Текст книги "Ричард Длинные Руки – гранд"

Автор книги: Гай Юлий Орловский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Глава 3

Многие в зале начали поворачивать головы друг к другу, спрашивать, что за король, другие им шепотом объясняли с гордостью за свои обширные знания.

– Король Лаутергард, – крикнул я, – положивший начало последней династии, правил королевством, опираясь на свой ум, авторитет и вашу любовь!.. У него вообще не было земли, никаких владений!.. Он был народным королем, он правил потому, что его считали лучшим!.. Потому я хочу выставить на продажу земельные владения Фальстронга…

В зале на мгновение повисла тишина, потом поднялся шум и с каждым мгновением становился все громче. Я увидел расширенные глаза сэра Клифтона, только теперь личный секретарь Фальстронга понял, зачем мне понадобились бумаги насчет имущества покойного короля.

Сэр Меганвэйл долго стучал по столу, восстанавливая тишину, а когда крики начали умолкать, обратился ко мне:

– Ваша светлость, это весьма… резкий, резкий шаг. Боюсь, не все его поймут…

Я объяснил громко:

– Это даст немалые деньги, чтобы заткнуть некоторые дыры в бюджете, но я не хочу начинать с того, чтобы просить у вас денег. Но есть и еще один момент… он незначащий вообще-то, но чувствительный для меня лично…

Я смолк в смущении и потупил глазки. В зале снова зашумели весьма нетерпеливо, а сэр Меганвэйл, постучав по столу, потребовал тишины.

Крики улеглись, он спросил с сочувствием:

– Ваша светлость?

Я вздохнул, развел руками:

– Я всегда был тонкокожим, и даже когда на меня не указывали пальцем. Мне всегда казалось, что меня в чем-то подозревают или осуждают. Потому я хочу, чтобы у меня ничего не было здесь, а то некоторые могут сказать, что вот пришел и сел на трон в роскошном королевском дворце, присвоил земельные владения нашего дорогого и любимого короля…

В зале поднялся неистовый шум, как я понял по тональности, меня уверяют, что ни в чем не подозревали, не подозревают и не заподозрят, к тому же я вроде бы паладин, а паладины ничего для себя, а все для народа…

Сэр Меганвэйл, чуть пригасив крики, сказал с укором:

– Ваша светлость! Но это в самом деле теперь ваше…

Я помахал рукой, рассеивая, как стаю комаров, крики в зале.

– Нет-нет!.. Я пришел, наладил и ушел – вот как я хочу, чтобы все было. Я, как владеющий землями в Турнедо, хочу, чтобы здесь, у моих соседей, все было мирно, спокойно, и чтоб здесь люди жили счастливо и не поглядывали через границу с намерением что-то там украсть или пограбить. Там, уже у меня. Потому это мое твердое решение: королевские земли, дворцы Фальстронга со всем его имуществом… выставляются на продажу! Все, за исключением этого дворца, что отныне будет лишь резиденцией для королей, а не личным владением!

Снова начал подниматься шум, граф Меганвэйл вскочил и потребовал тишины, а я крикнул громко:

– И я себе лично с этих денег не возьму ни монетки!

Шум, что начинал было угасать, поднялся с той мощью, что заколыхались люстры.

Сэр Меганвэйл спросил в смущении:

– Вы думаете, найдется хоть кто-то из лордов, способный купить владения короля Фальстронга?

Я сказал быстро и громко:

– Вы сами решайте, продать одним куском или вразбивку! Можно разделить на десятки частей, даже на сотни!..

Опять тот же нестройный, но мощный, как рев моря, шум в зале, я сижу с каменно-решительным лицом, только позыркиваю краем глаза, не выказывая вида, на Хродульфа Горного, Леофрига Лесного, Хенгеста Еафора и Меревальда Заозерного. Да и на других крупнейших землевладельцев, это для них всех король был соперником, и сейчас каждый из них готов поставить Богу самую толстую свечу за мое здоровье, а то и поцеловать в задницу.

