Текст книги "Человек с миллионом. Что мы теряем, когда находим деньги"
Автор книги: Гэнки Кавамура
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Цукумо наконец оторвал взгляд от экрана и посмотрел на Кадзуо. Его угольно-черные, как у кота, глаза как будто слегка дрогнули. Из телевизора продолжали доноситься новости о сильнейших ливнях. Камера показывала людей, забравшихся на крыши затопленных домов, отчаянно подающих сигнал бедствия.
– Я хочу знать правильный ответ. Как распоряжаться деньгами? И пойти еще дальше – я хочу понять, как связаны деньги и счастье.
– …Д-для начала… присядь, Кадзуо-кун.
Кадзуо сел на пол напротив Цукумо. От холода бетона стало немного не по себе. Торшер равномерно освещал их лица. Цукумо выпрямил спину, как будто снова сидел на подушке на сцене.
– Тебе… т-тебе нравятся деньги?
– Конечно, нравятся. Думаю, нет тех, кто их не любит.
– Ты хотел стать богатым?
– Если сказать «нет», это будет ложь.
– Тогда вот скажи. Ты знаешь какого размера купюра в десять тысяч иен?
Неожиданный вопрос смутил Кадзуо. Он не мог представить, к чему клонит Цукумо. В голове крутилось изображение купюры с портретом Фукудзавы Юкити – то вертикально, то горизонтально. Он пытался сосредоточиться, но ответа так и не нашел.
– Прости, Цукумо, не знаю.
– Семьдесят шесть миллиметров в высоту и сто шестьдесят в ширину. А ты знаешь, сколько она весит?
– …Тоже нет.
Голос Цукумо становился все яснее, речь – все быстрее. Словно спутанные нити пряжи распутывались. Прямо как тогда, когда он начитывал «Дзюгэму».
– Кстати, купюра в пять тысяч иен – 76 на 156 миллиметров. Тысячная – 76 на 150. Монета в 500 иен – 7 грамм. В 100 иен – 4,8. В 50 – 4 грамма. В 10 – 4,5. В 5 иен – 3,75 грамма.
– Невероятно… – прошептал Кадзуо. – Ты все это знаешь?
– Все это легко проверить. Даже без справочников. Можно просто взять линейку и весы, на все уйдет не более пяти минут. Кадзуо-кун, и вот тут я должен тебе кое-что сказать. В сущности, ты не любишь деньги. Ведь ты интересовался собственным весом или тем, что ел на ужин, но не интересовался размером и весом денег – того, с чем сталкиваешься каждый день. Если бы ты и правда любил их, то захотел бы узнать о них все. Ты бы внимательно разглядывал, какого они цвета, что на них изображено. Но ты этого никогда не делал и даже не пытался. Значит, деньги тебя не особо интересуют.
Казалось, Кадзуо слушал мастерски исполненное ракуго. «Хорошая история всегда поучительная», – так часто говорил Цукумо. Действительно, Кадзуо никогда даже не пытался понять, что такое деньги. Ни родители, ни учителя, ни старшие товарищи – никто ему этого не объяснял. Пока он переваривал услышанное, Цукумо продолжил свое новое «выступление»:
– Ты сам сделал из денег врага. Считал, что от денег – одни несчастья. Что есть счастье, которое нельзя купить за деньги. Ты просто оправдывался и убегал. Вот и все. Вот почему ты не знаешь ни размера, ни веса денег. Вещь, которую ты не любишь, никогда не пойдет тебе в руки. И то, что ты не стал богатым, не связано ни с отсутствием таланта, ни с неудачей. Ты просто не сделал ни одной, даже самой очевидной вещи, чтобы разбогатеть.
Выпалив все это на одном дыхании, Цукумо шумно выдохнул, будто сбрасывая возбуждение, залпом выпил колу и, причмокивая, втянул остатки лапши из стаканчика.
– Скажи, Кадзуо-кун, ты знаешь высказывание Фукудзавы Юкити: «Небо не создает одних людей выше или ниже других»?
–Ага, это из «Призыва к знаниям»[34]34
В других переводах «Призыв к учению», «Поощрение к обучению». Сборник эссе мыслителя и просветителя Фукудзавы Юкити издавался с 1872 по 1876 г. Известное произведение эпохи Мэйдзи, основанное на идее человеческой свободы, равенства и независимости.
