Текст книги "Якутск-Москва на автомобиле"
Автор книги: Георгий Алексеев
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 13 страниц)
Но, как говорит пословица, «нет худа без добра». Проводимость радиоволн используется уже для зондирования и определения мощности мерзлых толщ. Появились также идеи использовать эти толщи как естественные подземные волноводы для передачи сигналов. Пока это только идеи, но разве нельзя пофантазировать?
В Ледовитом океане плавает атомная подводная лодка. Она оторвана от внешнего мира и, для того чтобы установить радиосвязь, должна всплыть. Обязательно ли всплывать, если мерзлота обнаружена под дном арктических морей? Лодка опустится на дно, погрузит свои щупальца в мерзлоту, и побегут радиосигналы по мерзлым слоям земной коры.
…Покидали подземный дворец по крутой лесенке мимо огромного рычажного пресса, вдавливающего в мерзлый грунт сваю. В глаза бросился огромный замок на маленькой двери. И тут сопровождающий нас научный сотрудник рассказал нам интересный случай, при этом лицо его расплылось в улыбке. Что здесь смешного?
Среди сотрудников института много молодежи. Молодежь прекрасно работает, но разве можно упустить случай пошутить друг над другом? В институте появился новый сотрудник – высокий неповоротливый парень, назовем его Петей. Он был старательным и способным. Любили его и в компании (он не мешал другим). Одну лишь странность замечали за ним – повышенную мнительность и боязнь заболеть. Достаточно было кому-нибудь чихнуть, как Петя выхватывал платок и прятал в него свой нос.
Однажды Пете поручили работу в подземной лаборатории, вблизи от двери с замком. Что хранилось за нею, он не знал. В конце рабочего дня он зашел в другую лабораторию, где изучались свойства грунтов с помощью гамма-излучения.
– Петя, что это с тобой сегодня? – невинным голосом спросил его друг Иннокентий.
– А что?
– Подойди-ка сюда.
Петя подошел к счетчику радиоактивных излучений. В счетчике загорелись красные лампочки.
– М-м-да, – промычал Иннокентий.
– А в чем дело? – уже. с некоторой тревогой в голосе спросил Петя.
– Где ты сегодня работал?
– В подземной лаборатории.
– Около маленькой двери? Да? Подойди-ка еще раз.
Счетчик снова начал мигать лампочками. Иннокентий повернулся к другому сотруднику, покачал головой и что-то объяснил жестами. Тот тоже кивнул головой и успокаивающим голосом сказал:
– Петя, не волнуйся, это не смертельно!
Петя с недоумением перевел взгляд с прибора на товарищей. Действительно, каждый раз, как только он подносил руку к прибору, счетчик щелкал. Стоило убрать руку, прибор замолкал. Иннокентий пояснил, что Петя вероятно подвергся облучению. Но Петю тут же успокоили: ничего страшного, медицина делает чудеса и его, конечно, спасут. Парень не на шутку разволновался и решил бежать к врачам. Иннокентию понадобилось немало усилий, чтобы убедить Петю в том, что с ним пошутили. А секрет был прост: в тот момент, когда Петя подходил к счетчику, Иннокентий незаметно подносил к чувствительному датчику свои ручные часы со светящимся циферблатом. Радиоактивность их ничтожна, но датчик настолько чувствителен, что ее улавливает.
Теперь Петя делает вид, что вовсе не боится болезней.
После посещения института решили внимательнее осмотреть город, увидеть своими глазами результаты работы мерзлотоведов. Вот знакомый проспект Ленина. Рядом с новыми многоэтажными домами стоят старые двухэтажные кирпичные, где размещаются ректорат университета и республиканская библиотека, одноэтажное здание гастронома. Что в них особенного?
