Текст книги "Мир в пузыре. Том I: Иллюзия реальности (СИ)"

Автор книги: Геннадий Источник

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Глава 3. Знакомство (часть 4)

– Ты знаешь, я думаю, сегодня все сложилось именно так, как и должно было быть. Помню, как переживал, что тема сырая. Хорошо, что я выступил именно с этой темой, – доктор тяжело выдохнул. – Несмотря ни на что, я до последнего ждал своих коллег, у них могла быть резервная копия. Хотя, я сейчас уже в этом не уверен. Возможно сканированные страницы заметок и чертежи, схемы и графики. Но не факт. В итоге они так и не пришли. Так, что какая сейчас разница, – усмехнувшись. – Думаю, это было только к лучшему. Ох уж эти завистливые взгляды с первых рядов. Больше шума было от них, когда я объявил о смене темы. Что до моих коллег – подставили, так подставили. Эх, – вновь вздыхая.

– А почему?

– Безответственные, алкаши поганые! Не то чтоб они были пьющими. У них свои тараканы в голове, надеяться на такую команду больше не буду. Хочешь, что-то сделать хорошо…

– … сделай это сам! – закончила за ним Черевко.

– Именно! Приятно, что ты меня понимаешь. Больше с ними работать не буду. Безответственные, эгоистичные лаборанты! Вот наверно так лучше описать их. Я вообще не люблю критиковать людей и жаловаться на них. Потому я не хочу больше об этом.

– Ну, может с ними что-то случилось? Ну, всякое бывает. Как-то раз я… – замолчала Анна.

Владислав, достав телефон, показал экран устройство с текстовым СМС-сообщением[1]: „Док, прости. Мы забухали!“.

– А… – выдохнула профессор.

– Сегодня все звезды сошлись! Забухали! Значит, так нужно было. Им! – усмехнулся доктор. – Материалы улетели от меня не ведомым рейсом, помощники спились. Непредвиденная ситуация. Форс-мажор. Думаю, Гибитц, нет, я даже уверен – он остался доволен моим выступлением. Да и официальная тема была скучна, по крайне мере для меня. Что ж, ладно, – на выдохе. – Так или иначе, разговор сегодня пойдет иначе. Только бы он состоялся…

Владислав подошел к двери буфета и остановился, Анна стала рядом.

– Ты знаешь, самое интересное то, что это они совсем не помнят, – сказал он. – Они не помнят, что у них были такие сны. Никогда! Вообще, вообще не помнят этих снов. Да и вытянуть из них информацию о том, что им снилось, крайне сложно. Возможно, но это получается тяжело. Глубоко погрузить в транс не получается – присутствует какой-то барьер. Ты с таким не сталкивалась?

– Ну, я до такого не дошла еще. Крайне сложно найти нужное сновидение, выхватить его, а после – проникнуть. Удается зафиксировать только начало сна, а потом студенты просыпаются. Выходят из гипноза самостоятельно. Ну, возможно это и есть некий барьер, как ты сказал. Не могу удержать их в этом состоянии достаточно долго.

– Вот-вот. К тому же, не всегда удается находить тех, кто изображен на рисунках, чаще – это игра вслепую, – Владислав стал у дверей.

– Что до рисунков, это отличная идея. Я все же попробую.

– И она того стоит, Анна! – распахивая двери буфета.

Сразу стало немного некомфортно, толпы профессоров и докторов заняли огромные столы и несколько близ стоящих столиков. Переговариваясь и стуча столовыми приборами, они создавали живую атмосферу банкетного зала, хотя он был невелик. Герои смотрели по сторонам в поисках руководителя. Голоса на разных языках наслаивались друг на друга, и звуковой атмосферой чем-то стали напоминать Владиславу туристическую достопримечательность. Он внезапно вспомнил свой сон – собор Нотр-Дам де Пари, голубей вблизи сооружения и несчастного однорукого, а после оглушающий выстрел.

– Я не вижу его здесь, – сказала Анна.

Лесневский пришел в себя.