[Закрыть], да?
– Все думают, что оно значит «все люди равны», правда же?
– А разве нет?
– Нет.
– Что же тогда…
–Ты знаешь, что идет в тексте сразу после этих слов?– не меняя выражения лица, Цукумо процитировал скороговоркой: «Однако, наблюдая мир, мы видим людей мудрых и глупых, богатых и бедных, высокопоставленных и простолюдинов, и разница между ними такая же, как между облаком в небе и грязью под ногами. Причина такого положения дел ясна… В „Дзицугокё“ [35]35
Сборник этических афоризмов.
[Закрыть] ведь сказано: „Если человек не учится, он не обретает знания. А тот, кто остается невежей, – глупец“. Следовательно, разница между умным и глупым определяется лишь тем, учится ли человек или нет».
– …и что это значит?
– Это значит, что высокий или низкий социальный статус не заложен с рождения – он определяется тем, выучился ты или нет. Вот почему я изучал деньги – вдоль и поперек. Я зарабатывал, чтобы не зависеть от них. Разве человек с купюры в 10 000 иен допустил бы, чтобы разбогател тот, кто ничего о деньгах не знает?
Цукумо, по-прежнему серьезный, едва заметно приподнял правый уголок рта. Он улыбался. Но что именно его развеселило, Кадзуо так и не понял. На экране телевизора сменился сюжет: диктор с серьезным лицом рассказывал о вооруженном ограблении в центре Токио.
– Я понял. Я действительно ничего не знал о деньгах… Но даже если это так, то что мне теперь делать? Что мне делать с этими тремя сотнями миллионов?
– …А ты хоть как-то изучил этот вопрос?
– Ты про истории людей, выигравших в лотерею? Да. Я читал. Почти все они плохо кончили. Потому я и растерялся. И пришел сюда.
– Нет, – прошептал Цукумо. Он снова глубоко вздохнул и забегал пальцами по клавишам ноутбука – легко, как будто играл на музыкальном инструменте. – Ты действительно ничего не знаешь о деньгах. И о лотерее – тоже. Все, что у тебя есть, – это поверхностные сведения из интернета. Скажи мне, ты хоть знаешь, сколько человек в год выигрывают больше 100 миллионов иен в лотерею?
В голове у Кадзуо всплыли лица управляющего банковским отделением и менеджера отдела. Буклеты финансовых продуктов, в избытке разложенные на столе. Глаза напротив. Как будто предупреждающие: не вздумай советоваться, никому не рассказывай. Скольким людям уже приходилось сталкиваться с этим взглядом?
– Таких, как ты, больше 500 человек в год. За последние 10 лет – свыше 5 000. И среди них много таких же, как ты. Так почему ты думаешь, что с тобой произошло что-то исключительное? Все эти истории в интернете – это крик отчаяния тех, кто сходит с ума от зависти. Они причитают о нескольких несчастных случаях, раздувая их до масштаба вселенской трагедии. Повторяю, Кадзуо. За последние десять лет – пять тысяч победителей. Ты совершенно не особенный.
Пять тысяч человек, получивших крупные выигрыши. Некоторые, как и Кадзуо, читали те же печальные истории в интернете и, возможно, с ужасом ждали, когда и сами окажутся героями трагедии. Но большинство просто получили свои миллионы иен и продолжили жить обычной, может быть, чуть более обеспеченной жизнью.
– Кадзуо, ты даже не попытался узнать элементарные, общие правила. А в мире денег побеждают те, кто их понимает. Те, кто не знает этих правил, беднеют. Это то же самое, что покер или шахматы. Есть правила, одинаковые для всех. Побеждает тот, кто их усвоил, учится, думает и действует. Только это и определяет: победишь ты или проиграешь.
«Правила, одинаковые для всех». Кадзуо повторял это про себя снова и снова. В этом не было никакой магии, никакой тайны. Именно потому, что они знали правила, настоящие богачи могли терять состояние – и возвращать обратно. Даже потерпев крупное поражение, тот, кто знает, как побеждать, может снова встать на ноги.
– Пожалуй, пора ответить на твой вопрос.
