Текст книги "Ричард Длинные Руки – коннетабль"

Автор книги: Гай Юлий Орловский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

Глава 3

Ухмыляясь, оба захватили чаши и перебрались за мой стол. Один совсем старый, лицо изрезано глубокими морщинами, рот собран в жемок, второй намного моложе, но тоже лысый, безбровый. Я вдруг сообразил, что все в таверне не только лысые и безбровые, но даже руки у всех безволосые.

– Я Корчун, – назвался старший. – А это Каменщик. Мы кнарры. Оба. А ты, конечно, герой, что решился покинуть уютный мир и отправиться в неведомый…

– Что-то похожее, – согласился я.

Корчун посмотрел на меня поверх чаши с вином.

– Из Квентина прибыл?

Я пробормотал:

– Не совсем…

Он кивнул, сказал торопливо:

– Я не выясняю, здесь полно таких, кто скрывает, кто и откуда, просто хочу сказать, что если из Квентина, то еще не поздно вернуться и остаться целым. А вот если из Вепря, то хуже не будет.

– А что может случиться? – полюбопытствовал я.

Он пожал плечами:

– Да со всеми… разное. Известно только, что все рано или поздно заболевают там.

– А здесь? – спросил я торопливо.

Он вздохнул.

– Да вот и получается, что эта дорога в один конец. Здесь человек может жить долго, очень долго. Пока его не угрохают. А вот за пределами града Янгска редко кто прожил больше года. Меньше полугода никто не живет, но и больше полутора лет живут совсем единицы. У нас появилась большая группа самых хитрых и рисковых: едут в Квентин – это самый близкий из городов, и живут там с полгода, а потом возвращаются сюда, в Янгск. Здесь тоже поторчал с полгода, а то и меньше, а потом снова в Квентин… Так и снуют уже много лет.

– И ничего?

Он кивнул:

– Да. Сперва проклятие не успевает сработать, а по возвращении оно как бы снимается. И всякий раз заново.

– Хитер человек, – пробормотал я. – А никто не додумался еще, как выбраться обратно?

Я говорил легким тоном, чтобы видели, новичок шутит, они так и поняли, заржали. Корчун долил себе, хотя чаша наполовину полна, опасается, что вина не хватит.

– Барьер еще никого не выпускал, – произнес он невесело, – это такая стена… Иногда мне кажется, что его назначение совсем другое…

Я насторожился.

– Какое?

Он двинул плечами:

– В каждом обществе хватает всяких… ну, без которых лучше. Бунтовщики, воры… Можно не ждать, когда попадутся на краже. Просто сказать, что за Барьером горы золота, алмазами вымощены улицы… Тот, у кого все в порядке, с места не сдвинется, а всякие…

Каменщик уточнил лениво:

– Висельники?

Корчун кивнул:

– Они тоже. Но главное, сделать это место приманкой для всяких… гм, неспокойных. А то начнут от скуки дворцовые перевороты устраивать! Лучше их сюда. Одной стрелой двух зайцев.

– Каких?

– Никто там не знает, что здесь творится. Может, здесь вообще все мертво. Пусть все-таки копаются, ищут, работают, что-то полезное делают… А вдруг что-то важное найдут и сумеют вернуться, тоже польза для их магов.

Я вздохнул.

– Я не из Квентина. И не из Вепря. Просто прошел Барьер и шел, шел, шел, пока не набрел на эту таверну. Так что я ничего не знаю, что здесь и где.

Я помахал хозяину. Он приблизился, на лице смесь жалости и недоверия.

– Можно еще вина? – попросил я. – И хорошей еды для моих друзей.

Он оглядел их критически.

– Друзей?.. Ну да, в твоем положении даже этих… приходится считать друзьями.

Каменщик фыркнул ему вслед:

– Загордился…

– Ему можно, – вздохнул Корчун. – Если бы мне так подфартило…

Я тоже посмотрел вслед хозяину таверны. Судя по его шрамам и прихрамывающей походке, подфартило ему не очень. Но здесь иные критерии.

– А в чем? – спросил я. – Содержать таверну?

– Да, – вздохнул Корчун и добавил значительно, – такую таверну!