– Странный сон и такой детальный, – подумал он, бросая взгляд из стороны в сторону. – Ладно, это всего лишь сон. Где Альфред? – размышляя дальше.

Черевко продолжала вертеть головой, то поднимая, то опуская ее.

– Профессор Гибитц, Альфред! – обращаясь к толпе, крикнул доктор. – Ты где, черт тебя возьми! Мне, между прочим… – обернулся Лесневский к Черевко, – …еще на самолет, – он бросил взгляд на часы. – О! Через полтора часа! Хорошо, что аэропорт не далеко. Да еще такси нужно вызвать. Проклятье! – тяжело вздыхая. – Черт подери, профессор Гибитц, – Владислав вглядывался в толпу, а потом обернулся к коллеге. – Боюсь, что из-за плотного графика, моего графика, не получиться сегодня что-то обсудить. Командировочный мне выдан только до сегодняшнего дня, и если сегодня я не улечу, то следующий рейс будет только завтра. И он будет не прямой, придется тогда лететь с пересадками, а это не вариант. Не в деньгах дело конечно, а в плотном графике. Студентам давать слабины нельзя, лекции очень важны, конец сессии и экзамены в середине июля. Ладно! – мужчина перевел дух. – АЛЬФРЕД! АЛЬФРЕД!

У дальней стенки Владислав увидел профессора Гибитца, говорившего с профессором Мораном. Лесневский тут же направился к ним. По мере приближения он все отчетливее слышал их разговор на английском языке.

– …недопустимо. Как ты мог? Я предупреждал! – говорил профессор Гибитц.

– Альфред, – выдохнул Моран.

– Хватит, – Гибитц закрыл глаза.

– Альфред, я…

– Иди! – перебил его. – Просто иди, – отводя руку в сторону, Альфред закрыл глаза.

Моран отошел к толпе ученых и исчез.

– Альфред, – на русском, обратился Владислав и тут же спотыкнулся. – Дружище, нужно поговорить.

– Я слушаю! – улыбнулся Гибитц.

– Моран, – произнес Владислав, его интонация отдала растерянностью.

– Он ушел, а у тебя что?

– Альфред, у меня мало времени, давай просто пройдем в тихое помещение. А это профессор Анна Черевко. Профессор Анна Черевко, это профессор Альфред Гибитц.

– Очень приятно! – произнесли они одновременно.

– Хорошо. Веди, – сказал Альфред с усмешкой на лице.

– Но, ты же тут главный.

– Ну, хорошо, – на выдохе. – Пошли, пошли, – развернулся глава симпозиума в сторону выхода.

[1] Технология приема и передачи коротких текстовых сообщений с помощью мобильного (сотового) телефона.

Глава 4

Полилог, как же я люблю участвовать в полилогах. Разговор со многими участниками всегда волнителен. Когда ты говоришь с одним человеком, и переходишь от одного лица к другому, подобно игре в шахматы одновременно на десятке досок, меняется суть разговора и тон. Иногда его характер и сложность. Важно, если ты пытаешься донести свою точку зрения, не отступать и всегда отстаивать свою доказательную базу. В противном случае разговор превращается в монолог.

отрывок из лекций

„Психология общения“

доктор психологии

Владислав Лесневский

2021 год н. э.

Глава 4. Полилог (часть 1)

Выйдя в коридор, доктор думал о своем докладе, о котором не предупредил Альфреда. Его терзало чувство вины, а ощущаемая тяжесть давила на его плечи. Профессор Гибитц шел впереди, за ним следовали остальные.

– А чего я переживаю? – спросил себя герой. – Подумаешь, сменил тему и что с того? Ай, ерунда. Он что спустит на меня собак? Ах, да, своего пуделя. Кстати, где он? Наверно остался в буфете. Надеюсь, докладчики его не съедят, – проявляя улыбку на своем лице.

– А что, собственно, случилось? – спросил Альфред. – Владек, а чего ты улыбаешься? – обернувшись на мгновенье.

– Это просто невероятно, одинаковые сны видят не только мои студенты, но и студенты профессора Черевко.

