Текст книги "Стратегия и тактика в военном искусстве"

Автор книги: Генрих Жомини

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 30 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]

Линии траншей

Помимо упомянутых выше циркумвалационных и контр-валационных линий есть еще один вид более протяженных линий, чем эти, и они в какой-то мере сродни постоянным фортификационным сооружениям, потому что предназначены для того, чтобы защищать часть границ.

Поскольку крепость или укрепленный траншеями лагерь может в качестве временного убежища для армии быть в высшей степени выгодным, то до такой же степени абсурдна система линий траншей. Я сейчас не обращаюсь к оборонительным позициям небольшой протяженности, запирающим узкое ущелье, таким как Фюссен (юг Баварии) и Шарниц (близ Инсбрука), потому что их можно рассматривать как крепости, но я говорю о простирающихся на много лье в длину линиях, предназначенных для того, чтобы полностью закрыть часть границ. Например, укрепления Висамбурга (Висамбура), прикрываемые рекой Лаутер спереди, а также Рейном справа и Вогезами слева, кажется, отвечают всем требованиям, и все же они были прорваны, когда подверглись штурму.

Укрепления Штолльхофена, которые восточнее Рейна играли ту же роль, что и линии Висамбура западнее, были одинаково неудачными; эту же участь разделили с ними оборонительные линии на реках Квейх и Кинциг.

Укрепленные рубежи Турина (в 1706 году) и Майнца (в 1795 году), хотя и предназначались в качестве циркумвалационных линий, были аналогичны обсуждаемым оборонительным линиям – по их протяженности и судьбе, которая их постигла. Как бы хорошо ни поддерживались они естественными преградами, огромная протяженность таких укрепленных линий парализует их защитников и такие укрепления почти всегда подвержены тому, чтобы быть обойденными. Загнать армию в окопы, где она может быть обойдена с фланга и окружена или потеснена с фронта (даже если обезопасена от фланговой атаки), – это проявление недальновидности; и будем надеяться, что мы больше никогда не встретим подобных примеров.

Уместно будет заметить, что, если использовать эти протяженные линии неподобающим образом, столь же неумно будет игнорировать преимущества, которые можно извлечь из отдельных укреплений в повышении мощи осаждающих сил, безопасности позиции или обороны узкого прохода.

Параграф XXVII
Укрепленные траншеями лагеря и предмостные укрепления в их отношении к стратегии

Было бы неуместным здесь вдаваться в подробности относительно мест обычных лагерей и средств прикрытия их передовыми отрядами или преимуществ полевых фортификационных сооружений в обороне пунктов. Только укрепленные лагеря учитываются в комбинациях большой тактики и даже стратегии, и это благодаря временной поддержке, которую они могут оказывать армии.

Можно видеть на примере лагеря Бунцельвиц, который спас Фридриха в 1761 году, и лагерей в Келе и Дюссельдорфе в 1796 году, что такое убежище может оказаться в высшей степени важным. Лагерь в Ульме в 1800 году позволил Краю сковать на целый месяц армию Моро на Дунае, а Веллингтон извлек огромное преимущество из своего лагеря Торриш-Ведраш. Турки всегда получали огромную поддержку от крепости Шумла (современный Шумен) при защите страны между Дунаем и Балканами (Стара-Планина).

Главное правило здесь состоит в том, что крепости (укрепленные лагеря) должны быть устроены в стратегических пунктах, которые также должны иметь тактические преимущества. Если лагерь в Дриссе был бесполезен для русских в 1812 году, то это потому, что он не находился на подходящей позиции по отношению к их оборонительной системе, которой нужно было опираться на Смоленск и Москву. Поэтому русские были вынуждены оставить Дриссу уже через несколько дней.

