охраняя их, летел весь истребительный «штаффель».

Гауптман Герман Вольф летел вместе со штабным «швармом», в который входили самые опытные летчики. Кроме его самого, с ведомым обер-фельдфебелем Карлом Штольцем, летел заместитель эскадрильи и по совместительству штурман – обер-лейтенант Йозеф Альтеманн. Ведомым у него шел совсем еще молодой лейтенант Клаус Рашке. Все они воевали в Польше, а потом и во Франции, топили корабли под Дюнкирхеном, прикрывали бомбардировщики в налетах на Англию.

Штабное звено барражировало над строем транспортников, высматривая русских. А ниже тремя парами шла остальная эскадрилья. Всего в подразделении гауптмана Германа Вольфа насчитывалось десять самолетов – еще два пришлось оставить на прежнем месте из-за поломок и боевых повреждений.

* * *

Русские появились внезапно и атаковали снизу.

Огненные трассы прошили брюхо одного из «транспортников», тот завалился на крыло и задымил. А стремительные тени с красными звездами на крыльях рванулись вверх.

Гауптман Вольф едва успел разглядеть их. Это были МиГ-3 – высотные истребители. На четырех тысячах метров и выше этим сталинским перехватчикам не было равных, но на средних высотах эти самолеты были тяжелыми и маломаневренными.

Первый опыт боевых действий как раз и показал, что воздушные бои в основном велись на высотах от полутора до четырех тысяч метров. Это было связано с особенностями применения бомбардировочной авиации Люфтваффе, которая «работала» с пикирования или снижалась для повышения точности удара по малоразмерным целям, решая задачи авиационной поддержки сухопутных войск. То же самое делали и прикрывающие их истребители. И то же самое правило действовало сейчас для транспортных самолетов Люфтваффе.

Высоты новым истребителям русских явно не хватало, однако сталинские летчики вступали в бой даже в невыгодных условиях, не иначе как боясь своих страшных комиссаров.

– Achtung! Русские атакуют! – только и успел прокричать в ларингофоны Герман Вольф.

Он сразу же свалил свой истребитель на крыло, заходя в хвост паре краснозвездных МиГ-3. Но они резким разворотом с большой перегрузкой ушли из-под огненных трасс. Русские истребители выскочили из прицела гауптмана, но попали под огонь второй пары «Мессершмиттов-109Ф». Короткая очередь из пушки MG-151/15 и пулеметов MG-17 «срезала» сначала один, а потом и второй истребитель большевиков.

– Das ist gut! Продолжать атаки! Уничтожить все истребители русских!

Гауптман Вольф все же «вогнал» остроносый силуэт «мига» в перекрестье прицела. Летчик сразу же нажал на гашетку – огненные трассы ударили по крылу и кабине русского истребителя. Остроносый истребитель покачнулся с крыла на крыло, будто споткнулся, и пошел по нисходящей спирали, разматывая за собой черный шлейф дыма.

И вдруг вокруг угловатого «квадратного» фонаря кабины «Мессершмитта-109Ф» замелькали зеленоватые светящиеся нити трассеров. Герман Вольф огляделся быстрым движением головы. Сверху заходила на него пара «мигов», стреляя изо всех своих пулеметов. Огневая мощь у них была довольно высокой: стреляющий через воздушный винт синхронный крупнокалиберный пулемет БС и пара ШКАСов – 7,62 миллиметра, над двигателем. А под крыльями – еще пара пулеметов БС – «Березина самолетный», калибра 12,7-миллиметра. Такого противника, даже стесненного в маневре, следовало опасаться.

Гауптман Вольф ушел от атаки излюбленным приемом – переворотом через крыло с последующим пикированием.

И тут же в наушниках сетчатого, «летнего» шлемофона раздался голос ведомого Карла Штольца:

– German, Ich bin treffen! – Герман, я подбит, падаю!

Его истребитель шел к земле, оставляя за собой полупрозрачный белый шлейф. Значит, пробит радиатор, и скоро, когда вся охлаждающая жидкость вытечет, двигатель заклинит. Или взорвется.

– Прыгай!

– Понял.

Отлетел аварийно сброшенный угловатый фонарь кабины «мессера», а вслед за ним – из кабины вывалилась крохотная, едва видимая на таком расстоянии фигурка человека. Через пять секунд гораздо ниже, уже практически над самым лесом, раскрылся белый купол парашюта.

И снова небо вокруг истребителя гауптмана Вольфа засверкало зеленоватыми отблесками трассирующих очередей. Летчики Сталина на новых самолетах были все же неплохо подготовлены.

– Zum Teufel! – Герман двинул педаль руля поворота и рванул ручку управления самолетом влево. Русский «свинцовый подарок» прошел мимо, пулеметно-пушечные трассы сверкающей дугой ушли к земле.

Русские пилоты были опасными противниками, а еще – полностью непредсказуемыми! Когда оказалось, что пробиться к транспортным самолетам не получится, русские пошли на таран!

Два «Мессершмитта-109Ф» взяли в «клещи» один из «мигов» и с нескольких очередей подожгли его. И подбитый русский истребитель дымной кометой врезался в ближайший транспортный «Юнкерс-52». Полыхнул ослепительный, на полнеба, взрыв. Обломки копотью испятнали прозрачную лазурь.

Этот отчаянно-смелый поступок русского летчика буквально вогнал в ступор и гауптмана Германа Вольфа, и остальных пилотов Люфтваффе. Ведь «сталинский сокол» мог выпрыгнуть с парашютом или уйти тем же переворотом через крыло и пикированием – ведь МиГ-3 довольно тяжелый самолет… Но он предпочел превратиться в яркую, сверхновую звезду – и уничтожить, даже ценой своей жизни, вражеский самолет!

