Текст книги "Неудачник - книга первая"

Автор книги: Геннадий Ищенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 27 страниц)

– Если позволит погода, то должны, – ответил Робер. – Не хотелось бы ночевать в лесу. Хотя после Южина до самой границы нет ни одного города, да и трактиров немного, так что таких ночёвок не избежать.

– Не будем терять время, – сказал Клод. – Я пойду в свою комнату заниматься бумагами, а вы делайте остальное. Говорить будем в пути.

Разговор состоялся, когда возок перевалил через закрывший деревню холм. Наёмники пока двигались верхом, Аксель сидел на облучке и правил конями, а остальные устроились в возке. На заднем сидении спали прикрытые шкурами девушки, а на одном из двух оставшихся, устроились Клод с Робером и Гретта.

– Часа через три в замке начнётся тревога, – сказал Робер. – Этот налёт наверняка свяжут с вами и сразу же бросятся в деревню. Её не сожгут?

– Не должны, – неуверенно ответил Клод. – Если граф пойдёт на такое, мне придётся мстить ему не за одного отца.

– Думаю, что на это наплюют, – вздохнул Хазе. – Оснований для мести и без того достаточно, а граф даст их ещё больше, потому что не оставит вас в покое. Не для того он приложил столько усилий, чтобы позволить вам увезти сестру. Я не сказал ни слова насчёт Леоны, потому что хуже для нас уже не будет.

– Пока разберутся с деревенскими и вернутся к графу, пройдёт часа четыре, – прикинул Клод. – Потом соберут и отправят погоню. Получается, что у нас фора в десять часов.

– Всадники движутся быстрее экипажа, – сказал Робер. – Зимой разница будет меньше, а за несколько дней пути она сократится ещё больше, потому что коней не будут долго гнать без подмены, тем более по морозу. И ночевать под крышей им важнее, чем нам, поэтому раньше чем через три дня нас не нагонят. Жаль, что не скроешь след от возка, и преследователи сразу поймут, куда мы держим путь.

– Сколько ещё ехать по снегу? – спросил Клод.

– Я понял, о чём вы говорите, – задумался Робер. – Через декаду заканчивается зима, но снег будет сходить не меньше месяца. Это у нас, а на южной границе с империей он начнёт таять раньше. Я никогда там не был, но слышал, что в граничащей с нами провинции Крамора гораздо теплее, чем у нас, и снег не лежит больше месяца. Куда поедем, если доберёмся до границы?

– Я рассчитываю осесть где-нибудь поблизости от столицы, – ответил Клод. – Но я мало знаю об империи, поэтому планы могут поменяться.

– У вас много денег? – спросила Гретта.

– Больше тысячи золотых, – ответил Клод, – и много серебра. И из замка прихватили шкатулку с драгоценностями. Она принадлежит Леоне, но её семья мне задолжала, так что кое-что ей оставим, а остальное можно продать. Эвальд считает, что выручим ещё тысячу.

– Две тысячи золотом – это большие деньги, если не покупать дом, – оценил Робер. – Я не знаю цен в империи, но в нашей столице приличный дом можно купить и за тысячу. Только это не в самом центре, а ближе к окраинам.

– Я не собираюсь сидеть сложа руки, – сказал Клод. – Я маг и неплохо владею шпагой, так что постараюсь устроиться на службу.Нам сейчас трудно о чём-то надолго загадывать. Гретта, расскажите, как вы попали в замок к Зерту. Неужели поехали из-за Алины?

– Я похожа на сумасшедшую? Мне было жалко девочку, но что я могла сделать? Граф сказал, что вы погибли, и у меня не было оснований ему не верить. По закону он был опекуном вашей сестры и имел право указать мне на дверь. А вот у меня не было на неё никаких прав, так зачем туда ехать? Я вообще никуда не уехала, меня украли. Приехали люди графа, куда-то отправили вашего слугу, а пока его не было, меня запихнули в карету и кинули туда же тёплые вещи. Сначала разрешали ходить по коридору, а когда ко мне пришёл маг и я выбила ему глаз, заперли в комнате.

– Вы выбили глаз Хроду? – удивился Клод. – Как это у вас получилось?