Для большинства жителей – ничего, для немногих – многое! Это дома дореволюционной постройки. Вскоре после окончания строительства они начали разрушаться и были покинуты. Как только прекратилось отопление домов, прекратились и их деформации. После революции было несколько попыток отремонтировать дома, но каждый раз после ремонта они снова начинали разрушаться. Тогда за дело взялись мерзлотоведы, и дома удалось спасти.
Какое же лекарство было применено? Теперь оно известно всем строителям и кажется совсем простым. Дома разрушались потому, что мерзлые грунты под ними оттаивали и фундаменты «тонули». Что нужно было сделать, чтобы дома стояли? Не допускать протаивания грунтов под фундаментами. А как это можно сделать? Надо использовать тот холод, которого в этих краях избыток.
Старые полы в домах разобрали, сделали новые, теплые, приподнятые над землей с таким расчетом, чтобы между поверхностью земли и низом полового перекрытия было свободное пространство. В наружных стенах против этого пространства сделали отверстия, через которые в зимнее время свободно проходит под пол холодный воздух, надежно промораживающий грунты в основании дома. Летом грунт под домом оттаивает мало, фундаменты опираются все время на мерзлый грунт. Проваливаться им некуда, и дом стоит надежно. Теперь по такому принципу строится большинство домов. Он получил название «Метод строительства с сохранением мерзлого состояния грунтов основания».
Внешне дома, построенные по такому принципу, мало чем отличаются от своих собратьев в Москве. В глаза бросается только одна небольшая деталь: дома слегка приподняты над поверхностью земли и стоят на столбах. Люди, не искушенные в вопросах строительства на мерзлых грунтах, попав в Якутск, часто с недоумением спрашивают: «Почему на главной улице под домами какие-то щели?» Что ж, видимо, пора архитекторам подумать над тем, как спрятать от глаз эту деталь.
В Якутске впервые в мировой практике начали строить дома на железобетонных сваях, вмороженных в грунт. Чтобы установить обычный фундамент, надо сначала вырыть котлован. Копать котлован в мерзлом грунте тяжело. Ученые придумали, как установить фундамент без трудоемких земляных работ. От парового котла по шлангам подается горячий пар в специальную иглу (металлическую трубку с наконечником). Мерзлый грунт протаивает, и игла погружается. Через несколько часов образуется своеобразный колодец, заполненный жидким грунтом. В этот колодец с помощью крана опускают железобетонную колонну сваю. Запас холода в окружающем мерзлом грунте большой, поэтому через месяц-два теплый грунт вокруг сваи замерзает и она надежно смерзается с окружающим массивом. Такой фундамент может воспринять огромную нагрузку. Под зданиями установлены сваи, рассчитанные на большую нагрузку.
Колодец без воды
Осмотрели любопытный исторический памятник. В одном из дворов на проспекте Мира почерневшее от времени бревенчатое здание с мемориальной доской: «Колодец Шергина». Внутри здания деревянный коловорот, двойные крышки, закрывающие сам колодец, на стене схема колодца и описание его истории. Служащий Русско-Американской компании Федор Шергин в 1828 году решил вырыть в Якутске колодец для воды. Копали, копали, а воды в колодце все не появлялось: в боковых стенках и на дне колодца грунт был мерзлым. Сведения об этом дошли до Российской академии наук, которая обратилась к Шергину с просьбой продолжать проходку колодца и проводить замеры температуры грунтов. Проходить колодец было тяжело. Работы можно было выполнять лишь зимой, когда плотность воздуха на поверхности была больше, чем в забое, и поэтому обеспечивалась естественная вентиляция.
Работы по углублению колодца продолжались восемь лет. В 1836 году глубина колодца достигла 116 метров, но воды все не было, не осталось у Шергина и денег для дальнейших экспериментов. Он прекратил рытье, но колодцу суждено было стать знаменитым. В 1842–1845 годах академик А. Ф. Миддендорф провел детальные геотермические наблюдения в колодце Шергина и экспедиционные исследования вечной мерзлоты в различных районах Восточной Сибири, на основании которых были получены первые достоверные сведения о мощности и температурном режиме мерзлых толщ.