Принципы, которые лежат в основе определения больших решающих стратегических пунктов, касаются всех укрепленных траншеями лагерей, потому что их следует размещать только на таких пунктах. Влияние этих лагерей различно: они могут в равной степени хорошо служить в качестве отправных пунктов для наступательных операций, в качестве предмостных укреплений для обеспечения переправы через крупную реку, в качестве зимних квартир или в качестве убежища для потерпевшей поражение армии.

Каким бы хорошим ни было место для такого лагеря, всегда будет трудно поместить его таким образом, чтобы он не был обойден, если только, как лагерь Торриш-Ведраш, он не располагается на полуострове, упирающемся в море. В конце концов армия будет вынуждена оставить такое место или пойти на риск быть блокированной в нем. Лагерь в Дрездене был важной поддержкой Наполеону в течение двух месяцев, но как только он был обойден с фланга союзниками, у него уже не было преимуществ даже обыкновенной крепости, потому что его протяженность привела бы к потере двух корпусов в течение нескольких дней хотя бы из-за нехватки продовольствия.

Несмотря на все это, такие лагеря, если предполагалось, что они будут оказывать лишь временную поддержку армии в обороне, могут все-таки выполнить эту задачу. Этому ничто не помешает, даже если противник проследует мимо них, если только они не будут обойдены с тыла, но это при том условии, что все их фасы одинаково хорошо защищены от внезапного нападения. Важно также, чтобы они были устроены в непосредственной близости от крепости, где их склады не подвергаются опасности или эта крепость может прикрывать фронт лагеря, ближайшего к направлению отхода.

Вообще говоря, такой укрепленный лагерь на реке с большим предмостным укреплением на другой стороне, чтобы господствовать над обоими берегами, и возле большого укрепленного города, подобного Майнцу или Страсбургу, обладает несомненным преимуществом. Однако он никогда не будет более чем временным убежищем, средством выиграть время и собрать подкрепление. Когда цель состоит в том, чтобы изгнать противника, необходимо будет покинуть лагерь и осуществлять боевые операции на открытой местности.

Второй принцип, применимый к этим лагерям, состоит в том, что они особенно выгодны для армии у себя дома или вблизи своей операционной базы. Если бы французская армия заняла укрепленный траншеями лагерь на Эльбе, он был бы потерян, если пространство между Рейном и Эльбой продолжало удерживаться противником. Но если бы армия Франции была блокирована в укрепленном траншеями лагере возле Страсбурга, она могла бы (при некоторой поддержке) вернуть свое превосходство и начать боевые действия. Между тем у противника, вторгшегося во Францию, и неприятельских сил, осаждавших Страсбург, были бы большие трудности при обратной переправе через Рейн.

До сих пор мы рассматривали такие укрепленные лагеря в свете стратегии, но некоторые германские генералы настаивают на том, что они годятся для прикрытия территорий или предотвращения осад, что представляется мне несколько затруднительным. Несомненно, будет труднее осадить какое-либо укрепленное место, если армия стоит лагерем у передних скатов его бруствера; и можно сказать, что форты и лагеря оказывают друг другу взаимную поддержку. Однако я придерживаюсь той точки зрения, что истинное и главное предназначение укрепленных траншеями лагерей всегда состоит в том, чтобы обеспечить в случае необходимости временное убежище для армии. Такой лагерь может также быть средством, обеспечивающим выход армии на открытое место для наступления на решающий пункт или за крупную реку. Загнать же армию в такой лагерь и подвергнуть ее опасности быть обойденной с фланга и отрезанной, чтобы просто предотвратить осаду, было бы нелепостью. Пример с Вурмзером, который продлил оборону Мантуи, будет приведен в противовес этому, но разве его армия не капитулировала? И была ли эта жертва на самом деле необходимой? Я так не думаю, потому что это место уже было однажды освобождено и запасы там пополнены, а осадная артиллерия попала в руки австрийцев, осада вынужденно превратилась в блокаду, и город мог быть взят только по причине голода. В этом случае присутствие сил Вурмзера скорее ускорило, чем задержало капитуляцию Мантуи.

