Текст книги "Человек с миллионом. Что мы теряем, когда находим деньги"
Автор книги: Гэнки Кавамура
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 10 страниц)
Пока Кадзуо ожидал в отдельной комнате, к нему вошел пожилой мужчина с серебристыми волосами, в костюме и, улыбаясь, протянул визитку. На ней было написано «Руководитель банковского отделения». Следом за ним явился тот самый толстяк из-за стойки и, с энтузиазмом воскликнув «Поздравляем с выигрышем!», протянул визитку. На ней перечислялось много титулов, но Кадзуо понял только то, что этот человек – менеджер отдела.
– Итак, прошу прощения за то, что сразу обращаюсь с просьбой, – сказал менеджер отдела, моментально сменив выражение лица на серьезное. – Поскольку сумма выигрыша свыше миллиона иен, нам нужно провести проверку…
– Проверку? – удивленно переспросил Кадзуо. Он вытер руки влажным полотенцем и отпил глоток зеленого чая из чашки. Интересно, кто и когда все это принес? Напиток и полотенце появились перед ним, прежде чем он успел опомниться.
– Этот лотерейный билет мы отправим в головной офис для проверки. Результаты мы сообщим вам в течение недели. Для начала, пожалуйста, заполните эти документы, – сказал менеджер, протягивая лист бумаги с надписью «Квитанция о хранении лотерейного билета высокой ценности».
– Кроме того, победителям с суммой выигрыша свыше десяти миллионов мы предлагаем ознакомиться с этой информацией… – продолжил менеджер, положив рядом с документом брошюру размером с книжку в мягкой обложке. Заголовок гласил: «Книга для чтения с того самого дня». На обложке были изображены счастливые люди, смотрящие в небо, как будто победители избирались небесами.
«Поздравляем с выигрышем! Вы, вероятно, удивлены и обрадованы внезапной удачей, улыбнувшейся вам. Но одновременно с этим, возможно, вы испытываете тревогу перед новым для вас опытом. Эта книга поможет преодолеть вам тревоги и сомнения. Мы собрали рекомендации экспертов – профессиональных юристов, квалифицированных психологов, финансовых консультантов. Здесь по шагам описано, что вам делать, после того как вы выиграли в лотерею».
По стилю предисловия было неясно, то ли это забота, то ли дежурная вежливость.
Дальше следовали рекомендации в духе: «В целях безопасности положите выигрыш на банковский счет», «Не забирайте деньги наличными без крайней необходимости», «Возьмите паузу, дайте себе время, не торопитесь с решениями», «После выигрыша вы можете быть в состоянии возбуждения», «Обратите внимание на свой характер и привычки», «Проверьте, не слишком ли сильно вы нервничаете», «Думайте о выигрыше как об одном из способов стать счастливым», «Позаботьтесь о завещании на случай непредвиденных обстоятельств». Список рекомендаций напоминал моральный трактат или книгу по самосовершенствованию.
– Я думаю, вам стоит хорошо подумать над тем, как распорядиться выигрышем, – сказал руководитель банковского отделения, после того как Кадзуо пробежал глазами брошюру. – Прошу прощения за прямоту, но часто бывает, что победители лотереи, будучи в замешательстве, тратят деньги впустую.
– …Наверное, так и есть. Я читал в интернете, что многие из выигравших крупную сумму денег становятся несчастными, – признался Кадзуо.
– Нельзя сказать, что это верно для всех, но в этом есть доля правды. Слишком резкие перемены в жизни. Есть те, кто не готов к ним и в конечном счете оказывается в долгах. Многие страдают от зависти друзей и родственников или от того, что у них берут в долг. Бывают случаи, когда люди становятся жертвами мошенничества или ограбления. Поэтому не стоит лишний раз распространяться о выигрыше.
И правда, это распространенная история, как только человек выигрывает в лотерею, количество друзей и родственников неожиданно увеличивается. Это неизбежно. Точно так же, как если в закрытой комнате поставить мусорный бак, то там непременно заведутся мухи.
Руководитель отделения бросил на Кадзуо предостерегающий взгляд и продолжил:
–Я бы порекомендовал вам потратить время и обсудить с нами, куда вы можете вложить средства. В нашем банке есть отличные предложения по срочным депозитам. А вот, например, инвестиционный траст[15]15
Инвестиционный траст – форма инвестиционного фонда, распространенная в основном в Соединенном Королевстве и Японии. В Японии траст по структуре и регулированию ближе к открытым паевым фондам.
[Закрыть]. У нас также множество вариантов страхования жизни и масса пенсионных программ. Мы будем рады помочь вам с выбором – дополнительно проконсультировать с учетом ваших потребностей.
