Текст книги "Мир в пузыре. Том I: Иллюзия реальности (СИ)"
Автор книги: Геннадий Источник
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]
Глава 5. Глаза змеи (часть 4)
– А если вас это не устраивает… – немец схватил язык Жака, – …будет больно!
После чего эсэсовец демонстративно вознес кинжал над головой, чтобы все его увидели, и одним махом отрезал язык своей жертве. Острое лезвие срезало и часть губы Жака, оголив нижнюю челюсть. Раненый закричал от боли, выплескивая кровь. Изверг приподнялся и швырнул что-то скользкое в сторону толпы. Разминая шею, он направился к ближайшему окну. По полу с его руки и орудия стекала алая кровь.
– Только так будет установлен „Новый порядок“! – спокойным голосом, вытирая кинжал о тюль, говорил эсесовец.
Он сморщил лицо, рассматривая окно, накрест заклеенное кусками грязных тряпок. Солдаты тем временем продолжали держать несчастного. Жак протяжно стонал и кашлял, захлебываясь в собственной крови.
Развернувшись к толпе со спокойным лицом, офицер махнул кинжалом.
Солдаты, отпустив Жака, разошлись по сторонам. Раненый тут же схватился за рот, выплевывая кровь, продолжая кричать от боли и непрерывно кашлять.
В толпе напуганных людей вновь заплакал ребенок.
Немец достал пистолет и выстрелил в голову окровавленного мученика. За окном ударила молния – и в помещении на мгновение стало ясно, как в солнечный день.
– Вот еще что, – продолжил эсэсовец, – если кто голоден, вот вам мясо. Жрите недолюди, – указывая кинжалом в сторону, куда только что он кинул что-то мокрое.
Офицер с ухмылкой на лице громко засмеялся, стараясь навести еще больше ужаса на людей. Нескольких человек в тот же момент стошнило.
– Вы все! – немец провел пальцем по округе. – Будете работать! Тунеядцы! И если хоть кто-то пискнет…
Ребенок продолжал плакать.
– Scheisse[1]! – оскалился немец. – Вы сами видели участь тех, кто не признал нас. За неповиновение – смерть! – произнес он спокойным голосом, направляясь к выходу. – Вывести ее во двор! Bringt ihr zum hof! – развернувшись, офицер указал кинжалом на женщину с ребенком. Diese Frau! – скалясь. – К стенке. Zur wand! – отдавая приказ.
В тот же миг ее схватила пара солдат на глазах у остальных несчастных.
– Что же это делается! – заплакала она, прижимая ребенка к себе еще сильнее. – Почему вы все стоите? Нас убивают. Господи! Боже! – продолжала женщина, пока немцы тащили ее к выходу.
Ребенок не прекращал плакать. Люди расходились, пропуская солдат. Они молча отворачивались, опасаясь за свою жизнь, и старались не смотреть женщине в глаза. Эсэсовец увлеченно наблюдал за всей этой картиной.
– Заткнись, сука! – спокойно произнес немец, убирая кинжал в ножны. – Если тебе дорага жизнь твоего выродка, не сопротивляйся.
Женщина продолжала плакать.
– Усекла?
Несчастная кивнула головой в ответ, прижимая к себе тканевой сверток. Изверг улыбался, наблюдая за ее реакцией.
Она в последний раз обернулась в сторону соратников. От стыда и страха люди продолжали прятать свои глаза. По щекам мученицы тонкими струйками текли слезы.
– Спасибо вам всем, – произнесла она на выдохе с улыбкой на лице. – Храни вас Господь и ваших детей!
После молодая мать посмотрела на немецкого офицера. Осознав неизбежность своего положения, она больше не сопротивлялась и направилась туда, куда вели ее солдаты. За ней последовал и падре Делакруа.
– Так-то лучше! – вполголоса сказал офицер. – Прекрасно!
Эсэсовец беглым взглядом осмотрел округу. Выдержав паузу, военный улыбнулся.
