Текст книги "Человек с миллионом. Что мы теряем, когда находим деньги"
Автор книги: Гэнки Кавамура
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Оставшиеся до заката несколько часов Кадзуо провел, как ему посоветовали: катался по пустыне на верблюде и плавал на лодке по пруду в оазисе. Все это было похоже на кадры из кинофильма, но даже в такие моменты его мысли постоянно возвращались к Цукумо.
Группа музыкантов-берберов сидела кругом, отбивая ритм на барабанах и напевая. За ужином на террасе с видом на луну и пустыню Кадзуо услышал удивительную историю жизни гончара.
Родился он в бедной семье на окраине Феса. С самого детства у него был талант создавать прекрасную, изящную керамику. Со временем его тарелки и чайные сервизы начали продаваться на рынке в Марракеше. Изделия быстро стали популярными и приносили стабильный доход.
На вырученные деньги он открыл маленькую лавку в самом конце сука. В полутемной лавке, в изношенном халате и с грязным лицом он продавал тарелки и горшки. Его керамика была красивой и прочной. Даже если кто-то, как и Кадзуо, случайно заходил в лавку, изделия сразу же привлекали внимание, завораживали. За десятки лет глиняные сосуды, которые он лепил своими руками, принесли ему огромное состояние.
Он женился на прекрасной женщине, и у них родилось семеро детей. Гончар приобрел участок в пустыне, прямо перед оазисом, и построил большой дом. Он стал богачом, но образ жизни менять не захотел. Каждый день он вставал глубокой ночью, чтобы лепить посуду, а с восходом солнца переодевался в грязную одежду и отправлялся в город. Он приносил керамику в самый конец сука, расставлял ее внутри лавки и, играя на инструменте, ждал покупателей. Когда кто-то заходил, он уступал в цене до разумного предела, стараясь, чтобы клиент приобрел как можно больше тарелок.
«Почему вы не стали расширять лавку?» – спросил Кадзуо. Гончар ответил, что в этом не было необходимости: «Незачем. И так все отлично продается». Он не стал открывать новые лавки или хвастаться роскошным образом жизни. Построил дом, спрятанный в пустыне, и продолжал трудиться, сохранил даже привычно-потрепанный вид. Он считал это необходимым условием для ведения бизнеса. Отказ от тщеславия и алчности – наилучший выбор для того, чтобы продолжать богатую и счастливую жизнь.
Гончар вспоминал, что эта фраза, хотя и является истиной, имеет продолжение: «Общество уважает богачей и признает их великими. Но счастье того, кто стал великим, не длится долго». В конечном итоге он стал богачом, но сознательно отказался быть великим. Он выбрал путь «долгого» счастья.
Ночью Кадзуо много раз просыпался в постели, снова и снова вспоминая встревоженный взгляд Цукумо. Наверняка друг сейчас напуган. Он, должно быть, в растерянности, один в городе. Но сейчас Кадзуо ничего не мог с этим поделать. Связаться с ним не было возможности. Не в силах уснуть, он смотрел в окно на пустыню. Там царила тишина, ни малейшего звука.
Когда луна оказалась прямо над головой, вдруг где-то вдали послышался стук в дверь. Затем по коридору раздался торопливый приближающийся топот и затих перед комнатой Кадзуо. Дверь открылась – вошел Цукумо. Его лицо сильно обгорело на солнце, а одежда была вся покрыта песком и пылью. Как только он оказался в комнате, начал сбивчиво, на одном дыхании, рассказывать обо всем, что произошло по дороге. Речь была бессвязной, но Кадзуо четко понял одно: для друга это было по-настоящему опасное – смертельно опасное – приключение. Глядя на перепачканное лицо Цукумо, Кадзуо почувствовал, как подступают слезы. Но первым заплакал Цукумо.