Укрепленный траншеями лагерь австрийцев перед Майнцем в 1795 году действительно предотвратил бы осаду этого места, если бы у французов были средства ведения осады, до тех пор, пока не был бы форсирован Рейн. Но как только Журдан появился на реке Лан, а Моро в Шварцвальде (то есть на правобережье Рейна), возникла необходимость покинуть лагерь и предоставить защиту этого места его собственным силам и средствам. Только в случае, если крепость занимает такое место, которое армия не может пройти, не захватив эту крепость, укрепленный траншеями лагерь, нацеленный на предотвращение атаки против крепости, был бы устроен, а какое место в Европе есть для такого его расположения?

Я очень далек от того, чтобы соглашаться с этими немецкими авторами, наоборот, мне представляется очень важным вопрос при размещении этих лагерей возле укрепленных мест на реке, должны ли они быть на том же берегу, что и это место, или им следует располагаться на другом берегу. Если есть необходимость в том, чтобы сделать такой выбор, исходя из того факта, что место не может быть выбрано так, чтобы прикрывались оба берега, я бы определенно предпочел последнее.

Чтобы служить убежищем или облегчить выход на открытое место, лагерь должен быть на том берегу реки, который обращен к противнику; и в этом случае главная опасность состоит в том, что противник может обойти лагерь с тыла, перебравшись через реку в каком-то другом месте. А если бы крепость была бы на том же берегу, напротив лагеря, было бы почти невозможно обойти последний с тыла. Например, русские, которые не смогли удерживать свой лагерь в Дриссе в течение суток, могли бы долго сопротивляться противнику, если бы фортификационные сооружения находились на правом берегу Двины и прикрывали лагерь с тыла. Так Моро три месяца противостоял в Келе всем усилиям эрцгерцога Карла; в то же время если бы на противоположном берегу не находился Страсбург, лагерь Моро легко бы был обойден форсированием Рейна.

Конечно, было бы желательно иметь защиту укрепленного места и на противоположном берегу; и такое место, удерживающее оба берега, отвечало бы этим условиям. Недавно построенные фортификационные сооружения Кобленца, похоже, открывают новую эру. Эта оборонительная система пруссаков, сочетающая преимущества укрепленных траншеями лагерей и постоянных инженерно-технических сооружений, заслуживает подробного рассмотрения, но каковы бы ни были ее недостатки, тем не менее ясно, что она обеспечивает огромные преимущества армии, собирающейся действовать на Рейне. Действительно, неудобство укрепленных траншеями лагерей на крупных реках состоит в том, что они весьма полезны только тогда, когда находятся за рекой; и в этом случае они подвергаются опасностям, возникающим в результате разрушения мостов (как случилось с Наполеоном у Эслинга в 1809 году). При этом мы уже не говорим об опасности потери их продовольствия и боеприпасов или даже лобовой атаки, от которой инженерно-технические сооружения могут не защитить. Система отдельных постоянных инженерно-технических сооружений Кобленца обладает преимуществом, позволяющим избежать этих опасностей, защищая склады на том же берегу, где находится армия, и гарантируя безопасность армии от атак, по крайней мере до того, как будут восстановлены мосты. Если бы город был на правом берегу Рейна, а на левом берегу был бы только укрепленный траншеями лагерь с полевыми инженерными сооружениями, не было бы никакой уверенности в безопасности как складов, так и армии. Таким образом, если Кобленц был бы обычной добротной крепостью без отдельных фортов, крупная армия могла бы легко превратить его в убежище, но не было бы таких благоприятных условий для выхода на открытое место из нее в присутствии противника. Крепость Эренбрайтштайн, которая предназначалась для защиты Кобленца на правом берегу, имеет такие трудные подступы, что осаждать ее нелегко, а выход из нее сил любой величины может быть подвержен большому сомнению.