Пока руководитель банковского отделения говорил, менеджер отточенными движениями начал выкладывать на стол рекламные буклеты. Идеальный тайминг – мастерство, доведенное до совершенства постоянной практикой. В одно мгновение все пространство перед Кадзуо заполнилось описаниями финансовых продуктов. Он чувствовал, что должен выслушать все, что ему говорят. Профессиональные банкиры не могут ошибаться.
– Понимаю. Думаю, я начну с депозита, – ответил Кадзуо, глядя прямо в глаза руководителю отделения.
Теперь он сидел за дальним столиком – второе место справа – и рассматривал меню. Когда он пришел в банк, было утро, а сейчас, оглядевшись, он понял, что наступил вечер. Он с утра ничего не ел. Заглянув в кошелек, Кадзуо обнаружил, что у него осталось только 2 800 иен. Обычно он брал самую дешевую тарелку риса со свининой, но сегодня решил побаловать себя – заказал большую порцию с говядиной. А еще взял мисо-суп, маринованные овощи, яйца и даже салат. Эти дополнительные блюда увеличили стоимость обеда почти в два раза, но чек все равно не превысил 1 000 иен.
Кадзуо вышел из ресторанчика и зашел в супермаркет, расположенный напротив. Взял желтую корзину и направился в отдел с молочными продуктами. На полках аккуратно выстроились пакеты с молоком. Кадзуо взял один из них – белый с синими буквами. Он всегда считал это молоко вкусным, но покупал только на распродажах. А сегодня купил его на 80 иен дороже обычного. Затем он зашел за выпечкой и положил в корзинку английские маффины. Как давно он не ел ничего, кроме хлеба с завода. Вместо маргарина выбрал масло. Также накупил грибов – не китайских, а местных, и даже бананы взял подороже – тайваньские.
Допустим, за деньги невозможно купить счастье. Но хотя бы свободу купить можно. Свободу делать то, что тебе нравится, и не делать того, что тебе не по душе. Кадзуо никогда не мечтал жить в небоскребе или ездить на роскошных автомобилях. Он не считал, что такие вещи делают жизнь счастливой. Даже когда был бедным и на нем «висел» долг, он не чувствовал, что ему чего-то не хватает. И все-таки только сейчас, когда у него появились триста миллионов, он осознал, что наконец-то стал свободным. Он мог купить не дешевое молоко, а вкусное, и вместо бесплатного хлеба есть тот, что ему нравится. В то же время его потрясла мысль: неужели вся свобода, о которой говорил Достоевский, для Кадзуо сводилась только к выбору молока и хлеба?
Когда он открыл дверь в комнату в общежитии, Цукерберг сразу подбежал к его ногам. Кадзуо положил в миску кошачьего корма и налил котенку только что купленного вкусного молока, затем включил компьютер и ввел в строку поиска «большие деньги» и «способы потратить». Интернет выдал: «Если у вас появилось много денег», «Как богатые люди экономят деньги», «Давайте поговорим о необычных способах потратить деньги». Среди множества заголовков Кадзуо остановил взгляд на одном. «Золотые советы миллионеров». Это был форум с цитатами известных миллионеров и выдающихся людей, где они делились своими размышлениями о природе денег.
«Моих денег мне хватит до конца жизни, если только я не захочу что-нибудь купить», «Деньги – хороший слуга, но плохой хозяин», «Книга, оказавшая наибольшее влияние на мою жизнь,– это моя банковская книжка», «Деньги подобны навозу: если разбросаешь его равномерно по всему полю, получишь добрый урожай, а сложишь в одну кучу – получишь адскую вонь и ничего больше»[16]16
Первая цитата принадлежит Джеки Мейсону, американскому стендап-комику, актеру телевидения и озвучки, лауреату двух премий «Эмми». Высказывание «Деньги – хороший слуга, но плохой хозяин» приписывают английскому философу, публицисту и государственному деятелю Фрэнсису Бэкону. Остальные высказывания приписывают разным современным авторам.
[Закрыть].
Кадзуо задумался. Несмотря на все эти мудрые слова и на то, что они широко известны, человечество по-прежнему так и не решило проблему денег. Как тот парень в библиотеке, что искал книги о том, как разбогатеть, но большинство людей не могут стать богатыми. Даже если им каким-то образом удается заполучить богатство, они оказываются в ловушке – во власти денег. Кадзуо тоже был таким до вчерашнего дня. Но теперь, когда он стал обладателем трехсот миллионов, то, кажется, впервые понял настоящий смысл всех этих цитат. Он тоже стал миллионером.
«Даже адом правят деньги». Кадзуо наткнулся на слова Мокуами[17]17
Каватакэ Мокуами – японский драматург (1816–1893), написавший около 150 пьес.
