Текст книги "Загадки Нострадамуса"
Автор книги: Георгий Миронов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]
В отличие от некультурного деда и малокультурного отца, Владимир Михалыч был человеком начитанным.
Любимым чтением для него были каталоги международных аукционов «Сотбис», «Кристи» и «Дома Друо». Разделы, посвященные драгоценным камням.
При новом президенте он с почетом ушел «на другую работу», орден даже дали. Хотели «Дружбы народов», но он постеснялся (а по правде говоря, ни в какую «дружбу народов» не верил), добавил бабла кому надо и получил «За заслуги перед Отечеством» 4-й степени. Тот факт, что такой же орден в этот день получил всемирно известный дирижер Георгиев, его не раздражал: в конце концов, он, Осинский, конечно, покруче будет, но и этот питерский осетин тоже пользу Родине приносит.
Фамилию Владимир Осинский выбрал не для красоты: дерево это скромное и неприхотливое. Зато именно оно дает материал для «осиновых колов», которые Владимир предназначал всем своим врагам, а их было порядочно.
Он потом как-то подсчитал – приблизительно, конечно – сколько же удалось заработать на госслужбе… Оказалось, прилично: 4,5 миллиарда долларов, не считая 5 миллиардов, которые уже были вложены в камушки.
Первое, что он сделал в «новой жизни» – основал огромный многопрофильный холдинг «Трилогия», корпорацию «Медиа Народ-пресс» и «ТВ плюс». Второе – создал Структуру, чтобы сохранить уже созданное.
В итоге незаметно сложилась империя Осинского. К этому же времени возникли империи Холковского, Утинского, Ребинского.
К большому неудовольствию Владимира Михайловича, большинство олигархов оказались с еврейскими корнями. Поскольку, стесняясь своей нефотогеничности, он избегал появляться на телеэкране (даже по «своим» каналам, где подхалимы обещали поставить такой свет, что мелкие недостатки его внешности были бы сглажены опытным художником по свету и гримером), то его русскость, совершенно очевидная при взгляде невооруженным глазом, была народу неочевидна. И по фамилии простые люди ассоциировали его с ненавистным «иродовым племенем». Однако менять фамилию обратно он не стал.
Умерла, так умерла. Осинский, так Осинский.
С другими миллиардерами Владимир Михалыч не дружил. С новым президентом был корректен. Никогда не напоминал, какую финансовую поддержку оказал ему на выборах. Но тот и так помнил.
Когда Генпрокуратура нашкандыбала на него уголовное дело (все в кучу собрали – и некорректную приватизацию недр и ископаемых, и «черное рейдерство», и подвиги его «Структуры»), президент наложил «вето» на все попытки привлечь Осинского к ответу. Ответы он давал лично президенту. А тот не любил, когда ему напоминали о «благодеяниях»…
И это было первой ошибкой Владимира Осинского.
Вторая была связана с недоработками «Структуры».
Он собрал в свою «службу безопасности и юридической защиты» лучшие кадры, ушедшие в отставку по старости, выслуге лет, а то и сбежавшие от безденежья и слабой социальной защищенности из МВД, ФСБ, Генпрокуратуры и ГРУ Генштаба. За большую зарплату указания «шефа» здесь ловились на лету. Иногда пожелание или мысли вслух воспринимались как приказ…
Стоило ему высказать критические замечания в адрес не поддающегося интеллектуальному нажиму владельца предприятия, шахты, прииска, упрямого генерала-силовика, как с этим человеком случались всякие непонятности. Чаще всего – трагические и необратимые. Они умирали. Причем при таких таинственных обстоятельствах, что следствие вскоре заходило в тупик.
Профессионалы из Структуры были столь виртуозны в разработке сценариев «исчезновения» или «ухода в иной мир», что ни разу возбужденные прокуратурой дела не были объединены в одно.
Разрозненные факты никак не складывались во внятную, понятную мозаику…
Однако перспектива выхода на «Структуру», а вместе с тем и на его корпорацию стала вполне реальной, когда Генпрокурором России стал человек с пытливым умом – профессор Кожин, а заместителем по следствию – Борис Кадышев.
Генпрокуратура наступала на пятки.