– Лишний рот, – сквозь улыбку, и он замолчал, наблюдая за реакцией. – Молчите? – вновь делая паузу. – Что же вы за нация такая, что своего брата или сестру защитить не можете? ТВАРИ! – немец хлопнул дверью главного входа.
Делакруа вывели во двор. Дождь лил как из ведра. Грязь, обломки и огромные лужи. Одетые в дождевики солдаты подталкивали священника стволами автоматов. Спотыкнувшись, он упал в лужу. Священника тут же наградили ударом о ребра.
– SCHNELL! – стали кричать ему солдаты, – SCHNELL! SCHNELL! – нанося удары.
– Halt! – подошел офицер.
Священник приподнялся, сдувая капли дождевой воды и крови со своих губ.
– Лейтенант Герберт. Я пытался успокоить их, – сквозь оглушающий шум дождя произнес падре. – Я хотел лишь мира. Они могут Вам помочь, не делайте этого. Вы же благоразумный чело…
– ZUR WAND! – не дав договорить, прокричал эсэсовец, указывая в сторону стены какого-то полуразрушенного дома.
Солдаты схватили священника за подмышки и потащили его в указанном направлении. Делакруа с ужасом посмотрел на окровавленные дыры в стене. Его поставили напротив пяти солдат со шмайссерами[2]. Потом подвели женщину с ребенком. По ее лицу бежали слезы. Плачь ребенка, лишь наполовину, заглушал шум дождя.
– Мой Бог! – ужаснулся священник. – Ее-то за что?
Один из солдат ударил Делакруа прикладом в живот.
– Это, возможно, чему-то научит их, – выдохнул немецкий офицер, подходя к священнику. – К тому же, мать с ребенком к труду непригодны. Как говорил Влад Цепеш[3], „лишние рты“! Средние века, прекрасное было время.
– Лейтенант… – сквозь кашель, сплевывая кровь. – Лейтенант, я успокаивал их. Они и так напуганы. Они могут помочь Вам. Зачем пугать их этим? Зачем все это? Я пытался помочь Вам и им.
– Делакруа, – усмехнулся немец, выставив окровавленную ладонь под дождь. – Ты так и не понял, твоя жизнь обречена.
Офицер, улыбаясь, бросил взгляд на рядом стоящих солдат – и те засмеялись. Смех подхватил и сам эсэсовец.
– Я здесь второй день, и мне омерзительна твоя компания и все эти выродки, – резко изменившись в лице, немец указал в сторону Дома культуры. – Ты думаешь, я не знал, что вы, недолюди, ПОДКАРМЛИВАЛИ ПОВСТАНЦЕВ! – повышая голос.
Делакруа посмотрел на здание и увидел толпу людей, наблюдавших за происходящим через уцелевшие грязные окна.
[1] В переводе с немецкого языка – „Дерьмо“.
[2] Немецкая автоматическая винтовка.
[3] Влад III Цепеш, румынский правитель, господарь Валахии в 1448, 1456–1462 и 1476, прототип заглавного персонажа в романе Брэма Стокера „Дракула“.
Глава 5. Глаза змеи (часть 5)
– Вы не люди, – тыча пальцем в грудь священника, продолжал офицер. – Вы мясо. Тупое мясо, которое еще думает непонятно о чем, – немец не прекращал тыкать пальцем в свою жертву. – И ты мне тут тоже не нужен. Святоша! Глупый старик! ТАКИЕ НЕ НУЖНЫ СС! – вновь переходя на повышенный тон. – Собачья гниль! Кусок дерьма!
– Мой Бог! – на выдохе произнес Делакруа. – Я не боюсь смерти, – вполголоса. – Но не трогай мать с ребенком! Не бери грех на душу. Убей меня. Убей у всех на глазах. Любым способом. Хоть забей насмерть. Отрежь язык, делай что хочешь. Разрежь мне живот. Только ее не нужно убивать. Я Богом прошу тебя! В тебе есть еще добро. Будь человеком…
Вместо ответа лейтенант подошел еще ближе к преподобному и схватил его за шею.