Именно они, как я заметил сразу, тут же начали переговариваться, но не друг с другом, а со своими помощниками и управителями, нужно срочно решить, какую сумму могут выложить сейчас, сколько попросить в долг, что выставить в залог…

Я вскинул руку и прокричал:

– Выберете достойных людей, которым доверяете, пусть разделят все земли короля и его имущество на отдельные части! Пусть они окажутся по карману не только верховным лордам, но и не столь богатым и могущественным… Тихо-тихо! Никто не запрещает никому купить сразу несколько участков!.. На этом я вас оставляю, чтобы не мешать справедливому и демократическому принципу все отнять и поделить.

Сэр Меганвэйл бросил на меня изумленно-укоризненный взгляд, все еще не может понять, как это я вот так отказываюсь от такого невероятного богатства, такой роскоши и могущества.

Но это могущество совсем не то могущество, что мне нужно, потому что, судя по документам которые мне принес сэр Клифтон, хотя у короля Фальстронга в самом деле довольно обширные земельные владения, но не настолько, чтобы он мог бросить вызов двум-трем феодалам с их влиянием, деньгами и хорошо укомплектованными дружинами. А раз так, то для меня нет никакого настоящего толку с его владений.

И хотя из землевладельцев король был самым крупным, но перевеса мне это не дает, зато распродажа… даст. И не только в общественном мнении, как искренне уверен благородный граф Меганвэйл, да и все остальные, благородные и не очень.

Я вам не Сулла, мелькнула мысль. Мне бы только взять настоящую власть…

На выходе из зала меня догнал Карл Теодор Кёрнер, в последнюю нашу встречу это был веселый и пьяненький придворный короля Фальстронга, а сейчас потерял весь блеск, похудел, с одежды исчезли золотые украшения, и вообще выглядит человеком, чаще спящим у костра, чем в теплой постели.

– Ваша светлость! Ваша светлость!

Я остановился:

– Сэр Кёрнер?

Он вскрикнул в изумлении:

– Вы помните меня?.. Ах, ваша светлость! В этот раз вы не должны покидать нашу терзаемую хищниками страну, не попытавшись ей помочь!

– Сэр Кёрнер, – протянул я с досадой.

Он прокричал патетически:

– Ее просто раздирают амбиции лордов, кичливость, своеволие и самоуправство! Если каждый крупный лорд даже при живом короле чувствовал себя полным властелином в своих землях, то сейчас и подавно!

– Мои соболезнования, – сказал я со вздохом.

– Никто не платит налогов, – воскликнул он, – никто не слушает соседа! Каждый лорд вооружается и вооружает свои собственные войска и жадно поглядывает на земли соседей…

Я прервал его жаркую речь, стараясь, чтобы не выглядело слишком грубо:

– Сэр Кёрнер, вы настоящий патриот Варт Генца!.. И я, как временно исполняющий обязанности верховного правителя, буду опираться на вас и таких, как вы.

– Ваша светлость! – воскликнул он пламенно. – Рассчитывайте целиком и полностью!

– Рассчитываю, – ответил я коротко и хлопнул его по плечу. – Идите… на благо королевства!

Изаэль пришла в ужас, когда узнала о моем решении продать не только все королевские земли, что не просто земли, а там тоже прекрасные дворцы, замки, но и все королевские постройки в столице, за исключением королевского дворца, но и тот будет моим только временно на период исполнения, как я объяснил, некоторых скучных обязанностей.

– Ничего не понимаю! – воскликнула она жалобно. – Что у вас, людей, за жизнь?.. Как вы вообще существуете, когда у вас все не так, как правильно?

– А как правильно?

– Как надо!

– А-а-а, теперь понятно.

– Ну вот! – сказала она горестно. – А вы все делаете не так, потому что неправильно!.. Бедный ты, совсем бедный… Как же ты жить будешь?

Я смотрел в ее громадные чистые глаза, полные ужаса и сострадания, затем привлек к себе, придушил немножко и поцеловал в чистый лобик, на котором никогда не появятся морщинки.

– Лапушка, – сказал я нежно, – для нас это просто постройки.

– Просто…

Я кивнул.

– Конечно, есть такие людишки, для которых это вся жизнь, как и для эльфов, хотя у нас из стен не растет одежда, а с потолка не опускается уже готовая еда. Но вообще-то мы ценим это не так… высоко. По крайней мере настоящие люди.

– А среди вас есть и ненастоящие?

– Больше чем хотелось бы.