– П-прости, Кадзуо-кун. Ты, наверное, так перенервничал. Тебе было страшно, да? М-мне не следовало тогда оставлять тебя и идти искать врача. Я все это время только об этом и жалел. В конце концов, если бы я не заговорил о том, что хочу поехать в Марокко, ничего этого не случилось бы. П-прости, Кадзуо-кун. Прости… прости…
Цукумо, не в силах выразить эмоции словами, всхлипывал и ронял слезы. В конце концов он опустился на пол и громко разрыдался. Кадзуо медленно подошел к другу и обнял его: «Спасибо тебе. Ну все, все, не плачь больше».
Почему же тогда Цукумо так горько плакал? В тот момент Кадзуо не мог этого понять. Но теперь ему казалось, что он понимает.
«Турист, только приехав, начинает думать о возвращении, а путешественник может и не вернуться». Во время поездки в Марокко Кадзуо был туристом, а Цукумо – путешественником. Луна, казавшаяся Кадзуо бесконечной, для Цукумо была последней луной, которую он видит. Цукумо решил не возвращаться. В том путешествии он принял решение проститься с Кадзуо.
$
«Деньги – это бог, царящий над миром». Это слова британского богослова Томаса Фуллера. Перед деньгами все склоняют колени и опускают голову. Если в мире и существует единый бог, наверняка это деньги. Глядя на человека, стоящего на сцене, Кадзуо вдруг вспомнил эту цитату.
– Вы сейчас счастливы? Здоровы? Чувствуете себя успешным? Достаточно ли у вас денег, чтобы достичь желаемого? – на ораторе красовался блестящий черный костюм, под которым была желтая водолазка с высоким воротником, на запястьях – золотые четки. Лучший друг Цукумо. Последняя зацепка, ведущая к исчезнувшим тремстам миллионам иен.
– Я… сейчас открою вам… правду о деньгах и счастье, – произнес мужчина, делая выразительные паузы. Он произносил слова в прикрепленный микрофон, громоздкая гарнитура бросалась в глаза. Кадзуо наблюдал за происходящим из зала с последнего ряда, где аккуратно выстроились складные металлические стулья. Это был безликий зал с выбеленными стенами на восьмом этаже здания, тихо стоящего в закутке делового района Токио. С утра жалюзи на квадратных окнах были опущены, и свет люминесцентных ламп только подчеркивал мертвенную стерильность помещения.
Перед Кадзуо стройными рядами сидели чуть больше сотни мужчин и женщин, внимающих словам Сэндзю. На стене за спиной оратора висел большой плакат с надписью «Миллионер Нового Мира», а по обе стороны от него – портреты Фукудзавы Юкити и Бенджамина Франклина (человека, что изображен на стодолларовой купюре). В стерильном зале эти два лица смотрелись откровенно неуместно, и в сочетании со звучащей на фоне песней, напоминающей церковный гимн, все это усиливало у Кадзуо чувство неловкости.
После расставания с Момосэ он в течение двух дней безуспешно пытался дозвониться до Сэндзю. Отчаявшись, начал искать его с помощью интернета. Информация нашлась. Сейчас друг Цукумо проводил в Токио семинары под названием «Миллионер Нового Мира» и регулярно устраивал встречи. На официальном сайте красовалась большая фотография Сэндзю. Черный костюм, желтая водолазка с высоким воротником. Длинные волосы зачесаны назад с помощью блестящего геля, а на лице – приклеенная, словно у продавца из телемагазина, улыбка, с которой он протягивал руку зрителю.
Когда Кадзуо кликнул на фотографию, открылась страница с профилем Сэндзю с подзаголовком «Наставник-миллионер». Сэндзю бросил университет и скитался по Южной Америке, пока не встретил в городе Ушуая – самом южном городе на планете – «бога». Там его озарило, он получил ответ на вопрос о деньгах и счастье и, вернувшись в Японию, немедленно основал свое дело. Все шло как по маслу, и он молниеносно стал миллионером. Позже продал компанию Цукумо и получил колоссальное состояние, после чего отошел от дел. И теперь взялся за проект «Миллионер Нового Мира», чтобы донести истину о деньгах и счастье до как можно большего числа людей.