– Опять! – хриплым голосом на выдохе, Гибитц остановился и закрыл глаза. – Мне следовало догадаться, что ты опять начнешь об этом говорить. Тебе мало выступления? После твоего доклада…

– Альфред! – тут же перебил его Владислав. – Мы сейчас и будем говорить об этом. Да, именно об этом. Это важно!

– Ну, и к чему это? – вновь повернув голову к героям. – Что нового ты мне скажешь? – и он продолжил идти дальше по коридору. – Не отставайте. Ты зарегистрировался под определенной темой, которая была напечатана в информационных пресс-релизах, был дан анонс, разосланы уведомления со всем перечнем тем. Изменения касаются лишь исключения докладчиков по тем или иным причинам, но не смена темы! Так же были подключены специалисты Нобелевского лауреата по заранее обговоренным темам. У нас еще не было таких ситуаций, как вдруг…

– Альфред!

– Ай, – разводя руками, Гибитц подошел к двери. – Теперь понятно, о ком говорили мои рабочие, когда говорил о каком-то незнакомце, который про меня постоянно спрашивал. Это был ты. Ты искал меня в пригороде? Я не так часто бываю в Польше.

– Еще в июне ты был дома, я просто не успел тебя застать.

– А, тогда. Я сейчас дома редко бываю. Чаше остаюсь в Цюрихе. Перелет отнимает время.

– Да ты и телефон сменил.

– У меня сейчас служебный.

– А мессенджеры, социальные сети?

– Увы, я ими сейчас не пользуюсь, не до них. Очень много работы, – поворачивая дверную ручку.

Дверь щелкнула, но не открылась.

– Так, секунду, – Альфред засунул руку в карман.

Прошуршав во внутреннем кармане пиджака, произведя неприятный металлический шум, глава вынул тяжелую вязанку ключей. В его руке, радужно переливаясь, блеснул брелок с эмблемой на русском языке „ЛИОКВА“ и он тут же убрал часть ключей обратно. Их оказалось довольно-таки много. Анна округлила глаза от удивления.

– Ох, – вздыхая. – Ключи у меня от всех дверей. День рабочий закончился, кому, кроме охраны, открывать закрытые двери, как не мне, – он повертел головой. – Потому, уважаемая профессор Черевко, я и ношу их с собой, – заметив удивление на лице дамы, сказал Альфред.

– Прямо таки, от всех дверей ключи? – с улыбкой на лице уточнил доктор.

– Представь себе, – рассматривая ключи. – Причем и от всех туалетов. Да шучу я, шучу. Туалеты не на замке.

– Понятно, – улыбнулась женщина.

– От персонала не добьешься того, чего нужно, – продолжил Гибитц. – Собственно и само помещение конференц-зала активно используется всего один раз в год. Что до самого здания, в остальные дни идет разбор всех докладов и огромная работа Нобелевской комиссии. Но, я думаю в дальнейшем все эти офисы будут сдаваться. Тут хотят открыть, что-то на подобии Кремневой долины[1] как в США или Сколково[2] в России. Сейчас власти занимаются строительством новых жилых комплексов и остальной инфраструктуры. Так что скоро!

– Мне это очень знакомо, – улыбнулась Анна.

– Вам? – улыбнулся Альфред. – Вы имели дела с такими центрами?

– Нет, я не об этом.

– А, так Вы из Нобелевской комиссии?

– Я про ключи, – указывая на содержимое в руках главы.

– Ключи? В смысле?

– Да, – улыбнулась она. – Я по поводу ключей. Приходится по своей работе так же флеш-ключи носить. А их немало – 27 штук. Программ много, и людей, у каждого свой круг обязанностей и доступ разный. Персональные и биометрические данные, ну и все такое. Больница.

– А, вот оно что. Ну, тогда вы меня понимаете, – улыбался руководитель симпозиума.

– Мой Бог! – усмехнулся Владислав, рассматривая ключи своего друга. – Как ты разбираешься в них?