Она прошептала с ужасом:

– Но я не понимаю… все равно не понимаю… как ты можешь вообще отказываться от короны?.. Ты глуп, да?

– Напротив, – сказал я уязвленно, – начинаю умнеть. На лестнице, правда, но что делать, если у меня замедленное развитие такое! Зато поступательное и непрерывное. Я не спринтер, это такой бегун с коротким дыханием, я марафонец, можно сказать честно и скромно с толикой заслуженной гордости. Зато буду развиваться и тогда, когда другие остановятся. Понимаешь, эти бегуны на короткие дистанции пробежали сто шагов, обогнав меня, и попадали, высунув языки и хватаясь за сердце, а я неторопливой трусцой неспешно догоняю и бегу дальше и дальше… пока не… вот так как бы для доступности.

Она попыталась высвободиться из моих скифских лап, но не получилось, я еще тот гребун, даже уже тот, извернулась и сказала, глядя упрямо и просто:

– Все равно не поняла.

– Вот и хорошо, – сказал я нежно.

– Почему?

– Потому что ты красивая, – прошептал я, поцеловал ее в то место, где должна быть макушка, а у нее копна золотых волос. – Красота выше ума, ибо она врожденная…

Она сказала сердито:

– Нет, я хочу знать, угнетатель! Ты отказался от короны… и что выиграл?

Я чуть наклонился и, зарывшись рылом в ее пушистые золотые волосы, все-таки прокопался к ее макушке, поцеловал и жадно вдохнул запах ее волос и кожи.

– Понимаешь, Изаэль, – проговорил я расслабленно, – вот ты хитренькая, ловкая, умненькая, смелая, отважная, трусливая… а я просто мудер так, что сам себе удивляюсь. Расту, наверное. Понимаешь, если возьму корону, а через пару лет Варт Генц восхочет отложиться от моей – прости господи! – империи, то я сделать ничего не смогу. Но хуже всего, такое сразу же повлечет за собой целую лавину. Восхотят отделиться королевства, области, районы, земли и даже отдельные села. Потому я должен в первую очередь думать о том, как укрепить и сохранить нахапанное, чем брать даже то, что само плывет в руки… А теперь иди играй, а я займусь государственными делами. Я, понимаешь, уже государственный деятель, а не ха-ха какой-то!

Она послушно отодвинулась, а я подумал, что на самом деле именно ха-ха, а то и вовсе хи-хи, но никто этого не знает, так что надо держать нужную морду лица, и никто ничего не поймет, а читать мысли, к счастью, еще не умеют.

Глава 4

Аукцион я распорядился назначить через две недели, чтобы о нем узнали по всему Варт Генцу и чтобы могли к этому времени решить, принимать ли участие в выкупе королевских земель для дела или похвальбы и сколько смогут купить, чтобы не надорваться.

Сэр Меганвэйл доложил, что по всему королевству славят мою мудрость и неустанную заботу о королевстве. В этом оказались на диво единодушны как разные богатейшие землевладельцы, которые в короле видели соперника, так и простой народ, которому просто приятно, что король будет таким же бедным, как они, и потому на всех углах и перекрестках славят мое имя. Думаю, что и дома за столом, а то и в постели, говорят, как им повезло, что вот явился такой бескорыстный, хотя и удачливый в военных делах, дурак.

Лорды, верховные, высшие, среднего достатка и даже мелкие, срочно разъехались по своим землям собирать деньги ко дню аукциона.

Я рисовал разные сценарии развития событий, нужно все учесть, а на третий день после моей знаменательной речи сэр Клифтон вошел в мой кабинет со словами:

– Граф Меганвэйл к вашей светлости!

– Проси, – сказал я.

Он вышел, через полминуты вместо него вошел Меганвэйл, веселый и с задорными глазами. Такого довольного лица я у него не видывал давненько.

Остановившись у порога, он преклонил колено.

– Граф, – сказал я автоматически.

– Ваша светлость, – ответил он так же заученно.

Я махнул рукой и сказал догадливо:

– Поднимитесь, граф, и оставим церемонии. Представим себе, что мы не в королевском дворце, а в полевом лагере перед важной, если вообще не решающей, битвой.

