Текст книги "Могильщик. Не люди (СИ)"

Автор книги: Геннадий Башунов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

***

Краг не мог понять, спит ли он. С одной стороны, всё происходило будто бы наяву. С другой, стойкое ощущение нереальности не покидало его ни на миг уже какой-то довольно продолжительный промежуток времени.

Крага разбудил Велион. Сказал, что пришло его время сторожить, и улёгся к гаснущему костру. Шрам, с трудом сдерживая зевоту, подкинул в костёр хвороста и сел спиной к огню, так, чтобы видеть дверной проём и западную стену. Часть помещения была хорошо освещена лучами лунного света, проникающего через многочисленные отверстия в стене и потолке, другую скрывала непроглядная тьма. Был ещё пятачок пола, которому достался неверный оранжевый свет от костра, его очертания всё время менялись, постепенно уступая надвигающейся темноте. Могильщики расположились у восточной стены, и рассудить, скоро ли наступит утро, для Крага оказалось не так уж и просто.

Впрочем, становилось всё холоднее и светлее. Шрам чувствовал тепло костра своей спиной… или уже не чувствовал? Костёр, определённо, горел, могильщик слышал его потрескивание, освещённое пятно колебалось под натиском тьмы. Краг выдохнул и понял, что из его рта клубами поднимается пар. Лето кончалось, ночи становились всё холодней, но не до такой же степени. Шрам покрепче закутался в плащ и повернулся, чтобы подкинуть в костёр дров…

… или не повернулся?..

С западной стороны становилось всё светлей, и это как будто не совсем правильно, Краг не мог сказать точно, так это или нет. Холод сковал его тело, волоски в его носу будто покрылись льдом, дыхание причиняло уже физическую боль. Так холодно не было на всей памяти Крага, даже во время самой суровой зимы. Но… так ведь и должно быть? Или нет?

Голубоватый лунный свет сменился неестественным зелёно-фиолетовым. Казалось, что там, справа, горит уже не костёр, а пожар, хотя могильщик готов был поклясться – туда, к груде костей, не отскочило и искорки. Да и чему там гореть?

Потрескивал костёр… или что-то другое? Краг кутался в плащ, сжимаясь в комок. Подбородок упёрся ему в грудь и давил на неё так сильно, что заскрипели зубы. Шрам с трудом смежил веки. Его глазные яблоки будто превратились в два ледяных шара. Мороз стиснул плечи, выламывая их, пальцы до боли впились в бока.

Шло время. Свет от костра сдавался под натиском с одной стороны – тьмы, с другой – ярких всполохов, исходящих… откуда? Краг открыл свои замёрзшие глаза и с трудом повернул голову набок, едва не сломав о колено отмерзающий нос.

Груда камней, обломки крыши и стены. На завале – груда костей, обломки людей. Неестественное сияние исходило от костей. Что-то лезло из глубин завала наружу. Шуршали и постукивали камни, похрустывали кости. Слышалось тихое шипение, треск костра и дыхание трёх человек. Шипение явно принадлежало тому, что выбиралось из своего логова, раздвигая камни и маскирующие нору костяки.

Из-под костей высунулась тощая четырёхпалая рука с крохотной ладошкой, но длинными пальцами, оканчивающимися кривыми когтями. Извернувшись, ладонь ухватила за крупный валун и потянула за собой извивающееся тело. Появилась узкая длинная голова, культя второй руки. Шипение превратилось в болезненные стоны. Всё громче трещали осыпающиеся камушки.

Выползень, наконец, вытащил своё четырёхфутовое тело из норы и встал на короткие изогнутые ноги. Впалые широкие ноздри раздувались, из-под слишком коротких губ торчали крупные плоские зубы, глаза недобро поблёскивали под навесом уродливого лба. Влажное дыхание перешло в кашель. Уродец поскрёб свою лысую голову, схаркнул в сторону. Наклонившись, он поднял одну из костей, сунул её поперёк рта и раскусил, после чего с чавканьем принялся высасывать из образовавшейся дырки костный мозг. Он никуда не торопился.