Сейчас известно, что под мерзлой толщей в Якутске скрыты неисчерпаемые запасы воды. Эта вода с помощью артезианских скважин используется практически. Шергин мог бы иметь в своем колодце воду, но для этого ему надо было углубить его до 340 метров! Только на этой глубине обнаружен в Якутске верхний водоносный горизонт.
Одна из центральных улиц Якутска, Дзержинского, для проезда закрыта: строится городская канализационная сеть. Построить водопровод и канализацию в условиях мерзлоты – дело не простое. Обычно водопроводные и канализационные трубы зарываются в грунт на глубину, превышающую сезонное промерзание. Этим они полностью предохраняются от замерзания в них жидкости, поэтому вопросы теплового взаимодействия труб с окружающими грунтами никого не интересуют. В Якутске же этот вопрос приобретает первостепенное значение. Налицо диалектическое единство и борьба противоположностей. С одной стороны, чтобы обезопасить трубопроводы от промерзания, приходится водопроводную воду и фекальные жидкости подогревать. Чем больше подогреть, тем, казалось бы, надежнее будут работать водопровод и канализация. Но с другой стороны, подогрев– это лишние затраты, это угроза для устойчивости домов, построенных по принципу сохранности грунтов основания в мерзлом состоянии. Приходится балансировать как на лезвии ножа. Не догреешь – плохо, перегреешь – еще хуже. Канализационные трубы укладываются в специальном подземном тоннеле и надежно теплоизолируются. Сам тоннель охлаждается вентиляцией холодного воздуха. Таким образом, легко регулировать тепловой режим трубопровода, не боясь недогреть или перегреть.
…Из Якутска автомобильные дороги уходят в трех направлениях: на юг идет шоссе Якутск – Покровск, по которому вчера мы ездили купаться, на север – дорога в Намцы и на восток – в Вилюйск. Чтобы получить более полное представление об окрестностях города, надо прокатиться по этим дорогам. Для начала выбрали Вилюйский тракт. Вот и город уже позади. Перед нами расстилалось плато – коренной берег Лены. Влево и вправо уходили цепочки горных склонов. Около дороги, плавно поднимающейся по ущелью, возвышались крутые высотой до 50 метров оголенные склоны. В одном из них будет построен подземный склад-холодильник. Далее виднелись более мягкие склоны, поросшие лесом. Это и излюбленное место лыжников.
С горы Якутск виден как на ладони. Широко раскинулись не всегда правильные кварталы домов, блестели озера, желто-зелеными пятнами на рыжем фоне выделялись леса, расположенные на широкой ленской террасе. За городом испещренная полосами сизая лента – Лена с островами, отмелями и протоками. И совсем на горизонте цепочка возвышенностей – противоположный коренной берег Лены. До него от нас около 30 километров.
Дорога нырнула в тайгу. Океан леса на сотни километров. Деревья резко отличались от тех, которые мы встречали около города. Не видно было сосен, березки, маленькие, тоненькие, одиноко стояли у дороги, царствовала же лиственница. Деревья небольшие, молодая хвоя еще пышная и зеленая. Через месяц она начнет увядать и к началу сентября приобретет золотистый цвет. К этому времени таежные просторы расцвечиваются в золотистые, огненно-рыжие и пурпурные цвета. Дорога плохая, используется она лишь как автозимник, это значит, что ездят по ней только зимой, когда замерзают ручьи и болота. Надо поворачивать назад, так как до ближайшего селения Бердигястяха нам не добраться: до него более ста километров.
