Текст книги "Ричард Длинные Руки — гроссфюрст"

Автор книги: Гай Юлий Орловский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Глава 5

Дверь в подвал из толстых досок, так щедро укрыта широкими полосами из меди и бронзы, что кажется металлической. Открывали ее с усилием. Я сам взялся за створку и подивился тяжести.

– Ваша светлость, – сказал стражник угрюмо, – идите за мной.

Еще двое пошли сзади, остальные остались охранять вход снаружи. Мы спустились на пол-этажа вниз, снова двери, еще тяжелее и толще, ступеньки привели на этаж ниже, однако страж повел, как я и ожидал, дальше.

Третья дверь из толстых прутьев, похожа на подъемную решетку ворот в замке, но отворяется, как обычная, а там ступеньки повели еще ниже.

Я пробормотал озадаченно:

– Я думал, при такой развитой экономике Гиллеберд в тюрьмах не нуждается… Или это за экономические преступления?

Мы спустились еще на три этажа, стены становились все толще, а проход уже и уже. Наконец страж воткнул факел в щель в стене между глыбами и начал открывать последнюю дверь, такую выбить можно разве что тараном.

На этаже всего пять камер, настоящие каменные мешки, все перекрыты железными решетками. Четыре пусты, а в последней на охапке соломы лежит человек в изодранной одежде.

Страж вытащил из петли дужку висячего замка, оставив висеть на другой, а я вошел в камеру.

В тусклом свете видно, как человек зашевелился, сел, опираясь о стену, ладонью с растопыренными пальцами прикрыл от яркого света факела глаза. Королевскую мантию у него забрали, одежда порвана, серебряные волосы слиплись от грязи. Хорошо видно, насколько немолод, роскошная серебристая борода подрезана очень коротко, как и усы, исчезла та величавость, которую являл на троне.

Сейчас передо мной сидит на охапке прелой соломы просто разбитый и потерявший все надежды старик, даже взгляд тусклый и ничего не выражающий, кроме безмерной усталости.

Он взглянул на меня устало, взгляд безмерно измученного человека, спросил, щурясь от яркого света факела:

– Сэр Ричард?

– Да, – ответил я. – Ваше Величество. Как вы понимаете, я уже вздрючил своих людей, что не позволили вам красиво погибнуть в бою.

Он проговорил хриплым голосом:

– Но как… как у вас такое получилось? Я имею в виду, как удалось сплотить в союз таких разных королей?

– Моя широта мышления, – ответил я, – и бьющая через край гуманность. Больше я ничего не скажу вам, а также не буду закатывать длинных речей, подробно объясняя, что я и как сделал. А еще рассказывая, что и как сделаю с вами.

Он проговорил с изумлением:

– Почему?

– Да так, – ответил я, – есть некоторый опыт. Я могу и на чужом учиться… Ваше Величество, я глубоко уважаю вас и ценю, как достойного противника. Потому не стану затевать эту ерунду с вашим отречением, как мне предлагают советники. Вы – настоящий боец, вы и после отречения останетесь опасным.

Он смотрел исподлобья, я ответил таким же прямым и честным взглядом.

– И что? – спросил он с интересом. – Меня оставят на ночь в клетке с тиграми?.. Оставят привязанным в лесу, где носится стая волков?

Я покачал головой.

– Ничего подобного. Также не буду закапывать в пустыне по шею в песке среди муравьев и скорпионов, не стану подвешивать на цепи, опускающейся в кипящее железо, не буду бросать в яму на съедение лютым псам… ибо умный да находчивый всегда найдет выход, как учит нас история… ну не совсем история, но я умею извлекать уроки отовсюду, как вы догадываетесь.

Он посмотрел остро.

– Так-так… меня удавят прямо здесь?

– Здесь и сейчас, – согласился я. – Это удобно и практично. И никакого цирка.

– Да, – произнес он, – вы просто чудовище…

Я кивнул.

– Не волнуйтесь, будет объявлено то, что следует.

– А именно?

– Вы красиво погибли в бою, – пояснил я. – Я предпочитаю поддерживать хорошее мнение о королях. Скоро корону надену и сам, так что понимаете, это забота о репутации королей вообще.