Это казалось излишне красочным, вычурно-гротескным, как искусственный цветок. Все, связанное с этой организацией, было выстроено вокруг приторно благостных историй, от которых становилось не по себе. Тем не менее в ней состояло множество участников и она приносила высокий доход. Почему никто не усомнился? Трудно было поверить. Но, может быть, есть люди, которым искусственный цветок кажется красивее живого. Мир, где ничего не увядает, не приходит в упадок, мир, где нет потерь. Даже если он создан из лжи, то есть люди, которые стремятся к нему, жаждут его. Именно поэтому в любую эпоху, вновь и вновь появляются такие, как Сэндзю.
«Я хочу узнать кое-что о Цукумо. Прошу вас о встрече», – написал Кадзуо в форме для сообщений на официальном сайте и отправил. Однако в ответ пришло письмо от офиса организации – приглашение на сессию Сэндзю. Участие стоило двадцать тысяч иен. Назойливо подчеркивалось, что на самом деле это пятидневный курс стоимостью восемьсот тысяч иен, но для новичков он продается по особой цене. В письме, которое, судя по всему, было обыкновенной копипастой, снова и снова повторялись слова «ответ на вопрос о деньгах и счастье». Каждый раз, когда Кадзуо натыкался на эту фразу, он ощущал, насколько Сэндзю был близок к Цукумо. Он перевел двадцать тысяч иен и решил принять участие в сессии.
– Если усердно учиться, окончить престижный университет и устроиться на хорошую работу, можно ли стать богатым… правда ли это? – хор мальчиков начал пение. Невинные и чистые, еще не ломающиеся голоса юных певцов плавно наложились на голос Сэндзю, который продолжил: – Ответ: НЕТ. Времени, когда это было возможно, давно пришел конец.
Участники не шевелились, молча уставившись на Сэндзю. Ловя на себе их пристальные взгляды, он улыбался. Между словами словно натягивались тягучие, липкие нити.
– …Разумеется, ответ – НЕТ. Ни школа, ни родители не учат ничему, что касается истинной природы денег. Причина проста. Никто ничего о них не знает. Если бы система образования действительно объясняла, как устроены деньги, тогда все банковские служащие были бы богачами, а государства не страдали бы от дефицита бюджета. Даже если вы станете бухгалтером или получите степень MBA – результат будет тем же. Где бы вы ни изучали финансы по старым правилам, в новом мире богатым вам не стать. Так у кого же тогда нам учиться управлять деньгами?
Кадзуо смотрел на Сэндзю. Белые, ровные зубы, голос, переполненный уверенностью. Но в глубине его глаз плескалась тьма. Та же, что была у Цукумо, сидевшего на бетонном полу и втягивавшего лапшу из стаканчика.
– Ответ очевидный. Учиться управлять деньгами можно только у тех, кто эти деньги имеет. Потому что только они действительно добились успеха. Однако сколько бы вы ни читали написанные ими книги – это бессмысленно. Все эти знания уже мертвы. В тот момент, когда они оказались записаны, стали достоянием толпы, они перестали быть знаниями, способными привести вас к цели. Правила мира уже изменились.
С последнего ряда было хорошо видно, как быстро аудитория вовлекалась в происходящее. Каждый из присутствующих пришел сюда с долей тревоги и сомнениями – как-то все это подозрительно, меня могут обмануть. Но стоило Сэндзю заговорить, как его слова разжигали в людях потаенные желания, знакомую жажду: а вдруг и я смогу стать богатым?
– Причина, по которой вы не можете разбогатеть, совершенно ясна. Все дело в невежестве. Адам Смит сказал: «Для того чтобы существовал один богач, необходимо как минимум пятьсот бедняков». Правильно. Этот мир несправедлив. Те, кто говорят: «Бедняки счастливее богачей», это всегда те, у кого уже есть богатство. Именно они заставляют бедняков оставаться нищими, не дают начать размышлять. Те, кто бросает фразы вроде «деньги – это еще не все», как правило, и есть те, у кого этих денег навалом.
Проповедь Сэндзю продолжалась. Постепенно начали открываться блокноты и тетради. Кто-то стал делать записи, соседи один за другим, следуя эффекту домино, тоже брались за ручку. Спустя каких-то пять минут почти все участники увлеченно водили ручками по страницам.