Каменщик сказал мне серьезно:

– Он здесь, пожалуй, единственный, кому доверять можно. Бережет свою репутацию, на мелочи не позарится. А вот если что-то очень ценное… я бы поостерегся. А так он уже года три не высовывает носа даже за дверь. Ему предсказана смерть за пределами его хозяйства. А хозяйство это – огород вокруг таверны. Да и тем уже не пользуется.

Я вспомнил вкус зеленых стеблей, поданных вместе с геледью. Ощущение такое, что сорвали только что, роса не обсохла, спросил с непониманием:

– А кто ему всю дичь доставляет?

Корчун сказал завистливо:

– А никто. Ему удалось где-то раздобыть кухню, что сама готовит. Все, что скажешь. Правда, в малых количествах, но для таверны хватает. Жаль только, что у Счастливчика кругозор маловат. Он жил на ферме и жрал то, что жрут свиньи, только здесь попробовал жаркое из иагуаны, бегающих рыб, молочных пауков, отбивные из свинебрей, крапивников и еще кое-какие диковинки. Но зато в его харчевне не получишь простую телячью отбивную или молодого барашка в соусе! И все потому, что этот баран никогда овец не видел и баранины не пробовал. Я уже и так, и эдак подкатывался, обещал научить тысяче рецептов, но разве Счастливчик выпустит такую кухню из рук хоть на минуту?..

– А где он такую взял?

Корчун пожал плечами:

– Говорят, здесь и была. Несдвигаемая, в руинах. Он сумел ее запустить, а потом, сообразив, как можно нажиться, расширил лестницу, сделал двери и поставил столы и лавки. Теперь вот таверна.

– Давно нашел?

Корчун снова пожал плечами:

– Никто не знает. Мне кажется, это все тут с начала времен. А эта земля здесь вообще вечная… Конечно, я на его месте тоже не дал бы никому коснуться своей кухни.

Пока мы разговаривали, в таверну заходили новые люди, вышли только двое. Новоприбывшие шумно стряхивали пыль с сапог прямо на пороге, осматривали всех с настороженностью, ладони всегда вблизи ножей, а за столы проходили так, чтобы не слишком поворачиваться спинами к сидящим.

Я сделал глоток вина, в то время как Корчун и Каменщик осушили чаши, в голове рой мыслей, спросил осторожно:

– А есть какие-нибудь карты? В смысле, этих земель?

Он фыркнул.

– Карты… Как же без них? Карт предостаточно. Самых разных. С самыми крупными кладами… Да только веры им маловато.

– Кладам?

– Картам.

– Догадываюсь, – сказал я осторожно, – почему так.

Он отмахнулся.

– Да что там догадываться. И так ясно, есть спрос – будет и предложение. Ловкачи на этом пасутся, впаривая новичкам каракули с местами сокровищ.

– Ага, – сказал я. – Ну да, как я не подумал… А вообще есть у кого-нибудь более общая карта? Ну чтоб с городами… И самое главное, чтобы как-то видеть, где именно проходит Барьер…

Дыхание остановилось в моем зобу. В таверну вошла женщина фантастической красоты, просто небывалой и невозможной, только в лице ее полное безразличие ко всему, что вокруг, к боязливому шепоту завсегдатаев таверны.

Каменщик прошептал, не поднимая головы:

– Алисандрина…

– Кто она? – спросил я шепотом.

– Спроси что-нить полегче…

– Неужели не знают, кто она?

Он вздохнул.

– Это бессмертная Алисандрина. Только это и знают о ней. Живет она… долго. Здесь несколько поколений сменилось, так что рассказы о ней идут из глубины веков. И, конечно, кое-что она умеет. Это и понятно, столько лет прожить и не научиться чему-то, это чересчур даже для женщины.

Я спросил еще тише:

– Она бессмертна… как? Просто не умирает или… неуязвима?

Он посмотрел на меня поверх чаши.

– Интересный вопрос. Думаю, что те, кто пытался найти ответ, остались в далеком прошлом. Теперь никто не пытается.