[Закрыть] и невольно усмехнулся. Если это так, возможно, у него получится наладить отношения с женой и дочкой. С помощью денег вернуть счастье, из-за них утраченное. Кадзуо достал мобильный телефон и начал искать номер жены. «Я выиграл в лотерею! Триста миллионов! Долг можно сразу погасить. Купим дом и машину! Можно поехать путешествовать куда угодно! Прежде всего давайте все вместе отправимся в ресторан, поужинаем блюдами французской кухни. А может быть, суши или жареное мясо – все, что хочешь! Давайте вместе отпразднуем!» Он хотел прокричать это жене прямо сейчас, но не смог нажать кнопку вызова. Два года размолвки из-за денег. Чтобы заполнить такой пробел, нужно успокоиться, привести в порядок голову и сердце – даже если он сейчас побежит и принесет деньги, это не сработает. Кадзуо положил мобильник на стол и снова уткнулся в экран компьютера. Его взгляд упал на последнюю цитату на форуме: «Все, что вам нужно в жизни, – это смелость и воображение. А также немного денег». И Кадзуо вспомнил того человека, кто научил его этим словам. Своего первого и единственного близкого друга. Кадзуо чувствовал, что это именно тот человек, с которым он может посоветоваться. Но колебался: с того самого дня друзья больше не общались, не виделись ни разу. И все-таки, воодушевленный словами Чарли Чаплина, Кадзуо решился и набрал знакомый номер. С тех пор как они расстались, прошло уже пятнадцать лет.
Богатство Цукумо
«Дзюгэму, Дзюгэму…
Пять кальп перемолоты,
словно горсть зерна.
Галька морская и рыбы,
место, куда
стремится вода,
глубина…»[18]18
Герой начитывает начало японской народной сказки, одной из классических и самых известных историй ракуго. Здесь – в вольном переводе.
Ракуго – японский литературный и театральный жанр, созданный в XVI–XVII вв. Профессиональный рассказчик, или ракугока (по аналогии с «мангака»), исполняет со сцены миниатюру – часто комический рассказ или анекдот. Для традиционного ракуго характерны игра слов, культурные отсылки и элементы абсурдного юмора.
Сказка «Дзюгэму» обычно входит в репертуар начинающих рассказчиков. Юмор строится вокруг очень длинного и нелепого имени, которое родители дали любимому сыну, соединив все самые благоприятные слова. Перечисление создает ритмичную, нарастающую цепочку, абсурдность которой доводит слушателя до смеха. В этом суть ракуго.
«Дзюгэму» дословно означает «бесконечное долголетие»; «кальпа» – буддийская единица времени (выражение про 5 кальп означает бесконечность), «морская галька и рыбы» – символ бесчисленного богатства и т. д.
[Закрыть]
На маленькой сцене в старом классе молодой человек с кудрявыми волосами начал бубнить себе под нос. Его сутулое, наклоненное вперед тело, казалось, утопает в массивной подушке дзабутон[19]19
Японская плоская подушка для сидения (чаще всего на полу).
[Закрыть].
«Там, где рождаются облака, откуда дуют ветра…
Место для жизни, еда и вода, мирный ночлег до утра…»
Черный костюм и серый галстук. Судя по всему, такой же первокурсник университета, как и Кадзуо. Сутулящийся паренек, которого привел в класс напористый старшекурсник в кимоно[20]20
На культурные или клубные мероприятия (например, в клубе ракуго) молодые люди могут надевать традиционную одежду – легкие кимоно или хакама с хаори.
[Закрыть], чтобы исполнить ракуго. Странное зрелище, но при этом было невозможно отвести взгляд.
Кудрявый молодой человек заговорил быстрее. Его спина постепенно выпрямлялась, а речь становилась яснее и четче, словно спутанная пряжа начала распутываться.
«Ябуракодзи-но-буракодзи, пайпо-пайпо, пайпо-но-сюринган, сюринган-но-гуриндай, гуриндай-но-помпокопи-но-помпокона-но-тёкюмэй-но-тёсукэ-кун, не хочешь пойти в школу?» [21]21
Это все еще часть имени. Перечисляются и обыгрываются несуществующее растение, вымышленные имена королевств, правителей и родни, а в финале имя заканчивается пожеланием долголетия. И – самый ироничный момент – после всей этой бесконечной скороговорки оказывается, что кто-то просто зовет мальчика в школу.