Недавно много говорилось о новой системе фортификационных сооружений в виде каменных башен, использовавшейся эрцгерцогом Максимилианом для укрепленного траншеями лагеря в Линце. Поскольку я знаю о ней только по слухам и описанию капитана Аллара в Spectateur Militaire,то не могу обсуждать ее подробно. Знаю только, что подобная система башен, использовавшаяся у Генуи опытным полковником Андре, представляется мне полезной, но все же допускающей улучшения, которые, похоже, эрцгерцог добавил. Нам говорят, что башни Линца, расположенные во рвах и прикрываемые передними скатами бруствера, имеют преимущество ведения сосредоточенного настильного огня, а также в том, что они прикрыты от прямого огня противника. Такие башни, если они хорошо защищены с флангов и связаны бруствером, могут стать очень выгодным лагерем, однако всегда с некоторыми неудобствами замкнутых линий. Если башни изолированы, а промежутки тщательно прикрыты полевыми сооружениями (которые могут быть, если понадобится, брошены), они сделают лагерь предпочтительнее того, который прикрывается обычными редутами. Но все же он не будет иметь тех преимуществ, которые обеспечивают большие отдельные форты Кобленца. Это башни в количестве тридцати двух, восемь из которых на левом берегу, с просторным фортом, господствующим над Перлингсбергом. Из этих двадцати четырех башен на правом берегу семь или восемь являются только наполовину башнями. Длина образованной ими замкнутой кривой линии около двадцати миль. Башни отстоят друг от друга на пятьсот – шестьсот ярдов и будут соединены между собой в случае войны обнесенной частоколом дорогой. Они – каменные, с тремя рядами пушек, батареей с барбетами, которая является главной силой обороны и имеет в своем составе одиннадцать двадцатичетырехфунтовых (150-мм) орудия. Гаубицы установлены в верхнем ряду. Эти башни расположены в широком глубоком рву, поверхность которого образует крутой передний скат, который защищает башню от прямого выстрела. Но мне кажется, что было бы трудно защитить эту артиллерию от прямого огня.

Некоторые говорят, что это стоит три четверти того, что стоила бы полностью укрепленная крепостная ограда, необходимая для того, чтобы сделать, например, Линц крепостью первой категории. Другие настаивают на том, что это стоит не более четверти работы по созданию укреплений и что это, кроме того, помогает достижению совершенно другой цели. Если эти сооружения предназначены для того, чтобы выдержать регулярную осаду, они, конечно, имеют много недостатков. Однако такие сооружения, рассматриваемые в качестве укрепленных траншеями лагерей, которые могут дать убежище и выход на оба берега Дуная для крупной армии, вполне пригодны и будут чрезвычайно важными в войне, подобной войне 1809 года. Если бы такие сооружения существовали в 1809 году, они, вероятно, спасли бы австрийскую столицу Вену.

Для завершения большой системы было бы, пожалуй, лучше окружить Линц регулярной линией бастионов, а затем построить семь или восемь башен между восточным выступом и устьем реки Траун, на протяжении прямого расстояния примерно в две с половиной мили, так чтобы лагерь мог быть заключен в кривом промежутке между Линцем, Трауном и Дунаем. Кроме того, двойное преимущество крепости первой категории и лагеря под ее орудиями – в их соединении и даже, видимо, отвечало бы потребностям большой армии, особенно если восемь башен на левом берегу и форт Перлингсберг были бы сохранены.

Предмостные укрепления

Предмостные укрепленияявляются наиболее важными из всех полевых инженерных сооружений. Трудности переправы через реку, особенно крупную реку, в виду противника, в полной мере демонстрируют чрезвычайную полезность таких сооружений. Без них гораздо труднее обойтись, чем без укрепленных траншеями лагерей, поскольку, если мосты в безопасности, армия гарантирована от катастрофического развития событий, которые могут повлечь за собой лихорадочное отступление через крупную реку.