Полевыми дорожками вдоль цепочки озер, разместившихся перед коренным берегом, добрались до шоссе Якутск – Намцы. Невдалеке от нас виднелся аэропорт. В небе одновременно кружились три самолета, ожидая очереди на посадку. На огромной территории Якутии, которая занимает седьмую часть территории Советского Союза, дорог еще мало и единственное средство сообщения летом со многими населенными пунктами-самолеты. Они прочно вошли в быт жителей Якутии, стали привычным средством передвижения, пожалуй таким же, как для городских жителей такси. А вот железной дороги многие местные жители еще никогда не видели. Таковы контрасты Якутии.
В 20 километрах от города рабочий поселок судоремонтников Жатай. Здесь ремонтируются суда, плавающие по Лене. Поселок разместился на берегу реки. Вдали на севере виден большой мыс, знаменитый тем, что в нем скрыты залежи бурого угля. Кангаласская шахта снабжает углем жатайский завод, Якутск, Покровск.
За ужином снова возник разговор о якутской зиме. Вспомнили об интереснейшем явлении. Воздух в Якутске, особенно зимой, настолько сух, что совершенно не проводит электричества, и из-за этого происходят любопытные случаи электризации людей. Человек становится наподобие лейденской банки носителем высокого электрического потенциала. Наэлектризовываются и вещи. Сидишь за столом и пишешь, затем приподнимаешь руку, вместе с нею, точно приклеенный, поднимается лист бумаги. Кладешь его, придерживая другой рукой, по он снова поднимается, на этот раз вместе с левой рукой. За счет трения руки по бумаге в человеческом теле и в бумаге возникают противоположные заряды, которые по законам физики притягиваются.
Если пройти по паркетному полу в валенках, чуть волоча ноги для большего трения, и затем протянуть руку к радиатору водяного отопления, то между рукой и радиатором проскакивает видимая искра, слышится треск, а сильный укол в руку, как при прикосновении к оголенным электропроводам, невольно заставляет ее отдернуть. Любопытно, что различным людям свойственны разные потенциалы электризации. В Институте мерзлотоведения есть несколько сотрудников, приобретающих особенно высокий электрический потенциал. В зимнее время они с опаской обходят радиаторы, сейфы и другие металлические предметы. При встречах эти наэлектризованные люди даже избегают подавать руку, так как это сопряжено с малоприятным электрическим разрядом.
Это явление невольно напоминает о теории старения человека, много лет усиленно пропагандируемой академиком А. А. Микулиным, в соответствии с которой накопление электрического потенциала в человеческом теле и отсутствие возможности в городских условиях систематически освобождаться от него являются одной из причин необратимого процесса старения…
За интересной беседой мы даже не заметили, как прошла ночь. Собственно говоря, ночи-то и не было, просто вечерние сумерки сменились утренней зарей. Еще в одиннадцать часов вечера солнце улыбалось нам из-за горизонта, а в два часа ночи снова засияло на небосклоне. Якутские белые ночи значительно светлее ленинградских.
Первое препятствие
Утро 21 июня. В машину уложили разные мелочи, о которых вспомнили в последнюю минуту. Кирилл распрощался с женой и сыном, еще раз договорились о встрече в Красноярске, куда его семейство намеревалось прилететь на самолете, чтобы участвовать в нашем путешествии. Простились с пришедшими проводить нас сотрудниками Института мерзлотоведения. Рвалась последняя нить, связывавшая нас с привычным оседлым образом жизни. Что ожидает в пути? Провожающие сочувственно смотрели на нас и старались ободрить и вселить боевой дух. Поняли их без слов. Сколько раз за последние полгода мы переживали такие минуты.
Первый этап путешествия очень короткий: через двадцать минут мы достигли Лены и остановились в хвосте машин, ожидавших паром для переезда на противоположный берег. Первое препятствие, первая задержка. Надо сразу привыкнуть к тому, что движение вперед зависит не только от нас… Время по расписанию для отправления парома давно истекло, но он спокойно покачивался на волнах недалеко от берега. Начальник парома исчез.