[Закрыть]
– О-о! – воскликнули молодые люди в кимоно с восхищением. Первокурсники в костюмах, почтительно сидевшие на местах, начали тихонько посмеиваться. Смех, словно рябь по воде, разошелся по наклонной аудитории. Кудрявый юноша не стал дожидаться, пока он утихнет, и продолжил уверенно, громко и звучно:
–Эй, Кин-тян[22]22
В японском языке используются именные суффиксы (добавляются к имени/фамилии и т. д.), они показывают степень близости собеседников, социальный статус. Сан – нейтрально-вежливый суффикс. Кун – более «теплый», вежливый, при достаточно близких отношениях (приятели, одноклассники, коллеги, старшие по отношению к младшим). Тян – неофициальный, похож на уменьшительно-ласкательный суффикс в русском. Есть и другие суффиксы.
[Закрыть], спасибо, что привел малыша. Но знаешь, наш Дзюгэму-Дзюгэму-Пять-Кальп-Перемолоты-Морская-Галька-и-Рыбы-Куда-Стремится-Вода-Где-Рождаются-Облака-Откуда-Дует-Ветер-Место-Где-Едят-и-Спят-Ябуракодзи-но-Буракодзи-Пайпо-Пайпо-Пайпо-но-Сюринган-Сюринган-но-Гуриндай-Гуриндай-но-Помпокопи-но-Помпокона-но-Долгоживущий-Тёсукэ еще спит. Я сейчас его разбужу, так что немного подожди. Ну что ж, просыпайся, Дзюгэму-Дзюгэму…
Смех все усиливался, сотрясая аудиторию. Юноша с кудрявыми волосами, словно поймав волну, не сопротивлялся ей, а плыл по течению, как будто исполнял песню. Когда он произнес заключительную шутку и глубоко поклонился, старшекурсники разразились бурными аплодисментами, послышались одобрительные возгласы. Кадзуо и остальные первокурсники тоже невольно захлопали.
Как только юноша спустился со сцены, вернулся его прежний образ – сутулость и взгляд в пол. Молодые люди в кимоно обступили его, восхищенно восклицая: «Очень круто!», «Настоящая находка!», на что он отвечал невнятно, еле слышным, запинающимся голосом.
Когда он чуть ли не насильно заполнил заявление о вступлении в клуб[23]23
Аналог российских кружков/секций, дополнительные занятия после учебы.
[Закрыть] и, наконец, прорвался через живую «стену из кимоно», Кадзуо выбрал момент и заговорил с ним. Приходилось заводить друзей с нуля: из школы Кадзуо в этот университет никто больше не поступил. А если уж заводить друзей, то почему бы с самого начала не выбрать кого-нибудь необычного – кого-то, с кем раньше никогда не доводилось сталкиваться? Парень с раздвоением личности, стоящий перед ним, идеально подходил под это описание.
– Здорово было, правда. Твое выступление. Я вообще впервые слушал ракуго, но это было очень интересно.
– А? А-а, спа-спасибо…
Сутулящийся молодой человек, не меняя положение тела, мельком посмотрел на Кадзуо – двигались только его черные зрачки. Его взгляд был как у уличного кота, выглядывающего из-под припаркованной машины, – «Сейчас я внимательно оценю – можно ли тебе доверять».
– …ты тоже х-хочешь вступить в клуб ракуго? – после долгой паузы кудрявый юноша наконец заговорил. Казалось, он готов в любую секунду сбежать. Кадзуо осторожно подбирал слова и говорил медленно, в его темпе:
– Э? Ну… я вообще-то не собирался. Меня сюда просто силой затащили, а я про ракуго ничего не знаю. Уж не говоря о том, чтобы перед людьми выступать…
– Д-да, понятно…
– Но ты был действительно хорош. Очень интересно. Даже я, услышавший это впервые, считаю, что вышло потрясающе.
– Спасибо. Н-но я ведь просто выучил наизусть.
Кудрявый юноша резко повернулся и сделал шаг ближе. Напуганный его угольно-черными глазами, Кадзуо инстинктивно отвел взгляд. Они и не заметили, как остались в классе вдвоем. Где-то вдалеке слышались голоса чирлидерш, скандирующих название университета.
– Ты говоришь, что просто запомнил?
– З-записал в память все, что было на кассете мастера. Даже импровизации… в-все.
– И это нормально для ракуго?
– Ага. Лучше выучить все дословно, чем плохо исполнить импровизируя. Особенно если ты… ну, т-такая личность, как я.
– Правда? Вот так просто?
– Именно так. Слово «учиться» ведь п-происходит от слова «подражать». Что бы ты ни делал, все начинается с подражания.
Цукумо пристально посмотрел на него, совсем чуть-чуть приподняв правый уголок рта. Позже Кадзуо понял, что это была улыбка.
Неожиданно ноздри уловили аппетитный запах соуса. Жареная лапша? Такояки? Кадзуо вспомнил, что снаружи стояли уличные палатки с едой.
– Хм… ты и правда интересный человек. Слушай, а ты не голоден? Пойдем, что-нибудь поедим. Ах да, я Окура Кадзуо.