Вслед за своим боевым товарищем и еще один русский летчик совершил таран. На его МиГ-3 парой зашли «Мессершмитты» – в лобовую атаку. И русский не отвернул.

* * *

Первый воздушный таран был совершен днем 22 июня младшим лейтенантом Кокоревым из 124-го истребительного авиаполка. В ожесточенном бою с превосходящими силами «Мессершмиттов-110» у него закончился боекомплект. И тогда он направил свой И-16 на тяжелый немецкий истребитель. Оба самолета рухнули в огне, а их пилоты погибли.

А всего за время Великой Отечественной войны советские летчики совершили более шестисот таранов. Более двух третей из них приходится на 1941–1942 годы – самый тяжелый и кровопролитный период войны, когда решалась судьба огромной страны. В то время в летные части Люфтваффе был даже разослан приказ, который запрещал приближаться к советским самолетам ближе чем на сто метров во избежание тарана.

Советские летчики применяли таран на всех типах самолетов: истребителях, штурмовиках, бомбардировщиках, разведчиках. Тараны совершались в групповых и одиночных боях, днем и ночью, в чистом небе и в облаках, на малых и больших высотах, над своей территорией и над территорией противника.

Действительно, как показывает статистика, при совершении тарана погибло примерно тридцать семь процентов летчиков. Остальные не только оставались живы, но и многие продолжали вести бой и совершали посадку на своем самолете. Есть совершенно уникальные случаи, когда летчики совершали по два тарана в одном бою. Несколько десятков «сталинских соколов» совершили так называемые «двойные» тараны, когда с первого раза самолет противника сбить не удавалось и приходилось добивать его повторным таранным ударом. Известен даже случай, когда летчику-истребителю Кильговатову, чтобы уничтожить врага, пришлось нанести четыре таранных удара. Всего тридцать пять летчиков совершили по два тарана, а Терехин и Хлобыстов – по три. Летчик-истребитель Ковзан – даже четыре таранных удара!

А 12 сентября 1941 года летчица Екатерина Зеленко на легком бомбардировщике Су-2 сбила один немецкий истребитель «Мессершмитт» Bf-109, а второй таранила. От удара крылом по фюзеляжу «Мессершмитт» разломился пополам, а Су-2 взорвался, при этом летчицу выбросило из кабины. Это единственный случай воздушного тарана, совершенного женщиной.

* * *

Потрепанная эскадрилья немецких истребителей приземлилась на промежуточном аэродроме. Во время боя «Мессершмитты-109Ф» израсходовали практически весь запас горючего.

Пилоты выбирались из кабин подавленные и мрачные. Еще бы: «штаффель» потерял еще два истребителя. Один из летчиков погиб, а второй наверняка ранен. Также были уничтожены два транспортных «Юнкерса-52» и еще одна «Тетушка-Ю» сильно повреждена.

Гауптман Герман Вольф стоял и нервно курил возле землянки. На душе было гадостно, как никогда. Его ведомый, Карл Штольц, выбросился с парашютом, и о его судьбе пока ничего не было известно.

Прибежал начальник штаба «ягдгешвадера» обер-лейтенант Альтеманн.

– Ну что? – хмуро спросил Герман, выбрасывая докуренную папиросу и доставая следующую. Кончики пальцев предательски подрагивали.

– Русские уничтожили команду техников, которая летела в тех двух «Юнкерсах». Полностью. Мы остались без аэродромного обслуживания.

– Шайзе! Чертово дерьмо! Русские все же добились своего – даже такой страшной ценой! – Герман Вольф с величайшим трудом подавил в себе вспышку ярости и вновь обратился к своему офицеру: – Альтеманн, ты связался со штабом эскадры?

– Так точно, герр гауптман! Рация погибла вместе с радистами в одном из транспортных самолетов. Но я связался через рацию на этой полевой площадке.

– И?

– Штаб эскадры вышлет техников и все необходимое для самолетов только к завтрашнему утру.

Гауптман Вольф снова крепко выругался. Оперативная передислокация эскадрильи сорвана! А зная педантичность немецких офицеров, то и наступление на заданном участке тоже. Без прикрытия истребителей не поднимутся в небо «штуки». А без их прикрытия не пойдут в атаку танки и пехота. Русские, таким образом, получали минимум сутки времени на укрепление своей обороны и эвакуацию гражданского населения.

Вечером в землянке офицеры изрядно напились. Всем действовали на нервы русские истребители. Одно дело – вести воздушный бой с равным или превосходящим по силе противником, который так же хочет тебя победить, как и ты его. Но совсем другое – погибнуть, столкнувшись со сталинским фанатиком!

– А я вам так скажу. – Лейтенант Клаус Рашке налил себе водки в стакан. – Нам рассказывали, что русские специально используют для тарана устаревшие самолеты с пилотами-смертниками. Им и так уже терять нечего. Да к тому же вот так бессмысленно гробить самолеты и пилотов… Не понимаю.

– Заткнись, Клаус! И не слушай больше этот чертов бред! – рявкнул на него Герман Вольф. – Летчик-истребитель – это свободный воздушный охотник, и он сам решает, как ему жить, как сражаться и как умирать. И те русские могли избежать столкновения, но не сделали этого! И, кстати, нанесли нам серьезные потери. Это геройский поступок – в любом случае. И совсем не бессмысленный, ведь мы теперь сидим здесь, а до места назначения доберемся еще не скоро…

Летчики приумолкли. Все они знали, что командир немного идеализирует действительное положение вещей. Но многим это нравилось – ведь они хотели чувствовать себя не просто солдатами, а новыми крылатыми тевтонскими рыцарями! Дух романтики воздушных поединков Первой мировой все же еще был очень силен в рядах молодых летчиков Люфтваффе.