Текст книги "Ричард Длинные Руки — курпринц"

Автор книги: Гай Юлий Орловский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Глава 5

Принца, закованного в ручные и ножные кандалы, погрузили в телегу, кузнецы деловито приковали добавочной цепью к боковой перекладине, а возница, уловив мой кивок, стегнул лошадей.

Две сотни опытных воинов на быстрых конях пошли справа и слева от повозки, часть помчались вперед, около дюжины остались в арьергарде, с таким конвоем должны добраться без происшествий в считаные дни.

Мы с Альбрехтом, сидя на конях, наблюдали за всем с вершины холма близ лагеря, так как армия уже выходит на дорогу и начинает долгий марш на запад.

Альбрехт все задумчиво смотрел вслед телеге с принцем.

– Вы правы, ваше высочество. Вы поступили на удивление мудро, что с вами случается все реже. Пусть теперь сам Ричмонд с ним разбирается!

Я угрюмо смотрел вслед уходящему на рысях отряду, повозка тоже мчится, немилосердно подбрасывая заключенного на рытвинах.

– Думаю, – сказал я сухо, – король был бы нам благодарен, если бы мы сами его казнили… С другой стороны, это вмешательство в дела суверенного государства. Да еще пока дружественного.

Он покачал головой.

– Не узнаю вас, сэр Ричард. Это хуже, чем вмешательство в государственные дела!

– Да? А что может быть хуже?

– Вмешательство в личные, – пояснил он. – Своя рубашка ближе к телу, чем ваши штаны.

Я буркнул:

– Мои-то штаны при чем?.. Ладно, в этом деле слишком много подводных камней, так что лучше пусть король Ричмонд сам разгребает. Одно только беспокоит…

– Что, ваше высочество?

Я ответил с горьким вздохом:

– Король Ричмонд слишком добр. А его жена чересчур обожает своего сынка, об этом я наслышан.

Ввиду того, что пешие войска двигаются несколько медленнее, чем конница, Макс всегда покидал лагерь со своими отрядами первым. Правда, раньше я почему-то полагал, что конница двигается чуть ли не в сто раз быстрее пехоты, ну сто не сто, а в десять раз точно, однако на самом деле конница идет даже не вдвое, а разве что на треть быстрее, а устает чаще, все-таки нести на себе человека – это совсем не то, что мчаться налегке.

За первые дни, когда Макс двигался через Ирам только со своими кнехтами, его дважды атаковала многочисленная легкая конница, рассчитывая на несложную победу, однако их натиск Макс отразил, не потеряв ни единого человека. А к тому времени, когда военачальники Мунтвига наконец-то заинтересовались большой массой пеших людей, углубившихся на территорию, занятую войсками севера, и начали посылать к ним все более многочисленные и ударные конные части, пешее войско Макса догнала конная армия Клемента Фитцджеральда, а еще раньше – войско Паланта и Сулливана, дружина принца Санторина и достаточно многочисленное войско герцога Мидля.

Легкая кавалерия Норберта все видела и все отмечала, но я строго запретил принимать удар на себя, у них другие задачи.

Еще в Варт Генце, ожидая подхода армий Меганвэйла и Шварцкопфа, я старательно готовил эту ударную, отрядив в нее в обязательном порядке как священников, умеющих распознавать нечисть, так и алхимиков, которых замаскировал под помощников требущетников и гастрафаретников.

После того, как Макс отразил несколько атак конницы, их колонну попытался атаковать огромный дракон. К счастью, я пытался предусмотреть всякие сложности, и даже ночью часовые держали в своем арсенале Небесные Иглы.

Дракон прошелся пару раз над марширующим войском, стараясь посеять ужас, но спаянное железное дисциплиной войско осталось на месте. На третий заход он мог бы дыхнуть огнем, все рассказывали с жаром, как уже начал раздувать грудь и брюхо, явно копил огня побольше, но один из часовых заменил простую стрелу на Небесную Иглу, а та догнала дракона, когда тот уже миновал лагерь.

Небесная Игла ударила крылатую тварь в низ живота, и все с восторгом пересказывали, с каким треском рвануло там, словно исполинский и невидимый медведь драл козу. Дракон сразу затрепыхался, закричал так, что трава в страхе прижалась к земле, его понесло косо вниз, грохнулся с такой силой, что земля загудела, как большой колокол, и подпрыгнула. Явно убился сразу, а когда к нему подбежали, увидели, что все равно бы издох, рана такая, что почти разорвало надвое.