– Ты передо мной еще на колени упади. И Господом Богом проси сквозь слезы. Может тебе глаз выколоть? Да хочется, чтоб ты запомнил свою смерть обоими глазами, – продолжая злодей. – Твоя жизнь на волоске!
– Я… я, – пытался что-то сказать священник, но его горло сильно сдавила рука эсэсовца.
– Я знаю все! Я знаю про ваш орден, – шептал немец над ухом Делакруа. – Они предали нас. Вы пошли вместе с ними против нас. Не нужно меня обманывать. Я знаю, кто ты на самом деле! Ментал, где дневник?
Священник вдруг изменился в лице.
– Ты думал, я не знаю, кто ты? И ты думал я не знаю, кто оказал на тебя влияние? ГДЕ ОН? – офицер продолжал сжимать горло падре. – ГДЕ ДНЕВНИК, ТВАРЬ? – прокричал он в ухо старика. – Твои сказатели, почти все перебиты! Скоро никого не останется! Скоро!
– Я отдал дневники, – выдохнул священник. – У меня их больше нет. Как бы ты меня не пытал, у меня нет их. Я знал, что это произойдет. И я отдал все братству. Где они сейчас, я не знаю, но точно не во Франции. Я сказал им не посвящать меня в это. Ты бы поступил так же.
– Так их несколько, – произнес офицер, вздыбив ноздри. – Пускай, так даже лучше. Мы пустим слух и, если они когда-то и всплывут, их будут считать записками сумасшедшего. Они станут очередными бреднями полоумного старика, – смеялся немец.
– Герберт, – выдохнул священник, – Вы верите им, но они ложные Боги. Им нужны будете вы лишь до определенного момента. Они не…
– Не смей! – вновь прошептал эсэсовец, сильнее сжимая хватку. – Они не знают, за что сражаются на самом деле. Вы примитивны, но очень живучи.
– Хозяева обманывают Вас. Им нужны ресурсы. Они обманывали все время, им нужно только…
Но не успел договорить Делакруа, как немец, взявшись за ствол парабеллума, нанес священнику сильный удар в челюсть. Падре схватился за лицо и упал на колени. Офицер бросил взгляд на стоящую рядом женщину. Она уже не плакала, а дрожала от холода и страха.
С приклада капала кровь. Немец улыбнулся несчастной матери.
– Фройляйн, Вы хотите мне помочь в одном дельце? – обратился лейтенант к женщине.
Она продолжала дрожать, но нашла в себе силы кивнуть головой в ответ.
– Вы поможете мне навести в этом гадюшнике порядок?
Женщина вновь качнула головой в знак согласия, надеясь, что ее уведут прочь от стенки. Ее волновало только спасение ребенка.
– Я Вас не заставляю, – улыбался немец. – Вы действительно хотите мне помочь?
Она опять кивнула, прижимая к себе промокшего укутанного ребенка. В ее глазах появилась надежда.
– Вот и прекрасно. Стойте тогда здесь, – улыбнулся эсэсовец.
– Но Вы, Вы обещали, – заплакала она. – Вы же сказа… – внезапно она замолчала, понимая свою неизбежность.
На дьявольском лице эсэсовца блеснули глаза. Отражая сверкнувшую молнию, на мгновенье его зрачки превратились в змеиные. Делакруа, привстав на ноги, тоже заметил это, но продолжал молчать, сдерживая боль. Немец наклонился и схватил падре за воротник, поднимая к верху.
– „За тридевять земель, я вернулся домой, уже не как наследник троноходца королевства Билдвор, а как Великий завоеватель. Сегодня я стану императором!“, сказал Мальгвадар Кулхудан второй, – шептал немец над ухом старика. – Сейчас эту сказку я читаю каждый вечер своей младшей дочери. Надеюсь, она подарит мне внука, такого же сильного и дисциплинированного, каким должен быть истинный ариец.