Женщина с тем же безразличным видом прошлась вдоль столов, разговоры сразу умолкали, и вдруг повернула в нашу сторону. Корчун наклонил голову почти к столешнице, а Каменщик охнул и тихонько выругался. Женщина остановилась перед нашим столом.

– Каменщик, – произнесла она тихим и мертвенным голосом, – ругаться – грех.

Я вскочил, придвинул ей стул.

– Не присядете к нам?

Каменщик ожег меня взглядом, в котором я прочел, какой я идиот, лучше бы гремучую змею положил за пазуху и принялся ее тискать.

Женщина ответила безразлично:

– Нет, не сегодня.

– Жаль, – сказал я искренне. – Красивая женщина – это самое высокое счастье для мужчины! Женская красота спасет мир.

Она чуть-чуть улыбнулась одними краешками губ.

– Сохрани это, – посоветовала она, – как можно дольше. Когда-то тебе это спасет жизнь.

Она прошла к Счастливчику, он что-то выложил ей на прилавок, она взяла и тут же вышла. По всей таверне пронесся вздох облегчения, словно видели, как прямо на нас несется поезд и… в последний момент пронесся мимо.

Корчун перевел дыхание, в его глазах проступила подозрительность.

– Ты что же, – спросил он наконец, – не помнишь, где прошел сквозь Барьер?

Я виновато усмехнулся.

– Да шарахнуло так, что память разом отшибло. Не сразу имя свое вспомнил! Да и то иногда забываю. Мне один сказал по дороге, чтоб все записывал, но это совсем уж, будто калека…

Он проворчал:

– Правильно делаешь. Ничего не записывай, память тоже надо упражнять. Ничего, все вспомнишь, ты вон какой здоровый! А карты есть даже такие. И очень даже хорошие. Кое-кому надо хорошо знать все тропы, чтобы протаскивать кое-что ценное из особо богатых руин. Я бы и на тебя подумал, да больно ты наивен. Хотя кто знает… Видишь, вон там, в зеленом камзоле? Это Тиранит. У него лучшие карты. Вообще он один из немногих, кто знает эти места не только поверху, но и подземелья…

Я проследил за его указующим перстом. Поблизости к барной стойке, но в таком месте, куда не достигает мерцающий свет, сгорбился над тарелкой мужчина в потертом старом камзоле. Он медленно жевал мясо безгубым ртом, перед ним две чаши с вином. Я понаблюдал чуть, вздохнул.

– Пойду поговорю. Не прибьет?

– Не прибьет, – заверил Каменщик.

– Может быть, – уточнил Корчун.

Я вылез из-за стола, оставив новоявленных друзей заканчивать вино. Человек в великоватом для него зеленом камзоле, что давно уже серый от старости, явно учуял мое осторожное приближение, но продолжал мерно жевать мясо, взгляд устремлен поверх голов в сторону двери. Когда я подошел ближе, понял, почему камзол показался слишком огромным: сам Тиранит тощий, как скелет, глаза ввалились и словно усохли, а глазные впадины чересчур велики.

Я сказал вежливо:

– Сэр, простите, что беспокою. Мне сказали, что у вас есть нечто для продажи.

Он поднял голову, я увидел, что тарелка пуста, а рука сжимает ножку большой медной чаши. Мне показалось, что в ней густая кровь, даже запах похож. Его глаза смотрели на меня, как два мелких зверька из глубоких нор, я видел только сухой блеск, словно там кусочки слюды.

– Кто сказал?

Голос был тоже сухой и костлявый, я замялся, но Корчун не предупреждал, чтобы я такое хранил в тайне, да и зачем хранить, кивнул в сторону оставленного стола.

– Корчун. Намекнул, у вас есть нужная мне карта.

Тиранит фыркнул.

– Намекнул? Ну да, это у него считается тонким намеком. И что он сказал? Что у меня есть карта сокровищ древних магов?.. Есть. Но она стоит дорого.

Я покачал головой.

– Честно говоря, меня эта карта не интересует…

– Тогда карта захоронения великого канцлера Гадониуса? – предположил Тиранит. – Она мне дорога, но сейчас я в трудноватом положении, так что мог бы расстаться… Да ты садись, я уже выпил и потому добрый.