Предмостные укреплениявдвойне выгодны, если они, как это бывало, выступают в роли цитаделейкрупного укрепленного окопами лагеря, и будут втройне таковыми, если они также прикрывают берег противоположный тому, на котором находится лагерь, поскольку тогда они будут поддерживать друг друга. Нет необходимости отмечать, что эти сооружения особенно важны в стране противника и на всех фронтах, где нет постоянных инженерно-технических сооружений. Можно заметить, что принципиальное отличие между системой укрепленных окопами лагерей и предмостных укрепленийсостоит в том, что лучше всего укрепленные лагеря состоят из отдельных и примыкающих инженерных сооружений, в то время как предмостные укрепленияобычно состоят из смежных, не закрытых сооружений. Линия траншей, для того чтобы отвечать требованиям обороны, должна быть занята войсками на всем своем протяжении, что в основном потребовало бы большой армии. Если, напротив, полевые укрепления представляют собой отдельные закрытые инженерно-технические сооружения, то оборонять их могут сравнительно небольшие силы.

Об атаке и обороне этих инженерных сооружений речь пойдет в последующей части этой книги.

Параграф XXVIII
Стратегические операции в странах с гористой местностью

Горная страна выступает в комбинациях войны в четырех различных аспектах. Она может быть всем театром войны или может быть зоной; она может быть гористой на всем своем протяжении или может быть линией гор, появляясь из-за которой армия может выйти на открытую местность широких и богатых равнин. Если исключить Швейцарию, Тироль, Штирию и некоторые другие области Австрии, некоторые части Турции и Венгрии, Каталонии и Португалии, в европейских странах горы представлены одиночными цепями. В этих случаях нужно всего лишь пройти через труднопроходимое ущелье – временное препятствие, которое, если уж оно пройдено, становится скорее преимуществом, чем недостатком. Действительно, как только линия гор пройдена и война перекинулась на равнины, цепь гор может рассматриваться в качестве возможной базы, на которую армия может отойти и найти на ней временное прибежище. Единственная существенная предосторожность (на это следует обратить особое внимание) – не позволить противнику опередить армию на этом пути отхода. Часть Альп между Францией и Италией и Пиренеи (которые не так уж высоки, хотя столь же широки) – горы такого характера. Горы Чехии, Шварцвальд и Вогезы относятся к этой категории. В Каталонии горы покрывают всю страну, вплоть до Эбро; если война была бы ограничена этой провинцией, операции здесь не были бы такими же, как если бы это была лишь одна цепь гор. Венгрия (здесь у автора в широком понимании, с Трансильванией и др. – Ред.)в этом отношении мало отличается от Ломбардии и Кастилии, потому что, если Карпаты в ее восточной и северной части имеют такие же характерные особенности, как и Пиренеи, они все же являются временной преградой. Перед армией, преодолевающей эту преграду, выходящей на открытое место в бассейне рек Ваг, Нитра или Тиса или на поля у Мохача, раскинутся огромные равнины между Дунаем и Тисой в качестве поля боевых действий. Единственное отличие будет в дорогах, которые в Альпах, хотя число их невелико, превосходны, в то время как в Венгрии нет ни одной дороги, которая имела бы большую ценность. В ее северной части горная цепь, хотя и не так уж высока, становится шире, и будет казаться принадлежащей к той категории полей боевых действий, которые целиком гористые. Однако поскольку эвакуация отсюда может оказаться вынужденной в результате решающих операций в долинах Вага и Тисы, такие горы могут считаться временным препятствием. Однако наступление и оборона в этой стране могли бы быть интереснейшим предметом изучения в области стратегии. Если чрезвычайно гористая страна, такая как Тироль или Швейцария, является зоной боевых действий, важность этих гор второстепенна и они должны рассматриваться как крепости для армий, решающихся на большие схватки в долинах. Это, конечно, будет выглядеть иначе, если все здесь будет общим полем боя.