– Невежество – это дьявол. Вам всем необходим абсолютно новый ответ на вопрос о деньгах и счастье. Если вы его не получите, то просто повторите ошибки ваших родителей и учителей. Для начала узнайте, что такое деньги на самом деле. Иначе вы всю жизнь будете работать, чтобы платить налоги государству, трудиться на благо владельцев компаний, жить ради того, чтобы возвращать кредит банку. Самый яркий, радостный период своей жизни вы потратите, задвинув собственное счастье в дальний угол, на зарабатывание денег, которые даже не можете использовать. Это ничем не отличается от рабства. Вам необходимо как можно скорее вырваться из рабского состояния.
Он широко раскинул длинные руки, как рок-звезда, вышагивая от одного края сцены до другого. Его улыбка была безупречной, но в глазах читалось высокомерие – он будто смотрел на участников свысока. Действительно ли он был другом Цукумо – этот человек, который ведет себя как пророк денег?
– Дамы и господа… может, хватит уже винить образование и политику? Проблема ведь в вас самих. Деньги не меняются. Учителя, политики, государство – все это тоже почти неизменно. Но вы можете изменить себя, и это куда проще. Так давайте же сейчас вместе со мной найдем ответ на вопрос о деньгах и счастье.
Как только выступление Сэндзю подошло к логическому завершению, всем участникам сессии раздали чистые белые листы бумаги. Ассистенты с отточенными движениями убедились, что каждый из присутствующих получил по листу, и тогда Сэндзю вновь заговорил:
– Если бы у вас было очень много денег… что бы вы делали? Что бы купили? Можно что угодно. Абсолютно все что угодно. Никаких ограничений. Задействуйте всю силу вашего воображения… и запишите на бумаге. Время – три минуты.
Песнопение приближалось к кульминации: к хору мальчиков присоединилось женское сопрано. Словно подстегнутые мелодией, участники почти одновременно потянулись за ручками. Подавленный этим подобием вступительного экзамена в университет, Кадзуо все же склонился над листом. Погашение долга. Путешествие за границу. Здоровье и долголетие. Он начал писать, но все это казалось каким-то нереальным. Желания, цели, места, в которые хочется попасть… действительно ли он этого хочет? В полном замешательстве Кадзуо украдкой заглянул в записи мужчины средних лет, сидящего слева, и молодой женщины – справа. Кругосветное путешествие. Большой дом. Счастливая семья. Отрывочные фразы и образы проступали сквозь строки. Сердце в груди сжалось, и волна печали накрыла его с головой. Наверное, все, кто сейчас здесь, пишут одно и то же. Все как один стремятся к деньгам ради туманных, неясных желаний.
– Пожалуйста, пишите о том, что вы хотите получить и что хотите сделать, как можно конкретнее, – сказал Сэндзю, будто заглядывая каждому в душу. – Деньги любят конкретные желания. Деньги не приходят к тем, чьи мечты расплывчаты. Включите воображение. Напишите как можно больше. Четко. Ясно. Все ваши мечты… вскоре сбудутся.
Если оглянуться назад, то вот жизнь, в которой он только и делал, что слепо чего-то хотел и слепо что-то терял. А теперь он с отчаянным усердием записывает свои мечты. Кругосветное путешествие. Большой дом. Счастливая семья. Но ведь на самом деле ему, возможно, и не хочется никуда ехать. Он просто ищет другое место – неопределенное «там, где нас нет». И надеется, что деньги смогут придать форму аморфным желаниям.
– Время, – сказал Сэндзю и хлопнул в ладони.
Участники, словно пробудившись от сна, распрямились.
– Дамы и господа… Все мечты, что вы сейчас написали, можно осуществить. Но для этого нужно одно: решимость. Нужно расстаться с собой прежним и родиться заново… и существует только один способ это сделать.
Слова Сэндзю снова начали тянуться, как липкие нити, переплетаясь между собой. Он намеренно оставлял паузы, давая каждому прочувствовать тишину. Все присутствующие ждали – затаив дыхание – следующие слова:
– Для начала возьмите купюру 10 000 иен и держите ее двумя руками.