Макс разрешил остановку на пару часов, чтобы успели насладиться ликованием, это подняло воинский дух и вселило уверенность в успех похода. Самые горячие принялись перерубывать шею, чтобы везти с собой голову как трофей, но Макс сказал, что обоз их догонит не раньше чем через две недели, а столько ждать на одном месте нецелесообразно.

Два часа воины потратили не на отдых после трудного перехода, а ползали, как муравьи на дохлой жабе, и выискивали, что еще вырубить из громадной туши, чтобы либо продать потом, либо оставить себе на память или приспособить как амулет.

Когда конные части догнали и пошли впереди, установился уже привычный режим форсированного марша, и так прошли десять дней. На исходе ухитрились, уже смертельно усталые, разбить внушительных размеров войско. Норберт сообщил, что край здесь чрезвычайно бедный, нужно остановиться и пополнить фураж, а то кони начинают голодать, и так уже совсем отощали от долгих переходов.

Я кивал, соглашался, а перед глазами все чаще возникают картинки, как отправляем в телеге прикованного принца Клавеля. Вроде бы все правильно, но почему в череп стучит крепнущая мысль, что сглупил, а сердце сжимает холодной лапой нехорошее предчувствие…

Альбрехт, очень довольный, что не командует ни армией, ни даже войском, обычно едет рядом со мной, оставив осчастливленному Паланту полное и безраздельное командование всеми войсками, что вывели с территории Вендовера.

Он начал поглядывать на меня пытливо, но я опередил, заявив бодро и с подъемом:

– Вот впереди просто удивительно удобное место для лагеря! Ага, вот и Норберт воткнул в землю флаг, молодец, первым заметил.

– Хорошее место, – согласился Альбрехт, но посмотрел на меня с подозрением. – Можно отдохнуть с неделю, а то и две, дать коням нагулять жирок, а людям привести в порядок одежду и оружие с доспехами…

– Как вы правы, граф! – сказал я поощряюще.

Он посмотрел исподлобья.

– Уже чую, что последует дальше…

– Вы хитрый, – сказал я одобрительно, – хоть и вроде бы не рыжий.

– Вы общественности в моем лице зубы не заговаривайте, – посоветовал он, – куда нацелились?

– Казенный дом, – ответил я, – и дальняя дорога…

– Ваше высочество?

– Ну что ты так сразу? – спросил я с неудовольствием. – Армия с неделю простоит на месте, а мой конь совсем не устал, ты же видишь!

– Ну-ну, – сказал он. – Так… куда?

– Всего лишь в сторону Квинтеларда, – сообщил я нехотя.

Он охнул.

– До самой столицы Бриттии?

– Да зачем она мне? – спросил я сердито. – Знаете ли, граф, отвечая на ваш молчаливый вопрос, что так и читается в ваших бесстыже честных глазах проходимца и гуманиста, скажу вот так прямо и как бы открыто…

Он подождал, спросил с глубоким сочувствием:

– Что, трудно? Тогда вы еще не настоящий политик.

– Скажу честно, – сказал я со вздохом, – что-то грызет мои нежные внутренности. Вы видели короля? Нет?.. Ну, скажу вам, это такой добрейший рохля… Здоровенный такой дядя, но весь не по-королевски мягкий, добрый и совестливый. Такое возможно только в королевстве с наследуемой властью. Да еще чтоб лорды были заинтересованы в таком мягком короле, что уж точно не злоупотребляет властью.

Он смотрел очень внимательно.

– И… что?

– Опасаюсь, – сказал я, – все пойдет не так, как хочется моему мудрому и почти всегда предусмотрительному высочеству. Это я, если все снова забыли. Однако рохля там король, но не его сын. Этот гад столько лет ждал корону, уже все четыре локтя изгрыз, сторонников завербовал, даже под Мунтвига, какой позор, лег, отечеству изменил, глобалист проклятый…

– В столице тоже могут быть его люди?

– Наверняка, – сказал я. – Что такое государственный переворот? Как и любой другой: вышестоящие падают, а кто был ниже, поднимаются. В случае с этим принцем взлететь можно до самых высот. Даже встать рядом с новым королем, если оказать ему важные услуги.

Он вздохнул, покачал головой.

– Даже не знаю…

– Что?

– Стоит ли вам пытаться как-то повлиять. Мы в чужом королевстве.

– Да, – согласился я, – но сейчас оно просто нейтральное, а завтра может стать либо люто враждебным…

– Если курпринц захватит власть.