Он проговорил с неподвижным лицом:

– Да, этого следовало ожидать, зная вас. Теперь-то знаю…

– У меня только один вопрос, – сказал я.

– Слушаю вас, сэр Ричард, – ответил он с холодком.

Я спросил резко:

– Что побудило вас сдаться?

– Это же понятно, – пробормотал он так тихо, словно сам себе.

– А все-таки?

Он чуть-чуть дернул плечом, худым и костлявым, видно через рубаху из тонкого полотна.

– Я еще надеялся переломить ситуацию, – ответил он мрачно, – возглавив войско герцога Ярдширского. С ним бы вернул столицу. Лорды по стране воспрянули бы… У многих хорошие дружины. Я всегда поощрял их создание… хоть и держал под наблюдением.

Я кивнул.

– Да, с войском герцога у вас шансов было бы побольше. Но все равно сражаться против всех южных королевств, когда с севера наступает мощная армия короля Фальстронга…

Он выслушал, поморщился.

– Я развернул бы такую войну, что длилась бы годами. И в конце концов короли отступились бы на условии, что я выведу войска из захваченной Армландии.

– Вы ее не захватили, – возразил я.

Он поморщился.

– Да, вы среагировали моментально. И сумели перехитрить меня. Но я все равно бы мог… если бы оставалось войско Ярдширского. А без него, понимаю, поражение неизбежно. Я готов отречься от трона.

Я покачал головой.

– Поздно.

– Понимаю, – сказал он с тоской. – Трон уже в ваших руках, как и дворец, столица… Но вам все равно понадобится признание других королей! А это самое трудное, вот увидите…

– Посмотрим, – ответил я холодно, повернулся и вышел.

Тюремщик запер за мной дверь, задвинул оба засова, а затем закрыл еще и толстой решеткой, где прутья толщиной с мой большой палец.

– Ваша светлость?

Я огляделся по сторонам, понизил голос:

– Тебе особое задание. Этот пленник должен умереть. Прямо сейчас. И тогда этой кровавой войне конец. Наступит мир и счастье… А ты получишь десять золотых монет!

Он охнул, сказал торопливо:

– Ваша милость, да за такие деньги я мать родную удавлю! Прикажете приступать?

– Да, – ответил я коротко, – прямо сейчас. Немедленно.

И пошел наверх.

В зале тесно от прибывающих командиров отрядов. Все лорды и военачальники уже здесь, слышится хвастливый голос сэра Геллермина, в сотый раз рассказывает, как удалось взять в плен самого Гиллеберда. Подвиг, как ни суди, на перехват сюзерена Турнедо я отправил лучшие части, а у Геллермина остались только те, кто обеспечивал безопасность лорда в его поездках по окрестным селами.

Я помахал сэру Вайтхолду:

– Дорогой друг, пригласите ко мне нашу верхушку. Нужно срочно определить послевоенное положение королевства. Обсудим, можете на ходу формулировать предложения, которые я скорее всего отвергну… но ведь выслушаю?

Он криво улыбнулся, показывая, что шутку понял, а я быстро поднялся в кабинет и рухнул в кресло.

Они входили бодрые, громыхающие, сразу заполнили кабинет раздвинутыми плечами и растопыренными локтями, в прошлый раз места оставалось побольше. К столу садились по-хозяйски, не дожидаясь ни моего приглашения, ни разрешения.

Я поморщился, но сейчас случай особый, улыбнулся, у всех же морды растянуты в стороны от постоянных улыбок.

– Дорогие друзья и братья, – сказал я с подъемом. – Вот и… закончилось!.. Не сомневаюсь, войска турнедцев, оставшись без короля, прекратят войну, а то и вовсе сложат оружие на почетных условиях. Здесь все держалось на личности Гиллеберда, должен признаться – исключительно талантливой, умнейшей и проницательнейшей. Это самое богатое из северных королевств, заслуга в этом в основном короля, он сумел поддерживать экономику во всех ее проявлениях. Нам предстоит быстро выбрать самую правильную и безошибочную политику, как управлять свалившимся на голову…

Барон Саммерсет прервал с почтительным негодованием:

– Ваша светлость! Не само свалилось, а вы взяли, переиграв Гиллеберда на его же поле! А мы, ваши соратники, добывали мечами.