Дважды президент не подпускал их к своему любимцу. Это еще первый президент. Да и второй, сохраняя верность данному офицерскому слову, защищал креатуру их общего босса до последнего.
Потом, видимо, он посчитал, что все обещанное исполнил. Над группой генералов из «Структуры» явственно замаячило «пожизненное». Тут Осинский сделал свою третью ошибку.
Управление «К» «Структуры» гарантировало ему защиту «Дома приемов» на Ленинградском проспекте от прослушивания. Но то ли именно в тот день не так тщательно проверили помещение, где на ночь глядя собирался «Клуб миллиардеров», возглавляемый Осиной, то ли предатель скрывался в родном коллективе, но на следующее утро высказывания Осины стали известны второму президенту.
Какие-то его слова руководителю страны показались забавными, но два высказывания вызвали такой прилив гнева, что у него, человека спортивного и умеющего владеть собой, случился гипертонический криз.
Первое высказывание в распечатке «прослушки» он подчеркнул красным фломастером:
«Конечно, господа, наш президент далек от идеалов демократии. Вы спросите, а что в идеале? Я отвечу: демократическая республика. Вы спросите, что же делать с президентом в демократической республике? Мой ответ: мы найдем ему почетную и высокооплачиваемую работу или дадим адекватную его потерям денежную компенсацию. Вы спросите: кто же возглавит правительство республики? Отвечу и на этот вопрос: я. Вы спросите: почему? Я отвечу: потому что я дам на реализацию этого плана больше денег.
Но не спрашивайте, почему я иду на эти хлопоты. Иду, потому что знаю, что нужно России. Недавно меня избрали академиком РАН. Российская академия наук просто так в академики не берет. Правильно, господин Холковский – если только за очень большие деньги. Так вот, как ученый я изучил ситуацию и полагаю, что от реализации моего плана выиграют все. Ваше тихое сопение и молчание воспринимаю как согласие».
Этот пассаж президент еще мог переварить, посчитав проявлением обычной глупости и недалекости Осины (знаем мы, какой он академик)… Но благодаря словам, брошенным как-то даже мимоходом, как нечто само по себе разумеющееся, Осина нажил во втором президенте смертельного врага.
«Холковский: Не боитесь, Владимир Михалыч что в схватке победителем будете не вы?
Осинский: А кто же?
Потугин: Президент…
Осинский: Это ничтожество?
Ребинский: Неосторожненько… Даже если прослушка исключена, я скажу что думаю: он очень серьезный человек, и на политической сцене он очень надолго, я бы всем нам рекомендовал учитывать это и искать пути для долгосрочного с ним сотрудничества.
Осинский: Перестаньте сказать, как говорят, господин Ребинский, у вас в Бердичеве. Еще раз повторю: жалкая посредственность. Он будет смотреть всем нам в рот, пока не заметит, что его время кончилось…»
Гнев президента был ужасен:
– Ну, все… Он переходит все границы. Это его время кончилось. Идиот. Он не понимает, что сейчас уже иной век на дворе. И ничто его не защитит. И никто…
Президент позвонил тогдашнему Генпрокурору Ульянову.
– Что у вас на Осинского?
– А что надо? – боясь попасть впросак спросил тот.
– Что у вас на него? Кожин еще первому президенту докладывал, что для возбуждения уголовного дела достаточно.
– Извините, Василь Василич, я не в курсе. По-моему, по указанию первого президента дело было «рассыпано».
– Так соберите его заново. И доложите. Если материалов достаточно, я дам вам разрешение… Санкцию на арест подпишете лично. И – на ваш личный контроль. Кстати, как там с материалами на Ребинского? Много, говорите? Его не трогать. С ним мы общий язык найдем. Что же касается Осинского… Не тяните с этим. Не забывайте, что от вашей расторопности зависит ваше будущее.
Ульянов это понял мгновенно. И тут же по защищенной от прослушивания линии перезвонил Осинскому, слив весьма дорогую информацию, от которой действительно зависело его будущее.
На следующее утро, дав за ночь множество указаний своим сотрудникам, Осинский вылетел в Лондон. Там его ждал особняк в центре столицы, огромное поместье под Норфолком, веками принадлежавшее лордам Ротфильдам, купленное полгода назад, счета в «Сити-банке» более чем на 15 миллиардов фунтов стерлингов, и сейф с драгоценностями в «Банк оф Лондон».