Я осторожно присел на краешек стула, снова покачал головой.

– Сэр, давайте сразу скажу, что мне нужно. Дело в том, что у меня бывают очень большие провалы в памяти…

– Очень разумно, – одобрил он. – На провалы в памяти можно списать все. Особенно если у кого-то занял крупную сумму или взял ценную вещь. Молодец!

– Да нет, – ответил я жалко, – у меня в самом деле…

– Это хорошо, – сказал он невозмутимо. – Займи мне, парень, пару золотых?.. Ладно, не кривись, шутка. Похоже, юмор у тебя тоже в провале… Какая тебе нужна карта?

– Просто карта земли, – сказал я, – которая окружена Барьером. Чтобы знать, где что и как далеко.

Он посмотрел на меня внимательно, безгубый рот искривила гримаса, что должна изображать улыбку.

– Понятно. Ты вроде бы собираешься дожить до утра?

– Точно, – сказал я. – Сэр, вы прекрасно все понимаете! Я собираюсь вообще-то дожить даже до вечера!..

Он кивнул.

– Амбициозные планы. Молодец.

– Спасибо.

– Думаю, понимаю даже больше. Ты хапанул что-то настолько ценное, что спешишь отвезти заказчику. Или в то место, где купят, ты это знаешь… Но меня это не интересует. У меня есть общая карта. И продам ее совсем дешево.

– Спасибо, сэр.

– Не за что. Такая карта в самом деле ценна только для потерявшего память. Остальные и так помнят, куда идти. И куда что потом относить… Мир, окруженный Барьером, не так уж и велик.

Я промолчал, стараясь держаться как можно более нейтрально, чтобы ни за, ни против, толкуй, как удобно. Любое толкование лучше, чем правда.

Открылась дверь, через порог переступил высокий и очень широкий в плечах массивный человек в плаще цвета серой глины. Головы гуляк повернулись в его сторону, я услышал шепот за столами, а незнакомец, широко шагая, уверенно и властно пошел к барной стойке, на ходу сбросив плащ на спинку одного из свободных стульев.

Тот стол сразу же опустел, все поспешно хватали чаши, тарелки и перебирались подальше. Теперь незнакомец остался в кожаном жилете, наброшенном на голое тело. Такие же кожаные штаны обтягивают мощные икры. Широкие плечи, увенчанные валунами тугого мяса, разнесены в стороны, руки не просто толстые, но в чудовищных мускулах, переплетены жилами и вздутыми венами, а такими бицепсами мне никогда не обзавестись, сколько бы я ни пытался.

Незнакомец широкими уверенными шагами прошел между столов, разговоры сразу затихали, а один, чей стул слишком выдвинут в сторону прохода, поспешно придвинулся вместе с ним к столу. Хозяин отставил чашу и, опершись обеими ладонями в столешницу, вопросительно смотрел на вошедшего здоровяка.

– Вина, – коротко бросил тот, – и мяса на неделю. Водяные кристаллы?

– Цена повысилась, Джиль, – предупредил хозяин.

– Знаю.

– Святилище Поющего Камня обвалилось…

– Знаю, – нетерпеливо сказал бодибилдер. – И насколько повысились, знаю.

– Я и не собираюсь жульничать, – обиженно произнес хозяин.

– Попробовал бы, – проговорил здоровяк с угрозой.

Хозяин отсыпал из шкатулки десяток желтых кристаллов, похожих на кукурузные зерна, я все присматривался к перекачанному здоровяку, стараясь, чтобы тот не увидел мой взгляд и не ощутил, что я уже воспылал к нему если не ненавистью, то острым недоброжелательством.

– Что-нибудь есть на продажу? – спросил хозяин.

– Ничего интересного.

– А из неинтересного?

Голос звучит как-то странно, но если у двоих разговаривающих за соседним столом дефекты речи, то здесь что-то иное. Я напрягал слух, пока не всплыла дикая мысль, но я ее отогнал, она снова всплыла, я ее затолкал обратно и еще придавил коленом.

– Кое-что есть, – прозвучал голос гостя.