– Зачем вы мучаете людей? – выдохнул старик.
– Почему? – засмеялся изверг. – У вас грязная кровь! – ударив по плечу.
– Но и ты не чист, полукровка!
– О, – улыбаясь, выдохнул изверг. – Так ты знаешь? – прошептал он. – Но ты не поведаешь больше никому об этом и о своих снах. О шуринатских бреднях! – бросая оскал. – О сказаниях предателей. Мы найдем их всех и всех твоих последователей, – усмехнулся немец, разжимая хватку.
После чего он вытянул портсигар, но скорчившись от сильного дождя, убрал его обратно.
– Сигареты убьют Вас, лейтенант, – произнес священник. – Несмотря на то, что Вы один из них, – с ужасом смотря в глаза своего врага.
– Да! – выдыхая. – Боги воплоти! – улыбаясь, он развел руками. – Красивые и сильные. Как и всегда! И с очень правильными генами!
– Вы не Боги! – корчась от боли, произнес падре. – Им плевать на вас всех. Мы ошибка. Они не желают нас видеть, мы помеха и вы помеха. Мы все помеха дня них. Им нужна энергия. Вы это знаете, и я это знаю. Хватит закрывать на это глаза, не отвергай неизбежное. Они используют вас всех. И когда работа будет сделана, они пожрут тех, кто останется. И тогда никого не останется. Как же Вы это, лейтенант Герберт, понять не можете. Вы все марионетки в руках Великих!
– Мы вырежем весь ваш орден, – опустив руки, с той же улыбкой, сказал немец. – И чтобы ты не рассказывал, сегодня умрешь ты!
– Вижу, нет желания признавать истину, слишком многое стоит на кону. Они этим и пользуются. Да простит Вас, лейтенант Герберт, Господь!
– Признай это! – сказал немец и кулаком ударил в живот старика. – Прими и осознай. Я бы отдал тебя на пытки, но нет на это времени. Сегодня ты умрешь!
Глава 5. Глаза змеи (часть 6)
– Люди узнают пра… правду, все равно узнают, – захлебываясь кровью, произнес Делакруа. – Тайные зна… знания перестанут быть тайными. И вы… вы падете! Люди проснутся…
Раздался грохот грома, и молния опять осветила округу. Вновь Делакруа увидел нечто в глазах немецкого офицера. Зловещую улыбку и страшные глаза несколько раз осветило вспышками молний.
На горизонте продолжали громыхать снаряды. Чередуя взрывы с раскатами молний, округа становилось невыносимой. Казалось, что уже наступил конец света.
Позади главного, в ожидании приказа, стояли солдаты. Их лиц сейчас не было видно, но так как они сжимали автоматы, чувствовалась их ненависть к старику и женщине с ребенком.
– Мы не такие, как ваши сородичи, – выдохнул священник. – И мы не падем, мы не будем вам поклоняться. Мы не примем вашу веру!
– Любой смелости когда-то приходит конец, – улыбался Герберт. – Через годы, столетия, тысячелетия, но вы сломаетесь! Таков удел слабых.
– Вы отданы сами себе! Ваши покровители, им плевать на вас. Пойми же. Вас обманывают. Они сожрут вас и не подавятся.
– Ты так думаешь? – прошипел он. – Следовательно, тебя нужно сожрать! Но я не каннибал.
– А методы у вас подобные.
– Перед лицом смерти ты обрел смелость. Приятно поговорить на равных. Но ты падаль. И когда мы найдем всех вас.
– Что тогда? Наступит рай?
– Но тебя туда не пустят.
– Они отвернуться от вас, пойми же, наконец! Вас туда тоже не пустят!
– Боги! Они всегда рядом с нами! – приложив руку к сердцу. – Скоро все закончится. И пока такие как ты, сопротивляются и строят свои планы, война идет и уносит всё больше и больше жизней.