Долго оставалось вопросом, давало ли обладание горами контроль над долинами или давало ли обладание долинами контроль над горами. Эрцгерцог Карл, очень умный и компетентный знаток, высказался в пользу последнего и продемонстрировал, что долина Дуная является ключом к Южной Германии. Однако в вопросах такого рода многое зависит от соотношения сил и их расстановки в стране. Если шестьдесят тысяч французов наступали на Баварию в присутствии равных им сил австрийцев и последним нужно было бросить тридцать тысяч человек на Тироль, с намерением заменить их подкреплениями по их прибытии на Инн, французам было бы трудно продвинуться до самой этой линии, снимая такие большие силы со своих флангов перед мастерами контратак из Шарница, Фюссена, Куфштайна и Лофера. Но если бы силы французов составляли сто двадцать тысяч человек и они добились бы таких успехов, как установление своего превосходства над неприятельской армией на ее фронте, тогда они могли бы оставить значительный отряд, чтобы закрывать перевалы Тироля, и развить свое продвижение на восток вплоть до Линца, как это сделал Моро в 1800 году.

До сих пор мы рассматривали эти горные районы лишь в качестве вспомогательных зон. Если считать их основными полями боевых действий, стратегическая проблема представляется более сложной. Кампании 1799 и 1800 годов в равной степени богаты поучительными примерами в этом разделе искусства. В своей оценке их я попытался извлечь из них уроки путем рассмотрения исторических событий и не мог бы сделать лучше, чем вынести свои труды на суд своих читателей.

Когда мы обсуждаем результаты опрометчивого вторжения в Швейцарию французской Директории и ее роковое влияние в удвоении протяженности театра военных действий, сделавшее его простирающимся от острова Тексел до Неаполя, мы не можем особенно восторгаться мудростью Франции и Австрии в сделках, которые на три столетия гарантировали нейтралитет Швейцарии. Каждый может убедиться в этом, внимательно изучив интересные кампании эрцгерцога Карла, Суворова и Массены в 1799 году, а также Наполеона и Моро в 1800 году. Первая является образцом операций в сплошь горной зоне боевых действий, вторая – образцом войн, в которых судьба стран с горной местностью решается на равнинах.

Здесь я изложу некоторые выводы, которые, как мне кажется, следуют из этого изучения. Если страна, которая на всем своем протяжении является горной, становится главным театром военных действий, стратегические комбинации не могут целиком опираться на принципы, применимые к равнинной стране.

Поперечные передвижения с целью достигнуть края фронта операций противника становятся в горах очень трудными и часто невозможными. В горной стране значительная армия может быть переброшена лишь в небольшое число долин, где противник позаботится о том, чтобы выставить достаточно сильные передовые отряды с целью задержать армию на довольно длительное время и приложить все силы и средства для того, чтобы сорвать операцию. А поскольку хребты, которые разделяют эти долины, возможно преодолевать в основном тропами, непроходимыми для армии, поперечные марши могут совершаться только небольшими формированиями легковооруженных войск.

Важные естественные стратегические пункты будут находиться на пересечении более крупных долин (или рек в этих долинах), и их число будет меньше; и если обороняющаяся армия займет такие места с большой массой своих сил, захватчик, как правило, будет вынужден прибегнуть к лобовым атакам для того, чтобы выбить обороняющихся с их позиций.