Все одновременно нагнулись, доставая из сумок у ног или из карманов бумажники и вытаскивая десятитысячные купюры. В предварительном письме было сказано: «Помимо стоимости участия, обязательно принесите десять тысяч иен одной купюрой».
– Прямо сейчас вы делаете первый шаг к новой жизни. Тем, кто уже принял решение, я вручу пас-порт «Миллионера Нового Мира». Есть ли среди вас те, кто уже определился?
После нескольких секунд тишины с первого ряда раздался высокий голос:
– Да!
Невысокий, полный мужчина поднял руку и, раскрасневшись, выбежал на сцену. Спина его серого костюма была насквозь мокрой от пота.
– Итак, вы, пожалуйста… подойдите ко мне… вытяните перед собой купюру в десять тысяч иен, держите двумя руками…
Полный мужчина встал перед Сэндзю. Его усталое лицо не сочеталось с ярким блеском в глазах.
– Сейчас эта купюра станет для вас паспортом в новую жизнь. Хотя на данный момент это всего лишь десять тысяч иен. Но прямо сейчас вы… получите силу, превосходящую деньги.
Все, затаив дыхание, уставились на сцену. Возбуждение, в котором сплелись тревога и надежда. Сэндзю, словно вобрав в себя волнение, произнес с особой силой:
– Тогда… прямо сейчас разорвите эту десятитысячную купюру!
В белом помещении пронесся ропот. Люди пришли сюда ради денег, и теперь им велят их рвать? Это немыслимо, невозможно. Голоса в зале сливались в невнятный, нечленораздельный гул. Кто вообще хоть раз в жизни рвал купюру в десять тысяч иен? Дай бог один из тысячи. Причина – вера. Как невозможно сжечь икону или разбить статую Будды, так и эту бумагу запрещает уничтожать то же самое – вера.
Толстяк, как и многие другие участники, стоял неподвижно с купюрой в руках, растерянно озираясь по сторонам. И тут Сэндзю внезапно закричал:
– Рви! Рви ты, сраный нищеброд! Рви ее немедленно!
Как зверь, он оскалил зубы и, разбрызгивая слюну, заорал. От этой внезапной ярости толстяк испугался и выронил купюру. Сэндзю грубо поднял ее, ткнул прямо в лицо мужчине и продолжил кричать:
– Рви! Рви сейчас же! Или ты так и останешься ползать в грязи на самом дне!
Мужчина поднес пальцы к краю купюры. Но не мог приложить силу – бумага мелко дрожала у него в руках. Глаза увлажнились, он, казалось, едва стоит на ногах – от страха и замешательства.
– Давай! Давай! Давай! Давай!
Громкость хора с каждым мгновением усиливалась. Сэндзю выкрикивал слова, перекрывая музыку, возвышаясь на сцене. Искаженный вопль, усиленный микрофоном, вырвался из динамиков и с грохотом разнесся по залу. Мужчина зажмурился и, издав сдавленный стон, разорвал десятитысячную купюру пополам.
– Ура! Молодец, отлично справился!
Словно одержавший победу боксер, Сэндзю торжественно вскинул кулак в воздух и обнял мужчину. Тот не мог остановить слез, стоя на коленях с половинкой купюры в каждой руке. Сэндзю поднял его, продолжая сиять улыбкой, задействующей каждую мышцу лица. И тоже как будто не удержался – слезы брызнули из глаз.
– Вы победили деньги. Вы больше не их раб, теперь вы на стороне тех, кто ими управляет. Сегодня вы сделали великое дело. Добро пожаловать… в «Миллионеры Нового Мира».
Толстяк несколько раз вытер слезы и, кланяясь, повторял: «Спасибо вам… спасибо». Сэндзю осторожно вынул одну половинку купюры из его руки и поднял, демонстрируя участникам. На бумаге был изображен Фукудзава Юкити, словно это был портрет.
– Эту половину я возьму на хранение. Другую – оставьте себе. Это – символ нашей связи. По отдельности эти куски бумаги ничего не значат. Но вместе мы снова превратим их в деньги. С этого момента, прямо сейчас, начинается наше с вами приключение «Миллионера Нового Мира».