Я поклонился.

– Простите, барон, я неточно выразился в спешке. Да, конечно, не свалилось, а мы все, рыцари Армландии, нанесли ответный и сокрушительный удар! И не только армландцы, я всегда буду помнить огромный вклад в дело завоевания Турнедо сэра Клемента Фицджеральда с его рыцарями, чьи заслуги будут щедро вознаграждены… Но сейчас обстановка резко изменилась в нашу пользу, мы имеем дело с уже фактически сложившей оружие страной… Карту мне!

Принесли карту, я расстелил ее по всей столешнице, лорды придерживают ее сворачивающиеся края и следят за моим пальцем. Конечно, всех интересует, кому что перепадет, но мне прежде всего важнее определить, где какие рудники, годятся ли вот эти земли под пшеницу, которой славится Турнедо, или же здесь развито скотоводство, судоходны ли реки по всей длине, или же ближе к устью, нужно ли пробивать новые дороги, или Его Величество успел и о них позаботиться в полной мере…

Мне подсказывали, кто что знал, больше всего – Геллермин, хотя вообще-то правильнее привлечь местных, тот же Бальза знает намного больше, он отвечал не только за работу дворца, но и держал в руках управляющих землями…

В коридоре раздались топот, лязг металла, испуганные крики. Дверь распахнулась, я ощутил запах дыма и характерный запах горелого мяса, в проеме появился воин в обугленной одежде, что на ходу спадает с него клочьями, и с красной от сильных ожогов половинкой лица.

– Ваша светлость, – прохрипел он. – Гиллеберд…

Я вскочил даже не в тревоге, а в страхе. Воин сделал шаг и упал лицом вниз. Я торопливо подхватил, перевернул лицом кверху. Воспаленная щека на глазах стала багрово-красной, покрылась пузырями, я встряхнул за плечи.

Он произнес слабо:

– …сбежал…

В дверь заглядывали испуганные стражники. Лорды вскочили, хватались за оружие, кто-то с громким топотом выбежал из кабинета.

Я крикнул резко:

– Охрану удвоить! Перекрыть все выходы!.. Сэр Каспер, срочно в подвал, выясните, как это случилось!

– Будет сделано, ваша светлость!

В коридоре топали и звенели металлом все громче, дворец начал наполняться людьми с обнаженным оружием в руках, проверили все ниши, комнаты, зажгли все свечи и светильники. Отряды по двое-трое начали прочесывать все помещения и окрестности вокруг дворца.

Сэр Каспар вернулся и доложил убитым голосом, что в подвале незримый огонь опалил стены, сжег дотла все деревянное, тяжелая металлическая дверь вырвана страшным ударом изнутри вместе с железной рамой и лежит в трех шагах дальше по коридору, решетки расплавлены, замки сорваны…

– Что-то не стыкуется, – проговорил я напряженно, – пойдем взглянем…

Теперь спуск в подземную тюрьму выглядел еще ужаснее. На каждом шагу видно, что изнутри вырвался и несся наверх по ступенькам некий страшный зверь, к тому же обладающий огромной магической мощью…

В подвале тошнотворно пахнет горелым мясом, под стеной двумя горками тускло блестят наполовину расплавленные цепи. Везде следы неистового буйства, словно неконтролируемая ярость поражала все, что оказывалось рядом, даже каменные стены. Я двинулся вдоль той, что держала штыри с цепями, от глыб все еще идет тепло. Взгляд зацепился за некий выступ, память услужливо подсказала, что в прошлый визит здесь было ровно…

Пальцы мои схватились за разогретый камень. Легонько хрустнула запекшаяся было корочка, глыба неспешно подалась под моим натиском. В глубине стены открылась ниша, где можно бы спрятать бычью голову.

Двое стражей, что неотступно сопровождают меня, открыли рты.

– Ваша светлость!

Я сказал горько:

– Теперь понятно, почему Гиллеберд сказал своим победителям, что он дурак и нужно такого посадить в самый глубокий подвал…

– Ваша светлость, – проговорил один с трудом, – а что там было?