«Часть костей, видимо, не такая уж и старая», – подумал Краг, с каким-то детским любопытством наблюдая за карликом.

Сияние тем временем постепенно угасало, резко смещаясь то влево, то вправо. Быть может, его видел только могильщик. Да и это существо не могло существовать наяву, оно снилось Крагу. Реален был только холод, от которого немедленно нужно спрятаться. Шрам уткнул лицо в колени и попытался заснуть.

Рано или поздно Велион разбудит его, тогда нужно будет подкинуть дровишек в костёр. А пока нужно спать… спать… спать…

Что-то в нём противилось сну. Где-то внутри зашевелилось знакомое чувство. Ужас. Но не такой острый, как это бывало обычно, когда он встречал нечто жуткое в могильнике. Этот ужас как будто чувствовал не он сам, а кто-то другой, и Шрам, словно увидев это чувство на лице другого человека, почувствовал что-то близкое. Но ужас-то, самый настоящий, был его собственным чувством. Краг заскрипел зубами, стараясь пробудить свои чувства, но волны апатии захлёстывали могильщика.

Шрам вновь с трудом раскрыл глаза и повернул голову, чтобы выползень вновь оказался в поле зрения. Тот уже начал приближаться, но, встретившись с взглядом Крага, остановился и тихо зашипел, будто успокаивая свою жертву.

Вот теперь могильщик почувствовал самый настоящий ужас, но, как это иногда бывает, страх сковал всё тело. Учитывая, что Краг и так едва шевелился, эффект лишь утроился. Шрам превратился в статую из живой плоти. Уродец вновь зашипел, оголяя испачканные ошмётками костного мозга зубы, и двинулся к Крагу. Могильщик почувствовал зловоние разлагающегося мяса, но этот резкий запах не вызвал даже рвотного позыва.

Выползень приближался медленно, готовый отступить в любой момент. Его непропорционально кривые ноги делали короткие шажочки, гниющие ступни шаркали по полу. Наконец, карлик вцепился в Крагу плечо когтистой четырёхпалой рукой. На месте мизинца торчало что-то странное. То ли извивающийся разноцветный червь, то ли какой-то жидкий студень. Краг осознал, что отросток мог одновременно являться как одним, так и другим, и в этом нет никаких проблем. Он и сам может спокойно охранять сон друзей и одновременно уйти с карликом к его логову, где они подремлют вместе. В том, что могильщик сможет одновременно и спать и сторожить, он не сомневался.

Шрам попытался встать, но ноги и руки так закоченели, что он даже разогнуться не мог. Хотя, и в этом никаких проблем, нужно чуть-чуть подождать, и ноги сами пойдут куда надо. Когтистая ладонь карлика легла Крагу на скулу, и слизень лизнул ему ухо, ввинчиваясь внутрь. Тонкие губы карлика раскрылись ещё шире, открывая его крупные зубы в уродливом оскале. Шрам с трудом начал поворачивать голову так, чтобы подставить щёку под укус – ничего страшного, можно ведь и дать себя попробовать, у него вкусная тёплая кровь и свежее мясо. Странно, само тело будто бы сопротивлялось Крагу, и простое движение превратилось в тяжёлую, изнуряющую борьбу с самим собой.

Могильщик ещё видел карлика, когда на его тонкое запястье легло что-то чёрное, и раздался хруст костей.

Крага будто ледяной водой окатило. Он проснулся.

Рядом, сгорбившись, стоял Велион, его правая рука, облачённая в чёрную перчатку, стискивала тонкую ручонку жуткого существа, лишь отдалённо напоминающего человека, а левой – тоже в печатке – могильщик закрывал рот и нос.

Шрам попытался вскочить и только неуклюже свалился на бок – его конечности так затекли, что он и пошевелить ими почти не мог. Уже началось покалывание, говорящее о восстановлении тока крови, но когда он восстановится, не известно, а действовать нужно прямо сейчас.

Велион был выше карлика на добрых два фута и гораздо шире, но он как будто замер, словно единственное, что он мог – это вцепиться во врага и стоять, не шевелясь. Уродец же принялся лупцевать могильщика левой рукой, и теперь Краг увидел – из неё торчит заточенный костяной шип, примотанный к культе человеческими волосами. Раздался душераздирающий клекот, перешедший в хрип. Шип вывалился, оставив после себя глубокую гниющую рану.