Ночь прошла беспокойно и для президента. Когда он утром перезвонил в ФСБ, Генпрокуратуру и МВД, чтобы скорректировать свое вчерашнее решение и узнал, что Осинский час назад вылетел в Лондон «по срочному делу», он впервые за эти годы подумал, что уход из Генпрокуратуры Ильи Юрьевича Кожина был не так уж и целесообразен. Да и Кадышеву напрасно дали возможность уйти, затаив обиду на президента. При них такое произойти не могло бы.
Президент приказал принести ему последние материалы на Кожина и Кадышева, включая «прослушки».
– Говорят, что нельзя дважды вступить в одну и ту же реку. Ho кто сказал, что нельзя дважды вступить на одну и ту же должность?
Тогда у него и зародилась гениальная мысль о «двойной рокировке на вершине власти», которая даст стабильность, как он полагал, всей России на долгие годы. Конечно, если он больше не будет делать таких фатальных кадровых ошибок…
Осинский тем временем успокоился, принял ванну, плотно позавтракал, подсчитал чистую прибыль и возможные убытки. По проверенным каналам связи он дал указание перевести «Структуру» на нелегальное положение, «Корпорацию», Медиа-империю закамуфлировать подставными владельцами.
Глава двадцать первая
Профессор Милованов-Миловидов
Профессор улыбнулся своим мыслям. С прокуратурой у него были в разные годы разные отношения, а вот с Егором Патрикеевым всегда хорошие…
Серия преступлений, связанных с историческими рубинами, привлекла к себе особое внимание – мало того, к этой тайне ищет подступы Егор…
Нет сомнений, что Валентин Темин из МУРа и его толковые помощники докопаются до самой сути: отвлечь внимание следствия от исторических рубинов подставами – оружием наполеоновской эпохи, убийствами коллекционеров и т. д. – не удастся. Сценарии акций явно пишет силовик, а не драматург.
Все эти преступления – 12 убийств с ограблениями, 23 кражи, одно разбойное нападение и два случая замены рубинов «фальшаками» в экспозициях музеев, объединены какой-то тайной. Пытается ли ее разгадать Егор? Наверняка. А Осинский? Скорее всего. Осинскому он не помощник. А с Егором лучше работать в паре.
Сам Милованов-Миловидов, когда еще читал курс лекций по истории русской живописи в Сорбонне, снял ксерокопии с очень аккуратно сделанного факсимильного издания пророческих катренов Нострадамуса. Десять лет Юрий Федорович бился над переводами, специально изучив для этого древнееврейский и старофранцузский. Арабский и латынь он прилично знал и раньше.
Как далеко мог продвинуться Егор? Будучи профессиональным поэтом-переводчиком – достаточно далеко. Полгода назад он был в командировке в Париже, по его словам, сумел выкроить пару дней и поработал в Библиотеке Сорбонны. Он также рассказывал, что бывал в квартале Феррейру. Осмотрел подвал, где Нострадам выпускал свой знаменитый альманах с пророческими катренами… Егор многое знает, интуитивно ощущает совпадения деталей и фактов…
Нострадамус боялся обвинения в ереси и сознательно наполнял свои стихи труднодоступными для понимания образами, виртуозно, не нарушая размеров и стиля, соединял греческие, латинские, арабские и древнееврейские слова, добавлял слова на провансальском языке, чтобы совсем затруднить перевод и даже записывал катрены справа налево. Среди катренов изредка попадаются незашифрованные, но они не ведут к разгадке кода…
Перед профессором Миловановым-Миловидовым была копия «Книги пророчеств» Нострадамуса 1557 года – ее четвертое, дополненное издание, включающее семь центурий по сто стихов.
Наверняка Егор Патрикеев, как и он сам, обнаружил намек на десять катренов, содержащих упоминание рубинов. Хотя у самого Нострадамуса говорится:
Собрать ты должен пять моих катренов,
В которых упомянуты рубины,
Но полную получишь ты картину,
Постигнув – время жизни неизменно.
Его ты можешь лишь остановить.
В тот самый миг, когда летит комета,
Узнаешь то, что лишь могло бы быть.