– Он этого не ждал, но потом наказал меня за строптивость. Отобрали амулет, а без него со мной что хотели, то и делали. Не вам такое рассказывать. А глаз он себе отращивает и ходить с повязкой.

– При случае я это ему припомню, – пообещал Клод. – Скажите, вы не слышали ничего такого, что могло бы дать подсказку, для чего графу нужна Алина?

– Слышала несколько слов. Когда Стефан хотел развлечься с Алиной, граф сказал, что спустит с него шкуру. После этого наследник у нас не появлялся. Из разговора с магом поняла, что кому-то нужна не Алина, а её дети. У женщины её силы наверняка будут дети с большими магическими способностями. А кто был заказчиком и что он обещал графу... этого я не знаю. Вроде бы за ней должны были скоро приехать, так что вы вовремя успели. Да, маг говорил, что его снадобье не навредит детям Алины. О ней самой речи не шло.

– Варина видели?

– Только тогда, когда ваш брат уезжал с графом, потом больше не видела. Мне жаль, но его не огорчила ваша смерть, наоборот, мальчик уезжал с радостью. Наверное, граф что-то ему обещал.

Возок остановился и стоял, пока наёмники привязывали коней. Когда они с этим закончили и селик остальным, тронулись дальше.

– У вас тепло, – потирая руки, сказал Крис, – а снаружи мороз крепчает. Через час надо сменить Акселя. Повсюду много волчьих следов, так что вас, госпожа, нельзя отправлять одну. Лошадь не уйдёт от волчьей стаи.

– Я еду с вами, – сказала Гретта, вызвав довольные улыбки на лицах наёмников.

– Через час повернём на Южин, тогда я сменю нашего кучера, – сказал Робер. – С магом волки не страшны. А вы отогревайтесь. Я не буду вечно править лошадьми, так что настанет и ваш черёд.

До города, который показался уже к вечеру, на дороге не было ни одного трактира. Лошади сильно устали, намёрзлись и могли идти только шагом. Даже близость жилья не прибавила им прыти. За въезд в город с их транспортом и табуном у Клода взяли серебряную монету.

– Где здесь хороший постоялый двор? – спросил он старшего караула.

– Езжайте прямо, господин, никуда не сворачивая, – посоветовал тот. – На площади возле рынка целых три таких заведения. Летом в них не протолкнуться от тех, кто ездит в империю, а сейчас нет никого. Как бы хозяева из-за вас не передрались.

Они доехали до нужной площади и сняли три комнаты на постоялом дворе «Услада путника». Поужинав, разошлись по комнатам. Вскоре в ту, где отдыхали Клод с Робером, постучала Гретта.

– Господин барон, надо придумать, что делать с Леоной. Она отошла от вашего заклинания и требует, чтобы вернули домой. Если возьмёте её в жёны, согласна ехать в империю. Видимо, вы ей приглянулись.

– Она рехнулась? – не выдержал юноша. – Какой брак в тринадцать лет?

– Отложенный, – вздохнула Гретта. – Я тоже напомнила о возрасте, так эта грамотейка сразу о нём вспомнила. Сейчас его редко используют, а когда-то в дворянских семьях это было обычным делом.

– Точно, есть такой, – подтвердил Робер. – Им пользовались не только дворяне, в деревнях таких было больше. Это тот же брак, но когда кому-то пока нельзя... ну вы поняли. И это не обязательно должна быть женщина, мог быть и парень.

– Я не собираюсь родниться с графами Родней! – рассердился Клод. – Пусть Леона ни в чём не виновата, это ничего не меняет. Да и вообще мне сейчас не нужна жена, ни нормальная, ни отложенная!

– Тогда внушите ей что-нибудь, – посоветовала Гретта. – Если она начнёт кричать, что мы её похитили...

– Дать бы ей такого же отвара... Ладно, внушу, что мы везём её в столицу на смотрины к сыну императора.