Лена величаво несла свои воды к Ледовитому океану. В верховьях реки прошли крупные дожди, и ее уровень значительно поднялся. Обычно со стороны Якутска видно не основное русло, а лишь многочисленные острова. Теперь же перед нами открылась необъятная водная гладь. Слегка поднималась длинная полоска дамбы, за которой высились краны Якутского речного порта, а справа виднелось несколько домиков, залитых водой до окон.
Лена – одна из величайших рек Советского Союза, уступающая по длине первенство лишь Енисею: от исто ков до устья 4270 километров. Это важнейшая транспортная артерия Якутии. По Лене и ее притокам перевозятся три четверти всех грузов, поступающих в республику.
Ожидая паром, слушали предание о том, как появилось слово «якут», давшее название целому народу, автономной республике и ее столице. В якутском языке этого слова нет. Якуты всегда называли себя словом «саха». Соответственно «Якутская республика» по-якутски звучит «Саха республика». Из близких по произношению слов есть лишь ничего общего не имеющее с этим попишем слово «кут», обозначающее «налей».
Говорят, что когда-то в эти края забрел один русский землепроходец. Он встретился с местным охотником, который разговаривал на непонятном языке, имел выступающие скулы, раскосые глаза и приплюснутый нос. Универсальный язык жестов помог им объясниться и продолжить путь вместе. Охотник не понимал слов русского, но быстро усвоил местоимение «я», потому что, когда русский показывал жестом на себя, всегда при этом говорил «я». Еще он узнал, что у русского есть «уот уу» (огненная вода), которая «учугей» (хорошая). На очередном привале он уже сам решил попросить налить ему огненной водички, а заодно похвастаться своими познаниями в русском языке. «Налей мне, – хотел он сказать и произнес, показывая на себя рукой, а потом на кружку – Я кут!» Русский обрадовался, что охотник наконец внятно объяснил, кто он, налил охотнику кружку водки, а в своей памяти записал, что здесь живут «якуты».
Мы посмеялись над таким объяснением. Наукой установлено, что слово «якут» заимствовано русскими у эвенков, которые именно так называли сахаляров. Но после задумались, почему эвенки называли сахаляров якутами? Может, в действительности был подобный случай?
Наконец паром подтянули к берегу, на него быстро въехали восемь грузовых машин и наш «москвич». Отчалили. Самоходная баржа уверенно обходила острова и лавировала между движущимися по реке караванами. Ширина русла у Якутска около 10 километров, а наш замысловатый путь через реку составил больше двух десятков километров. Лишь через полтора часа пристали к противоположному берегу близ поселка Бестяха.
Съехав на берег, спросили шоферов встречных машин о состоянии дороги. Первое неприятное известие. В Якутске нас уверяли, что дорога на Томмот построена и по ней можно ехать. Но здесь измученный шофер заявил нам в категорической форме: «На «москвиче» не проедете». – «Почему?» – «Сорок километров песка, с передними ведущими еле вытянул. А через Лютенгу вообще нет проезда».
После продолжительных расспросов выяснилось, что закончен только участок дороги Качикатцы – Томмот, а до поселка Качикатцы, расположенного на берегу Лены в сотне километров от Бестяха, сделана лишь насыпь из песка. Часть этого пути можно проехать окружными дорогами, для этого придется сделать полсотни лишних километров. А вот перебраться через Лютенгу трудно. Маленькая речушка перед Качикатцами «воробью по колено», через нее всегда запросто переезжали вброд недалеко от впадения ее в Лену. Теперь вода в Лене и в этой речушке необычно поднялась и брод стал непроезжим. Строится временный мост, но он не готов, и, когда будет построен, никто не знает. На переправе дежурит трактор, который буксирует машины. Машина при этом уходит под воду, видна только верхушка кабины. После этого надо целый день сушить мотор. Перспективы скучные, но что делать, не возвращаться же назад? Решили ехать в село Майю, находящееся в 30 километрах в стороне от Лены, и искать таежные объезды.