– По цветам, – вздохнул Гибитц. – Так, где же он? Зеленый, зеленый, а вот он, – отделяя ключ от большой вязанки. – Вроде он.

– У Вас действительно ключи от дверей всего здания?

– Ой, и не говорите Анна. Но, я же начальство. Хотя сам не рад, что взял все сразу, – вздохнул мужчина. – Ага! Ну, наконец! Нашел!

Глава незамедлительно засунул ключ в замочную скважину и повернул его на два оборота. Дверь мерзко заскрипела и стала открываться.

– Чёрт! Я же просил смазать петли. Ладно. Ну! – выдохнул он. – Милости просим. Или, как говорят у вас, Анна, „Милости прошу к нашему шалашу!“ – указывая двумя руками.

Альфред и Анна сели за круглый стол, только Владислав все еще стоял. Выставив кейс, он что-то искал внутри. Выложив несколько папок с бумагами, доктор продолжал что-то перебирать в своих документах.

– Владислав, почему ты изменил тему, – монотонно произнес Гибитц. – Почему не предупредил меня? И тем самым не обсудил со мной актуальность своей работы.

Владислав все еще перебирал бумаги и не садился.

– Я? А! Ну так, у меня ЧП вышло! Во время перелета мой багаж был утерян. Мне в аэропорту сказали, что он ушел другим рейсом. Сказали, что как найдут, перешлют его обратно в Варшаву, ориентировочно завтра или послезавтра. Он будет меня ждать в камере хранения, мне сообщат заранее. Дурдом! Нет слов! А там были все материалы по той теме, с которой я должен был выступить. Именно по теме из пресс-релиза. Пришлось выходить из положения. Импровизировать.

– До импровизировался, – улыбался Гибитц. – Рад?

– В смысле?

– Да не важно, садись.

[1] „Кремневая долина“ – название области в Северной Калифорнии, где сосредоточено большое количество компьютерных и высокотехнологических компаний.

[2] Инновационный центр „Сколково“ – инновационный центр, часто описывался, как „Российская Кремниевая долина“.

Глава 4. Полилог (часть 2)

– Богдан и Сергей тоже собирались на конференцию, – продолжая рыться в своих бумагах. – Я им рассказал о произошедшем, и они пообещали помочь мне. Но, как оказалось, на них нельзя положиться, – выдохнул Владислав. – Все, что случилось, я думаю, все это было не зря, – он перевел дыхание. – Так вот, Анна столкнулась с подобной ситуацией, как и Моран.

– Моран? – с удивлением на лице спросил Альфред. – Причем тут профессор Моран? Не вижу здесь никакой связи.

– Я прочитал печатный вариант его доклада, точнее, первую страницу, которую он случайно выронил.

Глава тяжело выдохнул.

– Ну, и что же там было написано? – скорчив лицо.

– На симпозиуме он прочитал не все, что там описал. Часть текста перечеркнута…

– Это я! – резко перебил его Гибитц. – Это я цензурировал его текст!

– Ты. Я так и понял. Твой почерк – „не читать“.

– Это я перечеркнул его доклад, – махнув рукой. – Итак, много мистики в его выступлении было. Мы ученые, а не сказатели страшилок.

– Я просто не понимаю, почему ты так заартачился?

– Я запретил ему читать ту часть! А раз так, значит, так и надо! Половина выступающих – это просто любители. Мне потом высказывают, где я таких беру. А ты думаешь, мне приятно такое выслушивать? В свой-то адрес?

– А чем тебе сны не угодили-то? Это же интересная тема!

– Поймите, коллеги, – голос главы стал мягче. – Моран не простой человек. Он писатель-фантаст и только немного психолог. Раньше Моран не принимал участие в этих съездах, и он понятия не имеет о наших правилах, да, как и любой другой новичок. Это в порядке вещей. Потому я взялся его сопровождать.

– Альфред…

– Владислав, он никаких исследований не проводил, – оборвал его Гибитц. – Так что забудь! Просто забудь!

– Но, он, он же выступал с результатами своей работы. И говорил об исследованиях.