Нельзя было упустить ни слова. Кадзуо лихорадочно старался уложить в голове все, что только что услышал. На экране по-прежнему шли новости. Показывали кадры с камер видеонаблюдения: черные фигуры разбивали витрину ювелирного магазина и одна за другой проникали внутрь. Из-за пропущенных кадров запись напоминала сцену из комедийного фильма.
– Знаешь, как обеспеченные люди из других стран говорят о японцах?
– Нет, как?
– «Самые богатые в день своей смерти». Получить триста миллионов иен и так ни разу их не увидеть – это нелепо. Я могу представить, что тебе наговорили в банке. Но ты должен прямо сейчас обналичить всю сумму. Подумай: ты хочешь провести жизнь, в которой эти триста миллионов так и останутся цифрами на бумаге, или все-таки ту, в которой ты действительно увидишь их и подержишь в руках? Я выбрал бы второе.
Кадзуо, как обычно, работал в библиотеке, а по вечерам – на хлебозаводе, где сражался с тестом. Возвращался домой на рассвете, кормил Марка Цукерберга, недолго смотрел телевизор, затем дремал и снова шел на смену в библиотеку. Цукумо рассказал ему о правилах, по которым устроен мир. И теперь, зная их, Кадзуо чувствовал, что способен правильно распорядиться тремя сотнями миллионов, которые ему предстояло получить. Понимание денег способно мгновенно перевернуть твой мир. Работа в библиотеке, борьба с тестом, кормление кота – все это вдруг начало ощущаться как настоящая жизнь.
В пятницу, когда привычный распорядок повторился уже в пятый раз, Кадзуо немного пораньше ушел с работы, заглянул в ближайший хозяйственный магазин, купил самую дешевую дорожную сумку из нейлона, а потом отправился в банк. Ему сообщили, что проверка лотерейного билета завершена и средства зачислены на счет. Невозможно забыть выражение лиц управляющего банковским отделением и менеджера отдела, когда Кадзуо произнес:
– Я хочу снять всю сумму наличными.
– Мы переживаем за вас, – говорили они сдержано, хотя и напряженным тоном. – Пожалуйста, обдумайте еще раз спокойно.
Хотя это было сказано с предельной вежливостью, в их взглядах читалось раздражение, будто он совершал нечто возмутительное. В тот момент Кадзуо понял: поступки, выходящие за рамки общепринятого, могут вызывать у других настоящий гнев. И в то же время он впервые серьезно испугался, что, возможно, совершает огромную ошибку.
Однако отступать было уже поздно. Он мог только в оцепенении наблюдать, как купюры, одна за другой, складываются в дорожную сумку. И после не мог поверить, что в крошечной комнате общежития, где он спал, находятся триста миллионов наличными и он сам – в одном и том же пространстве. Дверь – тонкая, стекло в окне – хлипкое. Если кто-то выломает, разобьет, все закончится мгновенно. Кадзуо снова и снова видел кошмары: соседи, воры, даже мафия вламывались в его комнату и пытались украсть деньги. И каждый раз после пробуждения он открывал шкаф, доставал дорожную сумку, вынимал из нее пачки купюр – триста штук, раскладывал по полу, смотрел на них, садился сверху, прикасался, чтобы убедиться: все это действительно существует.
Марк Цукерберг спал как обычно. Для кота все происходящее было незначительным – просто разбросанные по полу бумажки. Его это не волновало, не возбуждало и не настораживало. Когда котенок просыпался, он иногда мяукал, как будто жалуясь: «Да оставь ты уже в покое свои бумажки, дай мне отдохнуть». Проведя беспокойную ночь и так и не выспавшись, Кадзуо встретил утро. Он взял сумку с тремя сотнями миллионов иен и направился к небоскребу, где жил Цукумо. Одна банкнота номиналом 10 000 иен весит один грамм. Тридцать тысяч таких – это тридцать килограммов. Он старался думать не о том, что несет с собой триста миллионов иен, а о том, что тащит обычный тридцатикилограммовый груз. Так было проще.
– К-красота-то какая! – воскликнул Цукумо, открыв дорожную сумку, и выдернул из нее пять пачек по миллиону иен. Он сорвал обвязку, поднял деньги над головой, закричал: – Душ-ш-ш из десятитысячных! – и швырнул купюры в воздух.