– Покажи?.. Не для меня, но могу предложить тем, кому в самом деле нужно…

– Ну да, – услышал я голос, что задевает какие-то струнки, только не пойму, какие, – ты же у нас печешься о всех, кто к тебе заглядывает…

В голосе звучала насмешка, но хозяин ответил без обиды:

– Клиентов надо беречь, Джиль.

– Ладно, смотри…

Сумка с плеча перекочевала на стол, мускулистая рука нырнула вовнутрь. На свет появились ржавые железки, обрывки проволоки, пара коричневых шариков. Один сразу же распался на кучу мелких, хозяин и гость тут же выставили заборчиком ладони и, как я понял, согнали шарики в кучу, где они, подобно капелькам ртути, снова слились в один покрупнее.

– Сколько за них хочешь?

Гость чуть наклонился к хозяину, слов я не услышал, но хозяин в ужасе отшатнулся.

– Ты что? Мне придется продать даже трактир, чтобы расплатиться!

Гость засмеялся, смех звучал еще более странно, чем речь.

– Я же говорю, цены мне известны, Счастливчик.

Хозяин развел руками:

– Ладно-ладно, сдаюсь. Я же знаю, некоторым моим клиентам это спасет жизни. А я такой гуманист, что самому противно…

Его руки нырнули под столешницу, за столами все усиленно разговаривали, ни один не смотрел в их сторону, только я, как дурак, таращу глаза.

Глава 4

Гость обернулся, словно ощутив мое повышенное внимание. Наши взгляды встретились. Я ощутил шок, всмотревшись в это яростное лицо с перебитым носом, массивной нижней челюстью и холодными синими глазами убийцы. Так вот почему голос странный: женский трудно скрыть хоть хрипловатостью, хоть грубым тоном. Я уж не знаю, как гусар-девица скрывала свой пол, будучи женственной, если даже это мускулистое чудовище выдало себя по голосу.

Она поморщилась, видя мое изумление, спросила у хозяина холодно:

– Это что там за дурак?

– Новичок, – пояснил тот. – Только сегодня прошел Барьер, представляешь?

Она пожала могучими плечами.

– До утра не доживет.

– Скорее всего, – согласился хозяин. – А жаль.

– Да, ты не любишь терять клиентов.

– А кто готов рушить свое дело?

Она, уже забыв обо мне, переговорила с ним еще пару минут, а потом пошла к столу, которой освободила одним броском дорожного плаща. Она села лицом ко мне, я только на миг встретился с нею взглядом и сразу же ощутил импульс отвести взгляд… что тут же и сделал. Выглядит это, наверное, трусливо, но плевать, меня никто не фотографирует, а мнение гуляк мне до свечки. Да и они, кстати, тоже отводят взгляды и стараются не смотреть на нее.

Но и то, что я увидел, внушает не просто опасение. Таких я видел даже не фитнесисток, а именно культуристок – безгрудых, с мощными мускулами, полных презрения к женщинам и мужчинам, уверенных и хамоватых в осознании своей силы. Теперь в самом деле отчетливо видно, что жилет надет на голое тело, да и тот едва не трещит под напором звериных мускулов. Обнаженные плечи штангистки похожи на лысые головы, жилистая шея толщиной со ствол столетнего дуба, мускулистые руки, перевитые жилами и венами, могут задушить льва. На бицепсы не могу смотреть без содрогания, это трицепс накачать сравнительно легко, а вот чтоб такие бицепсы… даже не представляю.

Хозяин дважды подбегал к ней почти вприпрыжку. Она сказала что-то негромко, но повелительно, хозяин поклонился и, не отходя от стола, помахал рукой. От стойки к ним устремился слуга с заполненным подносом. Похоже, вкусы этой гостьи уже знают.

Тиранит видел, что я искоса наблюдаю за чудовищной женщиной, буркнул предостерегающе:

– Старайся не смотреть на нее. Она везде видит вызов.

– И что, – спросил я шепотом, – может в ухо дать?

– Может, – ответил он так же тихо, взгляд его не отрывался от тарелки. – Может и голову разбить.

– Ого!

Он поморщился.

– Для нее это так же просто, как ложку супа проглотить. Тут все, правда, такие, но у нее как-то… особенно. Ну, ты понимаешь.