Ночь прошла спокойно, а утром быстро собрались, позавтракали и забрали с собой почти все продукты, которые были на кухне. Погода стояла безветренная и было теплее, чем вчера, поэтому весь день ехали без каких-то сложностей, а обедали в придорожном трактире. Поели сами, покормили лошадей и купили им в дорогу пять мешков овса, которые закрепили на крыше возка. Ночевать пришлось в лесу, потому что во встреченном трактире была только одна комнатка с тремя кроватями, одну из которых уже занял постоялец. От дороги не удалялись и разожгли костёр на обочине. Дров из лесу натаскали много, так что их хватило согреться, согреть ужин и дежурным до утра поддерживать костёр. Лошадей распрягли, стреножили и укрыли попонами, которые везли с собой. Натопили им снега, дали овса и отогнали подобравшихся к стоянке волков.

Утром на костре разогрели остатки захваченной из дома каши и позавтракали, добавив к трапезе свиной окорок и хлеб. Лошадей накормили ещё раньше, и теперь они бодро тянули возок по укатанной дороге.

– Почему холодно? – спросила Алина. – И куда я еду?

– Потому и холодно, что едем, – недовольно сказала Леона. – Я еду выходить замуж за сына императора, а тебя, наверное, везут для меня фрейлиной.

– Ты меня помнишь? – спросил Клод, взяв сестру за плечи. – Я твой брат!

– Брат... – неуверенно сказала девочка. – Брат умер...

– Действие зелья потихоньку проходит, – заметил Робер. – Не спешите. Ещё два-три дня – и она всё вспомнит.

Днём не встретили трактира, поэтому обедали на ходу, сделав короткую остановку, чтобы покормить коней. Квечеру, к своей радости, увидели довольно большой постоялый двор и завернули к нему, хотя можно было ехать ещё пару часов. Эту ночь люди и их кони провели в тепле и хорошо отдохнули. За весь следующий день им не попалось даже следа человеческого жилья.

– Близко граница, – сказал Робер. – Здесь мало кто селится, поэтому неудобно держать трактир. Всё приходится возить издалека и не дождёшься помощи, если кто-нибудь нападёт. Летом часто ездят купцы, а сейчас это мёртвое место. Заметили, что стало теплей? И снег начал липнуть.

В конце дня, незадолго до ночлега, Алина впервые узнала брата.

– Клод? – не веря тому, что видит, спросила она. – Это ты?

– Наконец-то! – радостно засмеялся он. – А то заладила, что я умер.

– Граф сказал, что вас убили. А после этого я почти ничего не помню. Какая-то чужая спальня... Да, кажется, там была Гретта... Ведь вы были?

– Была, – улыбнулась она. – Мы с тобой жили в замке вашего графа.

– А что с отцом? – спросила девочка. – Он тоже жив?

– Его убили люди Зерта, – тихо, чтобы не слышала дремлющая Леона, сказал Клод. – Отец оформил мне самостоятельность, и я ещё в столице сказал об этом графу, так что он для тебя не опекун, а твой отъезд был похищением. Мы выкрали тебя и теперь едем в империю, а за нами наверняка гонятся дружинники графа.

– А где Варин? Я его не помню.

– Его не было в замке, а мы не могли там задерживаться. Если получится вернуться в королевство, попробую о нём узнать. По словам Гретты, Варина не огорчила наша смерть и с графом он уехал с охотой.

– Он никогда тебя не любил, – печально сказала Алина, – но мне непонятно такое отношение к отцу.

– Он ревновал, – сказала Гретта. – Ваш отец выделял старшего, а младший от этого страдал. Зависть и ревность... Я не советую его искать. Часто кровные узы не роднят, а разъединяют. Жаль, что у вас так рано умерла мать. Если бы она осталась жить, такое вряд ли случилось бы.

– Всадник! – крикнул приоткрывший дверцу Крис. – Далеко, и пока только один. Похоже, что нас догоняют. Придётся ускорить ход, ехать до темноты и спать вполглаза. Завтра нас точно нагонят.

– Не бойся, – сказал Клод испуганной сестре. – Я уже кое-что придумал. Нужно подготовиться, поэтому пока не разговаривайте.