Перед Кадзуо развернулось зрелище, которое он видел только в кино: пятьсот Фукудзав Юкити «порхали» по комнате, кружась в воздухе. Он бросился было их собирать, но Цукумо жестом остановил его и принялся звонить кому-то по телефону.
Суши-шеф из элитного ресторана в Гиндзе, шампанское с включенными услугами сомелье (которое стоило куда дороже самого сомелье), девушки из кабаре, модели, гравюр-айдолы[36]36
В японской поп-культуре модели, которые специализируются на медиасфере: от фотосессий в мужских журналах до музыкальных клипов и DVD-фильмов.
[Закрыть] – все они один за другим доставлялись на место. Материализовался известный певец, борец сумо, диджей, даже актер кабуки – и началась бурная вечеринка. Именно такая, какими их обычно описывают. Известный певец пел приятную на слух балладу под биты диджея – ту самую, что звучала в титрах известного фильма. Борец сумо наливал шампанское в туфельку модели и осушал залпом. Гравюр-айдол в купальнике залезла на стойку и лепила суши размером с онигири. Актер кабуки запихивал их в рот сомелье, а пьяные девушки из кабаре хохотали, заваливаясь друг на друга. Цукумо, стоя чуть в стороне, смотрел на это безумие. Он пил шампанское с тускло-золотистой этикеткой с черной звездочкой, смешивая его с колой. Кадзуо почувствовал себя чужим и присел рядом с Цукумо, тоже потягивая шампанское.
– Эй, милый, а почему ты выбрал этот небоскреб? – к ним подошел диджей в бикини и с наигранным удивлением задал вопрос. – Он, как бы сказать… уже не модный.
–Он понятный,– ответил Цукумо и залпом допил шампанское с колой.– Его все знают, никому не нужно объяснять. Вот вы ведь все добрались без проблем? Поэтому и выбрал. Это как если шампанское, то только с черной звездой[37]37
Скорее всего, Цукумо имеет в виду «Дом Периньон» (черная звезда на этикетке).
[Закрыть], машина – красная с эмблемой в виде лошади. Понятное – самое лучшее.
«Понятное не значит хорошее», – Кадзуо вспомнил, как Цукумо постоянно повторял эту фразу, когда говорил о ракуго. «Чем сложнее понять суть рассказа, тем глубже его смысл». Он не верил, что Цукумо утратил свои убеждения. Однако Кадзуо чувствовал, что его друг больше не хочет размышлять, ломать голову. У него были деньги, но он не проявлял интереса ни к жилью, ни к еде, ни к одежде. Ему было достаточно чего-нибудь простого и понятного. Казалось, нынешний Цукумо перестал думать о чем-то, кроме денег.
– Ты какой-то вульгарный! – уже изрядно опьяневший мужчина захлопал в ладоши и засмеялся.
Цукумо торжественно, с пафосом ракуго ответил:
– Не называй это вульгарностью. Люди платят деньги только за доверие. А чтобы получить доверие, нужно быть понятным. Ты знаешь, почему кредитная карта так называется? Лучше загляни в словарь.
Сильные желания, жажда удовольствий молниеносно захватывают разум не только самого человека, но и его окружения. Здравый смысл отключается, вытесняется. На верхнем этаже небоскреба, среди дорогого алкоголя и суши, в окружении красавиц, на ковре из купюр с портретом Фукудзавы Юкити, Кадзуо вдруг почувствовал, что он сам стал деньгами. Его образ у конвейера на хлебозаводе накладывался на это безумие. Когда он возился с буханками, граница между ним и тестом стиралась – точно так же теперь он чувствовал, будто стал единым целым с деньгами. Его наполняло странное ощущение всемогущества. Шампанское с черной звездой он пил впервые в жизни. На вкус оно не показалось особенным, но вот само ощущение от происходящего буквально распирало его изнутри.
Кто-то говорил что-то на другом конце линии. Кадзуо вдруг понял, что держит телефон у уха.
– Что случилось? Где ты? Ты понимаешь, сколько сейчас времени? О чем ты вообще думаешь?