– Владек, я повторяю – он писатель. Фантаст! Что из этого может следовать? Ты садись. Хватит стоять. Анне еще замуж выходить. Говорят, при незамужней женщине стоять нельзя – примета плохая.

Анна скромно улыбнулась.

– Ладно, – выдохнул Лесневский.

– Где тот лист доклада Морана? – Гибитц протянул руку. – Я хочу, чтоб мы закрыли эту тему.

– Сейчас. Вот. За это ты ругал Морана? – Владислав передавал бумагу Альфреду.

– Отлично. Не понимаю, о чем ты.

– Я о…

– Так, теперь о тебе, – перебил его Альфред. – Почему ты мне не сказал?

– О чем? О докладе?

– Ты мог бы просто не выступать, отменить все еще до начала. И ради Бога, сядь, наконец, – оскалился Гибитц.

– Я приехал сегодня впритык, – Владислав плюхнулся на стул. – Я опоздал, прилетел другим рейсом. Ну, не смог я вчера! У меня сын заболел. Только под вечер ему стало лучше. Я должен был убедиться, что он в порядке. Вылетел только сегодня утром. А вот если бы я не потерял багаж, то не тратил бы время в аэропорту на его поиски, а значит, успел бы обговорить с тобой новую тему доклада до начала симпозиума…

– Постой, Владислав! Так ты изначально планировал выступать с новой темой?

– Нет. То есть да. То есть нет, я имею в виду…

– Ладно, я уже понял, – Гибитц закрыл глаза.

Он сделал два коротких вдоха и, открыв глаза, прижал нижнюю губу, напрягая нос.

– Не нужно сцен, Альфред. Я хотел обговорить это с тобой лично, с глазу на глаз. Ты считаешь, что такие темы стоит обсуждать по телефону?

– Владек. Мы уже с тобой говорили о важности этого доклада. Ты ведь помнишь? Финансирование урезают. В конце концов, ты видел банкетный зал сегодня, – качнув головой в сторону. – Он уже не такой, как год назад. И вообще, поговаривают о сокращении численности делегатов вдвое. Темы стали унылыми и открытия, да какие открытия! – скалясь. – Столько пустых слов. Ведь финансирование по-прежнему идет из городского бюджета, за счет средств наших налогоплательщиков. Мировой кризис опять вставляет нам палки в колеса.

После глава задумался, сделав небольшую паузу.

– В следующем году формат изменится, – продолжал руководитель. – Не все могут посещать наш симпозиум. Потому будем применять технологии дополненной реальности. Удаленное выступление с применением Виртуально реальности. Но это ещё нужно реализовать, а до этого организовать. И найти новые источники финансирования! Будущее, оно уже не завтра утром наступит, оно здесь и прямо сейчас.

– Забот много, – вздохнул Владиславович.

– Эх, – улыбнулся Альфред. – Владек, с меня требуют, требуют решительных действий. Я тщательно провожу отбор докладов и выступающих. Городские власти хотят свести все затраты к минимуму, но так, чтобы это не отразилось на самом симпозиуме. Но ты ведь прекрасно понимаешь, что кто-то просто может лишиться своего места.

– Я прекрасно понимаю нынешнюю обстановку. Но, ты сам настаивал на моем участии. Так или иначе, я как раз и хотел бы об этом поговорить.

– Ну, давай, валяй, – облокотился Гибитц на спинку стула. – Мне просто интересно, чем ты теперь руководствуешься.

– Хорошо, – выдохнул Владислав. – Сны моих пациентов совпадают по сюжету с тем, что видят студенты профессора Анны Черевко. Мы…

– Массовый психоз, – оборвал его Альфред.

– Ч… что? – растерянно заикнулся доктор.

– Мода на определенные фильмы или музыку. Мир начал мыслить однотипно, как единое стадо.

– Нет! Послушай, мы провели аналогию. Но самое интересное то… – выдержав паузу, – …то, что сновидения полностью совпадают у всех испытуемых. И Моран…

– Моран – ВЫДУМЩИК! – воскликнул Гибитц, на его лице появился оскал. – Фантаст. Писатель. Не нужно его сюда приписывать.