Поселок Вестях состоит из двух частей. Несколько жилых домов, служебных помещений речников, столовая приютились на узкой пойменной террасе у берега, основная же часть поселка находится на верхней террасе. Преодолев крутой подъем, мы попали на длинную улицу верхнего поселка и остановились у магазина, чтобы расспросить, как ехать дальше; заглянули в магазин. Ассортимент посредственный, за исключением рыбных продуктов. Здесь в свежемороженом или копченом виде представлены основные промысловые виды рыбы Лены: муксун, нельма, омуль, ряпушка.
На окраине поселка нас остановил высокий пожилой якут с приветливой улыбкой и попросил подвезти в Майю. Он хромал, и по тому, как он подошел и сел в машину, было видно, что одна нога у него немного короче другой. Лицо его типично якутское – смуглое, с выпирающими скулами, густые, подстриженные под бобрик волосы с сильной проседью, скупые движения. Спросили, почему он хромает.
– Это памятка войны. 13 сентября 1943 года мы шли на штурм города Запорожья, тогда-то и угостили меня фрицы. Осколок снаряда угодил в бедро. Потом долго лежал в госпиталях, ногу мне сохранили, только короче стала.
– А куда теперь едете?
– Навестить родных. Я живу у дочери в Якутске.
Наш попутчик Николай Иванович Находкин оказался приятным собеседником. Говорил он по-русски правильно, но с якутским акцентом, нечетко произнося шипящие звуки. Охотно ответил на наши вопросы и рассказал о себе.
– Родился я в улусе в семье бедняка. Отец с матерью батрачили у тойона, местного богача Свинобоева. Косили сено, ухаживали за скотом, пахали и сеяли для тойона. Впрочем, батрачила главным образом мать, а отец большую часть времени пьянствовал и играл в карты, пропивал каждую копейку. А нас, детей, в семье было восемь. От жизни впроголодь и болезней умерли четверо, так что семья сократилась наполовину. Учиться до революции, конечно, не пришлось. Только в 1923 году, когда мне исполнилось семнадцать лет, впервые сел за парту и узнал премудрость грамоты и счета. После двух лет учебы меня считали в наслеге (сельской общине якутов) самым грамотным человеком и сделали секретарем сельсовета. Но сам-то я понимал, что знаний у меня мало. Очень хотелось учиться.
И я пошел в город Якутск. Двадцати лет стал учащимся городской школы второй ступени. Высокий, нескладный, в торбазах и кожаных штанах мехом внутрь, сидел я на последней парте. А вечерами и ночами отрабатывал хозяину за угол.
В 1928 году вступил в комсомол. После этого большую группу якутской молодежи, и в их числе меня, отправили учиться в Иркутск на рабфак. Постоянно приходилось подрабатывать то в Черемхове на шахтах, то грузчиком на железной дороге. В годы коллективизации раскулачивал в Якутии тойонов, причем довелось рассчитаться и со Свинобоевым.
В 1936 году окончил Иркутский пединститут. Работал учителем, воевал и снова возвратился в школу. Был директором многих школ в разных районах республики. К сожалению, гипертония и военные раны заставили раньше времени уйти на пенсию.
Николай Иванович заинтересовался нашей поездкой. Узнав о том, что мы будем проезжать Томск, сказал, что сейчас там живет его зять, Николай Самсонов, преподаватель Якутского университета. Он направлен в годичную аспирантуру Томского университета.
Ехали по тайге, где преобладала даурская лиственница, реже встречались сосны, березы, ива, ольха. Интересно, что березы растут только в местах, где когда-то бушевали лесные пожары, и на вырубках. Облесение гарей и вырубок обычно начинается с быстрого роста березок, которые обгоняют в росте лиственницу. Но впоследствии лиственничная тайга побеждает и полностью вытесняет березовый лес.