Он откинулся на спинку сидения и закрыл глаза. С полчаса поблизости чувствовалась только всякая мелочь, и только потом удалось нащупать волчью стаю. Перехватив управление вожаком, Клод повёл её за возком. Он не прекратил поиск и перед остановкой на ночлег наткнулся на ещё одну стаю. Пришлось постараться, чтобы волки не передрались. Когда занялись обустройством стоянки, Клод отошёл подальше, запретив кому-либо к себе приближаться. Щедро используя зелёный поток, он создал одно за другим несколько заклинаний и стал ждать. Вскоре из леса выскочили два волка. Вожаки выбежали на дорогу и бросились к Клоду, который опустился на корточки. Два матёрых хищника ластились к нему, как щенки, не забывая показывать друг другу зубы. С помощью магии он стал для них самым дорогим существом, и их радость больно ударила по его совести.

– Простите меня, – сказал Клод, гладя обоих, – только ваша смерть – это жизнь близких мне людей.

Захватив их внимание, он передал приказ бежать вдоль дороги и возле лагеря людей напасть на табун их лошадей. Уловив вопрос одного из вожаков, можно ли убивать двуногих, юноша ответил утвердительно, но дал понять, что лошади важнее. Оба волка отбежали от него на полсотни шагов и, задрав головы, начали выть. Из окружавшего дорогу леса один за другим выскакивали едва видные в сумерках серые тени. Не смешиваясь, обе стаи бросились туда, куда он их направил.

– Что ты сделал? – спросила сестра, когда Клод вернулся на стоянку и сел у костра. – У нас взбесились лошади. Зачем тебе волки? Хочешь натравить на дружинников?

– На их лошадей, – ответил он. – Но я не запретил трогать людей. Три десятка волков не остановят погоню, но могут сильно попортить лошадей.

Ночь прошла спокойно, и, несмотря на дежурства, все выспались. Утром быстро доели окорок и хлеб, накормили лошадей и до восхода солнца тронулись в путь.

– Сколько ехать до границы? – спросил Клод Робера.

– Дня два, – ответил тот, – но нас догонят раньше. Не верю я в то, что ваши волки сильно задержат погоню. Наверняка граф не поскупился и послал многих. Зная о ваших способностях, я на его месте непременно включил бы в отряд мага. И никто не помешает людям графа преследовать нас и в империи. В Краморе, на несколько дней пути точно такой же лес и отсутствие жилья. Мы не можем драться с большим отрядом, поэтому остаётся надеяться на лошадей. Похоже, что сегодня нас ещё не догонят, а завтра с утра нужно бросать возок и ехать верхом. Тогда, если повезёт, можем уйти.

– Возок не бросим, – решил Клод. – Не ровняйте, Робер, наших девушек с графскими дружинниками: они не выдержат такой гонки. Лучше я применю магию. Даже если с ними Хрод, он не сможет помешать.

– Тебе помогли в школе? – спросила Алина. – Или применишь огонь, как на лугу?

– Немного помогли, но я по-прежнему плохо контролирую свою силу, – ответил он. – И огонь применять не хочу. Я не удержу красный поток, а они не будут так подставляться, чтобы сжёг сразу всех. Нам запрещают огненную магию, и если в империи узнают, у меня могут быть неприятности. А граф постарается, чтобы узнали.

– А что тогда?

– Я хоть и не добился того, чего хотел, зато узнал много нового и даже научился работать с двумя потоками. Я найду, чем их остановить, только нам нужно ненадолго расстаться.

– Я не хочу! – воскликнула Алина, обхватив его руками. – У меня не осталось никого, кроме тебя!

– Я не собираюсь умирать, – засмеялся он, в свою очередь, обнимая сестру. – Пусть умирают враги! Мы не оторвёмся от погони с возком, а бросать его рано. Чего ты так боишься? Я возьму с собой двух лошадей, подожду дружинников графа и отобью у них охоту нас преследовать. После этого на двух лошадях быстро вас догоню.

– И как будешь отбивать? – спросила она. – Если хочешь, чтобы я тебя отпустила, немедленно рассказывай, что придумал!

– Я не стану использовать огонь, – сказал Клод, – наоборот, заморожу! Понятно, что не насмерть, но с обморожениями за нами долго гнаться не станут. Отведу в лес лошадей и спрячусь на обочине, а когда подъедут, ударю!

– А если среди них маг? – спросила Гретта.

– Им же хуже, – ответил Клод. – Если попробуют помешать, вряд ли я удержу баланс двух потоков и дружинники не отделаются одними обморожениями.

– Мы будем ждать! – сказала сестра.