Он поднялся, но возразил:

– Ваша светлость, церемониал должен соблюдаться! Иначе, глядя на нас и подобных нам, колено перестанет преклонять и тот, кто обязан! А потом и вовсе дерзнет не поклониться.

– Ну да, – согласился я, – а оттуда один шаг до криков, что в правительстве одни жулики и воры. Знаем, проходили. Как идет подготовка к аукциону?

– Делят землю, – сообщил он, – нарезают где большими кусками, где мелкими…

– Хорошо. Споров много?

– Как без этого?

– Но не слишком серьезно?

Он отмахнулся:

– Вы мудро сделали, ваша светлость, что привлекли к этому делу и тех, кто покупать точно не будет. Они руководствуются целесообразностью, а не прикидывают, какой участок в каком виде купили бы сами…

– Когда обещают закончить?

– Еще с недельку, – пообещал он. – Королевские земли есть и на севере, и на юге… К счастью, не на самых границах, иначе ушло бы до трех недель.

– Хорошо, – повторил я с удовлетворением. – Что значит, не надо оценивать стоимость земли, тогда бы начались бесконечные споры. Но мы это оставим решать аукциону!

Он кивнул:

– Да-да, вы правы. Но я зашел по другому вопросу. Геральдическая комиссия собралась в полном составе, обрадованная, что есть возможность выказать свои знания…

Я спросил настороженно:

– А чем они таким занялись?

Он широко улыбнулся.

– Спорят, какой титул вам предложить в этой щекотливой ситуации.

– Они же дали мне ландесфюрста! – напомнил я.

– Это они дали тому Ричарду, – объяснил он, – который отказался от короны и возвращался к себе в Турнедо. Дали, так сказать, на дорогу. Как ценный трофей. А сейчас нужен титул, который как бы привяжет вас к Варт Генцу. Настоящий.

– Как бы, – напомнил я.

Он кивнул:

– Да-да, временно. Но с полными полномочиями верховного властителя. Как короля, но чтоб без короны, как вы и желаете. Хитро, да?

Я спросил заинтересованно:

– А такое возможно?

Он заулыбался.

– Уж нашли. Говорят, больше всего подходит титул гранда. Так что готовьтесь. Как только выработают все детали самой церемонии, вам в торжественной обстановке вручат корону гранда, знаки власти, а также горностаевую мантию, только будет не пурпурной, как у королей, а малиновой.

– Лишь бы теплая, – буркнул я. – Горностаевая – это хорошо.

Он ухмыльнулся.

– И останется только шажок до пурпурной!

Я покачал головой:

– Нет-нет, граф. Думаю, до пурпурной мне этих шажков много. Я не чувствую себя готовым, понимаете?

– Вы слишком строги к себе, – произнес он с глубоким сочувствием. – Другой бы сразу…

Я не стал уверять, что я не «другой», все мы в чем-то «другие», и еще как «другие», только вздохнул потяжелее и развел руками:

– Разве не был строг к себе Господь?

– Он был преисполнен любви…

– …к другим, – закончил я. – А сам пошел на крест за идеалы. Если нужно, дорогой друг, я приму титул и все регалии, поклянусь соблюдать… что-то там надо соблюдать? Лишь бы это успокоило вартгенцев и вселило в них уверенность в завтрашнем дне и победе всемирной демократии… тьфу, это я так задумался о глупостях, в общем, мы все сделаем, как надо. Главное для нас что?.. Только шепотом!

Он бросил по сторонам взгляды и сказал совсем тихонько:

– Возродить армию. Но… при чем тут распродажа королевских земель?

– Граф, – сказал я твердо, – все увидите очень скоро.

Он удалился, я попытался вспомнить, что знал и слышал о грандах, но наскреб по сусекам не так уж и много. Гранды, насколько помню, высший слой знати, что обращается к королю «мой кузен» и разговаривает с ним, не вставая и не снимая шляпы. Кроме того, гранды сами набирают армию королевства, содержат ее… но, главное, по крайней мере для меня – в отсутствие короля именно гранд является тем, кто руководит, отдает приказы, казнит и милует, проводит реформы, издает законы…

А так как короля пока выбирать не будем, то вся власть сосредоточится в моих руках еще и по закону, что немаловажно, так как я вообще-то яростный законнник, хотя пока больше в теории и намерениях. В то же время у меня никакой ответственности, я приму этот титул пусть и навсегда, но должность – на год, так что эти в комиссии по геральдике все учли и рассчитали верно.