Толстяк все еще плакал. Его ноги дрожали, но лицо сияло радостью. Когда он вернулся на место, зал взорвался аплодисментами. Сэндзю, улыбаясь, дождался, пока овации утихнут, и заговорил вновь:
– Вы… родились для того, чтобы стать богатыми. – Он протянул руку к залу, словно приглашая всех к общему выкрику: – Скажите это вместе со мной!
– Мы родились, чтобы стать богатыми! – хором отозвались участники.
Сэндзю с силой вскинул кулак в воздух и вновь прокричал:
– Мы родились, чтобы стать богатыми!
Толпа эхом повторяла за ним. Это продолжалось несколько минут. Лица людей пылали от возбуждения: мужчина средних лет раскраснелся от усилий, пожилая пара стояла с закрытыми глазами, сияя счастливыми улыбками, а молодая женщина рыдала – непонятно, от боли или от восторга. Направляя выкрики куда-то к потолку, один за другим участники начали рвать свои десятитысячные купюры.
Громогласный общий вопль звучал еще какое-то время. Когда почти все в зале наконец разорвали деньги, Сэндзю поднял руку. Мгновенно наступила тишина. Он медленно окинул взглядом лицо каждого из участников, будто запоминая, и тихо произнес:
Семинар длился целых четыре часа. Сразу после того как Сэндзю с высоко поднятыми руками покинул сцену, двое мужчин, до этого стоявших по обе стороны сцены, словно каменные статуи, зашевелились, будто освободившись от проклятия Медузы горгоны. Одетые так же, как и Сэндзю, в черные костюмы с желтыми водолазками, они вышли на сцену и начали быстро говорить. Использовать сегодняшний семинар в своей жизни или нет – зависит только от вас. Участие в будущих сессиях сделает путь к состоянию в сто миллионов куда более реальным. Кстати, уже сегодня вечером состоится индивидуальная сессия с миллионером-наставником Сэндзю. Он специально выделит время для каждого. Если вы хотите узнать более полный «ответ о деньгах и счастье» и изменить свою жизнь, не колеблясь, принимайте участие. Стоимость – 400 тысяч иен с человека.
Двойники Сэндзю, поочередно приближаясь к стойке с микрофоном, толкали речь, меняя выражения лиц с серьезного на улыбающееся и обратно. Это было похоже на комедийный номер, только не смешной. Все их эмоции – радость, гнев, печаль, восторг – были настолько шаблонными, будто заранее запрограммированными. В памяти всплыл мальчишка из Марокко. Выражение лица искусно проработано, эмоции оттачивались с каждым повторением. Кадзуо словно шел по ночному городу в поисках указанного мужчинами в черных костюмах места. Он решил заплатить четыреста тысяч иен и встретиться с Сэндзю. Четыре тысячи буханок, которые он формирует на заводе. Год занятий балетом для дочери. Три месяца процентов по долгу. Холодный ветер задувал в щели здания, колыхая подол его полупальто.
«Рынком правят не цифры, а человеческая психология», – так говорил гениальный инвестор Джордж Сорос. Именно жадность и страх человека определяют стоимость. Четыреста тысяч иен не казались Кадзуо разумной ценой, но наверняка за несколько часов, что он провел на семинаре Сэндзю, нашелся кто-то, кто счел ее оправданной. Старые универмаги, магазины мужской одежды, караоке, семейные рестораны. Эротические салоны, обувные лавки, идзакаи, круглосуточные магазины. Мозаика человеческих желаний складывалась в сверкающий, шумный, вульгарный город. Кадзуо шел один сквозь толпу. Желания расплывались перед глазами. Выплата долга, воссоединение с женой, совместная жизнь с дочерью – все казалось хрупким, ускользающим. Даже после того как триста миллионов исчезли, он без передышки работал и днем и ночью. Из-за недосыпа и усталости сознание все время оставалось мутным, а порой накатывали приступы невыносимой тошноты. В этой стране стоит лишь выйти за порог – и деньги мгновенно исчезают. За несколько недель расходы превысили пятьсот тысяч иен. Как бы он ни искал, триста миллионов, с которыми исчез Цукумо, возможно, уже никогда не вернутся. Но для Кадзуо другого выхода не было. Среди тесно прижавшихся друг к другу модных зданий и слепящего неона в тени скрывался узкий переулок. Там стоял небольшой театр. Ворота словно из эпохи Эдо. В университетские годы он с Цукумо бывал там несколько раз. На входе висела табличка «Зарезервировано на сегодня».