– Ни в коем случае! – возразил он. – Мало ли что может случиться? Хочешь, чтобы тебя опять пичкали какой-нибудь гадостью и использовали для рождения магов? А остальных, кроме Леоны, вообще убьют! Вы должны не ждать, а убегать как можно быстрей и дальше, а потом устроиться в империи, а я непременно вас найду. Деньги останутся у вас, я возьму только один кошель с серебром. Запомни, что тебе обязательно нужно учиться. Время упущено, но в этом нет ничего страшного. До осени позанимаешься сама по моим учебникам, а потом поступишь в школу. Я сразу сдал первые два класса, а ты не глупее и прекрасно управляешь силой. Робер с Греттой помогут, а когда выучишься, поможешь им.

– Ты так говоришь, будто мы расстаемся навсегда! – всхлипнула Алина. – И мне сразу становится страшно!

– Сестрёнка! – обнял её Клод. – Неприятности могут случиться с любым человеком, я в этом не исключение. Могу обещать, что постараюсь уцелеть и вернуться. Если не поеду, всё равно придётся драться, но не будет неожиданности для погони. Или ты хочешь, чтобы меня убили на твоих глазах?

– Дурак! – рассердилась она. – Как ты можешь такое говорить! Только посмей умереть ещё раз! Знаешь, как я переживала?

– Не умру, – пообещал он, – но можем расстаться. Главное, верь, что я вернусь. Мы с тобой ещё завоюем всю империю! Хочешь стать императрицей?

– А как же я? – возмутилась Леона. – Ты обещал мне!

«Ты на самом деле ей обещал?» – мысленно спросила Алина.

«Надо же было чем-то её успокоить, – ответил брат. – Внушил, что везём на смотрины к сыну императора».

– Я не буду императрицей, – сказала Алина. – Ты старше меня и более знатная, поэтому это твоё место.

– Я назначу тебя первой фрейлиной, – сказала довольная девушка, – или своим придворным магом.

– И когда вы собираетесь ехать? – спросил Робер.

– Как только пообедаем, так и поеду, – ответил Клод. – Ни к чему тянуть и ждать, пока нас догонят. Возьму небольшой запас пищи и пару волчьих шкур, чтобы не замёрзнуть в засаде. Да, ещё захвачу один из пистолей.

– А почему не оба? – спросила Алина.

– Второй отдам тебе, – ответил он. – Мне не очень нужно оружие, а тебе останется память. Да не дерись ты, я имел в виду другое!Эти пистоли подарил Рабан. Помимо оружия, дал ещё пятьсот золотых.

– Не ожидала от него такого! – сказала Гретта. – Раньше за ним не замечали благородства.

– У вас с ним что-то было? – спросил Клод. – Рабан признался, что любил нашу мать, а вы сильно похожи. Я так и не понял, почему он прислал вас к отцу, а не попытался сам...

– Он попытался, – сказала Гретта. – Не будем об этом говорить, ладно?

Разговор увял, и дальше ехали молча. Когда сделали остановку, покормили лошадей, а сами ели на ходу. Клод взял с собой только сумку с едой, кошель и пистоль с кинжалом, а шпагу оставил в возке. Для него свернули две волчьи шкуры и привязали их к заводному коню. Запах от шкур тревожил лошадей, и Клоду пришлось успокоить их магией. Поцеловав сестру и помахав рукой остальным, он поехал за ними вдоль дороги, ища подходящее место для засады. Скоро оно было найдено. Юноша отвёл лошадей в лес и привязал к деревьям, после чего вышел на обочину к росшим у дороги кустам. Свои следы заметал срезанными еловыми ветками. Если преследователи что-то заметят, то только вблизи, когда будет поздно.