– Или очень дружелюбным, – продолжил я, – если суметь как-то объяснить королю…

– Тогда проще было удавить курпринца прямо здесь? Или казнить, как собирались?

Я покачал головой.

– Нет, вы были правы, когда остановили казнь.

– Это вы остановили!

– Но под вашим гнусным влиянием, – напомнил я. – Король бы не простил нам казнь сына. Да, он поймет и все такое, но, к сожалению, король Ричмонд не политик, а очень добрый и сердечный человек. Он будет оплакивать потерю сына, а нас возненавидит.

– Чем не преминут воспользоваться, – продолжил он хмуро, – те, кто поддерживал принца. Вполне могут уговорить короля ударить нам в спину.

– Я постараюсь нагнать телегу с принцем, – сказал я и, увидев его лицо, поспешно добавил: – Граф, мне за вас стыдно! Не собираюсь я его удушивать в дороге, не собираюсь.

– А что?

– Просто приеду вместе с ним, – объяснил я, – и расскажу при дворе первым, как все было. Вы же знаете, как это важно – первым обрисовать картину происходящего и настроить всех соответствующим образом.

Он тяжело вздохнул, долго морщился, наконец сказал с неохотой:

– Ох, это не лучший вариант… Но постарайтесь вернуться побыстрее.

Глава 6

Как только разбили лагерь и начали устанавливать шатры, я свистнул Бобика, тот тут же запрыгал в предвкушении дальней поездки, все чует, морда толстая, лорды бледно улыбались и просили не задерживаться надолго.

Зайчика мне вывели двое конюхов, держа под уздцы, я державно вскинул руку. Уже ни для кого не секрет, что моя лошадка очень быстрая, хотя никто еще не знает, насколько, так что я отбываю официально, хотя, если честно, была идея всптеродактелить в полночь и рано утром с самым невинным видом войти в городские врата Квинтеларда.

– Я быстро, – сказал я и улыбнулся как можно более бодро и беспечно, хотя сам не представляю, что буду и как буду. – Одна нога здесь, другая там!

Норберт в числе провожающих, на лице зависть, что самый быстрый конь у меня.

Я сказал дружески:

– Сэр Норберт, вы самый знающий человек во всей нашей армии. Это верно, что, судя по непроверенным слухам, король Ричмонд отступил в дальние горные области?

– Это проверенные слухи, – ответил он, – и подтвержденные. Король в самом деле отступал в горные области, но только не дальние. Эти горы начинаются в десятке миль от Квинтеларда. Я просто уверен, что едва армия Мунтвига пошла дальше на юг, он спустился с гор и вернулся в свою столицу.

– А если там сильный гарнизон мунтвиговцев?

Он подумал, посмотрел на меня с вопросом в глазах.

– Сэр Ричард, вы лучше меня поймете логику действий ошалевшего от успехов завоевателя. Станет ли он оставлять гарнизоны в каждом захваченном городе?

Я сказал ворчливо:

– Притворюсь, что не расслышал и вообще не понял ваши гнусные намеки, дорогой и ехидный друг. Лично я бы не стал оставлять, если вам это интересно.

– Интересно, почему?

– Потому что потом, – объяснил я нарочито подробно, – когда дойдет до тех мест, где сочтет необходимым остановиться, и не сломит себе голову, эти вот оставшиеся за спиной земли вправе считать захваченными и покоренными. Сами понимаете почему?

– Еще бы, – откликнулся он. – Раз не сломил голову, на что надеялись короли и лорды оставшихся в тылу земель, то теперь им придется признать его власть и уже безропотно распахнуть ворота городов и крепостей.

Альбрехт добавил равнодушным голосом:

– Козе понятно, как странно выражается наш лорд, именно потому Мунтвиг и велел своим полководцам не задерживаться, а двигаться дальше на юг. Не думаю, что он готов будет расшибиться в лепешку ради идеи. Скорее всего, как только натолкнется на серьезное сопротивление, остановится и попытается переварить то, что нахапал.

– И все? – спросил я скептически.

– А потом пойдет снова, – сказал он серьезно. – Вы очень хорошо все обрисовали, ваше императорское… ох, простите, я думал о Мунтвиге!

– Опять намеки? – сказал я сердито. – У нас с ним нет ничего общего. Мы даже идем в противоположные стороны, если вы это заметили!.. В общем, я постараюсь догнать отряд.

– И прирежете принца по дороге? – поинтересовался он практично. – Нож дать подлиннее?