Краг тем временем умудрился как-то извернуться на полу и вцепиться зубами карлику в ступню. Омерзительный запах пота и падали ударил ему в ноздри, рот наполнился настолько отвратительным вкусом, что Шрама немедленно вырвало, и всё же прежде он успел откусить кусок кожи.

Это и решило исход борьбы. Карлик дёрнулся от боли и постарался вырваться из захвата Велиона, но тот держал крепко. Мороз на долю секунды отпустил Крага. Видимо, на его друга заклинание тоже перестало действовать. Велион отнял от лица ладонь и буквально смял ей шею существа. Культя со стекающим по волосам кровавым гноем заколотила по груди и животу могильщика, впрочем, это уже больше напоминало агонию. Когда карлик почти перестал дёргаться, Велион схватил его за шею обоими руками, и через секунду послышался хруст ломающихся позвонков.

С возгласом отвращения Велион отшвырнул обмякшее тело в сторону и буквально рухнул на пол.

– Как ты? – простонал Краг, с трудом принимая хоть сколько-то удобную позу.

– Эта вонь меня убьёт. Я, на хрен, чуть не задохнулся.

– А я весь затёк, как будто пару дней связанный повалялся.

– Твою мать. Какого хрена мы не догадались проверить эти чёртовы кости? Я же надевал перчатки!

– Они выглядели старыми. Обычно ты проверяешь каждый угол на предмет засады уродливых карликов-магов?

Велион зло выругался в ответ.

– В могильнике – да, – буркнул он, выматерившись. – И так нужно делать везде. Могильщики и так живут слишком мало. Помнишь, если бы мы не взяли ножи в кузницу, нас бы здесь не было.

– Карлик мог отвести глаза от своей норы, – предположил Шрам.

– Может быть. Но всё же в следующий раз место ночёвки нужно проверять лучше, иначе в Бергатт нам лучше и не соваться. Мы слишком расслабились, пока жили с обычными людьми и ходили в пустой могильник.

Краг ничего не ответив закрыл глаза и стал ждать рассвет, чувствуя, как по его телу разливаются кровь и тепло, а вместе с ними – боль.

***

– Да ладно, вот этот мелкий уродец едва не убил вас обоих? – потешался Кронле, с отвращением трогая мёртвого карлика носком сапога. – От него такая вонь, будто он умер неделю назад. Может, вы меня разыгрываете? А? Нашли сдохшего уродца за домом и пугаете меня?

Краг ничего не стал отвечать – насмешливый тон Кронле его раздражал. Он до сих пор не прийти в себя от пережитого ночью ужаса, да и уснуть у него вышло только перед рассветом, что тоже не добавляло настроения. Затёкшие конечности практически отошли, осталось лишь слабое покалывание, зато заболели бока – на каждом наливались багровым по пять синяков, оставленных его собственными пальцами. Велион как обычно выглядел спокойным, но и он иногда нервно поглядывал то на логово карлика, то на его останки.

– Если бы я имел обыкновение снимать перчатки каждый раз, когда ложусь спать, тебя бы сейчас заживо глодали, – хмуро заметил Велион. – Неужели ты не слышал, как мы тут боролись и орали?

– Нет, у меня очень крепкий сон. И мне снилась какая-то чушь. Будто я захлёбываюсь и не могу пошевелиться… – Могильщик-сказитель сощурился. – Сейчас ты скажешь, что этот карлик – маг.

– Сраное колдуньё, – буркнул Шрам.

– А как, по-твоему, он выжил здесь? – дёрнул плечом Велион. – Он вполне мог накладывать на путников чары и затаскивать себе в логово, а потом жрать. Я едва не задохнулся во сне, но прикрыл лицо перчаткой, и меня немного отпустило.

– А я вообще шевельнуться не мог, – вспомнил Краг, не вольно поёжившись. – Просто смотрел, как он подходит. И даже хотел подставить ему щёку, чтобы он её попробовал.