Я кивнул, что-то не столько понимая, как чувствуя. Когда мужчина убивает, то это как-то можно, хоть и не всегда хорошо, а когда женщина… гм… вроде бы нехорошо всегда. Даже если такая женщина, что уже и не женщина.

Злоба поднималась внутри меня как-то чересчур быстро. Наверное, потому, что все-таки женщина. Даже мужчин выше себя и помускулистее не люблю, а когда женщина ростом вровень, а в плечах пошире – это уже прямое оскорбление. Причем, постоянное и демонстративное.

Один из сидевших за дальним столом медленно повернулся в ее сторону. Пламя светильника выхватило из полутьмы узкое злое лицо, а глаза, и без того прищуренные, превратились в щелочки. Могучая женщина точно так же неспешно повернула голову, я ощутил, как атмосфера ненависти сгустилась до критической массы.

Хозяин таверны, ощутив опасность, приблизился к ней и сказал торопливо:

– Только не выясняйте сейчас!

Женщина некоторое время сверлила ненавидящим взглядом узколицего, рука уже поползла к поясу, где, кроме рукоятей ножей, висят амулеты, талисманы.

– Ты прав, – проговорила она сквозь зубы. – А то отмывать от крови придется всю таверну. С этим ублюдком еще пятеро.

– Шестеро, – уточнил хозяин. – Сайхз вышел ненадолго.

Я затаил дыхание, а женщина аккуратно собрала в мешочек кристаллы и сушеное мясо. Хозяин перевел дыхание, когда она привязала все покупки к поясу. Лицо ее оставалось взбешенным, но руки не дрожали, двигалась размеренно и четко.

Второй раз хозяин выдохнул с огромным облегчением, когда женщина прошла между столами, захватив по дороге плащ, и дверь за нею захлопнулась. Да и в помещении все задвигались свободнее, разговоры стали громче. Узколицый победно улыбнулся, но глаза оставались серьезными. Я чувствовал его тревогу. Шварценеггерица не стала что-то там выяснять, когда с ним целая команда, но всегда ли те с ним…

Тиранит с деревянным стуком опустил на стол растопыренную пятерню. Ногти его, втрое толще нормальных ногтей, заканчиваются остро заточенными когтями. Он перехватил мой взгляд, недобро ухмыльнулся.

– Когда полезная вещь, то уже и не уродство, верно? Словом, я, пожалуй, тебя возьму…

– Куда, сэр?

– В развалины Мекалога, – сообщил он. – Ничего не слыхал о них? Неважно. Если мы идем, значит – того стоит. У тебя тоже будет доля, хотя и поменьше моей.

Я быстро прикинул, что в группе выжить проще, да и с их помощью быстрее разберусь, как и что, вдруг да все-таки сумею понять, как же отсюда выбраться в большой мир Юга.

– Спасибо! Благодарю за доверие.

– Погоди радоваться, – оборвал он. – Мы идем втроем. Я, ты и Соммерс. Вон сидит, видишь?

Я проследил за его взглядом. Там мрачно пьет вино именно тот, который прожигал ненавидящим взглядом чудовищную женщину. Сейчас он показался мне еще неприятнее.

– Как скажете, – проговорил я с заминкой.

Тиранит оскалил зубы в короткой ухмылке.

– Не нравится?

– Это не помешает, – заверил я.

Он кивнул.

– Правильно отвечаешь. Все мы не нравимся друг другу, все один другому глотки рвем при удобном случае, но в остальное время приходится сотрудничать.

– Хорошо, – сказал я послушно.

– Соммерс, – объяснил Тиранит, – ту часть Истинного Мира знает лучше всех. Так что, если готов, выступаем прямо сейчас. Я только пополню запасы у Счастливчика. Он молодец, знает, что кому нужно.

Пока Тиранит толковал с хозяином и закупал необходимое, я украдкой поглядывал по сторонам и торопливо складывал в мозгу обрывки услышанного. Значит, здесь, внутри Барьерного Кольца, люди живут несколько столетий. Когда по всему континенту следы войны зарубцевались и снова жизнь дала новые всходы, здесь еще действовало древнее проклятие, и все, кто сюда попадал, умирали или становились уродами.