– Вы в это не верите. Вам нужно уничтожить как можно больше людей. Это что дань вашим Богам?
– Руководящий состав Германии делает это для своих целей. Они ничего не знают о Богах. Да, наше братство еще только разрастается, но каждая жертва это дань Богам. И чем больше народа ляжет, тем лучше.
– Вы больной, лейтенант Герберт!
– Нет, я как раз здоровый. Это ты больной. Ты отрава, яд для человечества и тебе подобные братья. Вы распространяете заразу, отравляете, одурманивает головы людей. Им место сидеть и прислуживать. И когда война закончиться, таких как ты не должно больше существовать.
– Конечно, вам нужны только рабы!
– Возможно, но не так и много. Если только чуть-чуть. Всех остальных мы истребим. А те кто останутся, буду работать во славу Германии и Третьего рейха! Пока смогут еще работать.
– Так велели вам Боги? Да они сожрут все целиком, и не подавятся.
– Что тебя так заело. Сожрут и сожрут. Ты что жрать хочешь? – наклонившись.
– Нет…
Не успел договорить священник, как немец, запихнул ему в рот кусок земли.
– Жри сука, раз голодный! – скалясь. – Вкусно?
– Герберт, не верь им! – сплевывая землю. – Хотя, кого я обманываю, в тебе их кровь.
– Кровь? – усмехнулся садист. – Я его землей кормлю, а он мне дерзит! У меня правильные гены, не только кровь.
– Человеческое тело не может принять их, – дрожа от холодного дождя, говорил пожилой мужчина. – Это надругательство над человеком!
– А может мы не такие как вы, потому что мы выживем, а вы все умрете, – засмеялся офицер, а после нагнулся ближе к священнику. – Умрете! Ваша жизнь это ошибка, – смотря в глаза своей жертвы. – Случайная комбинация аминокислот[1]. А ошибке не место в будущем раю. Вам не место в этой Вселенной!
– Так они это объяснили?
– Хватит слов, ошибка!
– Ошибка творения! Так они сказали?
– Единственная наша ошибка в том, что мы не предвидели, вашу живучесть. Но ее мы исправим!
– Не вы не предвидели, а они. Не стоит себя ставить на ровне с ними. Вы лишь обслуга!
– Это тебя тешет? – улыбался садист.
Боковым зрением преподобный уловил какие-то вспышки. Повернув взгляд в их сторону, он увидел мерцания в окнах дома культуры. Он сразу понял, этими вспышками было пламя, исходившее из дула автомата. Но выстрелов не было слышно, сильны дождь заглушал их.
– Не волнуйтесь, – повернув голову в сторону женщины, сказал изверг. – Одна вторая часть скота останется. Их и так много. Чуть зачистим ряды. На кой черт в пустую расходовать корм, – вернув голову в сторону своего собеседника. – Ты жалкий старик, прошептал он под ухом мученика. – Мы уничтожим всех вас и всех шуринатов, – договорив, он стал отходить назад. – Будет „Новый порядок“! – сквозь улыбку.
– Anlegen! – скомандовал эсэсовец.
Солдаты подняли орудия, став наизготовку, приставив к плечу.
– Да простит его Всевышний Творец, – произнес священнослужитель вполголоса. – Девушка, не бойтесь, – повернув голову в сторону матери с ребенком. – Как Вас зовут? – вытирая окровавленный подбородок.
– Ро-Ро-Роза! – сквозь дрожащие зубы пролепетала мученица. – Роза. Роза Кроули.
– А как звать дитя?
– Я не успела придумать ей имя. Пусть носит мое имя. Она будет жить? Или нас всех убьют?
– Zielen! – продолжил немец.
Солдаты взяли их на прицел.
– Ваше дитя в руках Бога. Но, она будет жить! – сквозь слезы сказал священник. – Будет дан шанс! – улыбнулся Делакруа. – Не бойтесь! Неисповедимы пути Господни.
Женщина склонила голову, прижимая ребенка к себе, и начала молиться.