В разговорах с Николаем Ивановичем мы не заметили, как оказались в Майе – центре Заречного района, одного из наиболее обжитых районов Якутии. К северу и востоку от Майи много мелких населенных пунктов, несколько колхозов и совхозов, занимающихся животноводством. Простились с Николаем Ивановичем, пожелали ему добраться до родных мест, вспомнить молодость, пообещали передать привет его зятю в Томске.
В местной столовой к обеду получили по стакану кристально чистой холодной воды. Это достопримечательность Майи. Еще два года назад жители Майи страдали от недостатка воды, как страдают и сейчас жители многих населенных пунктов на Лено-Амгинском междуречье. На первый взгляд парадокс: много озер, как можно говорить о недостатке воды?
Озер много, и воды много, но для питья она малопригодна. Вода большей частью засолена. Люди обычно начинают строить жилища вблизи полноводных озер с чистой водой, но озера быстро мелеют. Основное количество воды в них образуется за счет вытаивания подземных льдов. Дождей почти не бывает, а солнце греет изрядно, и вода испаряется. Концентрация солей увеличивается. Поэтому водоснабжение многих населенных пунктов требует улучшения.
Где взять хорошую воду? Рек вблизи населенных пунктов нет, из колодца воду не достанешь: везде вечная мерзлота.
Мерзлотоведы начали искать воду под многолетнемерзлой толщей. И теперь из недр по скважине, пробуренной на глубину 300 метров, поступает подмерзлотная вода отменного качества – без единого микроба. Вода за время тысячелетнего пребывания под мощнейшим слоем мерзлых пород стала стерильно чистой.
После расспросов о пути в Качикатцы ехали по лабиринту узеньких лесных дорог. Деревья вокруг небольшие, диаметр самого толстого ствола едва достигает 20 сантиметров; между деревьями вполне может проехать машина. Поэтому новые пути прокладываются без особых затруднений: встретилось болото или труднопроходимый участок, и шофер его объезжает.
На таежных дорогах приходится отгадывать множество загадок. Вдруг встречается развилка дорог, а в каком направлении ехать, неизвестно, и спросить некого. Мы попытались пользоваться картой, но она мало помогла. Ехали наугад, придерживаясь направления, которое определили по карте и солнцу. Задача облегчалась тем, что справа от нас Лена и строящаяся дорога. Неоднократно выезжали на насыпь этой дороги, убеждались в невозможности по ней проехать и снова поворачивали в тайгу для поисков объездов. Бывали случаи, когда приходилось следовать два раза по одному и тому же пути десятки километров.
Встречались свободные от леса котловины – аласы, большие и маленькие, с крутыми бортами и еле замет-ними понижениями, круглые и вытянутые, высохшие и с озерами посредине. Между аласами ровные или всхолмленные перемычки, покрытые лесом. Откуда же появились такие причудливые творения природы? Предполагается, что основная причина образования аласов – вытаивание подземных льдов. Обнаружено, что на межаласьях повсеместно встречаются крупные подземные ледяные жилы. Они имеют форму клиньев шириной в верхней части до 5 метров и глубиной до 10 метров. Верхняя часть жил залегает на глубине 2–3 метров, куда не проникает сезонное протаивание. Ледяные жилы образуют неправильную прямоугольную сетку с расстояниями между жилами от 10 до 20 метров.
Жилы образовались вследствие морозного растрескивания грунтов и замерзания в трещинах воды. Зимой во время сильных морозов объем грунтов уменьшается и на их поверхности появляются глубокие трещины. В трещины попадает вода и замерзает. В следующую зиму морозные трещины образуются снова, в них снова замерзает вода, раздвигая и уплотняя соседние слои грунтов. В результате этого многолетнего процесса образуются мощные ледяные жилы. В самих аласах их нет, поверхность аласов понижена по сравнению с межаласьями на несколько метров, что примерно соответствует предполагаемому объему вытаявшего льда.