– Но почему?

– Владек, объясняю, чтобы ты больше не трогал эту тему. Профессор Моран хотел прорекламировать свою новую книгу. Он внес хорошую сумму в фонд нашего симпозиума, тем самым став одним из его спонсоров в этом году. Поэтому давай закроем эту тему и не будем вспоминать фантастические бредни писателя-профессора, – сказал он с сарказмом. – Я надеюсь, Анна Николаевна, это останется между нами.

– Да, конечно, – Черевко качнула головой в ответ.

– Я понял тебя, Альфред, – добавил доктор.

– Это не коррупция. Это спонсорская поддержка. И хватит об этом.

– Просто он описывал, что сны его пациентов…

Гибитц сморщил лицо.

– Совпадают? – спросил глава с удивлением на лице. – Лесневский, ты хочешь сказать, что студенты разных учебных заведений видят одинаковый сон, находясь на разных континентах?

Анна качнула головой в знак согласия.

– Ладно, давай забудем о Моране, – встал Владислав.

– Хорошо.

– Поставим вопрос иначе.

– Ладно, – выдохнул Гибитц.

– О континентах… – задумался Лесневский. – Тут нужны еще дополнительные исследования, но еще интересно то, что именно эти сны они не помнят.

– Мы не помним много своих снов и что с того?

– Согласен, Альфред.

– А что им снится? – складывая руки вместе, спросил глава. – И чего ты опять стоишь?

– Извини, – сказал Владислав, присаживаясь. – Увлекся. Так вот.

Глава с ухмылкой продолжал смотреть на рассказчика.

Глава 4. Полилог (часть 3)

– Зеленый лес, лес полный папоротника. Я же рассказывал тебе об этом. Они видят все тот же сон, все время один и тот же сон.

– Да, да, – поддержала Анна. – Он…

– Коллеги! – на выдохе крикнул Альфред, обрывая Черевко. – Ну, вы что, ребята, смеетесь надо мной?!

– Во время выступления я не стал рассказывать обо всех тонкостях эксперимента и его фактах, потому что они еще незадокументированы. Так вот, как я выяснил, существуют избранные люди…

– Да погоди ты! – выдохнул Гибитц.

– Альфред! Ну что за манера перебивать нас? Дай же мне рассказать все, будь человеком!

– Ох, – произнес глава, вновь на выдохе. – Ладно. Крути свою шарманку.

Владислав причмокнул губами с улыбкой на лице.

– Что, Владек?

– Да ничего. Ты как всегда. Не люблю, когда ты так говоришь. Ты слушать нас будешь? Или как обычно найдешь какие-то папки с бумагами и сделаешь вид, что очень занят.

– Что? Я так никогда не делал. Ты чего?

– Ладно, может быть и нет. Но, я замет в прошлый раз совершенно обратное.

– Ну, я действительно был занят.

– Просто уже начинает бесить это выражение с шарманкой.

– Ну, ладно, ладно тебе. Извини. Рассказывайте, только больше фактов, – развел руками Альфред. – Раз вы меня загнали сюда, рассказывай.

– Я выяснил вот что, – наконец продолжил доктор. – Существуют избранные. Избранные люди. Только они могут попадать в этот мир. Кто и как их выбрал – я пока не знаю. И это лишь теория. И…

– Этот мир? – удивился Гибитц, обрывая Лесневского. – Я заметил, ты пошел дальше, нежели раньше, – закрыв глаза, он покачал головой.

Тем временем профессор Черевко незаметно вытащила чистый лист бумаги из папки Лесневского. И начала писать что-то своей золотой ручкой. „От папы с любовью!“ – было выгравировано вдоль ручки по-русски.

– Мир снов, – улыбнулся Альфред. – Так ты его называешь? А может быть, параллельный мир?

– Зря ты так. Издеваешься опять?

– Разве я смеюсь или передразниваю тебя? Я лишь углубляюсь в суть.

Лесневский глубоко вздохнул.