Кадзуо вошел в полутемный театр. Он миновал вестибюль с красным линолеумом и открыл дверь. Свет в зале был выключен, внутри царила полная темнота. Его передернуло от пронизывающего холода. Хотя это было закрытое помещение, воздух в нем оказался куда холоднее, чем на улице. Присмотревшись, он заметил, что на сцене стояло возвышение, а по сторонам от него – свечи. Только два маленьких, дрожащих языка пламени тускло освещали зал. В голове всплыло слово «кайдан» – пугающая история о привидениях, или попросту страшилка. Когда Кадзуо медленно огляделся, заметил силуэт, хотя минуту назад ему казалось, что зал пуст. Центральное кресло в первом ряду. Черный костюм, приглаженные черные волосы. Кадзуо сел рядом.
– Добро пожаловать… на приватную сессию, – Сэндзю произнес это, не поворачиваясь к Кадзуо, по-прежнему смотря перед собой – туда, где на возвышении располагалась сцена. И хотя сейчас они были наедине, его голос сохранил ту же интонацию с паузами, что и на семинаре:
– Эм… Я…
– Я знаю. Приятно познакомиться, Кадзуо-сан.
– Сэндзю-сан. Я пришел сегодня, чтобы спросить о Цукумо.
– …Раньше мы с Цукумо часто приходили сюда. Он любил ракуго. Как бы ни был занят, всегда находил минутку и звал меня с собой. Я тогда совсем не интересовался этим искусством, но, проводя время с ним, втянулся. Сейчас можно сказать, я большой любитель. Цукумо часто говорил: «Ты второй человек, кого я подсадил на ракуго». Первый, по его словам, тоже был другом.
Теперь Кадзуо понял, почему Сэндзю назначил встречу именно здесь. И почувствовал уверенность: этот человек наверняка держит в руках ключик к Цукумо. Надо как можно скорее узнать, где он находится. Волнение захлестнуло его, он заговорил впопыхах:
– Я ищу Цукумо. Он исчез с моими тремястами миллионами. У меня долг на тридцать миллионов. Я обязан найти его и вернуть деньги. Расскажите мне о нем. Подойдет все, даже что-то из прошлого. Это может стать подсказкой…
– …Пожалуйста, не торопитесь. Думаю, я понимаю, зачем вы заплатили такие деньги и пришли сюда. И я действительно собираюсь рассказать вам о Цукумо. Но перед этим, думаю, сначала мне нужно рассказать о себе.
– Пожалуйста. Я хочу знать, почему вы были для Цукумо близким другом.
Близким другом… Повторяя эти слова, Сэндзю едва заметно пошевелил губами и тихо усмехнулся.
– …Довольно сложно выразить словами. Может быть, это правда, а может, мне просто приснился сон. Вы наверняка презираете меня после того, как увидели мое выступление. Наверное, задаетесь вопросом: как такой человек мог быть другом Цукумо?
Вместо того чтобы подтвердить его слова, Кадзуо просто молча посмотрел на Сэндзю. Тот, как и прежде, продолжал рассматривать сцену, не проявляя ни малейшего желания перевести взгляд. Пол был таким холодным, что ноги у Кадзуо заледенели и он перестал чувствовать кончики пальцев.
– Почему я живу так, как живу… Вот вам небольшая история – короткая и бездарная, но в ней в той или иной степени появляется и человек по имени Цукумо. Сейчас я бы хотел вам ее рассказать… вы не против?
– Пожалуйста, – ответил Кадзуо.