К вечеру, наездив по тайге две с лишним сотни километров, добрались до злополучной речушки Лютенги. На берегу скопление грузовых машин: сооружался временный мост; на деревянных козлах укреплялись прогоны и настил из бревен. Конец мостика приблизился к нашему берегу. Осталось сделать лишь два пролета. Автомобильный кран, стоящий на мосту, уже достает стрелой до нашего берега и на наших глазах неторопливо переставил автомобиль ГАЗ-69 с моста на наш берег. Автомобиль увяз в прибрежном грунте, но две пары ведущих колес и десяток людей дружно вытолкнули на сухой берег. Переправляться таким путем мы не рискнули и решили ожидать окончания строительства мостика. К нашему счастью, оно подходило к концу.
Среди леса небольшая речушка шириной метров двадцать. Течение совсем незаметно. Над водой склонились ветки деревьев, на берегах наполовину затопленные кусты, сквозь прозрачную воду проглядывало дно, заросшее зеленой травкой: вода залила его недавно. У берега покачивалась лодочка, на которой время от времени кто-нибудь переправлялся через речушку. Подъехал мотоциклист, затащил мотоцикл в лодку, и вот уже машина затарахтела на противоположном берегу.
Мы подумали, что неплохо было бы поступить так же. Увы, если бы две лодки было, еще можно рискнуть.
К противоположному берегу подошла грузовая машина, строители моста спешно в нее погрузились.
– Мост завтра закончим, – сказали нам. – А пока отдыхайте.
С грузовой машиной приехал молодой якут с чемоданчиком.
Он переправился на наш берег и спросил, не едем ли мы в Якутск. Пришлось огорчить его. Молодой человек уселся на чемоданчик и сказал:
– Жаль. Подожду попутную машину. – Потом внимательно посмотрел на Кирилла и спросил:
– Где я вас встречал?
– Вероятно, на каком-нибудь совещании в Якутске.
– По-моему, я видел вас в ресторане.
Кирилл удивленно пожал плечами и улыбнулся.
– Вот уж не думал, что стану популярен в городе по ресторану. Вроде и бывал там считанные разы, и то днем.
И только теперь Кирилл вспомнил, что перед ним единственный мужчина-официант якутского ресторана.
– Откуда едете? – поинтересовались мы.
– Из деревни. Свадьбу справляли, сестру замуж выдали.
Спросили, много ли было гостей и как прошла свадьба. Наш собеседник сказал, что, по якутскому обычаю, на свадьбу приходит «весь колхоз», съезжаются также все родственники, а их много. У него пятеро братьев и три сестры. Выдавали замуж самую младшую, ей девятнадцать лет. Ее избранник – школьный учитель. На свадьбе было сто двадцать человек, обошлась она в шестьсот рублей, гости собрали молодоженам в подарок четыреста пятьдесят рублей, остальное дали жених и его братья. Два дня гуляли все, а на третий остались только близкие родственники, тогда-то братья позволили себе развлечься.
Узнав о том, что мы пересечем Сибирь, официант сказал:
– Сестра скоро поедет в Иркутск учиться иностранным языкам.
– Как же сестра поедет, ведь она вышла замуж?
– Молодой муж дал слово, что отпустит ее учиться. Иначе мы не выдали бы ее замуж.
– Вот как поставлено дело! – удивились мы.
– А как же. Мы за нее отвечаем.
Машины в сторону Якутска все не было, и мы поинтересовались, женат ли он сам.
– Я женат и в то же время холостой, – ответил наш собеседник.
– Как это понять?
– У меня жена и девятилетний сын, но они от меня уехали.
– А сколько же вам лет (на вид ему лет двадцать пять).
– Тридцать два.
Многие якуты выглядят моложе своего возраста. Любопытно и то, что среди якутов не бывает лысых. Жгуче-черные волосы к старости седеют, но не выпадают. И если увидишь у мужчины лысину, можно безошибочно заключить, что это не якут или, во всяком случае, кто-либо из его родителей другой национальности.