Однако, если большие стратегические маневры в этих случаях будут более редкими и трудными, отсюда вовсе не следует, что они менее важны. Напротив, если нападающая сторона преуспеет в овладении одним из центров коммуникаций между крупными долинами на линии отхода противника, последний окажется в более серьезной ситуации, чем если бы это было на открытой местности. Дело в том, что занятие одного или двух труднопроходимых ущелий часто бывает достаточным для того, чтобы погубить целую армию. Если атакующей стороне приходится преодолевать трудности, следует признать, что в обороне их столь же много с учетом необходимости прикрытия всех выходов, откуда может быть предпринята атака решающих пунктов крупными силами. Кроме того, есть трудности, связанные с вынужденными маршами по пересеченной местности для того, чтобы прикрыть места, которым угрожает опасность. Говоря об этом виде маршей и трудностях их управлением, сошлюсь на то, что совершил Наполеон в 1805 году, чтобы отрезать Макка от Ульма. Если этой операции благоприятствовали сотни дорог, которые пересекают Швабию во всех направлениях, то она была бы невозможна в горной стране из-за недостатка пересекающихся путей для того, чтобы совершить большой крюк от Донауверта мимо Аугсбурга в Мемминген. Также верно то, что Макк мог этой же сотней дорог совершить отход с гораздо большей легкостью, чем если бы он оказался запертым в одной из долин Швейцарии или Тироля, из которых не было ни единого относительно доступного выхода. С другой стороны, полководец в обороне может в равнинной стране сосредоточить значительную часть своих сил, потому что, если противник рассредоточится, чтобы занять все дороги, по которым может отступать обороняющаяся армия, последней будет нетрудно разгромить эти обособленные формирования. Однако в очень гористой стране, где обычно существуют один или два главных прохода, которые выходят на другие долины, даже с направления противника, сосредоточение сил становится более сложным делом, поскольку могут возникнуть серьезные затруднения, даже если только одна из этих важных долин не будет находиться в поле зрения.

Ничто так лучше не продемонстрирует трудность стратегической обороны в гористых регионах, чем растерянность, которой мы подвергаемся, когда пытаемся просто давать совет в таких случаях, не говоря уже о том, чтобы установить для них принципы. Если бы вопрос касался лишь обороны единственного определенного фронта небольшой протяженности, состоящего из четырех или пяти сходящихся долин, место соединения которых находится на расстоянии двух или трех коротких переходов от вершин хребтов, его решение было бы менее трудным. В этом случае достаточно было бы рекомендовать строительство хорошего форта на самом узком и труднее всего обходимом месте каждой из этих долин. Под защитой этих фортов следовало бы разместить четыре пехотные бригады, чтобы они воспрепятствовали проходу, в то время как половину армии следовало бы держать в резерве у места схождения долин. Там войска были бы на позиции, позволяющей либо оказывать поддержку авангардам, над которыми нависла наиболее серьезная угроза, либо всеми силами обрушиться на наступающего противника, когда он выйдет на открытое место. К этому можно добавить хороший инструктаж командиров авангардов, назначение им наилучшего места встречи, когда линия их фортов будет прорвана, либо передачу им указаний продолжать действовать в горах на фланге противника. Тогда полководец в обороне может считать себя непобедимым благодаря огромным трудностям, с которыми сталкивается в горной стране противник. Но если подобные фронты будут справа или слева и все их нужно оборонять, проблема меняется: трудности обороны возрастают с увеличением протяженности фронтов, и данная система кордона из фортов становится опасной (а принять лучшую систему нелегко).

Ничто так лучше не убедит нас в справедливости этих истин, чем рассмотрение позиции Массены в Швейцарии в 1799 году. После поражения Журдана у Штоккаха (у Боденского озера) он занял рубеж от Базеля до Шаффхаузена и от Риена до перевала Сен-Готард, а далее через перевал Фурка к Монблану. Его противники были перед Базелем, у Вальдсхута-Тингена, у Шаффхаузена, Фельдкирха и Кура. Беллегарде угрожал Сен-Готарду, а армия из Италии угрожала перевалам Симплон и Большой Сен-Бернар. Как он должен был защищаться в таком окружении? И как бы он мог оставить открытой одну из крупнейших долин, тем самым рискуя всем? От начала Рейна до Юры, в направлении Золотурна, было всего два коротких перехода, и это была пасть ловушки, в которую попала французская армия. Таким образом, это был опорный пункт обороны. Но как он мог оставить незащищенным Шаффхаузен? Как мог покинуть Риен и Сен-Готард? Как мог открыть кантон (Валлис) и отойти к Берну, не сдав всю Швейцарию коалиции? И если бы Журдан прикрывал каждый пункт даже бригадой, где была бы его армия, если бы понадобилось дать сражение приближающимся неприятельским силам? Это естественная система сосредоточения сил армии на уровне театра военных действий, но в горах такой ход боевых действий отдал бы ключи от страны, и, кроме того, непросто указать, где могла бы быть сосредоточена менее сильная армия, не подвергая опасности защищаемую страну.