Титул гранда устраивает всех, что важно, а также гасит страсти. Все рассчитывают, что побуду грандом, обвыкнусь, со всеми перезнакомлюсь и войду в курс особенностей Варт Генца, а там, глядишь, и соглашусь остаться королем.

Главное, что нацелившиеся на трон четверо суперлордов не так уж и против, чтобы его занял я и на потом. Им важнее, чтобы не занял кто-то из тех, с кем уже сцепились.

Изаэль сопит во сне, иногда дрыгает задней лапкой. Я полежал чуть, начал было высвобождаться из-под ее ига, но она вцепилась крепче, не просыпаясь, что-то пробормотала сердито.

Сердце мое сбилось с такта: прямо из ее тщедушного тельца медленно пошел свет, но не обычный, а как если бы поднимался светящийся туман, отчетливо вижу толстые белые нити, что колеблются как водоросли в теплой воде, колышутся, поднимаются, то сплетаясь, то распадаясь на другие нити, а между ними клубится свет, и даже без особого усилия воображения вижу то облака, то сверкающие горы, даже вот появился странный диск, словно близкое небесное тело, тоже раскаленное добела…

Я скосил глаза, это существо лежит плашмя на мне, но голову повернула, мордочка блаженно расслабленная, хотя не понимаю, как можно спать на таком, я же, как плита из камня, а рядом нежнейшая пуховая перина, одеяло тоже из лебяжьего, но вот у нее такая причуда, хоть бери ее за ноги и бей о стену…

Свет уже озарил всю комнату, даже дальние углы высветил с беспощадной яркостью, целое море света и призрачных видений, что перетекают одно в другое, сливаются, образуют странные образы. При взгляде на некоторые сильно и взволнованно бьется сердце в смутном узнавании…

Наконец, когда довольно отчетливо из ее спины выросли огромные призрачные крылья, она засопела, недовольно дрыгнула задней лапкой и проговорила во сне:

– Нет, только Ричэль… нет… да, настаиваю…

Крылья дрогнули, словно пытались мощным взмахом поднять ее и унести, рассыпались на множество искр, что моментально погасли, а Изаэль зевнула, не открывая глаз, потянулась, царапая меня коготками, наконец распахнула глазищи и удивленно посмотрела мне в лицо.

– Ой, это ты?

– Бессовестная, – сказал я с сердцем. – Снился кто-то другой? Признавайся или молись на ночь, дездеморда рыжая…

Она старательно подумала, покачала головой:

– Да нет, никто не снился.

– Брешешь.

Она посмотрела мне в глаза честнейшим взглядом:

– Никто, правда!.. Или не помню. Вот прямо клянусь!

– Ладно, – сказал я великодушно. – Клятвы женщин ничего не стоят, но все равно пока удавливать не буду. Отлуплю только, но так надо, это ритуальное…

– Почему?

– Утро же, – объяснил я снисходительно.

– Но вчера ты меня не бил!

– Вчера был вторник, – объяснил я, – а сегодня суббота! У нас в таких случаях приговаривают: «Помни день субботный!»…

– Ой, я боюсь…

– Хотя, – сказал я великодушно, – если хорошо и долго почешешь, то это как бы заменит…

Завтрак нам подавали в покои, можно бы и в постель, но тогда Изаэль не просто пряталась бы под одеяло, но и жрякала бы там, а это неинтересно, я люблю смотреть, как оно лопает, серьезно так и сосредоточенно, как щенок у мисочки.

После завтрака я корпел над картой Варт Генца, Изаэль кувыркалась с Бобиком на полу, ковер там толстый и мягкий, недостает только Зайчика, который смотрел бы на них сверху вниз с выражением потомственного аристократа, у которого не меньше сотни знатных предков.

Я полюбовался на обоих, Бобик черный, как сам ад, зато солнце так и не сумело набросить на Изаэль хотя бы видимость загара, все такая же снежно-белая с нежным румянцем, что вспыхивает то на скулах, то на щеках, иногда даже сползает на шею.