Сквозь шум доносились только обрывки фраз – укоры и непонимание. Чтобы заглушить их, Кадзуо закричал:
– Масако! На меня свалились деньги! – он повысил голос, обращаясь в телефон. – Что? Да, правда! Триста миллионов иен! Я с ними домой иду! Дай мне Мадоку! Она спит? Разбуди, пожалуйста! Что? Ну тогда передай, что я куплю ей хоть велосипед, хоть что угодно! Хоть самый дорогой! Пусть не переживает за учебу – хоть в частную школу, хоть куда! И еще – я верну все долги. Сразу. Все верну, вот увидишь!
В этот момент кто-то разбил лампу, и помещение погрузилась во тьму. Стену из коробок с лапшой и бутылок колы частично сломали, и сквозь широкую брешь, как цунами, ворвался ночной Токио. Каждый из множества огней в его панораме мерцал во тьме, казался живым. Это не было ни адом, ни раем, а как будто странным междумирьем, по которому бродил, шатаясь, побежденный алкоголем Кадзуо.
Краем глаза, где-то на границе затуманенного зрения, он увидел силуэт мужчины, стоящего у окна в полном одиночестве. Он смотрел на город, и, глядя на его профиль, могло показаться, что он плачет. Кадзуо подошел ближе.
– Ты и раньше… часто такое устраивал, да, Цукумо?
– Часто. Но мне надоело.
– Ты, наверное, уже все испробовал, на что только способны деньги.
– Наверное, да.
– И что же тогда? Ты понял, что такое деньги, разгадал их природу? Какой ответ про деньги и счастье?
– Мне все время кажется, что я уже рядом. Но каждый раз, когда почти дотягиваюсь, разгадка выскальзывает, как мыло в воде. И все-таки…
Цукумо перевел взгляд на безумную вакханалию. Во вспышках огней блестели разбросанные остатки суши и осколки от бутылок шампанского. На полу валялся один красный каблук, блондинистый парик, брошенные купальники. Ковер из смятых купюр в 10 000 иен был затоптан. И в этом месиве под мощные басы танцевали обнаженные тела – невозможно разобрать, мужские или женские.
– Одно я все-таки понял. Есть три вещи, которые человек не в силах контролировать, во всяком случае, силой воли.
– И что это?
– Смерть, любовь… и деньги. Но…
– Но?
– Деньги отличаются… Почему – расскажу в другой раз.
Цукумо медленно покачал головой и посмотрел в окно. Кадзуо проследил за его взглядом; после обрушения «стены» стала видна сверкающая золотом башня. Она сияла на фоне темно-синего неба, как будто это был волшебный сон. Глядя на нее, Кадзуо улегся на холодный пол и закрыл глаза. Его постепенно начало клонить в сон, но последние слова Цукумо отчетливо отпечатались в его сознании:
– Эта башня… ведь издалека она красивее, правда?
Кадзуо проснулся, когда в помещение ворвался яркий утренний свет. Огромное пространство было полностью убрано, все выглядело точно так же, как когда он только пришел в гости. Стена из лапши и колы. Ноутбук. Торшер. Маленький телевизор. Только одно было иначе. Цукумо исчез.
Может, все это был сон? Нет, не может быть. Наверняка он просто вышел купить кофе. Сейчас вернется. Кадзуо повторял это про себя, решив немного подождать. Так он просидел в тишине десять минут. Цукумо не вернулся.
Прошло полчаса. Кадзуо позвонил ему – телефон сразу переключился на автоответчик. Появилось дурное предчувствие. Он начал бесцельно бродить по комнате. Прошел час. Кадзуо остановился в центре огромного пространства, лицо побледнело. Дыхание сбилось, сердце застучало так, будто давило изнутри на барабанные перепонки. Тошнота подступила к горлу, и его вырвало на бетонный пол. Желудок был пуст, и жидкая рвота растеклась по серой поверхности, как вода.
Плохая новость никогда не приходит одна. Вместе с Цукумо пропала и дорожная сумка с тремя сотнями миллионов иен.
Любовь Товако
Двое мужчин, успешно ограбивших банк и заполучивших крупную сумму денег, оказались в заснеженных горах. Они пытались пересечь горы и сбежать в соседнюю страну, но на них обрушилась метель – буран был настолько сильным, что невозможно было разглядеть даже то, что находилось прямо перед глазами. Опасаясь за свою жизнь, они отыскали пещеру и укрылись в ней. Но даже в укрытии было очень холодно. Постепенно тело стало замерзать. Они открыли сумку. Блокнот, книги, карта – все, что было внутри, бросали на растопку, но костер никак не разгорался. Они сожгли ботинки, затем одежду. И вот не осталось ничего, кроме одной, последней вещи… Голые, они посмотрели на пачки купюр. И воскликнув «Лучше умереть, чем сжигать деньги!», прижались друг к другу и замерзли насмерть.