Клод убрал снег за кустами, бросил ветки на землю и постелил на них одну из шкур. Потом лёг сам, укрылся второй шкурой и начал руками набрасывать на неё снег. Получилось плохо, но с дороги могли увидеть, только когда подъедут совсем близко. Единственное, что могло помешать нанести внезапный удар, – это разведка. Если преследователи вышлют дозор, его могут обнаружить, но вряд ли они станут осторожничать и терять время. Клод не стал искать врагов заклинанием, потому что его мог почувствовать маг. Прикрывшись защитой и обострив слух, он ждал, когда подойдёт погоня. Вскоре вдали послышались дробный перестук копыт многих лошадей и невнятные звуки человеческой речи. Шум приближался, и к говору людей добавился собачий лай. Вот это было плохо! Осталось надеяться на то, что ветер для погони дует в его сторону. К счастью, Клода никто не обнаружил и, когда первые всадники поравнялись с кустами, он начал действовать. Юноша сбросил шкуру и вскочил, запуская заранее подготовленное заклинание. Дикое ржание коней, визг собак и истошные крики людей... Рванувшаяся от него голубоватая стена стужи ударила в ехавших по дороге дружинников, в один миг превратив их в обезумевшую от боли и страха толпу. Страшное заклинание, только его редко использовали в бою. Попробуй подобраться на нужное расстояние – вмиг утыкают болтами! Ему тоже попало, только не болтом. Кто-то всё же выстрелил из пистоля и то ли сумел взять верный прицел, то ли это было случайностью, но пуля попала Клоду в плечо, моментально нарушив контроль сил. У него стало на два потока меньше, а всё вокруг затянула непроглядная синева. Крики смолкли, и Клод слышал только свои стоны и то, как с оглушительным треском лопались от мороза деревья. Хорошо, что заморозка не вредила заклинателю, иначе к полусотне превратившихся в лёд тел добавилось бы ещё одно. Но действие заклинания закончилось, а лютый мороз остался. Каждый шаг давался с трудом и заставлял стонать, но мороз погнал прочь от дороги к оставленным лошадям. Нечего было и думать о том, чтобы сделать перевязку. Он не смог бы сам снять одежду и замотать рану, не смог даже создать исцеляющего заклинания. Вся магия разом вылетела из головы, а сильная боль не позволяла контролировать даже один поток. Когда подгибающиеся ноги вынесли Клода к лошадям, он не смог одной рукой развязать узлы и обрезал их кинжалом. Юноша с трудом засунул его в ножны, с третьей попытки забрался на лошадь и ударил её здоровой рукой, заорав при этом от боли в простреленном плече. Удар и крик сделали своё дело: лошадь выбралась на дорогу и помчалась прочь от промороженного места. Брошенная кобыла бежала вслед за ними. Каждый толчок приносил муку, которая кончилась, когда на дорогу выбежал какой-то мужик. Он поймал повод отшатнувшейся лошади, а вторая не стала ждать, пока её поймают, и подошла сама. С опаской посмотрев на дорогу, мужик вместе с лошадьми и потерявшим сознание Клодом скрылся в лесу.

Очнулся он через несколько часов. Плечо болело, но боль была уже не такой сильной и не мешала думать. Горло тоже болело, да так, что трудно было даже сглотнуть слюну. Видимо, он заболел из-за того, что надышался холодным воздухом. Пошевелившись, Клод понял, что у него связаны руки. Он лежал в чём-то вроде шалаша, прикрытый грязной и потёртой шкурой. От входа тянуло холодом и дымом и оттуда же слышался чей-то невнятный разговор. Клод потянулся к зелёному потоку и создал два заклинания. Первое подстегнуло выздоровление, а второе обострило слух и позволило услышать разговор двух мужиков.

– Серебро поделим, – сказал один, – и два коня на двоих даже ты поделишь.

– А что не делится? – спросил второй. – Мне пистоль, а тебе кинжал.

– Это почему тебе пистоль?

– Потому что я это нашёл!

– Ты дурак, Клаус! Был дураком, дураком и помрёшь!

– А ты не обзывай, а то я порву с тобой дружбу и всё заберу себе! За что меня облаял?

– И ты ещё спрашиваешь! Почему не кончил его, а приволок сюда?

– Одёжа на нём больно хорошая и сапоги. Не мог я раздевать на дороге. По ней уже дважды проехали. До тепла ещё целая декада, а кому-то неймётся! Ничего, скоро помрёт, всё будет наше. Тебе одёжа, а мне сапоги. А его харч мы уже съели. Получается, что всё поделили.

Хотя прошло немного времени, заклинание уже начало действовать. Послушав мужицкую разборку, подчинил обоих. Повинуясь приказу, один из спорщиков забрался в шалаш и развязал ему руки. Клод подождал, пока в них восстановится чувствительность, и выбрался наружу. Рядом со входом горел костёр.