– Да уж. – Кронле поскрёб пальцами подбородок. – И мне ведь что-то подобное снилось. И что же это, интересно за карлик?

– Обычный карлик, – ответил Велион, – просто слишком долго жил рядом с магией. Наденьте перчатки и гляньте на его логово.

Краг нашёл перчатки в сумке. Мир на долю секунды выцвел, а после все краски стали гораздо более яркими, чем раньше. Но не только. Тело карлика будто окутало слабое сияние. А лаз в его логово заиграл знакомыми мертвенными зеленоватыми оттенками, хотя светиться там было нечему.

Магия.

– Видимо, он хорошо замаскировал свою нору камнями и костями, – предположил Краг.

– И там что-то такое, что он разбудил, но по причине собственной смерти не погрузил обратно в сон.

– Нет. – Велион уже стянул свои чёрные космы в конский хвост, чтобы не мешали работать. – Это то, рядом с чем он провёл последние годы, просто мы не смотрели туда внимательно, а он действительно хорошо замаскировал вход. Возможно, это существо прожило здесь десятки лет. Заклинания и артефакты, излучающие свою энергию в пространство, могут поменять животных или человека до неузнаваемости, но на это нужно время. Гляньте только на этого урода.

Вообще-то Краг думал, что россказни о всяких чудовищах – обычные байки, но жизнь как всегда полнится сюрпризами. Чаще всего неприятными.

– Ты что, хочешь туда лезть? – спросил он, не веря в свои слова.

– Если этот карлик охотился здесь долгое время, он мог убить кучу народу. Где их деньги и ценности? Думаю, он собирал добро убитых у себя в норе, и я хочу её проверить. Может, мы пойдём проедать, пропивать и протрахивать золото уже в Новый Бергатт.

– Заманчиво, – хмыкнул Кронле.

– И более выполнимо, чем поход в Бергатт.

Шрам заглянул в лаз. Жуткое место, он бы туда в жизни не полез. По крайней мере, пока свежи воспоминания о его хозяине.

– Ты не боишься? – спросил он у напарника.

Велион выгнул правую бровь и слегка насмешливо уставился на Крага.

– После бессонной ночи лезть в логово мага-людоеда? Боюсь, конечно. Но в Бергатт идти ещё страшнее.

Велион поправил перчатки и уверенно двинулся к завалу. Нора была достаточной ширины, чтобы туда мог протиснуться взрослый мужчина – иначе карлику туда свою добычу не затащить. Но черноволосый могильщик всё же убрал все камни и кости, которые мог увлечь за собой, прежде чем сунуться в лаз. Через полминуты оттуда торчали только его подмётки.

– Здесь какой-то грот… Ну и вонь, чёрт бы его побрал! Кажется, здесь ещё куча останков прошлых гостей. Ах, мать твою! Тащите меня на хрен отсюда!

Краг схватил Велиона за ноги и одним движением выдернул наружу. Могильщики свалились в пыль. Из норы сразу же повалили зловонные клубы чёрного дыма. Шрам вскочил, чтобы проверить в порядке ли напарник, но быстро успокоился – его лицо покрывала жирная копоть, не более.

– Там яма, – буркнул Велион, поднимаясь на ноги, – а в ней сгнившее мясо, настолько, что его можно ладонью черпать и жрать. А рядом с мясом такой пучок заклинаний… Я едва руку сунул, как одна из змей свалилась в жижу и начала коптить. Всё ценное под этим пучком, частично сплавленное. Складывается впечатление, будто карлик складывал туда добро специально.

– Не достать? – с сожалением спросил Кронле.

Велион покачал головой.

– Можно сбросить труп уродца на змей, – предложил Краг. – Возможно, часть заклинаний рассеется.

– А логово не обвалится?

– Можно попробовать, – задумчиво произнёс Велион. – Даже если всё обвалится, нам с этого хуже не станет – деньги и так не достать, слишком много магии.