Отсюда выходили невиданные чудовища, пожирали народ, а люди иной раз выносили такое оружие, что уничтожало… не знаю, как насчет целых городов, но вред причиняло немалый. В конце концов маги соседних королевств объединили усилия и поставили вокруг мест, где действует Древнее Зло, барьеры. Потом к ним присоединились, очевидно, маги всего континента и усилили Барьер такими заклятиями, что отсюда, судя по рассказам Счастливчика, Корчуна и Каменщика, не выбраться ни зверю, ни птице, ни муравью, ни могучему магу. Дорога через Барьер существует только в один конец.

Корчун лениво слушал, как торгуется Тиранит с хозяином таверны, я тихохонько подсел к нему и спросил осторожно:

– А что, есть и другие такие… места?

– Говорят, – ответил он равнодушно. – Вообще-то короли не зря стараются обезопасить свои страны. Тут не только опасные магические штуки. Дважды, бывало, отыскивали сундуки, откуда такое вырывалось… за сутки-двое уничтожало все живое… кроме зверья…

Тиранит бросил через плечо:

– Зато повезло тем, кто потом приходил первым!.. Чума, всех пожрав, сама тоже дохнет, а богатство лежит себе, дожидается… Хорошо бы – нас. А лучше – меня.

Хозяин таверны чему-то коротко усмехнулся. После паузы проговорил:

– Да, тем повезло.

– С тех пор никуда не ходишь? – спросил Тиранит.

Хозяин пожал плечами:

– Мне такая жизнь нравится. Я не изменился за пару последних сотен лет, хотя давно должен сгнить. У меня всегда есть все. Все необходимое. А что не выхожу… так я и был домоседом.

– Но раньше ты ходил далеко! – сказал Тиранит. – До Синих Гор доходил! Старики о тебе рассказывали легенды…

– Жрать что-то надо было, – вздохнул хозяин. – Кристаллы нужны?

– Дай десяток.

– Держи. Как постоянному клиенту, скидка.

– Ладно, знаю твои скидки. Все, до встречи!

Соммерс ждал у выхода, в нетерпении притопывая ногой в высоком сапоге. Здесь, как я заметил, почти все в высоких сапогах, кроме тех, у кого кожа превратилась в хитин.

– Идем! – бросил мне Тиранит, складывая все в мешок.

Я наспех попрощался с новыми приятелями Корчуном и Каменщиком, поблагодарил Счастливчика и бросился вслед за Тиранитом.

Прямо перед дверью Тиранит набросил на плечи накидку из легкого, но прочного шелка. Как я понимаю, шелк – лучшая защита от ножей, его не разрубить, а здесь у всех на поясах ножи, длинные и короткие. Меч видел только у одного, да и тот больше похож на длинную саблю.

Доспехов нет, мелькнуло у меня в голове. Никто не носит доспехов! В этом случае тяжелые мечи не нужны, ножи куда эффективнее…

Едва вышли из таверны, я снова ощутил шок: над головой океан раскаленной лавы, ветер гонит исполинские волны с большой скоростью, на землю падает красный призрачный отсвет.

Соммерс шел, держа взглядом дальние горы, а Тиранит оглянулся, безгубый рот растянулся в недоброй усмешке.

– Что, впечатляет?

– Еще как, – ответил я с трудом.

Он кивнул:

– Всех так. Это я здесь родился, а тех, кто из-за Барьера, трясет…

А Тиранит оглядел меня, поморщился.

– Голову напечет, – сказал он недовольно. – Быстро свалишься… На вот!

Он выудил из мешка лоскут тонкой серой ткани, что, значит, когда-то была без рисунка, просто белой.

– Что надо делать? – спросил я.

– Эх ты…

Он быстро и умело повязал мне на голову, так что уши торчат, но макушку от прямых лучей спрятал. Я пощупал повязку, буду надеяться, что похож на десантника или спецназовца, они тоже вот так повязываются перед опасными операциями.

– Спасибо!

– Не за что, – буркнул он. – Это временно. Когда тебя убьют, снова заберу.