Я сказал зло:

– Если бы знал!.. Теперь вам придется страшиться любой тени. В общем, ходить только по двое, даже в отхожее место, понятно?.. Чуть что, поднимать крик!

– Ваша светлость!

– Ничего-ничего, – ответил я строго, – никакого ущербу вашей чести, когда имеете дело с магией. А то и пикнуть не успеете!.. Увидишь, что напало что-то на друга, сперва ори во весь голос, зови на помощь, потом бросайся спасать…

Я поднялся наверх, в воздухе странный запах, или мне только чудится, но когда вернулся в свой кабинет, он же бывший гиллебердов, с порога увидел, что кресло слегка сдвинуто, один гобелен сорван со стены и лежит на полу, а за ним распахнутая дверца секретной схованки…

Кто-то очень торопился, даже не повесил гобелен обратно, тогда бы я ничего не заподозрил. Или нарочито не повесил, посылая мне зловещее напоминание, что нигде не буду в безопасности?

Появился сэр Вайтхолд, настолько расстроенный, что я вместо того, чтобы наорать и натопать ногами, устало махнул рукой.

– Ладно, не убивайтесь…

– Но, ваша светлость, – начал он расстроенно.

Я прервал:

– Противник у нас оказался очень уж… предусмотрительный. Я сам виноват, надо было велеть убить сразу же в том подвале у меня на глазах. Дурак, умыл руки. Отвернулся, оставил эту проблему палачам!

Он сказал со вздохом:

– Может, и лучше, что там сгорели стражники, а не вы, ваша светлость?

– Может, – сказал я зло, – но все-таки иногда кажется, что в моем присутствии Гиллеберд не решился бы… или не сумел бы. Кто знает, может быть, он им гору золота пообещал, если там из стены камешек достанут! Достали, а их оттуда огнем и сожгло. История учит, что сильные да предусмотрительные всегда найдут выход даже из такой отчаянной ситуации.

Он вздохнул.

– Да, Гиллеберд всегда все предусматривал. Я тоже теперь только вспомнил, его хотели поместить в камеру на первом подземном уровне, а он сам подсказал, что в нижнем куда хуже…

– Хуже не то, – сказал я с расстановкой, – что ускользнул. Хуже, что не убежал подальше, а все еще где-то во дворце!

Он вскричал устрашенно:

– Ваша милость!

Я кивнул на гобелен на полу.

– Видите? А вот ту впадину в стене?.. Знаете, что там было спрятано?.. И я не знаю. Ради этого он и прибыл. И сейчас даже не представляю, где он и что может сделать…

Он сказал тоскливо, стараясь не встречаться со мной взглядом:

– Гиллеберд не тот человек, который смирится с поражением. Что делать будем, ваша светлость?

– Не знаю, – ответил я. – Просто удвойте, утройте бдительность. И хотя он явился за моей головой, но и вам может перепасть… по пути. Скажите всем, чтобы присматривались к любой подозрительной тени, вслушивались в любой шорох!

Он спросил с надеждой:

– Думаете, поможет?

– Что-то же делать надо? – спросил я. – Всех, у кого амулеты против незримников и призрачников – во дворец. Расставить по всем коридорам…

Он ушел, чуточку подбодренный, я смотрел вслед и думал, кто бы теперь подбодрил меня, настроение аховое, все было так хорошо, уже и пирог разрезали…

Глава 6

В комнате стало холоднее, всего на долю градуса, но я уловил моментально.

Лязгнуло за спиной, я обернулся, как ужаленный, выхватывая меч. Во всех трех окнах резко померк, словно при наступлении сумерек, свет. Справа и слева из толстых каменных глыб выдвинулись стальные прутья толщиной в палец.

Я смотрел, не веря глазам, а они пошли навстречу друг другу и намертво перекрыли окна. Снова треснуло, сверху выдвинулись такие же темные и кованные, со следами молота, опустились в дыры, которых я раньше не замечал.

Я развернулся в сторону двери и уже пригнулся к стремительному броску в коридор, однако раздался сухой треск, обе половинки влетели в комнату, рассыпались обломками на ковре.