Могильщики подтащили к логову тело хозяина и, дождавшись пока не перестанет валить дым, зашвырнули труп в дыру. Секунду ничего не происходило, а потом в глубине кучи тяжело ухнула высвободившаяся энергия. Из входа вылетел ворох щебёнки, но уже через долю секунды завал осел, поднимая тучи пыли. Когда они рассеялись, стало понятно – сокровищ, скопленных карликом, могильщикам не видать.

– Что ж, по крайней мере, это хорошая могила для его жертв, – сказал Велион, высмаркивая пыль. – Пошли завтракать. Если поторопимся, к ночи дойдём до Нового Бергатта.

Краг облегчённо вздохнул. Втайне он надеялся, что лаз завалит. Да и Велион, который не знал, куда деть дрожащие руки, был спокойнее только внешне. И только Кронле принялся ворчать в полголоса о том, что они могли бы прийти в Новый Бергатт уже богачами.

Глава четвёртая. История Выродка

Следующие два дня Шрам не снимал перчатки даже во время сна. Он прекрасно понимал, что шансы наткнуться на подобную ловушку невелики, но раз уж такое чудовище завелось возле тракта, пусть и не слишком оживлённого, что же будет по мере приближения к окраинам цивилизованных земель?

На следующий день они миновали постоялый двор и последний хутор, заночевав на обочине старого тракта, прямо посреди развороченных дорожных плит. Дальше оставалось минуть лишь старую крепость, сейчас совершенно утерявшую свою стратегическую ценность, от чего её превратили во что-то вроде таверны. В крепости сидел помещик со своей семьёй, и даже пяток солдат при нём (тоже семейных), и пока воины несли службу, их семейства занимались заботой о путниках – содержанием конюшни и таверны, приютившейся за крепостными стенами. Поговаривали, будто разбойников на этой дороге немного только благодаря этому «гарнизону», несмотря на мирное использование форпоста.

Кронле наотрез отказался ночевать в крепости, мотивируя это тем, что рядом с солдатами ему не по себе, поэтому могильщики купили там еды и ушли, намереваясь пройти за остаток вечера как можно большее расстояние. В этот раз ночевали и вовсе в чистом поле. Оставался один дневной переход.

Конечно, достаточное количество еды можно было купить и в крепости-трактире, однако план могильщиков включал в себя обязательное посещение Нового Бергатта. Во-первых, кроме еды им могли понадобиться верёвки и хотя бы пара крюков – всё-таки могильщикам предстояло взбираться на немаленькую гору. В Бергатт, если верить старым картам, вела довоенная дорога, но в каком она состоянии сейчас, можно только гадать. Во-вторых, они надеялись найти в городе других могильщиков, чтобы попытаться выведать о предстоящем походе хоть какую-то информацию. Кронле предположил, будто про Бергатт ничего не слышно, потому что местные братья по цеху последовательно грабят старый город, оставляя деньги в новом. Походили эти предположения скорее на мечты о богатой добыче. Да и Велион заметил, мол, в этом случае их никто из города не выпустит, либо же прихватят с добычей на обратной дороге – слухи о легкодоступных богатствах привлекут туда десятки желающих поживиться, и тогда предполагаемой идиллии конец. Среди обладателей проклятых чёрных перчаток не принято делить сферы влияния (хотя бы из-за того, что большая их часть живёт как перекати-поле), но драки за добычу – обычное дело. В конце концов, кто бы чего ни говорил, могильщики – нормальные (или почти нормальные) люди.

К обеду третьего дня путники миновали дорожную развилку. Для разнообразия практически не тронутый старый тракт уходил на юго-запад, ведя к Полой Горе, заслонившей уже приличную часть горизонта, а новый поворачивал прямо на запад, к Новому Бергатту. Буквально через час заброшенные земли начали меняться прямо на глазах. Первым признаком цивилизации была виселица, на которой болтался свежий труп.

– Не хватает одного большого пальца на правой руке. Выходит, перед нами конокрад, – констатировал Кронле, как следует, рассмотрев труп. – Жизнь давала ему второй шанс, хотя кто им когда пользовался? Вот если бы у него был ещё и третий шанс… но он даётся, должно быть, уже за Туманными Горами.