Что не свершилось – зря о том не сетуй…
Видимо, поначалу тайна была изложена в пяти катренах, но позднее, в издании 1558 года, после смерти автора, были опубликованы отдельные катрены о рубинах, из одиннадцатой и двенадцатой центурий (не подряд, он и тут намудрил).
Итак: поначалу он разгадал катрены, в которых фигурировали некий ковш и розовый рубин. Далее, в другом катрене, сказано: «таких камней всего на свете пять». Размеры – «с мизинец». Скорее всего – 60 каратов. Камень обладает свойством подолгу сохранять тепло.
Надо будет посмотреть, есть ли упоминания, соответствующие этому описанию. После чего найти сами рубины…
Осинский, похоже, уже приступил к поискам.
Но зачем? Что дает обладание этими пятью розовыми рубинами по 60 каратов их владельцу? Власть над миром? Огромную силу? Здоровье?
Скорее всего ключевое слово – «комета».
Но какая комета?
В русских источниках эпохи Иоанна Грозного упоминается комета Фелица, которая, пролетая в опасной близости от Земли раз в четыре года, будит таинственные и сверхъестественные свойства драгоценных камней. Свойства разные. У бриллиантов – одни, у изумрудов – другие, у рубинов – третьи.
Юрий Федорович с трудом встал. После нескольких часов работы поясницу ломило неимоверно.
Он раскрыл отмеченные закладками страницы нескольких фолиантов. Про Фелицу там было. Но информация какая-то невнятная. Да и интуиция подсказывала, что речь идет не о ней, или не только о ней.
Он нажал кнопку громкоговорящей связи на аппарате возле кресла для отдыха. Хмыкнул, услышав тонкий, почти девичий голос известного астронома, профессора Феклистова. Сказал:
– Привет, Миша. Про здоровье и новости не спрашиваю – знаю, бережешь себя. Скажи ты мне, старый товарищ, есть ли на земной орбите планета с несколько меньшей, чем у Земли, массой, которая раз в четыре года проходит довольно близко от Земли?
– Есть.
– А поподробнее можешь?
– Могу. О ней писал еще ученик Пифагора, Филолай. Но я, еще не зная малоизвестных работ этого греческого ученого, пришел к тому же выводу, исходя из отклонений Венеры и Марса в их движении по орбитам. Эта планета к твоим искусствам прямого отношения не имеет…
– А косвенное?
– Смотря откуда смотреть.
– Давай со стороны Солнца.
– Ха, ты попал в точку. Видишь ли, дружище, этот двойник Земли «прячется» за солнцем, и потому мы его не можем видеть.
– И даже ты его не видел?
– Я особая статья, я же, прежде всего, математик.
– И что? Не вижу связи.
– Сейчас увидишь. Я предположил, что в редкие часы, когда Глория…
– Какая Глория?
– Такое имя дали этой планете. Так вот, когда она чуть выглядывает из-за протуберанцев светила, ее можно видеть. И я ее видел.
– Ты ее первым из астрономов видел?
– Увы, нет. Еще в середине XVIII века ее видели директор Парижской обсерватории Джандоменико Кассири и английский астроном Джеймс Шорт…
– А ранее, скажем, в XVI веке, ее никто не мог видеть?
– Может быть, кто-то из астрономов ее и видел, но записей об этом великом событии не оставил. Хотя, вряд ли… Телескопы в XVI веке были послабее, чем в ХVIII.
– А предсказать ее существование ранее XVIII века было возможно?
Ну, предсказания – удел астрологов, а не астрономов. Нострадамусов там всяких…
– Но ты ведь сам предсказываешь существование планет…
– Я не предсказываю, а прихожу к выводу на основе строгих математических расчетов.
– И что же показывают твои расчеты относительно жизни на этой планете?
– Ты попал в точку: жизнь там есть. Или, вернее – может быть.
– С этого места поподробнее.
– Ты все равно не поймешь.
– A ты попроще, народ хочет знать. Не гордись своей высоколобостью в сравнении со всякими там искусствоведами.
– Видишь ли, сегодня мы уже точно знаем: физико-химические условия на Глории идентичны земным – орбита одна и та же.
– Значит, она не может раз в четыре года срываться с орбиты и пролетать в опасной близости от Земли?