– Еще что, – сказал я с укором, – за кого вы меня принимаете?.. Я не выношу вида крови и стараюсь проливать ее чужими руками.

– Всегда ли?

– По возможности, как вы понимаете, по возможности.

Арбогастр несется, как стрела, выпущенная из мощного гастроферта, а Бобик, уже сообразив, что, если будет охотится на так полюбившихся гусей, рискует проиграть копытному, потому идет либо рядом, либо впереди.

Он то ли сразу понял, то ли услышал наш разговор с Альбрехтом, но несется точно по следу отряда, хотя они вместе с подводой и выделывают всякие зигзуги там, где мы могли бы напрямик.

Я постепенно начал тревожиться, а когда далеко впереди выросли высокие стены Квинтеларда, наконец-то сообразил, что коней я выделил для отряда сопровождения в самом деле самых быстрых.

А я вот опоздал.

Квинтелард показался еще незатейливее, чем в прошлый раз, просто большой и суровый город, типичный для севера, с его высокими прямыми стенами, квадратными башнями из массивных глыб камня, огромными воротами из дуба, где створки без всякого изящества, но надежно скреплены широкими листами железа.

Над воротами, где широкий помост для груд камней и отряда лучников, появились головы в металлических шлемах.

Один поднялся во весь рост, перегнулся через перила, всматриваясь с великим изумлением.

– Кто?.. Неужели сам Ричард?.. Простите, ваше высочество, мы тут же и мигом…

Я крикнул:

– Король в столице?

Сверху прокричали:

– Да, его величество сейчас во дворце!

Створки ворот пошли в стороны, стражники торопливо тащат их и угодливо кланяются. Узнали, шельмы, хотя я тут был всего один раз, да и вряд ли это те же стражи, наверняка обо мне уже пошли слухи, обрастая причудливыми подробностями. Один раз я уже слышал подобный спор, три у меня головы или все-таки только две.

Кто-то прокричал подобострастно:

– Дорогу его высочеству!

Еще один голос подхватил:

– Дорогу Ричарду Завоевателю!

Это сработало, как падение метеорита, люди во дворе поворачиваются в нашу сторону с такой скоростью, что в какую бы сторону ни смотрели раньше, а сейчас все с одинаково застывшими лицами и вытаращенными глазами срывают шляпы и торопливо кланяются.

Мы проехали шагом по выложенной крупным булыжником дорожке, копыта Зайчика стучат громче, чем подковы, Бобик идет слева от арбогастра и всем улыбается так, что почти каждый бледнеет и хватается за сердце.

Вокруг дворца под стенами застыли в наряднокрасных с золотом накидках дюжие стражники с вычурно красивыми копьями. На входе тоже стража удвоенная, но везде царит дух дикарского праздника, веселого и беспечного.

Ко мне ринулись со всех сторон как слуги, так и придворные младшего ранга, поспешно перехватили повод Зайчика, кони вообще-то все пугливые, за исключением флегматичных тяжеловозов, а мой арбогастр выглядит и нервным, и опасным.

От Бобика шарахаются, хотя он смотрит на всех дружелюбно, уже забыл те времена, когда люди пытались устраивать на него облавы, называя Адским Псом.

– Ладно, – сказал я милостиво, – иди проверяй кухню. Надеюсь, тебя запомнили и не слишком перепугаются.

Бобик подпрыгнул и ринулся в обход главного здания, а я величаво покинул седло, небрежно отряхнул одежду от пыли и пошел к распахнутым вратам королевского дворца.

За спиной раздался ликующий вопль:

– Ваше высочество!

Я обернулся, ко мне мчатся, подпрыгивая, как бобики, сэр Фил Коллинс и Мэтью Эрлбах, командиры тех двух сотен, которые сопровождали пленного принца.

Они преклонили колена, глядя на меня влюбленными и преданными глазами.

– Все еще отдыхаете? – спросил я сварливо.

Сэр Фил ответил быстро:

– Мы гнали лошадей, ваше высочество, так, что пришлось дать им здесь время, чтобы откормиться и прийти в себя. Но мы готовы выступить обратно, если повелите, хоть сейчас…

Сэр Мэтью проговорил гулко:

– Ваше высочество… мы могли бы выступить уже вчера, если честно, но хотелось услышать приговор, чтобы сообщить вам!

– Встаньте, – велел я. – Теперь вы здесь моя охрана. А также мои уши. Надеюсь, я не пробуду здесь долго, у нас немало дел и в Ираме… Ладно, сообщите остальным нашим, что я здесь, ждите дальнейших инструкций. Скоро увидимся.