– Ну а как же, – поддакнул я, хотя под ложечкой заныло, – добро пропадать не должно.

– Теперь не отставай!

По красному небесному океану часто проплывают темные обрывки туч, словно быстро остывающий шлак, но в других местах, напротив, из глубин выплескивается желтое или оранжевое, а на поверхности медленно остывает, превращаясь в багровые волны.

Только здесь, выйдя из таверны, я увидел, что небо вовсе не купол, а ровное, как доска. И эта поверхность багрового кипящего моря лавы угрожающе близко к нам, к земле.

Справа и слева проплывают отдельно торчащие скалы, как острые клыки. Я и раньше на такие косился с опаской и недоумением. Ну почему вдруг на ровном месте такие длинные и острые?

Под сапогами звенит сухая выжженная глина, часто такая же красная, как и бегущее над головой страшное небо. Редкие клочья травы больше смахивают на мотки колючей проволоки или веера из длинных лезвий бритв, чем на что-то живое.

Встретились идеально ровные каменные шары размером с холмы. Почти все погружены в землю до половины, только один неведомая сила выкатила на выветрившуюся плиту, где и блещет во всей грозной красе бильярдного шара для сверхвеликанов.

Соммерс все так же впереди, за ним след в след Тиранит, я плетусь замыкающим, бросая по сторонам быстрые взгляды. Странные клочья тумана, что умудряются переть против ветра, непонятные звери и фантомы, странное зарево на юге, хотя должно быть на востоке… или на западе?.. странные зубатые птицы, но это все не слишком странно, если вспомнить, что и по ту сторону океана хватает странностей, только местным они не кажутся странностями.

Другое дело, что все, кого встретил на этой стороне, обладают ярко выраженным… м-м-м… колдовским даром. Или это не дар, а работа амулетов или талисманов – неважно, главное то, что все преспокойно делали то, что там мог только я: хозяин таверны как-то создает, не зажигая печь, жареную дичь, а также по одному лишь прикосновению определяет процент золота в монете, количество примесей, как будто делает мгновенный спектральный анализ, один в таверне щелчком пальцев зажег огонек, другой – движением головы сменил всю одежду, включая сапоги, а чего стоит тот прозрачник, один в трех телах?

Я видел, как Соммерс на ходу повел рукой, и впереди проявились из пустоты зверьки размером с крупную крысу. Они совершенно не обращали на нас внимания, рылись в остатках крупного зверя, похожего на козу, но Соммерс тут же свернул в сторону, и мы обошли их по большой дуге, стараясь не привлекать к себе внимания.

Оглянувшись, я видел, как из норок выскакивают новые зверьки, поднимаются на задние лапы и нюхают воздух. Тиранит тоже оглянулся и ускорил шаг.

Ни одна группа искателей сокровищ в этих краях, мелькнула мысль, не может обходиться без мага, на худой конец – колдуна, но здесь почти каждый владеет целым магическим арсеналом. Если в Армландии я был среди воинов, то здесь очутился среди колдунов разного калибра. Для Соммерса или Тиранита пользоваться магией так же просто, как для воинов то и дело хвататься за рукоять меча.

Они часто сближались и переговаривались так тихо, что я не мог уловить ни слова. Нарастающую опасность я чувствовал все острее, но, как ни оглядывался в страхе, вблизи никого, наконец сообразил, что эти двое замыслили что-то в отношении меня.

Справа и слева поднимаются небольшие каменные холмы, потом сблизились и выросли, мы некоторое время шли как по ущелью. Соммерс двигался все медленнее, вертел головой, я чувствовал неуверенность в его движениях, наконец он проговорил:

– Стоп, место хорошее, можно перевести дух.

Тиранит тут же остановился, сбросил мешок с плеч.

– Хорошее место, – согласился он. – Хорошее.

– Если не считать, – сказал Соммерс с кривой ухмылкой, – что здесь провалился Кривой Дуб.

– Ну-у, – протянул Тиранит, – это когда было… Третий и Четвертной потом так здесь все проморозили, в отместку за брата! Сейчас под нами скала… я даже не знаю, на какую глубину она и тянется.