Его голос эхом отозвался в пустом театре. Сэндзю кивнул и, глядя на пламя свечей, начал говорить:
– Это было больше десяти лет назад. Я внезапно потерял друга: он погиб в автокатастрофе. Он был моим другом детства и единственным другом за всю мою жизнь. В то время я был студентом, и то, что все вокруг продолжало идти своим чередом, как ни в чем не бывало, в то время как его уже не было в живых, стало для меня невыносимо. Я бросил университет и стал путешествовать. Начал с Северной Америки, потом автостопом продвигался все южнее, в Южную Америку, подрабатывая по пути. Но когда я добрался до города Ушуая, до самой южной точки материка, «ворот в Антарктиду», деньги закончились и я оказался в тупике. Именно тогда я понял.
– Что именно?
– Что у моего путешествия не было пункта назначения. Я просто хотел сбежать от реальности, от утраты друга. Вскоре после этого я вернулся в Японию. А, как мы знаем, жить – значит работать. Но я понимал, что не смогу вписаться в обычную компанию. Я начал искать работу, просматривая сайты разных стартапов, и наткнулся на одно необычное объявление.
– Необычное? – переспросил Кадзуо, слегка склонив голову. Сэндзю, словно вспомнив что-то, улыбнулся – точно так же, как это делал Цукумо, чуть приподняв правый уголок губ.
– «Ищу человека, которому смогу поверить. Человека, который сможет поверить в меня. Того, кто поверит в то, во что верю я». Слова, написанные тушью – удивительно коряво, но с такой силой, что невозможно было отвести глаз. Объявление, написанное Цукумо.
– Да, действительно странное, – Кадзуо невольно усмехнулся, но Сэндзю тут же снова стал серьезным.
– Странным был не только текст, но и способ найма. В итоге были приняты трое. Не было ни собеседования, ни отбора. Цукумо просто нанимал в порядке поступления заявок. Первым был я. Затем – Момосэ. Последней – Товако, с которой он познакомился на вечеринке.
– Значит, кто успел, тот и получил место?
– Нет. Цукумо пояснил: «Совсем не так. Я просто решил: буду с самого начала верить тем, кто приходит». Когда я услышал эти слова, мне показалось, будто сам Бог меня простил. Я почувствовал в Цукумо ту же самую тоску, что жила во мне. Мне кажется, мы с ним искренне искали не просто людей, которым можно доверять, но и тех, кто сможет поверить в нас самих.
Когда Сэндзю выдохнул, в воздухе разлилась призрачная, почти прозрачная белизна – пар от дыхания. Температура в театре опускалась все ниже, холод от пола уже подбирался к коленям. Несмотря на то что на нем был только обычный костюм, Сэндзю, казалось, вовсе не ощущал его.
– О последующем успехе компании, думаю, вы и сами слышали. Все в работе шло как по маслу. Нас связывали узы доверия, и мы могли просто идти вперед, ни в чем не сомневаясь. Цукумо придумывал идеи, Момосэ реализовывал их технически, а Товако распространяла информацию. Я же активно занимался продажами и стремительно развивал бизнес. У нас было идеальное партнерство, основанное на доверии. А между мной и Цукумо, мне кажется, была особая связь. Я стал для него первым человеком, в которого он смог поверить. И первым, кто поверил в него. Именно поэтому, как только мы усомнились друг в друге, все рухнуло.
– …Что же случилось?
– Прошло четыре года, в течение которых компания росла как снежный ком. И вот однажды Цукумо вызвал нас троих – меня, Товако и Момосэ. Тогда он рассказал, что получил предложение о покупке от одной крупной телекоммуникационной компании. Речь шла о миллионах. И сразу же сказал, что отказал. Никто из нас не стал возражать. Мы не хотели продавать собственную мечту. Однако телекоммуникационная компания не отступала и перешла к тактике «разделяй и властвуй». Они начали связываться с каждым из нас по отдельности и продолжали навязывать условия по поглощению. Сумма, которую нам предлагали, выросла с нескольких сотен миллионов до миллиарда, и в конце концов достигла почти десяти миллиардов.