Через проем вошли, пригибаясь, те два гиганта в доспехах, которыми Гиллеберд пытался припугнуть меня в мой первый визит к нему, а когда разогнулись, перьями на шлемах касались потолка.

Пол под ними трещит и прогибается, как молодой лед, но сердце мое сжалось, когда за их спинами загрохотало, в дверном проеме опустилась железная решетка из толстых стальных прутьев. Острые концы с такой силой ударились в пол, что погрузились в ковер и с хрустом расщепили там мраморные плиты.

Гиганты разом обнажили мечи, каждый размером с корабельное весло, и хотя я видел, что это не люди, но двигаются с поразительной ловкостью и даже грацией.

Я отскочил на середину комнаты, затравленно оглядываясь, пригнулся, готовый парировать, сердце едва не выскакивает, мои удары для них, что пинки комара, а вот они расплескают меня по стенам…

Оглядываясь, я отбежал на другую сторону комнаты, отгородился огромным дубовым столом. Гиганты даже не стали переглядываться, быстро и умело, действуя настолько слаженно, словно один человек в двух телах, двинулись ко мне, обходя стол.

Мечи готовы для удара, я сделал вид, что сейчас спрячусь под стол, один взмахнул клинком, блеснула сверкающая полоса стали, грохот и треск, стол разлетелся на две половинки.

Я отпрыгнул, устрашенный, такой удар и меня развалит на две половинки, гиганты пошли ко мне, поигрывая мечами, могучие и несокрушимые.

– Да чтоб вы сдохли, – прошипел я, но сердце замерло в отчаянии. – Кто вами командует? Я здесь хозяин!

Я отступал и отступал, пока за спиной не ощутил в двух шагах стену. Гиганты уже начали заносить мечи для завершения операции, я сделал вид, что отступлю еще, пока не прижмусь спиной к стене, а там буду отбиваться, но вместо этого прыгнул вперед, упал и, перекатившись через голову, ринулся через кабинет.

Оба тут же развернулись, раздался глухой удар, потрясший весь дворец, это один пытался успеть достать меня мечом, но вместо этого ударил в стену.

Я затравленно оглядывался по сторонам, но все пути перекрыты, я в ловушке. Они приближаются, я начал швырять в них стулья, толкал навстречу массивные кресла, все разлеталось вдрызг под сокрушающими ударами. Наконец я остался среди обломков и перед приближающимися стальными исполинами, снова отпрыгнул над самым полом.

Кулак просвистел над головой и с грохотом ударился в стену. Я перекатился через голову, все, выхода нет, все равно достанут, сердце колотится, а дыхание рвется из груди горячее, как у дракона, ноги совсем отяжелели.

Зато гиганты ничуть не устали, двигаются все так же быстро и ловко, под ногами трещат обломки мебели, прогибается пол, а когда удар кулаком или мечом приходится в стену, остается либо вмятина, либо ровно вырубленный кусок глыбы, словно там не гранит, а мягкий сыр.

Я задыхался, пот заливает глаза, рот уже обуглился, грудь ходит ходуном, когда взгляд упал на картину на стене напротив, где Кри смотрит на все происходящее с застывшей дразнящей улыбкой.

– Чтоб вы сдохли… – прохрипел я.

Сделав отчаянный кувырок, я пронесся вдоль стены, оцарапав щеку о уже обнаженный камень, вскочил на ноги и, коснувшись изображения, быстро сдвинул его в сторону.

За спиной вдруг похолодало, мне оглядываться нет необходимости, чтобы понять, кто приблизился, с усилием ухватился за край рамы и перевалился на ту сторону.

Настоящий холод, ничего общего с внутренним, охватил с такой силой, что капельки пота на лбу замерзли и посыпались мелкими блестящими шариками. Далеко впереди страшные в своем безмолвии горы, покрытые вечными льдами, небо фиолетовое, в нем три мелких, как яблоки, луны, и везде ощущение, что мир мертв, совершенно и абсолютно мертв…

Я откатился с трудом в сторону, поднялся на ноги и кое-как, прихрамывая, отковылял на несколько шагов. За спиной затрещало, это первый гигант протиснулся через тесную раму и уставился на меня неверяще через узкую прорезь шлема.