– Ц-Цукумо.
– Цукумо?
–Ага. Пишется как девяносто девять, читается Цукумо[24]24
Иероглифы в имени Цукумо (九十九) обозначают цифры, поэтому его имя можно прочесть так же, как книжное 99. Это обыгрывается позже в романе.
[Закрыть].
– Понятно. Рад знакомству, Цукумо.
– М-мне тоже приятно, Кадзуо-кун.
Они вместе съели якисобу и блинчики, а потом Кадзуо направился в клубную комнату ракуго. В поразительно захламленном помещении он, сидя за липким столом, заполнил заявление о вступлении. Это было весной, девятнадцать лет назад.
Кадзуо учился на филологическом факультете, а Цукумо – на факультете естественных наук и технологии. Кадзуо, почти не посещая лекции, приходил в клубную комнату и коротал там время, Цукумо же, исправно с самого утра ходивший на занятия, присоединялся к вечеру. Затем они вдвоем смотрели видео с ракуго до наступления темноты, а потом шли выпить в идзакаю[25]25
Бар.
[Закрыть] рядом с учебным корпусом, оформленную как кофейня. Так они проводили почти каждый день на протяжении четырех лет, повторяя один и тот же распорядок, как запрограммированные машины.
Цукумо, оправдывая ожидания старших товарищей, стал выдающимся студенческим рассказчиком – ракугокой. На третьем курсе его выступления в клубе уже вызывали больше всего смеха. Кадзуо тоже несколько раз пробовал выступать, но так и не преуспел и большую часть времени проводил в зале в качестве зрителя. Однако благодаря тому что Цукумо брал его с собой на эстрадные выступления, Кадзуо постепенно и сам проникся очарованием ракуго как жанра. Почти каждую неделю они вместе ходили на представления. От классического до современного ракуго, от новичков до мастеров – они смотрели все без исключения, если это хоть немного привлекало их внимание.
Кадзуо предпочитал короткие, понятные и смешные сюжеты, Цукумо любил подлинные истории из жизни – трогательные, такие, от которых на глаза наворачиваются слезы. Когда Цукумо сказал, что хочет изучать камигата-ракуго[26]26
Камигата-ракуго – стиль ракуго, который характерен для региона Кансай (Западная Япония). В рамках этого стиля актер выступает один, двигается по сцене, жестикулирует. Как правило, это комический фарс или мелодрама, а героями становятся рядовые горожане. Развязка включает остроумное завершение монолога, финальный каламбур.
[Закрыть], они сели в ночной автобус и отправились в Осаку[27]27
Осака входит в число известных городов региона Кансай, для которого характерен стиль камигата-ракуго.
[Закрыть]. Цукумо снова и снова слушал кассеты с выступлениями мастеров, подражал им и оттачивал свое мастерство.
На выпускном спектакле Кадзуо исполнил «Дзюгэму» – ту самую сказку, которую «унаследовал» от Цукумо, а сам Цукумо в качестве последнего номера представил свою коронную «Сибахаму»[28]28
«Сибахама-но кавадзайфу» («Кошелек на побережье Сиба») – история про торговца рыбой и пьяницу, который неожиданно находит на берегу реки кошелек, набитый деньгами. Позже жена прячет кошелек, чтобы муж не спился, а мужа убеждает в том, что ему привиделся сон.
[Закрыть]. В день финального выступления младшие студенты разделились на группы и активно привлекали зрителей, в итоге в аудитории со сценой собралось более сотни человек. На «Сибахаму» публика отреагировала очень бурно: выступление Цукумо было настолько виртуозным, что это можно было назвать кульминацией его творчества. Во время сцены, где жена открывает мужу правду – что она скрыла правду ради его благополучия, – многие зрители не могли сдержать слез. Когда Цукумо произнес заключительную реплику «Ладно. А то вдруг это снова окажется сном…» и низко поклонился, зал взорвался аплодисментами.
На протяжении четырех лет Кадзуо и Цукумо были неразлучны. Даже если у них не было совместных дел, даже если не о чем было поговорить – они все равно были вместе. Уже будучи взрослым, Кадзуо понял: тот, с кем можно просто так проводить время без цели, без слов, и есть настоящий друг. Для Кадзуо Цукумо был первым и, возможно, единственным настоящим другом. И он верил, что Цукумо чувствовал то же самое.
–Один плюс девяносто девять получается сто, да[29]29
Обыгрывается значение иероглифов в имени Цукумо – число 99.
[Закрыть]? Вот так вы вдвоем и становитесь полной сотней, – подшучивали над ними товарищи из клуба. Каждый раз Кадзуо иронично отвечал:
– Ну, при этом я-то всего лишь единица. Особенно по сравнению с Цукумо.