– Это полная чушь.
– Жалко…
– Не огорчайся. Теми свойствами, о которых ты говоришь, обладает комета Фелиция. Не планета, а комета. Это, видишь ли, разные вещи.
– А Фелиция обладает какими-нибудь необычными свойствами – например, способностью воздействовать на события, судьбы людей, усиливать скрытые свойства драгоценных камней?
– Далась тебе эта Фелиция… Хотя… В чем-то ты, как ни странно, прав. Астрохимики отмечали молекулярные изменения в некоторых минералах в периоды наибольшего приближения кометы к Земле.
– В каких минералах?
– Ну, во всяком случае, есть данные об изменениях в таких твердых минералах, как корунды.
– То есть рубины?
– Ну, и рубины…
– Что за изменения?
– У них резко возрастала энергетика, повышалась, как ни странно, температура…
– Скажи, а не изучалось ли воздействие этих минералов на людей?
– Насколько я знаю, нет.
– А могло ли наличие определенного количества этих корундов в одном месте, когда комета была ближе всего к Земле, хотя бы чисто теоретически, замедлить или ускорить ход времени?
– Это сфера влияния Господа. Ты обратился не по адресу. Хотя, знаешь… У того же малоизвестного ученика Пифагора Филолая есть такая строка: «И планета приблизилась. И время остановилось». Но обычно астрономы воспринимают ее как некую литературную вольность. Других источников, подтверждающих факт остановки времени каждые четыре года, не обнаружено. Наука – штука точная, поэтические образы в расчет не берет.
Профессор Милованов-Миловидов знал как минимум двух людей, которые были не только незаурядными учеными, но и отличными поэтами. Во всяком случае, поэтами-переводчиками с достойной репутацией: Егора Патрикеева и Жана де Лефлера, профессора из Сорбонны.
Профессор оказался дома, хотя, судя по недовольному сиплому голосу, телефонному звонку был не рад.
– Здравствуй, Жан, – как ни в чем не бывало заговорил Милованов-Миловидов, выжав из своего голоса максимум непринужденности и человеческой теплоты.
– Салют, Юрий, – уже теплее и приветливее ответил Жан де Лефлер. – Чем обязан?
– Как себя чувствуешь после путешествия? Не простудился на севере?
– Разве Бретань и Нормандия – это север? – ничуть не удивился осведомленности приятеля профессор Сорбонны.
– Ну, север Франции… Как с погодой? Повезло?
– Немного сыро, но я люблю такую погоду.
– Почти как английская… А в Лондоне? Кажется, август в этом году там выдался солнечный.
– Да, в Лондоне с погодой повезло…
– Какие-нибудь лондонские достопримечательности, кроме особняка моего друга Осинского, посетил?
– Зачем? Музеи всегда одни и те же…
– Значит, специально ездил к моему другу?
– Ну, знаешь, он сделал такое предложение, от каких не отказываются. И потом, – после паузы добавил он, – это ведь всего-навсего обычная работа…
– Перевод десяти катренов Нострадамуса?
– Да, – даже не пытаясь удивиться осведомленности собеседника, согласился Жан.
– Считаешь, что пять миллионов новых франков – хорошая цена?
– Конечно, особенно если учесть, что к этому добавляется миллион фунтов стерлингов.
– А это за что?
– Неужели не знаешь?
– Нет.
– Тогда догадайся…
– Разгадка пентаграммы и всех этих фокусов с планетами и созвездиями…
– Я не сомневался, что ты угадаешь. Эти загадки специалисты не трогали.
– He скажи. Мы с Егором Патрикеевым… Помнишь его?
– Он читал курс лекций «Портреты русских художников в контексте истории». Вскоре после тебя, году в 1997-м… На отделении истории искусства… Что же Егор?
– Мы с ним бьемся над этими загадками не первый год. Причем, обрати внимание, к лучшим в мире толкователям и переводчикам катренов Нострадамуса – Жану де Лефлеру и Жоржу де Шоймеру – за консультациями пока не обращались.
– И зря…
– Таких денег, как у Осинского, нет.
– Вам бы я и бесплатно помог. И Жорж, наверное…
– Так помоги.