Буквально сразу за виселицей начинались обрабатываемые поля. За полями виднелись три, расположенные в ряд одна за другой, водяные мельницы. Через полчаса могильщики миновали большое крестьянское поселение – больше трёх десятков домов, но без какой-либо стены.

– Труднодоступные места, – с лёгкой завистью в голосе произнёс бывший жрец, – на востоке свои, на севере и западе кусок Диких Земель, переходящий в Белую Пустыню, на юге Полая Гора. Война трёхлетней давности эти земли не затронула, хотя по прямой до Горлива здесь миль пятьдесят, не больше. Помню, читал про одного из королей Коросса… не помню, как его звали… но правил он тридцать восемь лет назад. Этот король решил пощупать Горлив за мошну и повёл девятнадцать сотен всадников через Дикие Земли, надеясь ударить оттуда, где никто не ждёт, разграбить пару городов и смыться той же дорогой. Кажется, его логика была в том, что коль небольшие отряды разведчиков постоянно пропадают в Диких Землях, то с почти двухтысячной армией ничего случиться не должно. Кажется, он ещё собирался каждый день высылать по гонцу назад, чтобы все знали о его продвижении. Но в Новый Бергатт не пришло ни одного гонца, и про армию никто больше не слышал.

– Короля звали Клевис Первый, – сказал Велион. – А после его смерти была пятилетняя усобица, во время которой часть северных земель ушла Горливу, а на трон сел Клевис Второй, дядька Первого. Сын Клевиса, Хоронге, дважды пытался вернуть утерянные земли, но в первый раз только разграбил их. Во второй свой поход он смог закрепиться там, но через полгода ему пришлось вернуть все завоевания, хотя за это он выбил из Горлива какие-то деньги. Говорят, его вместе с женой и детьми пришили горливские шпионы с подачи нашего прошлого короля по совместительству младшего брата Хоронге, Шератли. СамШератли развязал войну, в очередной раз намереваясь вернуть северные провинции, а по факту едва не просрал всё королевство.

Шрам слушал товарищей, развесив уши. По своему опыту он знал: если между соседями неприязнь, то она будет продолжаться поколениями. Но короли, избранники богов, оказывается, вели себя так же, как и обычные люди, разве что спорили не за малинник или кусок хорошей земли, а в куда больших масштабах.

– Иногда меня поражают твои познания, дружище, – с лёгким удивлением произнёс Кронле. – Неужели ты тоже в прошлом был жрецом? Или служил при дворе? Мне при первой нашей встрече показалось, что ты благородных кровей.

– Нет, – сухо ответил Велион и замолчал на следующие три часа.

Лишь когда могильщики вошли в город, он констатировал:

– Дерьмом пахнет похуже, чем в Ариланте.

Новый Бергатт представлял из себя череду посадов, разделённых надвое рекой. Восточная часть города была раза в два больше западной, там же располагалась наспех возведённая семьдесят лет назад крепость. Над западной, где между двумя жилыми кварталами втискивались ремесленный и торговые ряды, возвышалась башня магов, которую венчала восьмиконечная звезда.

– Некого им тут бояться, – хмыкнул Велион, – у них тут маги под боком.

– В таком мелком городишке такая большая башня – удивительно, – покачал головой Кронле.

А Краг сплюнул на дорогу и буркнул:

– Сраное колдуньё.

– Странный ты, друг Шрам. Откуда такая ненависть к нашим благодетелям, повелителям стихий, растений, животных и людей, собирателям мудрости и обладателям Дара?

Могильщик помолчал пару секунд, но потом всё же ответил:

– Братишку они у меня забрали, мне тогда пятнадцать было, а ему двенадцать. Говорили, Дар у него есть. Через полгода матери пришло письмо, мол, погиб при обучении, а с письмом три серебряных гроша. Эти суки нам даже его тело не вернули, чтобы мы его похоронили по-человечески.

– Сочувствую. Говорят, обучение магии связано с большими опасностями для жизни.

– Хрена лысого. Говорят, что им люди для опытов нужны, вот об этом да, говорят. Замучили они Вагра, ублюдки, как пить дать замучили. – Краг ещё раз зло сплюнул.