Цукумо был лучшим и в ракуго, и в учебе. Его талант к программированию был выдающимся даже среди студентов факультета естественных наук и технологии, а профессора говорили, что его с руками оторвут в любой компании.
–Б-без единицы не получится с-сотни,– напоминал Цукумо каждый раз, когда его дразнили.– Я не м-могу даже билет купить один. Заблужусь по дороге и не доберусь до театра. В Осаку один точно не поеду, и даже в комнате нашего клуба[30]30
Имеется в виду кружок ракуго как клуб по интересам.
[Закрыть] не могу находиться один. М-мы только вдвоем и становимся с-сотней. Тогда мы п-полные. Совершенные.
Он говорил это с очень серьезным лицом, неоднократно повторяя. «Это понятно. Но они ведь просто шутят. Чего на них злиться. Ты уж слишком серьезный, правда»,– Кадзуо, немного смущенный, пытался его успокоить. Но чем больше Цукумо заводился, тем приятнее становилось Кадзуо в глубине души. Как акробатов на летающих трапециях[31]31
Отсылка к персонажам «Летающей трапеции» – романа японского писателя Хидэо Окуды.
[Закрыть], их объединяло крепкое доверие. Да, тогда Кадзуо и Цукумо только вместе составляли 100.
Он вышел на станции метро и двинулся по подземному переходу, обклеенному рекламой крупных корпораций. Несмотря на то что был будний день, здесь сновали молодые парочки и старшеклассницы в форме. Он поднялся на длинном эскалаторе и, выйдя на поверхность, увидел прямо перед собой огромную синюю башню, как будто гигантское дерево, устремленное в небо. Неподалеку экскурсовод с маленьким флажком вел за собой группу китайских туристов. Один за другим на башню нацеливались тяжелые зеркальные фотоаппараты.
Примерно после пятого гудка в трубке раздался голос Цукумо. Это было вчера вечером, в половине десятого. К счастью, номер телефона не изменился. Его тон был спокойным, словно он заранее знал, что Кадзуо позвонит. Видимо, он был один в комнате – на фоне на удивление тихо. Это был их первый разговор за пятнадцать лет, но они не бросились предаваться воспоминаниям или делиться новостями. Кадзуо просто сказал: «Мне нужно с тобой посоветоваться», и Цукумо ответил: «Приезжай ко мне домой», сообщил адрес и повесил трубку.
По указанному адресу оказался небоскреб, который часто мелькал по телевидению и в кино. Ходили слухи, что аренда одного этажа обойдется в пятьдесят или даже в шестьдесят миллионов иен в месяц. Если жить здесь, то триста миллионов иен Кадзуо исчезнут всего за полгода. И ведь такой способ потратить деньги в этом мире действительно существует. В здании были офисы – от иностранных брокеров и IT-компаний до юридических фирм, агентств по инвестициям в недвижимость, биотехнологических стартапов, салонов красоты, разработчиков игр и учебных центров. Все они ежемесячно платили аренду в десятки миллионов иен. Само здание словно говорило: зарабатывать деньги можно множеством способов, не только в финансах и IT. И все-таки, неужели Цукумо действительно живет в таком месте? Кадзуо невольно вздрогнул, когда попытался представить, что могло произойти с его другом за эти пятнадцать лет.
После выпуска бывшие участники клуба ракуго иногда собирались вместе. Кадзуо приходил почти всегда, а вот Цукумо так ни разу и не появился. Когда кто-нибудь спрашивал у Кадзуо, что с его другом, он отвечал, что с момента окончания университета они не общались. Все понимали, что между ними что-то произошло, и больше вопросов не задавали.
Однажды Кадзуо услышал о Цукумо от старшего товарища, который давно не появлялся на встречах выпускников, но в этот раз пришел. Бывший председатель клуба, на два курса старше, он был душой компании и настолько хорош в ракуго, что мог бы стать профессионалом, но устроился в крупное рекламное агентство. Через несколько лет ушел оттуда и основал стартап, занимавшийся разработкой приложений для мобильных телефонов, – добился большого успеха. Он рассказал, что однажды случайно столкнулся с Цукумо на встрече молодых предпринимателей. Прошло уже десять лет после выпуска.
– Ну и как он? – спросил Кадзуо, невольно подавшись вперед.
– Да он теперь настоящий богач! – ответил бывший председатель с улыбкой, поднося ко рту большую кружку пива.
– Говорят, он запустил какой-то SMM-стартап – и тот выстрелил. Его рыночная стоимость уже перевалила за сто миллиардов иен.
– Значит, он действительно стал миллионером.