– Вы же и так все отгадали…
– Не все. Кое-что хотел бы уточнить.
– Например?
– «Пронзит комета розовый рубин —
Сам выбирай из прошлого страницу:
Ты можешь в год далекий провалиться,
Но тот рубин быть должен не один».
– Что ж тут непонятного?
– Какая комета? Фелица?
– Естественно.
– Как она пронзит рубин?
– При прохождении кометы в максимальной близости от Земли ее свет должен пройти сквозь крупный, в 60 каратов, розовый рубин.
– А что значит «рубин быть должен не один»?
– К моменту появления кометы нужно выстроить целую композицию из рубинов.
– И в какой год можно будет «провалиться»?
– Это не смог рассчитать ни Шоймер, ни сам Мишель Нострадамус. У него сказано намеком, в общих чертах:
«Здесь, изложив твою задачу кратко,
Я дал тебе лишь Ариадны нить.
Но, разложив рубины по порядку,
Сумеет время бег остановить».
– Знаешь, Жан, я того же мнения. Больше скажу: ключ к разгадке – пентаграмма.
– Ты гений, Юра. Я полагал, что до этого, кроме меня, никто в этом столетии не дойдет. Жорж приотстал… Как ты перевел этот катрен?
«Я тайну оплатил великой данью,
Отдав здоровье, жизнь родного сына.
Вход в пентаграмму – тайна мирозданья:
Пять составляющих ведут к пяти рубинам».
– Мишель имел в виду смерть сына, который попытался пойти по стопам отца… Он предсказал, что во время осады городка, в котором жил, будет сожжено пять зданий. Но ни одно здание во время штурма не пострадало. Тогда незадачливый предсказатель сам поджег пять домов, его схватили и сожгли… Печальная история, в которой Мишель увидел разгадку мучившей его загадки: нужно именно пять рубинов, чтобы некое чудо произошло. Но сколько рубинов должно быть размещено на пентаграмме, я пока не знаю.
– Узнаешь – позвони… У меня чисто академический интерес.
– Понимаю, понимаю. Обнимаю, друг, привет Ларе…
Милованов-Миловидов положил трубку на рычаги аппарата.
Ему было стыдно. Он уже неделю назад отгадал другой шифр, спрятанный в одном из катренов:
«Переверни рубины пентаграммы —
В тебя упрутся дьявола рога.
Так избежать помогут страшной драмы
Рубины, что вместит моя строка.
Действительно, в перевернутом виде пентаграмма имеет два рога. Профессору условия «задачки» показались элементарными.
Он еще раз пересчитал количество букв в строке Мишеля Нострадамуса. Его знаний арабского и иврита хватало, чтобы переводить стихи, но считать буквы в словах на этих языках – сущая мука. И потом – должно ли количество рубинов быть определенным, чтобы «чудо» произошло? Тогда какую строку взять за первооснову? Одна строка содержала 25 знаков, другая – 23.
– А ведь ошибка порядка двух-трех знаков может стоить путешественникам во времени промаха на один-два века.
Юрий Федорович давно догадался, что Нострадамус зашифровал код и оговорил все условия: луч кометы должен пройти сквозь розовый рубин; рубинов – розовых и алых – должно быть определенное количество. Он допускал возможность телепортации во времени на глубину в пять веков. Причем в обе стороны – как в прошлое, так и в будущее. А ведь может быть и так, что, регулируя количество и размеры рубинов, можно регулировать дальность передвижений во времени…
Пентаграмма разгадана уже несколькими людьми. Но дальше пошел он один. Никто до него не обратил внимания на скромный катрен из 12-й центурии, опубликованный после смерти Мишеля в 1568 году:
Созвездие, что схоже с диким зверем,
Таит разгадку – форму для камней.
Тому, кто этим строкам не поверит,
Не удлинить число прожитых дней.
Созвездие Большой Медведицы – вот о каком «ковше» шла речь в другом катрене. Итак, пять розовых рубинов, не менее 23 алых, расположить в форме созвездия Большой Медведицы. И ждать пролета кометы.
Если его расчеты верны – это прорыв. Прорыв во времени.
Но почему этим, не жалея денег, так заинтересовался беглец-олигарх? Может быть, он хочет бежать от российского правосудия в четвертое измерение?