– Ну что, морды, – сказал я ласково, – жизнь все-таки хороша?

Бобик весело оскалился, а Изаэль кивнула и сказала с удовольствием:

– Еще как! Особенно когда не нужно никуда выходить.

– Эх ты, – сказал я с упреком, – тоже мне разведчица! Ты же должна у нас все вынюхивать, а ты с собачкой развлекаешься!

– А мы с ним вместе вынюхиваем, – объяснила она. – Он, оказывается, совсем не страшный. Я его люблю!

Бобик, услышав такое, повалил ее и, придерживая обеими лапами, облизал эльфячью мордочку, не обращая внимания на ее вопли.

В дверь без стука вошел Фридрих Геббель, все такой же важный и осанистый, с огромной золотой цепью на груди. Он, как и личный секретарь, имеет право входить ко мне без стука, но не пользуется этой привилегией, вообще старается почему-то не попадаться на глаза.

Склонив голову, он замер у порога, я пару раз зыркнул на него, наконец поинтересовался:

– Лорд сенешаль?

Он выпрямился, сказал почтительнейшим голосом:

– Ваша светлость!

– Что вы так держитесь, – спросил я, – как невеста в чужом доме? Переживаете, что в первый мой визит погнали меня ночевать на конюшню?.. Плюньте, я не настолько злопамятен, хотя вообще-то да, я ж христианин, у нас так принято… Что у вас?

Он с поклоном положил на стол большой рулон бумаги:

– Первые разметки.

– Ого, – сказал я с удовольствием. – Быстро!

– Это только ближние земли, – уточнил он. – Другие уже обмеряют, а к дальним еще даже не доехали…

– Эх, – сказал я с досадой, – как не люблю ждать!

Он покосился на эльфийку и Бобика, что сперва прервали было игру, но когда увидели, что мы заняты своими разговорами, снова начали возню на ковре.

– Но у вас есть чем скрасить ожидание…

Я поморщился:

– Ах, сэр Фридрих, женщины – это не совсем то…

Он снова бросил взгляд на Изаэль, понизил голос:

– Может быть, не совсем то вовсе по другой причине?.. При дворе столько знатных женщин! Я уж молчу про своих родственниц, вас ничем не проймешь, но какая красавица у лорда Керигля!.. А изумительной красоты, изящества и манерности дочь графа Чентешира!..

Я в свою очередь вздохнул еще тяжелее.

– Знаете ли, – произнес я шепотом, что не слышала не только Изаэль, но даже Бобик, – это дело большой политики.

– Ваша светлость?

Я сказал еще тише:

– Я тем самым поддерживаю контакт и дружеские отношения с империей эльфов. Я не стану вслух говорить о ее высоком происхождении, не имею права… но вы и так все поймете, я же вижу, какие у вас мудрые глаза и проницательный взгляд…

Он вздрогнул, выпрямился, посмотрел на Изаэль уже другими глазами.

– Значит… она…

Я сказал шепотом:

– Тихо, граф! Никому ни слова. Никто не должен догадываться. Здесь она просто как бы так, развлекается. Путешествует.

Он ответил так же тихо:

– Ваша светлость, я все понимаю. Коронованные особы если и развлекаются, то все равно работают.

Я сказал с облегчением:

– Вы мудрый человек, дорогой сэр Фридрих!.. Но, умоляю…

Он ответил с поклоном:

– Можете на меня положиться. Я нем как рыба.

К обеду я решился выйти в большой зал, а то голова от бумаг и мудрых размышлизмов уже как пивной котел, скоро в шлем не влезу, привел с собой и сильно робеющую Изаэль, все мужчины почему-то стали низко кланяться ей, а женщины приседать и жадно всматриваться в ее бесхитростное лицо, выискивая глубоко спрятанное величие наследницы императорского дома.

Я еще не закончил с обедом, а уже пронесся слух, что империя эльфов ищет контакты с королевством Варт Генц на предмет установления дипломатических отношений через брак их принцессы Изаэль с наследником трона королевства, дабы по воцарении он мог претендовать и на корону империи эльфов…

Королевство в упадке, подумал я сочувствующе, в этом случае либо начинают усиленно вспоминать о великом прошлом, либо истолковывают все в настоящем в пользу роста величия родной страны…