– Какой дурень его здесь разжёг? – спросил он. – А если бы поменялся ветер? Я в вашем шалаше задохнулся бы.

– Вас, господин, кончили бы, – объяснил тот, кто был ниже ростом, – а мы собирались уезжать.

– Кто меня привёз? – спросил юноша. – И кто вы такие?

– Я привёз, – ответил низкий. – Клаусом меня зовут. А мы, стало быть, здешние мужики. Собрались в империю на заработки, а тут с вами подфартило.

Заклинание туманило мозги, и они ещё не поняли, что фарт кончился.

– Откуда вы взялись, если нет жилья? – удивился Клод.

– Жилья здесь хватает, – сказал высокий, – только деревни укрыты так, чтобы до них не добрались. Крестьянствуем помаленьку, а кое-кто ходит на заработки. Опять же, в империи можно прикупить соль, а здесь с выгодой продать.

– Быстро возвращайте мои деньги и вещи! – приказал Клод. – Кончился ваш фарт. Скажите спасибо за то, что я оставил вам жизнь.

– Спасибо, господин, – буркнул низкий, отдавая ему кошель с серебром. – Оружие ваше в сумке на лошади.

– Хотите заработать? – спросил он мужиков. – И побольше того, что хотели взять у меня.

– Кто же этого не хочет! – оживился высокий.

– Далеко ли то место, откуда меня забрали?

– Совсем рядом, – ответил низкий. – А что?

– А то, что там побиты пятьдесят моих врагов. Сейчас идём туда, и вы срезаете у них кошели, забираете сумки и оружие. Снесём всё это в лес и разделим. Я бы и сам этим занялся, да мешает рана. Поможете мне, и не надо ходить на заработки. Всё лето можно валяться и греть пузо. Ну как?

– Пошлите быстрее, господин, пока туда никто не приехал! – заторопился низкий.

– Я пешком не пойду, – отказался Клод. – Приведите лошадь. А вторую пусть кто-нибудь из вас возьмёт в повод.

Глава 11

Клод догнал своих на пятый день, когда они остановились в первом трактире по ту сторону границы. Было время обеда, когда он въехал в его ворота и едва успел соскочить с начавшей падать лошади. Остановив ей сердце, юноша обратился к уставившемуся на него слуге:

– Мне нужно поесть и отдохнуть. У вас есть свободные комнаты? Вы меня понимаете?

– Всё есть, господин, – ответил слуга. – А что делать с лошадью?

– Делайте, что хотите, только вначале снимите с неё мои сумки.

Павшую лошадь нужно было переворачивать, поэтому слуге пришлось сбегать за подмогой. После этого он с сумками в руках вошёл в заведение вслед за приезжим.

– Рад гостю! – встретил юношу трактирщик. – Чем могу быть полезен?

– Мне нужно отдохнуть и подкрепиться, – ответил Клод. – Ещё я купил бы у вас коня. Мой только что пал.

– У меня есть две свободные комнаты, – сказал хозяин. – Можете выбирать любую. А коней на продажу нет. Я их покупаю, но ближе к лету, когда много постояльцев. Но вчера ко мне приехали господа, у которых есть лишние лошади. Поговорите с ними, может, одну продадут вам.

– Кто они? – насторожился Клод.

– Довольно пёстрая компания. Они, как и вы, из Вирены. Приехали на огромном возке, который тут же продали мне. Сами-то уже не могут на нём ехать. Лошадей оставили себе, а у меня купили для них корм.

– И куда же делось это чудо? – спросил юноша.

– Стоит на заднем дворе. Вы что будете делать вначале, заселяться или есть?

– Ведите меня к ним, – ответил Клод. – Это мои спутники.

– Свен отведёт, – сказал трактирщик. – Только в их комнатах нет свободных кроватей.

– Для себя я сниму комнату. Можете подать обед в неё?

– Не извольте беспокоиться, сделаем в лучшем виде! Свен, проводи господина.

Слуга с сумками затопал по лестнице на второй этаж, а Клод поспешил за ним.