– Ага. Но сам-то он совсем не изменился. Все такой же мямля и сутулый…
–Все-таки Цукумо это Цукумо, как ни крути,– сказал Кадзуо и положил в рот засохший эдамамэ[32]32
Соевые бобы эдамамэ в японской кухне используются в различных блюдах, в том числе в качестве закуски к пиву.
[Закрыть].
За соседним столом студенты шумно выкрикивали тосты в духе «пей до дна». Скорее всего, это был спортивный клуб. Крупный парень, держа в каж-дой руке по бокалу, поочередно осушал их. Неожиданно бывший председатель стал серьезным и тихо поставил кружку с пивом на стол.
– …может, и нет. Возможно, он все-таки изменился.
– В каком смысле? – спросил Кадзуо.
– Цукумо… выглядел каким-то скучающим. Даже как будто раздраженным. Вокруг него крутилась куча шумных ребят, они громко хохотали, хлопали в ладоши, веселились, хотя я так и не понял, чему они так радовались. А он, сидя прямо в центре этой толпы, просто молчал. Сидел, опустив голову, ни с кем не встречался взглядом, почти не говорил. На меня он произвел впечатление человека, которому все наскучило, приелось. Хотя деньги у него, похоже, есть… А, погоди. Ты ведь был его лучшим другом, да?
– Ну… теперь мы совсем не общаемся, – признался Кадзуо.
– Да, может, так и бывает с университетскими друзьями. Но когда он был с тобой, то выглядел счастливым, это правда. Всегда.
– Да? Но он же тогда вечно мямлил, глаза в землю, толком не смотрел в лицо…
–Эй, вы там, заткнитесь уже!– неожиданно рявкнул подвыпивший мужчина средних лет, сидевший за стойкой. К нему поспешно подбежал официант и поклонился.– Ты тоже за ними следи! Те малолетние ублюдки!..– не унимался пьяный, бросая в официанта полотенце[33]33
Имеется в виду небольшое влажное полотенце для лица и рук.
[Закрыть] и одноразовые палочки для еды. Студенты мгновенно поутихли. Крупный парень, привставший из-за стола, тихо уселся обратно на стул. Бывший председатель, наблюдая за этой картиной, пробормотал:
– Иногда то, что мы видим снаружи, – это полная противоположность того, что мы чувствуем внутри. В конце концов, мы же люди.
– Думаете, так бывает? – спросил Кадзуо.
– Бывает, – уверенно ответил он. – Но как бы там ни было, тогда, в университете, он точно был счастлив. А ты дурак.
– Э? Почему это?
– Да потому что ты был с ним все это время и так и не понял самого главного.
Сказав это, бывший председатель рассмеялся и допил остаток пива. Поднявшись на подкашивающихся ногах, он, размахивая пустой кружкой, закричал: «Давненько не виделись! Пива давай! Пи-ва!» – и, пошатываясь, направился к другой компании в глубине зала.
Кадзуо проводил его взглядом – и вдруг перед глазами всплыл сутулый силуэт Цукумо. Был ли друг тогда счастлив? А он сам? Они столько времени провели вместе, но этот вопрос почему-то ни разу не пришел в голову.
Лифт поднимался к верхним этажам башни. Кадзуо рассеянно смотрел в окно на город, который с высоты казался игрушечным макетом, как вдруг в памяти всплыли слова бывшего председателя: «Ты дурак». Они звенели в ушах. Тем временем лифт достиг этажа, на котором облака проплывали на уровне глаз, и остановился. Кадзуо прошел по пустынному коридору направо до конца и снял трубку висящего на стене домофона. После нескольких гудков звонок сбросили, а следом раздался звук отпираемой двери.
Помещение с голыми бетонными стенами оказалось огромным. Цукумо сидел на полу, скрестив ноги, и ел лапшу из стаканчика, глядя в экран ноутбука. Рядом с ним стояла открытая бутылка колы. В комнате было темно, только тусклый высокий торшер выхватывал квадрат, где расположился владелец жилья. За его спиной фоном работал маленький телевизор, голос диктора еле слышно зачитывал новости. Через огромные окна можно было бы увидеть панораму Токио, но перед ними стояли ряды упаковок с лапшой и бутылками колы так плотно, что полностью заслоняли свет, как настоящая стена. Все это напоминало монументальную инсталляцию.
– Д-давно не виделись, Кадзуо-кун, – сказал Цукумо, увидев, что Кадзуо растерянно замер при виде этой странной обстановки.
Этот голос, внешность, черные кошачьи глаза. Это был тот же Цукумо, которого он помнил по клубу ракуго. Тогда он тоже ел лапшу из стаканчиков и пил колу.
Казалось, с одной стороны изменилось все, а с другой – вовсе ничего не изменилось.
– Давненько, Цукумо. Все такой же, как всегда.