Когда-то я видел эту шутку по телевизору. В мире денег подобных анекдотов не счесть. С момента своего появления и по настоящий день деньги без устали подвергают испытанию человеческий ра-зум и совесть. «Не хвали богача пока не узнаешь, на что он тратит свои деньги»[38]38
Более точная цитата древнегреческого философа Сократа: «Если человек гордится своим богатством, его не следует хвалить до тех пор, пока не станет известно, как он им пользуется».
[Закрыть]. Так однажды сказал Сократ. Деньги испытывают, проверяют человека. И большинство этот экзамен проваливает. Цукумо не был исключением. Он исчез вместе с тремя сотнями миллионов иен.
В центре огромного пустого помещения Кадзуо стоял, онемев и потеряв дар речи. Вид с высоты небоскреба на город внизу казался плоским, как диорама, лишенным глубины. Сделав над собой усилие, на деревянных ногах он приблизился к стене из бутылок с колой, вытащил одну и залпом осушил. Сладкая теплая жидкость, проскользнув по пищеводу, попала в желудок и словно разморозила тело – оно стало двигаться. Он обошел склад выставленных вдоль окна упаковок лапши, заглянул за них, затем стал шарить между черной одеждой, аккуратно развешенной на прикрепленной к стене вешалке, но трехсот миллионов не было. Подумал, не спрятан ли потайной люк где-нибудь в бетонном полу, и принялся ощупывать пол от края до края. Но, как в компьютерной ролевой игре, ничего не произошло. Он вновь и вновь обыскивал одни и те же места, как будто искал потерявшийся кошелек, но сумку найти так и не удалось.
Цукумо и триста миллионов бесследно исчезли.
Внизу на площадке перед небоскребом дул сильный ветер. Кадзуо прямо на ходу позвонил Масако. Восемь гудков. Девять. «У меня есть деньги!» – смешанный с головной болью, в голове прозвучал его собственный голос, кричащий в трубку. Кадзуо поспешно оборвал звонок и, как будто пытаясь избавиться от стыда, сорвался с места, и побежал: хотел как можно скорее выбраться отсюда.
Он добрался до хлебозавода, захлопнул за собой дверь в комнату общежития и запер. Комната, в которой до вчерашнего вечера лежали триста миллионов иен, теперь казалась невероятно просторной. Послышалось «мяу», и Марк Цукерберг подошел к Кадзуо и начал тереться об его ноги теплым пушистым телом, может быть, котенок почувствовал его отчаяние и хотел хоть как-то подбодрить.
– …Ты ведь меня насквозь видишь, да?
– Мяу-мяу.
– Обычно ты делаешь вид, будто тебе нет дела до моих чувств.
– Мяу.
– А когда мне по-настоящему хреново, вот так подходишь.
– Му-р-р…
Цукерберг обеспокоенно посмотрел на Кадзуо снизу вверх и начал урчать. Кадзуо не сдержался, прижал кота к себе и прошептал всхлипывая:
– Что же делать… Помоги мне.
На что Цукерберг, как будто говоря «все, хватит с тебя», проворчал недовольное «мя-ф-ф», вывернулся из рук и пошел прочь. Затем вдруг обернулся и уже хриплым голосом, совсем не похожим на прежнее мурлыканье, потребовал еду: «М-м-мя!» Догадавшись, что кот ведет с ним игру «кнут и пряник», Кадзуо в отчаянии насыпал сухой корм в миску.