После вынужденного оставления рубежа на Рейне и у Цюриха, казалось, что единственным стратегическим пунктом для Массены в обороне был рубеж на Юре. Массена был достаточно быстр для того, чтобы встать на реке Альбис (Эльба) – линии, которая действительно короче той, что на Рейне, но на значительном расстоянии открыта атакам австрийцев. Если бы Беллегарде, вместо того чтобы идти в Ломбардию по долине Вальтеллина, пошел бы маршем в Берн или соединился бы с эрцгерцогом, Массена был бы повержен. Эти события как будто доказывают, что, если страна, прикрытая высокими горами, может находиться в выгодном положении для обороны с тактической точки зрения, это иначе в стратегическом смысле, потому что часто необходимы дополнительные войска. Положение может спасти только придание имеющимся войскам большей мобильности и частый переход в наступление.

Генерал Клаузевиц, логика которого нередко хромает, наоборот, настаивает на том, что, поскольку передвижения войск являются наиболее трудной частью такого рода войны, обороняющаяся сторона должна их избегать, поскольку, если придерживаться такого ведения боевых действий, можно лишиться преимуществ местной обороны. Он, однако, заканчивает, говоря, что пассивная оборона все же должна уступить место активной атаке, чтобы показать, что инициатива не менее важна в горах, как и на равнинах. Если и могло быть какое-то сомнение в этом вопросе, его может развеять кампания Массены в Швейцарии, где он держался лишь тем, что атаковал противника при любой возможности, даже когда ему приходилось искать его на перевалах Гримзель и Сен-Готард. Действия Наполеона в 1796 году были похожими, когда ему противостояли Вурмзер и Альвинци.

Что касается подробных стратегических маневров, их можно понять, прочитав о событиях, связанных с военной операцией Суворова, следовавшего через перевал Сен-Готард на Муттенталь. В то время как мы не можем не одобрить его маневров в стремлении разбить и пленить Лекурба в долине реки Рейс, нам следовало бы также восхищаться присутствием духа, энергичностью и неуступчивой твердостью, благодаря которым выходил из трудных положений этот полководец и его небольшая армия. Впоследствии в Шехентале и Муттентале Суворов оказался в таком же положении, в каком был и Лекурб, и вышел из него, проявив такое же умение (гораздо большее. – Ред.).Не менее необычными были десять дней кампании генерала Молитора, который с четырехтысячным отрядом был окружен в кантоне Гларус более чем тридцатью тысячами союзников и все-таки смог продержаться за рекой Линт после четырех поразительных сражений. Эти события учат нас, что любая теория, изложенная во всех деталях, тщетна, а также тому, что в такой горной стране сильная и железная воля стоит больше, чем все наставления в мире. После таких уроков нужно ли говорить, что одно из главных правил такого рода войны состоит в том, чтобы не подвергать себя риску в долинах, не обезопасив высоты? Нужно ли также говорить, что в этом виде войны, более чем в каком-либо другом, операции должны быть направлены на коммуникации противника? И наконец, что сочетание хороших временных баз или полос обороны у слияния больших долин, прикрываемых стратегическими резервами, и большой мобильности с частыми наступательными действиями будет лучшим способом обороны страны?