– Что? – спросил я хрипло. – Смазка застыла?

Он отступил в сторону, второй пролез следом, огляделся и… быстро и слаженно, словно все в том же кабинете, пошли на меня с мечами в руках, совершенно не обращая внимания на холод, на пейзаж мертвой планеты.

– Ах вы, бессмазочные, – прошептал я в отчаянии, – черт бы побрал изготовителей… Все для человека, называется…

Я ковылял в сторону, уводя обоих за собой, они хоть и быстрые, но все-таки немного уступают мне в скорости, и чем расстояние больше, тем больше выиграю…

Рисковать с кувырками и перекатами на этот раз не стал, повел их по полукругу, а потом ринулся со всех ног обратно. Холод совсем перехватил горло, а слезы замерзают в глазах, на последнем смертном усилии ринулся в раму, что так и висит прямо в воздухе, упал в кабинете на пол в обломках мебели, сильно расшибся, но заставил себя немедленно вскочить, повернуться к картине…

Там появилось приближающееся лицо гиганта, тоже намеревается впрыгнуть с разбегу. Я в последнюю долю секунды сдвинул изображение в сторону, там появилось звездное небо с незнакомыми галактиками.

Некоторое время я стоял, в бессилии упершись руками в стену и прижавшись к ней всем телом, затем сорвал картину, бросил на пол, изрубил мечом вместе с рамой на мелкие куски и раскидал пинками, чувствуя себя вандалом в завоеванном Риме.

За спиной раздался звук быстрых шагов, я в ужасе обернулся, но это сэр Вайтхолд с двумя тяжеловооруженными воинами. Решетки исчезли без следа, я посмотрел на окна, там тоже ничего похожего на прошлую жуть.

Сэр Вайтхолд обвел кабинет взглядом, полным ужаса:

– Ваша светлость! Что с вами?

Я прохрипел:

– А вы… как… думаете…

В глазах больно щиплет, словно отходят от мороза, грудь вздымается так часто, словно еще убегаю от стальных гигантов, а лицо, чувствую, снова становится из смертельно бледного багрово-буряковым.

Он сказал жалко:

– Вы… гневались…

Я обвел разгромленную комнату налитыми кровью глазами, грудь не вздымается, а подпрыгивает, мозг дико требует кислорода, да побольше, побольше…

Я прохрипел, хватая воздух сперва обмороженным, а теперь опаленным ртом:

– Да… вот взыграло во мне что-то… Побуйствовать восхотело… самую малость, это чтоб вас всех не поубивать… но щас не бойтесь, уже выплеснул…

Они с ужасом смотрели на разгром, особенно на страшные вмятины в стенах. В одном месте кулак стального гиганта даже выбил огромную глыбу напрочь, и сквозь дыру виден мирный сад и усыпанные золотым песком дорожки.

Прибежали сэр Каспар и Рульф, тоже застыли в ужасе. Сэр Вайтхолд пролепетал:

– Да тут… уже ничего не восстановить…

Сэр Каспар сказал осевшим голосом:

– Да уж… Ничего, ваша светлость, мы для вас оборудуем другой кабинет для работы! А сюда пришлем бригаду каменотесов, каменщиков, плотников, столяров и всех прочих.

Сэр Рульф поинтересовался мрачно:

– А в спальне ваша милость не?..

Я буркнул:

– Не. Я мирный, буйствую недолго. И, как видите, почти без заметного ущербу.

Он сказал торопливо:

– Да это я к тому, что у Гиллеберда их целых пять, и все роскошные! Лучше бы там… давать волю гневу. Да и зеркал агромадных и дорогих просто уйма, вазы все выше меня, статуи из мрамора… это ж сколько радости все это бить и крушить!

Я кивнул, уже почти восстановив дыхание.

– Хорошо, учту. Это все подберите и сожгите, а я пройдусь по королевству малость, на свежем воздухе попасторальничаю…

Сэр Вайтхолд переспросил опасливо:

– Что-что?