– Я прощаю Вас, лейтенант Герберт, я не держу зла на всех вас, – вернув взгляд в сторону немецких солдат. – Я прощаю глупцов и не праведников, садистов и извергов, карателей и убийц. Ибо мы все – порождение и проявление одного единого целого, мы и есть доказательство того, что Всевышний Творец существует. Я чист в помыслах своих! – сказал падре, раскинув руки в стороны. – Дитя, прими и ты то, что уготовила тебе судьба, что уготовил тебе Единый Бог, – произнес он, обращаясь к Розе старшей. – Не бойся! Бог с тобой! – продолжал он. – Твоя дочь будет жить, – переходя на шепот. – Я видел это во сне!
– FEUER! – прокричал офицер, и его глаза озарились дьявольским блеском.
Раздалось несколько почти одновременных автоматных очередей. Пронзая капли дождя на своем пути, заглушая гром, пули вонзились в тела своих жертв.
– Прости и ты их! – произнес священник, ударяясь о стену.
Делакруа закрыл глаза, падая на землю.
[1] Строительный материал белка, из которого состоит любая белковая форма жизни.
Глава 6
Пока я пишу это письмо, весь мир замирает, замирает в ожидании моего последнего слова, замирает с ожиданием самой последней точки. И когда мой герб коснется воскового слепка – все оживет!
отрывок из рукописи
„Переписка преподобного Буа с Неизвестным“
драматург и философ
князь Иоанн Гранул
1430 год н. э.
Глава 6. Явное или неявное (часть 1)
Владислав приподнял веки, яркий свет тут же ударил ему по глазам. В сознании прозвучал еще один выстрел, слабо отдавая эхом, и все утихло.
Он лежал в кровати.
– Что это было? – спросил себя Владислав. – Бог мой, что это?
Его глаза начали привыкать к яркому свету. Осмотревшись, доктор заметил, что его окружает лишь белый свет и больше ничего.
– Где я? – спросил себя доктор, резко приподнявшись с кровати. – Что происходит?
– НАЙДИ МЕНЯ, – внезапно раздался оглушительный голос в белой пустоте, отдавая многократным эхом, а потом он резко затих.
– Кто? – беглым взглядом пытаясь что-то рассмотреть.
– Найди мое Я! – спокойным голосом, вновь с эхом.
– Похоже, мне это снится, – подумал Владислав. – Это сон? Да, точно, – вставая на ноги. – Нужно проснуться. Фу, – выдыхая, он выпрямился.
Он еще раз посмотрел по сторонам, но кроме белого света ничего не было. Кровать тут же растворилось.
– О! – обернулся мужчина. – Как такое возможно?
В воздухе еще витали частицы того, что некогда было его местом ночлега. Мелкие крупицы стали распадаться. И спустя еще несколько секунд исчезли.
– О, как! – удивился доктор. – Нужно проснуться! – тряся головой. – Просыпайся! Просыпайся! Просыпайся!
– Так ушли они, – сказал все тот же странный голос, но на этот раз шепотом. – Ушла вся Вселенная. Вся огромная Исконная Вселенная. Пакт о не прикосновении! Лишь он спас ваших прародителей! Но они не признали быль тех времен. Будто ее не было вовсе! Они возжелали забыть о тех, кто создал их. Они выдумали свою религию. Они заставили в нее верить! Но не все отреклись!
– С кем я говорю? – взволновано спросил Владиславович.
– Мы еще встретимся. Я жду тебя. Помоги мне. Они режут, кромсают меня. Я не могу умереть. Они не дают! Они не хотят этого. Лучше умереть на родине, чем в их подвалах. Но им нужен не я… – резко замолкая, – …а другое, чего дать я им не имею право. Нужен пилот!
– Я не понимаю, что Вы пытаетесь мне объяснить, – доктор суетливо продолжал вертеть головой.
– Я пытаюсь. Но иссяк уже много лет. Я пытаюсь. Я могу опять заснуть.