– У-угу…
– Я не хочу париться из-за еды. Это утомляет. Не хочу об этом думать.
– И ты тут живешь? В таком офисе, один?
Кадзуо медленно шел вдоль стены, внимательно осматриваясь. Ни стола, ни стула. Кроме нескольких проводов, торчащих из пола, никаких следов, что это помещение когда-либо было офисом.
– Раньше мы использовали этот офис. Потом все распалось, и я остался один. Переезжать было лень, вот и работаю здесь, и живу заодно.
– …И одежда у тебя вся черная.
– Ага. Я купил сразу партию на год – одинаковые комплекты. Через интернет. Надеваю – и выбрасываю. Кончится – закажу еще.
Цукумо беззвучно втягивал лапшу из стаканчика. Его рот энергично двигался, но выражение лица оставалось абсолютно бесстрастным, будто он жевал что-то безвкусное. Из телевизора доносился голос диктора: одну из стран Южной Америки накрыл ливень.
– Говорят, ты теперь прямо-таки богач, да? Помнишь ту фразу Чаплина? Ты же сам мне ее цитировал.
Цукумо поднял черные глаза. Наконец-то их взгляды встретились. Но что у него в мыслях было невозможно прочесть. В тусклой комнате его глаза неестественно поблескивали.
– В жизни нужны… с-смелость, воображение и… немного денег.
– Точно, – кивнул Кадзуо. – Только у тебя, кажется, не немного. Сколько у тебя сейчас вообще?
Кадзуо натянуто улыбнулся. В ответ Цукумо забарабанил по клавиатуре ноутбука своими тонкими длинными пальцами. Вместо слов в пустом помещении раздался гулкий стук клавиш.
– На данный момент 15 миллиардов 767 миллионов 5 тысяч 9 468 иен, – отчеканил Цукумо быстро и без запинки. Когда он сидел вот так на полу с прямой спиной и уверенно произносил эти цифры, Кадзуо вдруг увидел в нем прежнего Цукумо, восседавшего на сцене. Он менялся, когда исполнял ракуго. Цукумо не мог связно говорить в обычной жизни – заикался, мямлил, но стоило ему взойти на высокую подушку, как он преображался, говорил ясно, уверенно, будто становился другим человеком. Друзья в клубе подшучивали: «Прямо как доктор Джекил и мистер Хайд». А он, почесав затылок, смущенно отвечал: «Сам не понимаю, почему так происходит». Только Кадзуо знал настоящую причину. Цукумо каждый день слушал кассеты с мастерами ракуго. Он не просто имитировал – он думал, как они, смотрел на мир их глазами. Он часто повторял: «Учиться – значит подражать». Так он и стал отличным рассказчиком, пускай только на сцене. И теперь, предполагал Кадзуо, то же самое произошло снова. Цукумо, вероятно, просто подражал богатым. Он думал, как они, действовал, как они, и в результате заработал состояние. Он осваивал роль богача так же, как прежде становился ракугокой.
Пятнадцать лет назад связь между ними оборвалась. Незадолго до выпуска они вдвоем отправились в путешествие в древний город Марракеш, в Марокко. Там кое-что произошло. Цукумо сделал важный выбор по отношению к деньгам в своей жизни. С тех пор Кадзуо ни разу с ним не встречался. Ни звонка. Ни письма. Ни даже сообщения. Отношения между ними полностью прервались.
– Я найду ответ… на вопрос о деньгах и счастье, – сказал тогда Цукумо, глядя на потрясающий восход солнца в пустыне, настолько красивый, что хотелось плакать. Он решил жить вдали от Кадзуо. И все эти пятнадцать лет Кадзуо хранил его слова где-то глубоко в сердце.
– Эй, Цукумо… ты нашел ответ? Ты понял, что такое деньги на самом деле?
Цукумо сохранял бесстрастное выражение лица. Может, он что-то вспоминал, по-прежнему пристально глядя на экран ноутбука. После короткой паузы Кадзуо продолжил:
– Ты мог бы рассказать мне? Объяснить, в чем суть: какой ответ на вопрос о деньгах и счастье?
– К-Кадзуо-кун… ч-что случилось?
– …У меня долг в тридцать миллионов иен, который оставил мой младший брат. Я собирался работать, пусть десятилетиями, и потихоньку его погасить. Но теперь в этом больше нет нужды.
– П-почему?
– Я выиграл в лотерею. Сейчас у меня триста миллионов иен. Может, для тебя это мелочь, но для меня это просто баснословная сумма. И я не знаю, что с ней делать. Я полез в интернет – везде читаю одно и то же: люди становятся несчастными. Даже в банке меня всерьез предостерегли. У меня столько денег, что я… запутался.