Затем он включил ноутбук и открыл страницу поисковика. Нельзя было позволить себе пасть духом и смириться. Он просто обязан найти Цукумо и вернуть триста миллионов. Другого выхода не было. Он ввел в поисковую строку имя Цукумо. И одну за другой продолжал открывать ссылки, чтобы хоть немного восполнить пробел в знаниях длиной в пятнадцать лет. На экране появилась информация о стартапе, который основал Цукумо. Еще клик. В статье говорилось, что компания была куплена в позапрошлом году, а потом ликвидирована. Тогда он начал просматривать публикации в хронологическом порядке, и вдруг его взгляд зацепился за изображение красивой женщины. На вид немного за тридцать. Светлая кожа, длинные вьющиеся волосы каштанового цвета, твидовый костюм, облегающий фигуру, и черные лакированные туфли на высоком каблуке. Она как будто воплощала мужской идеал – во всяком случае, собирательный образ. Он прокрутил страницу ниже, внимательно изучая, пока не наткнулся на фотографию, где в кадр попал Цукумо. Снимок, по всей видимости, был сделан на каком-то светском приеме. Женщина стояла рядом с Цукумо, практически прижимаясь к нему вплотную, и улыбалась. Ее звали Ясуда Товако. Интуиция подсказала Кадзуо: если у кого-то и есть зацепка относительно местонахождения Цукумо, то только у нее. Но все, что он о ней знал, – имя и должность в PR-отделе. Как же ее найти? Под хруст, с которым Цукерберг уплетал корм, Кадзуо, не отрываясь, рассматривал фотографию, где Цукумо, опустив голову, стоял рядом с Товако.
На следующий день, в перерывах между обязанностями библиотекаря, он начал собирать информацию из старых газет и журналов. Там встречались сведения, которых не было в интернете. Также с помощью старших товарищей из клуба ракуго Кадзуо нашел нескольких человек, которым были известны подробности. Он проверял новые зацепки в интернете и по телефону и уже через три дня заполучил номер Товако.
Кадзуо узнал за эти три дня, что Цукумо продал созданную им компанию телекоммуникационной корпорации. Выручку от сделки разделил между тремя партнерами, работавшими с ним со дня основания стартапа. Одной из них была Товако. Он также выяснил, что она исполняла обязанности личного секретаря Цукумо. На интернет-форумах поговаривали, что Товако, возможно, была его любовницей.
Когда Кадзуо позвонил, она сняла трубку еще до первого гудка. Он представился другом Цукумо и сообщил, что разыскивает его, поскольку тот пропал. Вопреки ожиданиям, Товако ни секунды не колебалась и сразу же ответила: «Тогда приходите завтра ко мне», – и сообщила адрес, после чего повесила трубку. Ее голос – ясный и чистый – продолжал звучать в ушах.
Автобус проехал через густой лес, миновал выстроившиеся в ряд коттеджи в западном стиле, и вот на невысоком холме впереди показались серые многоквартирные дома. Кадзуо вышел из автобуса, в котором ехал один, и направился к корпусу J, пробираясь между зданиями, похожими на блоки из тетриса. Жилой комплекс строился в строгом порядке, корпуса шли по алфавиту – от A до K. На всех зданиях виднелись трещины в бетоне, где-то была отколота плитка. Связать в воображении этот жилой комплекс с Товако было непросто. На веб-сайте она выглядела как человек, который принадлежит к миру роскоши и богатства.
Следя за алфавитными табличками на корпусах, Кадзуо дошел до нужного здания и начал подниматься по лестнице. У дверей квартир стояли детские трехколесные велосипеды и теннисные ракетки, но примерно треть жилья, похоже, пустовала. Перила лестницы покрылись ржавчиной, а бетонные стены, когда-то белые, потемнели от копоти.
Запыхавшись, он добрался до пятого этажа и нажал на звонок, установленный в центре двери с облупившейся краской. Раздались поспешные шаги, дверь со скрипом приоткрылась. Женщина, чье лицо он запомнил по веб-странице, выглянула в дверной проем. Только сейчас у нее были прямые черные волосы и на ней было надето простое бежевое платье. Образ был сдержанным, почти нарочито скромным и все-таки утонченным. С одной стороны, ее внешний вид вполне вписывался в обстановку этого района, а с другой – именно из-за скромной одежды и прически ее красота, казалось, только сильнее бросалась в глаза. Увидев Кадзуо, она тихо произнесла:
– Рядом есть парк. Давайте поговорим там.
– Вы удивлены? – позже спросила Товако, показывая дорогу к парку.
– Да, наверное. Если говорить начистоту… – ответил Кадзуо, обводя глазами окружающие их безликие корпуса. Не покидало ощущение, что редкие жильцы, стоящие на балконах, как будто тайно за ними наблюдают.