– Что ты такое?
– Я… – запинаясь. – МНЕ БОЛЬНО! – прозвучал вновь оглушительный голос, после чего эхо стало еще сильнее.
Владислав услышал звук будильника и открыл глаза.
Мерзкое дребезжание, лежавших на комоде часов, противно отражалось от голого потолка. Приоткрытые жалюзи впускали утренний свет прямо на лицо доктора. Он начал прикрываться руками. Сон стал постепенно уходить. В таком состоянии Владислав ненавидел все будильники мира.
– Что за тварь придумала это устройство, – пробормотав сквозь сон. – Точно не человек!
Устройство продолжало звенеть. Лесневский замахнулся и сбил его. От удара об пол, оно резко звякнуло и загудело. Доктор схватился за подушку и ударил по нему, прижимаясь к еще теплой постели. Будильник проскользнул под шкаф и стал угасать, отдав характерным хрустом. Звонок еще несколько раз булькнул, и наступила тишина.
– Ох… – зевая. – Ну, что же, встаю-встаю, – протирая глаза. – Черт, я вообще не выспался с этим перелетом. Да еще будильник наверно сломал, – приподнимаясь, он скорчил лицо и опять зевнул. – Странно, я никогда не лупил будильники, – не переставая зевать. – Что на меня нашло? Я, что спал на ходу вчера? Вот это я устал, я ничего не могу вспомнить из-за вчерашнего, как прилетел, как добрался до дома? Странно. А багаж присла… – замечая боковым зрением коричневый чемодан. – Ах, значит прислали.
Взвесив ноги с кровати, он сонно начал нащупывать тапочки. Одев их, Владислав с неохотой полез под шкаф. Рассматривая часы, он тут же заметил трещину на циферблате, секундная стрелка стояла на месте.
– Ничего не понимаю, – на выдохе. – Откуда такая агрессия у меня, да еще с утра? – сжимая будильник. – Раритетное механическое устройство, – вновь вздыхая.
Выдвинув ящик комода, он уложил сломанное устройство рядом с канцтоварами.
– Ерунда какая-то… – усевшись вновь на кровать. – Кошмар, жуткий сон. Какая еще Исконная Вселенная? Бред! В голове явно бардак! – вздыхая. – Интересно… К чему тут эти немцы, нацисты? Франция? А ну их, – отмахнулся доктор. – Сейчас же лекция. Нужно только не забыть записать все, что я видел во сне… Однако, интересный сон, сны…
Завтрак на скорую руку был холодным, однако кружка горячего кофе все уравновесила. Одной рукой он наворачивал масло поверх хлеба. Свежеиспеченное в тостере хлебобулочное изделие постоянно хрустело и осыпалось. Другой рукой, уже весь перепачканный в крошках, доктор делал пометки в дневнике с черной обложкой. Так он записывал все свои сновидения каждое утро. Иногда ему казалось, что это впустую, это слишком много отнимает времени, вместо того, чтоб просто наслужиться завтраком. Однако, дневник он вел уже давно, и половина его была плотно исписана. Он старался не оставлять пустых страниц, дописывая их до конца. Заметки и зарисовки, мысли и идеи, все важные события в его жизни. Для него это было своего рода терапией.
Утренняя трапеза не отняла у него много времени. Собрав все свои вещи в кейс, накинув легкий пиджак, доктор вышел из дома.
На улице стояло теплое летнее утро. Вдыхая воздух полной грудью, Владислав ощутил приятный запах цветов. В центре двора располагалось несколько огромных клумб с розами. Здесь нередко можно было заметить местных жителей, бережно ухаживающих за растениями. В это время года в воздухе постоянно витали свежие цветочные ароматы. Прохладный утренний ветерок придавал сил и вызывал желание прогуляться. А щебет воробьев был подобен чудесной музыке. Владислав, опьяненный окружающей его природой, еще раз вздохнул полной грудью и направился в сторону трамвайной остановки.