– А ты, Велион, что думаешь о магах? Какие-то личные мотивы? Ты, конечно, как и подобает простому смертному, подобострастно молчалив, когда рассматриваешь башню, но во взгляде твоём читается что-то недоброе.

– Мотивы у меня исключительно меркантильные. А думаю я о том, что с колдунами нужно иметь как можно меньше дел, и то если больше не с кем торговать. Но придётся идти через мост – торговые ряды там, так что встречи с владельцами Дара нам не избежать.

– Думаю, маги, как и полагается, сидят сейчас в своей башне и познают своё искусство или муштруют толстые магические свитки.

– Налево посмотри.

Слева медленно прогуливалась ничем не примечательная на первый взгляд парочка – мужчина лет двадцати и девушка чуть старше шестнадцати. На первый взгляд от обычных горожан их отличала разве что повышенная чистота и не поношенная одежда. Но если всмотреться внимательней, можно заметить – эта пара держалась совсем по-другому, в их отстранённых взглядах отсутствовала хоть какая-то цель, а лица ничего не выражали. И, конечно же, с их шей свисали тонкие железные цепочки с подвешенными восьмиконечными звёздами.

– Надеюсь, ты не будешь выражать свою неприязнь в открытую, – прошипел Велион на ухо Шраму.

– Я не идиот.

Обычные жители на магов посматривали, но предпочитали отводить взгляды. Зато на троицу пришельцев можно было глазеть сколько влезет, и могильщики удостоились целой череды проверок – начали их изучение бегающие по улицам мальчишки, продолжили старухи, стоящие у своих домов, а закончили двое стражников и их командир. Городские дружинники встретили путников уже у самого моста.

– Стен у нас нет, – сразу сказал десятник, – но за вход в город по полгроша с носа. Иначе – добро пожаловать на тракт, лучше по-хорошему. – Он стянул перчатку с левой руки и сунул сложенную ковшиком ладонь под нос сначала Шраму, потом Кронле, а после взявшемуся за кошель Велиону. – Не похожи вы на пилигримов, – продолжил стражник, глядя на то, как черноволосый отсчитывает медяки. – Выверните-ка сумки.

– Мы спутники странствующего сказителя, – отозвался Велион, суя в руку вымогателя лишний четвертак.

– Дорога небезопасна, – с тяжёлым вздохом сказал Кронле, – а я обязан нести свет знания во все уголки нашей великой страны. Меня зовут Кронле, а это хранитель моих записок Велион, и Краг, наш добрый друг.

– Сказитель, да? – переспросил стражник, явно оживившись. – У нас тут такие гости редкость. На кой хрен вы прётесь через мост? Идите к замку, по дороге к нему увидите площадь, а рядом с ней харчевня, «Жирный Окунь». Скажите хозяину, кто вы такие, он даст вам комнаты за полцены. Нет, скажите, что от меня, и он даст комнаты бесплатно!

– Мы идём к торговым рядам, – учтиво ответил Кронле. – В путешествии требуется много мелочей, и я привык покупать их заранее.

– Конечно, конечно. – Десятник завёлся совсем как мальчишка. – А сегодня уже будете что-нибудь рассказывать?

– Конечно. Сразу после заката.

– Отлично! – стражник хлопнул Кронле по плечу. – Вперёд, ребята, завершим обход и в харчевню.

Стражники торопливо ушли, оставив путников. До заката оставалась всего пара часов, поэтому Велион предложил поторапливаться, и могильщики зашагали к мосту.

– Он не сказал, как его зовут, – буркнул Шрам через пару минут.

– А, это и не важно, – отмахнулся Кронле. – Я сомневаюсь, что хозяин харчевни предоставит нам и первую обещанную этим забывчивым человеком скидку. Главное, стражник запамятовал, что хотел вывернуть нам сумки.