– Ну, если копнуть глубже, то можно этот мир назвать Навью, – продолжил Владислав.

– Навью? А это что такое?

– Наши предки Славяне так называли мир снов, неявленный мир, то есть то, что не проявлено в этом мире Яви. Так, что можно назвать его Навью. Это звучит куда более солидно, чем просто мир снов.

– Навь, значит? – выдохнул Гибитц. – Это что-то новое. Ну-ну.

– Да, Альфред. Я точно не знаю, но факт в том, что наши пациенты видят во сне других людей. Вот профессор Черевко…

– Что? – приподняв голову, с растерянным выражением лица, сказала Анна. – Да! – произнеся уже более уверенно, убирая ручку в карман пиджака.

– Просмотрите эти рисунки, здесь двадцать один портрет тех людей, которых они видели во сне. Только внимательно.

– Лесневский, опять ты за эти рисунки! Теперь их у тебя больше, – в голосе главы была усталость.

Владислав открыл одну серую папку, внутри оказалась еще одна, черного цвета.

– Извините, сейчас, – доктор не переставал копаться в бумагах. – Ах, да вот. Итак. Конечно, изображения не очень похожи на реальных людей, их все же рисовали люди без художественного образования. В состоянии сомнамбулизма. Однако, профессор Черевко, гляньте, быть может, кто-то из ваших есть на этих рисунках?

Доктор Лесневский передал папку в руки Анны. Она опустила голову и стала перебирать листы.

– Только внимательно, я Вас прошу, Анна, это очень важно, очень важно, смотрите внимательно.

– Ладно, ладно, – отмахивалась Черевко. – Я что, маленькая!

– Извините, понял, – растерянно произнес Владислав.

После молчаливого наблюдения Гибитц встал из-за стола и потянул плечами.

– Да-а! – произнес он.

– Альфред.

– Да некоторые уже пожелтели со временем, – зевая, сказал глава. – Твои рисунки, – после небольшой паузы, он продолжил. – Интересен, конечно, результат. Может быть, ты успокоишься, наконец. И вернешься на землю.

– Да, да. Знаю, нужно их отсканировать и размножить.

– И на каждый столб приклеить!

– Ну, чего ты такой?

– Да я всегда такой. Я устал. Я постоянно нахожусь в ответственном положении. Через меня столько претендентов проходит с невероятными теориями и идеями. Паро доходит до абсурда. Дел по горло, а мы обсуждаем Навь. Мне, как твоему другу, конечно интересно, что тебя так привлекло в этом деле и чем все это закончится. А главный вопрос – это когда? Завтра мне еще отдуваться перед критиками. Не все выступления прошли так, как планировалось на сегодня. А их суммарное мнение влияет на решение мэра о финансировании нашего симпозиума в следующем году. Потому Моран в некоторой степени наш спаситель. Я сейчас ищу источники дополнительного финансирования. Важно понимать, что город финансирует не содержание Нобелевской комиссию на время симпозиума, а лишь сам симпозиум, его размах, масштабы и съестную часть. Гостиница для делегатов оплачивается так же дополнительно из другого бюджета. Бюджеты и бюрократические тонкости, очень много ответственности и обязанностей. К тому же еще освещение в прессе и во всех СМИ.

– Понимаю.

– Да ничего ты не понимаешь, – потягивался Гибитц. – Я устал сидеть все эти часы на симпозиуме. Устал! А тут еще это.

– А твои заместители?

– Если хочешь все сделать хорошо, сделай это сам!

– Понимаю.

– Ай! – отмахнулся Гибитц. – Извини, Владек. Резкий я. Извини. Очень раздражителен в последнее время.

– По-моему последние несколько лет ты всегда такой. Может тебе стоит…

– Что? – обрывая друга. – Владек, что мне стоит? Бросить работу?

– Нет, конечно.

– Эх, Владек, прости, я не со зла. Наверно нужно хорошо выспаться и принять немного виски.

– Ты всегда был прямолинеен. С такими людьми легче общаться. Ты меня тоже извини за доклад.