– Огров поищу, – объяснил я. – Что-то подраться вдруг снова восхотелось… Из вас никто не желает? Нет? Странно… Ладно, вернусь с новостями.

Они вышли со мной во двор проводить, настороженные и непонимающие, я напрягся, когда ворота королевского сада распахнулись, впустив целую группу монахов.

Многовато их, с дюжину наберется, явно сэр Вайтхолд все еще старается очистить дворец от скверны магии.

Я окинул их подозрительным взглядом, все в черных бесформенных рясах, скрывающих фигуры, низко склонили головы загодя, и с этими капюшонами на головах, что прячут даже подбородки, выглядят просто пугающе. Да, должны быть незаметными, не привлекать ничем внимания, у них духовная жизнь, ничего мирского, но эта скрытость и пугает, мало ли у кого под рясой острый меч или хотя бы длинный кинжал?

Да и вообще… монахи ли это?

– Скоро вернусь, – пообещал я и взлетел в седло.

Они со вздохами облегчения смотрели, как мы втроем на рысях направились к воротам, где увидели бегущего прямо на них Пса и торопливо отпрыгнули в стороны..

Я сжался, вспомнив со стыдом, как в панике изрубил картину, где помимо Кри могли были и другие чудеса. Мне бы только побольше свободного времени!

У меня не поднимется рука, к примеру, убить собаку, хотя у животных вроде бы нет души, но является ли убийством, если убиваешь… или ломаешь… вещь, очень похожую на человека? Теперь Кри уже не появится, чувство вины просто пожирает внутренности, хотя что я сделал такого? Наверное, я слишком еще прост, меня такие вопросы могут надолго выбить из равновесия, а отца Дитриха, чтобы посоветоваться, здесь нет…

Хуже того, мелькнула злая мысль, со мной все стараются советоваться, а я же на самом деле больше надуваю щеки, чем что-то знаю точно и наверняка. Хотя, да, знаю, но все как-то хаотично, урывочно, никакой системы… но даже в том, что знаю, не уверен, что это правильно.

Вообще-то совершенно не знаю, куда податься, но нельзя же признаваться, что просто убегаю в страхе и растерянности, перед подчиненными должен всегда выглядеть могуче, несокрушимо и победоносно, вселять и вдохновлять, а также направлять и вести к новым победам.

Во дворце может подстерегать что-то и похуже, чем эти гиганты из литого металла. Не думаю, что у Гиллеберда только они, он их демонстрировал еще во время моего самого первого визита в Савуази, а сейчас может применить и что-то совсем уж тайное…

Во всяком случае, если шкура дорога, то лучше пока не соваться во дворец. Даже в город. Когда Гиллеберд увидит, что меня там нет, он не станет убивать моих соратников, лев мышей не давит, они не стоят того, чтобы всякий раз расходовать драгоценнейшее колдовство, что копится годами, кроме того, я так смогу понять, где он, и сам начну охотиться. А этого он не допустит, уверен, что теперь я дичь, а он парящий орел, высматривающий меня в виде жалкой мыши…

Думаю, Гиллеберд сейчас сам в замешательстве, не находя меня во дворце. Наверняка рассчитывал убить теми двумя стальными телохранителями, у меня вообще не было шансов, но теперь непонятно: то ли сам прячется, то ли держит в рукаве что-то еще и пытается все-таки отыскать и нанести смертельный удар…

Дело не в личной неприязни, у Гиллеберда ни к кому ни любви, ни ненависти, он холоден и расчетлив, но помнит, только я сумел успешно бросить ему вызов и даже нанес неожиданное поражение, создав коалицию королей. Зато с моей гибелью все развалится или может развалиться, если хорошенько расшатать…

Хуже всего, что это его королевство, где он знает каждый камешек, а мне здесь все чужое, и укрыться абсолютно негде.

Арбогастр то делал рывок, то вовсе останавливался, не понимая, что я хочу, почему меня дергает, а я то рвался мчаться в растерянности навстречу войскам вартгенцев, где объясню Фальстронгу ситуацию, и вместе что-то придумаем, то поворачивал коня обратно к Савуази, там я… гм, некоторое время назад был в безопасности, но не сейчас…