***

Могильщиков в Новом Бергатте не было, да и, видимо, никогда не бывало. Никто не торговал хламом из старого города. Ни один из вездесущих мальчишек не знал дорогу до Горы – их никогда не нанимали проводниками. Кроме того, Полая Гора являлась для местных настоящим табу, и нарушать это табу никто не смел. Чужаки появлялись здесь не часто и были либо торговцами, либо родственниками местных, либо сразу старались найти работу. Но чужаков, как и везде, в этих местах не слишком-то любили, и если бы не уважение к такому редкому гостю как Кронле, то могильщики вообще ничего не выведали бы. Сказитель даже предложил пожить в городе пару дней и заработать деньжат легендами, мол, будет слишком подозрительно уходить на следующий день.

– Если ты только не начнёшь пороть чушь, – сказал Велион.

– Да я же никогда, ты что…

Шрам выбрал три хороших кошачьих лапы в местной кузне, Велион купил верёвку и кое-какой еды, а Кронле заявил, что на трезвую голову ничего рассказывать не будет, и отправился дегустировать местные наливки. Выпивкой торговали фермеры с самой окраины Диких Земель, и она действительно развязала сказителю язык. Тот балаболил о каких-то откровениях, которые ниспослал ему бог-рассказчик, а потом принялся выспрашивать о жизни здесь, да о гостях, которые уходят и приходят, гостях, на первый взгляд не похожих друг на друга, но имеющих одну общую черту – чёрные кожаные перчатки, и Шрам забеспокоился, как бы Кронле не ляпнул чего лишнего. Но, вслушавшись, понял – сказитель ненавязчиво выспросил у фермеров про могильщиков. Про проклятых ублюдков, ворошащих кости предков и насылающих проклятья на добрых людей, те слышали, но ни разу в жизни не видели ни одного, а если бы увидели, то чёртовым трупоедам оставалось бы только молиться всем своим богам. И молитва не получилась бы долгой.

– Очень странно, – размышлял Кронле по дороге в таверну, – неужели сюда ни разу не приходили могильщики?

– Не сюда, а на фермы тех «добрых людей», – ответил Велион. – И я что-то тоже не хочу туда соваться. Да и есть ли там хабар? А что до Нового Бергатта – в город можно и не заходить, это же не по дороге, а если кто-то и заходил, то предпочёл не светить своими перчатками.

– За перчатки могут убить и там, где могильщики почти каждый день появляются, – добавил Шрам.

– Похоже не правду.

О появлении странствующего сказителя уже прослышала, должно быть, половина города. У указанной стражником харчевни толпилась уйма народу, и если бы Кронле не убедил вышибал, что он и есть сказитель, могильщикам пришлось бы искать для постоя другое место. Ещё сложнее было со спутниками сказителя, но Кронле наотрез отказался останавливаться в этом месте без них, и Велиона с Каргом в конце концов тоже пустили.

В зале загалдели, когда увидели троицу чужаков. Шраму было неуютно от такого внимания, пусть большая часть доставалась его товарищам. Велион, кажется, тоже не слишком-то обрадовался такой встрече. Но Кронле откровенно наслаждался. Он громогласно объявил о том, что его горло пересохло с дороги, желудок липнет к позвоночнику, и работать в таких условиях он отказывается. Ему освободили стол, на котором сразу оказалась свежая еда и кувшин с элем. Велион же утащил Крага подальше от внимания, к самому выходу, но и там до них добралась служанка. Правда, есть пришлось стоя.

Кронле тем временем откровенно тянул время, наслаждаясь ужином, а когда начал, наконец, рассказ о страдающем духе Клевиса Первого, бродящего по Диким Землям во главе мёртвой армии, его глаза поблёскивали, да и язык порядком заплетался. И всё же его слушали с застывшим дыханием, Краг в том числе, всё-таки могильщик был отменным рассказчиком с прекрасно поставленным голосом. Наверняка, у местных была своя легенда о Клевисе, но никто сказителю не перечил. Как это ни странно, людям порой куда интересней слушать о давних событиях, происходящих в их краях и с их предками (хотя подобные легенды передаются из поколения в поколение), чем о дальних странствиях. Наверное, поэтому эти стражники, ремесленники и фермеры сейчас слушают сказителя, а когда тот закончит, пойдут по своим домам в свои постели, Шрам же никогда не вернётся туда, где родился, если только не решит продать там хабар.