Я прошел через главный вход, уже в холле чувствуется, что здесь север, хотя пока еще лето. По королевскому дворцу гуляют сквозняки, я словно бы перенесся на несколько сот лет назад, когда строили без изысков, имея в виду только требования надежной защиты.

За холлом анфилада залов, чувствуется желание короля как-то украсить быт, вот и на полу постелили поверх чего-то старого мозаичные плиты, на стенах пламенеют длинные пурпурные и оранжевые полотнища, люстры дают света больше, чем требуется, некий дикарский перебор, воздух просто пропитан ароматами расплавленного воска.

Я вошел в арочный зал, где пышность заметна особенно: подсвечники на столах из красной меди и серебра, на стенах гобелены и полотнища с диковинными гербами явно всех предков короля: слишком много львов, барсов, вепрей, медведей, драконов и прочих чудовищ, у Ричмонда много благородных предков.

Красиво и торжественно протрубили трубы. Я приосанился, но, как оказалось, это не мне, в большом зале полно народу, все одеты пышно, голоса звучат весело, словно несколько дней тому столица не была в руках мунтвиговцев. Странно как-то мне все это, народ выглядит так, что каждого должны встречать не только под рев фанфар, но и под литавры.

Передо мной расступались, бросая любопытные взгляды, никто заговорить не решается.

От двери главного зала ко мне заспешил огромный, почти моего роста, церемониймейстер.

– Ваше высочество!.. Ох, что ж вы не предупредили…

– Что? – спросил я. – Выгоняете взад?

Он поспешно замахал руками.

– Ну и шутки у вас, ваше высочество!.. Позвольте доложить?

– Нет, – ответил я. – Я к его величеству Ричмонду. И желательно без лишнего народа.

– Как изволите, – воскликнул он, – сейчас распоряжусь…

И хотя это дело сенешаля, но по общей нервозности чувствуется, что жизнь еще не вошла в привычную колею, пусть все и стараются вести себя подчеркнуто весело и беспечно.

Он ушел вперед, постукивая в пол тяжелой тростью с набалдашником из красного камня, а ко мне приблизился очень полный господин весь в золоте и с тремя золотыми цепями на груди и выступающим вперед и в стороны животом.

– Джон Теллакс, – представился он. – Сенешаль королевства.

– Приветствую вас, сэр Джон, – сказал я.

Он учтиво поклонился.

– Ваше высочество, можем мы, пока вы ждете, что-то для вас сделать? Ваш костюм в пыли…

– Я очень спешил, – объяснил я, – пытался настичь отряд конвоя, что вез принца, но, увы, не успел…

Он поинтересовался предельно нейтрально:

– А с какой целью вы собирались его настичь?

Я посмотрел на него весьма удивленно.

– Разумеется, сэр, чтобы обеспечить дополнительную безопасность!

– Ах так…

– А вы как думали? – спросил я оскорбленно. – Если бы с принцем что-то случилось по дороге, недостаточно доброжелательные ко мне люди могли бы решить, что это по нашей небрежности… Я предполагаю, что такие все еще есть на свете!

Он произнес тем же тоном:

– Мы так и думали. Конечно же, вы заботились только о безопасности его высочества.

Я вскинул подбородок и подпустил в голос немножко холоду:

– Как вы понимаете, если бы у меня в мыслях была идея разделаться с принцем, как он того и заслуживает по законам военного времени, я бы просто велел его казнить на месте. Но я, будучи преисполненным уважения к его величеству Ричмонду Драгсхолму…

Он учтиво поклонился.

– Его величество настолько полны обаяния, что его трудно не любить..

– Вот и я люблю, – ответил я четко, – и чту его интересы.

Он продолжал смотреть на меня рыбьими глазами, еще один карбонарий, король ему не нравится, нашел, что в нем похвалить, это скорее оскорбление, чем похвала: любой король предпочитает, чтобы замечали его мудрость и отвагу, а обаяние пусть останется супруге.

Вернулся церемониймейстер, еще более величественный и гордый, не часто приходится представлять таких гостей, доложил густым басом оперного певца:

– Ваше высочество, прошу следовать за мной.

– Уже иду, – ответил я.

Перед нами толпа придворных расступается, как волны перед большими кораблями, чтобы тут же сомкнуться сзади.