– Вам в какую комнату, господин? – спросил он, когда свернули за угол коридора. – В этой у нас господа, а в эту заселили дам. Остальные свободны, потому что других постояльцев у нас нет.

– Я иду к дамам, а ты отнеси сумки к господам, – ответил Клод. – Моей комнатой будет соседняя с ними.

Он постучал в дверь, услышал вопрос Гретты и назвал себя, после чего чуть не был сбит с ног прыгнувшей на грудь сестрой.

– Я знала, что ты вернёшься! – смеясь и плача, сказала она. – Потому и настояла, чтобы не выезжали сегодня, а подождали хотя бы один день!

Вслед за Алиной выбежала обрадованная Гретта, и даже оставшаяся в комнате Леона подарила ему радостную улыбку. Из соседней комнаты выбежали мужчины, и в коридоре сразу стало тесно.

– Давайте зайдём в комнату, – сказал Клод. – Там и поговорим, пока мне готовят обед.

– Идёмте в нашу, – предложил Робер, – она больше.

Все зашли к мужчинам и сели на стулья и кровати. Не утерпев, прибежала и Леона.

– Почему тебя долго не было? – спросила севшая рядом с Клодом сестра. – Знаешь, как мы волновались?

– Догадываюсь, – улыбнулся он. – Задержался из-за своей глупости. Приготовил засаду и ждал, пока подъедут. У меня не получилось хорошо спрятаться, но дружинники не ждали нападения и не выслали вперёд разведку. У них были собаки, но ветер дул на меня, и они ничего не почувствовали.

– Повезло, – сказал Робер. – Надо было нам остаться и забросать вас снегом.

– В этом повезло, – согласился Клод, – не повезло в другом, хотя я сам виноват в своём невезении. Я правильно рассчитал силу и вовремя выпустил заклинание. Его хватило бы так всех заморозить, что никакой погони больше не было бы. Их сбросили бы лошади, половина из которых разбежалась бы. Даже если бы кто-то решил выполнить приказ графа, день мы точно выиграли бы.

– А что пошло не так? – спросил Робер.

– Надо было или морозить насмерть, чего не хотелось, или после заклинания сразу упасть за кусты, а я остался стоять и заработал пулю в плечо. Но на дороге творилось такое, что трудно было отвести взгляд. Вряд ли кто-то из дружинников мог прицелиться, скорее, попали случайно. Я сразу же потерял контроль над силой и заморозил всех вместе с лошадьми. Там всё так остыло, что я сам еле ушёл. Потом болело горло и его пришлось лечить.

– А как вынули пулю? – спросил Эвальд.

– Никак, – ответил Клод. – Ранение было сквозным. Больно было... очень. Я с трудом взобрался на лошадь и выбрался на дорогу. Точнее, выбиралась лошадь, потому что я к тому времени уже ничего не соображал от боли и вскоре потерял сознание. Наверное, свалился бы с седла и замёрз, если бы не два мужика, которые шли на заработки в империю. Они захапали всё, что со мной было, а меня самого забрали в свой шалаш из-за одежды и обуви. Пока делили добро, я малость оклемался и их подчинил. Голова уже работала нормально, поэтому себя немного подлечил.

– Вы их убили? – спросила Леона. – Покушение на благородную кровь...

– Не стал убивать, хотя стоило бы. И не за покушение, а за то, что они за один раз умяли все продукты, которые я взял для себя. Пусть мужики покушались, но они же меня и спасли, поэтому, вместо того чтобы убивать, я их использовал. Мы пошли к месту заморозки, и они вынесли оттуда всё ценное, что было у дружинников. Я даже дал им по кошелю с серебром, избавив от необходимости идти сюда на заработки.

– Значит, в этих сумках ваши трофеи? – спросил Эвальд.

– Я взял только золото и серебро, которые были в кошелях, и десяток пистолей из тех, что получше, – сказал Клод. – Много хорошего оружия осталось лежать у дороги или было унесено мужиками. Но я не мог сильно загружать коней. Взял саблю, которой потом резал ветки, и немного сухарей, найденных в сумках дружинников. Остальные продукты после моей заморозки расползались или рассыпались в руках. Хотел забрать у мужиков один топор, но понял, что не смогу рубить с простреленным плечом.