– Это служебное жилье для госслужащих. Аренда около двадцати тысяч иен, – прошептала Товако. – Мой муж работает в мэрии. Минут десять отсюда на машине.
– Вот как…
– Неожиданно, правда?
– Нет, совсем нет…
– Все в порядке. Я и сама так думаю, – сказала Товако, немного обгоняя его и первой заходя в парк. Она опустилась на деревянную скамейку, и Кадзуо присел рядом, оглядываясь по сторонам.
Парк был крошечным, в форме квадрата, со всех сторон окруженный многоквартирными домами. Несмотря на размер, в нем были детские качели, лесенка, горка, песочница – все необходимое для игр. И парк, и жилье представляли собой типичный образ японского жилого комплекса, каким его обычно изображают. Растущие по периметру деревья стояли голые, лишенные листвы. Хотя был полдень, вокруг не было ни души – полная тишина.
Эта сцена показалась Кадзуо до боли знакомой, он будто вернулся в детство. И так и сидел, бессознательно уставившись на пустой парк, пока где-то за спиной не раздался резкий глухой звук, будто уронили что-то тяжелое. Обернувшись, Кадзуо увидел Товако у красного автомата с напитками, установленного на входе в парк. Когда она успела к нему подойти?
– Как-то прохладно, да? – спросила Товако с улыбкой, возвращаясь с банками в руках. – Что предпочитаете – кофе или чай?
–Спасибо… Возьму кофе,– ответил Кадзуо, тронутый ее прекрасной улыбкой – первой с момента их встречи. Он открыл банку, и щелчок крышки громко прозвучал в тишине. Сделав глоток и обхватив банку руками, он почувствовал разливающееся по телу тепло[39]39
В японских торговых автоматах продаются как холодные, так и горячие напитки.
[Закрыть].
– Товако-сан, могу я поговорить с вами?
– Конечно. Вы ведь для этого и пришли.
Товако тихонько присела на небольшом расстоянии от Кадзуо.
– Цукумо исчез вместе с моими деньгами. С тремястами миллионами иен. Это были выигранные в лотерею деньги.
– …Как же так вышло? – спросила Товако, и ее светло-коричневые брови печально опустились.
Глядя на их изящные кончики, Кадзуо продолжил:
– Когда на меня внезапно свалилась такая большая сумма, мне не с кем было посоветоваться, кроме него. Мы с Цукумо были лучшими друзьями в университете. После выпуска пятнадцать лет не виделись, но я знал, что все это время он был как-то связан с деньгами. Я верил: если кто и знает ответ на вопрос, сочетаются ли деньги и счастье, то это он. Я думал, он направит мою жизнь в правильное русло. Больше всего меня пугали эти деньги, появившиеся так внезапно, ниоткуда. Поэтому мне оставалось только надеяться на помощь Цукумо.
Товако нервно перебирала тонкими пальцами золотую цепочку. На ее белой шее мерцал крохотный бриллиант.
– Я действительно хочу помочь… но… простите, вы приехали напрасно. Я и сама давно не встречалась с ним. И не знаю, где он сейчас находится.
– Я так и думал, – ответил Кадзуо. – Но все равно хотел с вами поговорить.
– Даже если я не знаю, где он?
Товако, по-прежнему опустив глаза, продолжала теребить цепочку, словно играла на музыкальном инструменте – ее пальцы снова и снова скользили по золотым звеньям.
– Конечно, я хочу найти Цукумо и вернуть деньги. У меня есть причины, по которым я обязан это сделать. Но… я до сих пор не могу поверить, что он украл мои деньги и исчез. Он ведь и так был достаточно обеспечен. Ему не нужно было красть. Почему он так поступил? За эти пятнадцать лет он мог сильно измениться. А я совсем не понимаю, кем он стал. Вот почему я хотел поговорить с вами. Вы работали вместе, разделили с ним богатство. Я подумал, может быть, вы знаете, что он за человек.
Кадзуо закончил говорить и сделал глоток кофе. На открытом воздухе напиток уже почти остыл. В парке по-прежнему стояла тишина. Не слышно было даже пения птиц, словно они прятались где-то в листве. Лишь далекие голоса детей, возвращающихся из детского сада, отражаясь от бетонных стен, доносились до них, словно эхо из прошлого.