Я держал лицо неподвижным и смотрел перед собой поверх голов, церемониймейстер же на ходу отдает распоряжения взмахом руки или шевелением бровей.

Как я и надеялся, провели к королю Ричмонду, и на этот раз без помех, хотя, конечно, была небольшая задержка на несколько минут, но, думаю, Ричмонд закончил с кем-то разговор, а потом прошел в свой рабочий кабинет, куда и привели меня спустя пару минут.

Похоже, он только-только сел, еще даже дыхание не выровнялось от быстрой ходьбы, явно поднимался по лестнице, лицо красное, сразу же сказал оживленно:

– Дорогой сэр Ричард, прошу вас, сядьте вот тут рядом!.. Я так рад, что вам удалось разгромить мятежников!

Я ответил учтиво:

– Нам помогали верные вам люди. Но, ваше величество, меня тревожит посылка, которую я вам отправил.

Он понизил голос, даже бросил опасливый взгляд на дверь:

– Сейчас с этим все в порядке! Мой сын, совершивший такой опрометчивый проступок, находится под надежной стражей.

– В тюрьме?

Мне показалось, он несколько смутился, во всяком случае ответил, глядя мимо меня:

– Он же принц все-таки… Потому под арестом в его же покоях. Это в соседнем крыле. Он соединен с этим зданием мостиком… вон посмотрите в окно, видите?

– На высоте четвертого этажа? – спросил я. – Да, такой мост защищать легко.

Он сказал вроде бы довольно, но все тем же смущенным голосом:

– Здание охраняется изнутри и снаружи! Правда-правда. А у покоев принца постоянно дежурит стража. Как видите, ваше высочество, он под надежной охраной.

– Я рад, – сказал я, – что мои люди довезли его целым и невредимым. Мне бы очень не хотелось, чтобы случилось что-то в дороге. Кстати, как мои люди?

– Устроены, – ответил он с воодушевлением. – Я хотел им заменить коней, но они не пожелали. Правильно сделали, кстати. Кони у них такие, что даже когда стоят, вижу, что умеют идти вскачь… У ваших людей лучшие комнаты для отдыха, кожевники чинят им сапоги и одежду, оружейники тоже готовы…

Он в смущении умолк, ибо о моих людях нельзя говорить бесконечно, а вот о принце Клавеле… тема весьма щекотливая.

– А что не в темнице, – договорил я за него, – то у знатных пленников свои привилегии, обусловленные высокими титулами, влиянием, размером земельных угодий и поддержкой высокопоставленных лиц. Не так ли?

Он развел руками.

– Это не нами придумано.

– Да, – согласился я, – традиции. Не скоро еще Церковь добьется равенства перед законом, как сейчас равны перед Богом… И что планируете дальше?

– Я велел созвать суд, – ответил он торопливо.

– Суд равных?

Он покачал головой.

– Суд равных в данном случае обеспечить невозможно, однако судить будут высшие лица королевства.

Лорд-канцлер, шесть герцогов, командующие рыцарской кавалерией, держатели конюшен, соколов, верховные лорды земель Бриттии…

– Репрезентативно, – согласился я. – Весьма. И когда суд?

– Очень скоро, – ответил он. – С этим повезло, ваше высочество. Из-за военных действий сейчас практически все высшие лорды здесь в столице. Мы разрабатываем планы, как вести себя дальше… ну, в связи…

Он замялся, я сказал почти равнодушно:

– Как вести себя, если Мунтвиг побьет этого Ричарда, как вести себя, если Ричард побьет Мунтвига, и как вести, если убьют один другого или ослабят друг друга так, что не смогут представлять угрозы…

– Ваше высочество!

Я отмахнулся.

– Да ладно, ваше величество, мы же политики, а в ней нет места чувствам дружбы или благодарности, а есть только интересы. Так что вы понимаете меня, я понимаю вас, а всему миру мы сообща говорим о нравственности и моральном выборе, так им и надо, олухам… На какой день назначен суд?

Он ответил все еще несколько смущенный моей откровенностью:

– Ровно через три дня. Как раз подъедут недостающие…

– А если нет?

Он покачал головой.

– На самом деле съехавшихся в столицу лордов достаточно. Просто трое суток… это уступка приличиям. За это время многие точнее определятся со своим отношением к измене короне… Пусть никто потом не скажет, что суд состоялся в странной спешке и они не успели разобраться в деле. Дорогой принц, вы проделали такой долгий путь, вам необходимо отдохнуть. Сейчас я распоряжусь, чтобы вам предоставили лучшие покои…