Текст книги "Ричард Длинные Руки – маркиз"

Автор книги: Гай Юлий Орловский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

Она запнулась, щеки начали розоветь, а я поклонился учтивее некуда и пошел, нарочито позвякивая железом доспехов и погромыхивая щитом за спиной.

Глава 4

В коридоре прохаживаются стражи короля вперемешку с людьми герцога. Мне почтительно отсалютовали, я мимоходом кивнул, лицо небрежно-благосклонное, поднялся по лестнице. Графа Эльриха не видно, я бы не удивился, если бы, оставив его позади, обнаружил дефилирующим впереди по коридору.

Я спросил у одного из королевских стражей, где он сейчас, тот впервые не стал осматривать меня, как шпиона, торопливо ответил, что такие сведения не разглашаются, но если мне нужно, ему сейчас передадут.

Эльрих появился буквально сразу, едва я избавился в своей комнате от оружия, а доспехи уменьшил до браслетов, в который раз подивившись, что и весят теперь, как браслеты. Королевский советник сиял, как утреннее солнце, с порога заявил восторженно:

– Сэр Ричард, вы просто ошеломили всех!.. Где этот ваш благословенный медвежий край, что рожает таких благородных людей?

– Далеко, – ответил я.

– Сэр Ричард, – повторил он, – это… это неслыханно! Кем вы были в своем маркизате? Нет-нет, не рассказывайте!

– А че? Я поговорил бы…

– Его Величество уже в своих покоях. Там и расскажете.

– Да нечего рассказывать, – пробормотал я. – Думаю, медвежьи углы все одинаковы.

Стражи в коридоре с рвением отсалютовали, на мордах восторг, я им кажусь чем-то вроде них, таких же непрезентабельных, одетых куда уж проще.

– Не скажите, маркиз!

Король встретил нас все в том же кресле, только что не успел переодеться в роскошный халат. Я поклонился с прежней учтивостью, для меня ничего не изменилось, всем видом показываю, что я таких противников пачками бью каждый день.

Мы с Эльрихом сели по мановению королевской длани, король повернулся ко мне.

– Сэр Ричард! Так кем вы были в своем маркизате?

– Никем, – заверил я. – Младший сын! Впереди меня – пятеро. Это значит, что маркизом мне никогда не стать, пока живы старшие братья.

– Младший сын, – повторил Эльрих и посмотрел на короля. – Я говорил Его Величеству, что вы, скорее всего, именно младший. Это многое объясняет. И задиристость, и готовность к риску.

Король смотрел на меня пытливо.

– Всего лишь сын маркиза? – переспросил он. – Но как вы разговаривали с королем! Даже герцог Чегемр, это его советник, при всей его тугоухости ощутил в вас силу.

– И король Бекштайн тоже ощутил, – заверил Эльрих. – Потому и уступил так неожиданно.

– Спасибо, – пробурчал я, – но это для меня слишком лестно.

Король взглянул остро на советника.

– Видишь? Любой другой на его месте ликовал бы, что его принимают за более сильного, чем он есть! А этот понимает, чем такое чревато.

– Понимает, – согласился Эльрих. – Потому я так настойчиво советую вам отдать под его управление этот город.

Король взглянул на меня. Глаза дико блеснули.

– Сэр Ричард! Мы решили передать вам во владение город Блэйн, который вы сумели отнять у короля Бекштайна. Вы оказали нам великую услугу, не дав втоптать в грязь наше имя. Потому даже не благодарите, это мы должны вас благодарить!

У меня уже есть не один город на той стороне океана, мелькнула мысль. Сейчас те жители кажутся образцами добродетели, если сравнивать с этими. Там на ходу подошвы рвут, жизнь бьет ключом, всяк работает на износ, стремясь нахапать, нахапать, обойти соседа… а что эти? Как можно управлять людьми, что все получают на халяву? Вернее, как можно их заставить что-то делать, если экономические стимулы отсутствуют совершенно или ослаблены донельзя?

Я сказал задумчиво:

– Не могу выразить, как я потрясен и взволнован такой неслыханной щедростью, Ваше Величество! Вы демонстрируете истинно королевское величие и щедрость, награждая таким ценным подарком. Я просто потрясен до глубин фибров и всех остальных основ. Прямо вот предательская слеза навертывается, кто б поверил… Однако, сознавая свою никчемность в управлении и отдавая должное окружающим вас волокитам, скажу без прикрас…

Они с удивлением слушали не столько вычурную речь, в которой я сам запутался, здесь все говорят вычурно, чтобы казаться изысканными и галантными, но уловили, что на самом деле я не совсем так уж и ликую от счастья.

– Этот богатый город, – закончил я, – будет весьма счастлив оказаться под управлением ваших знающих людей, а не одного из благородных лордов, что только и умеют, что драться… Ну, это я о себе так скромно хвастаюсь. Делайте скидку на медвежистость воспитания в королевстве, где в мужчинах ценится удар в морду, а не заглядывание под юбки.

Эльрих поморщился, а король сказал ему с укором:

– Видишь? Он уже знает, что город тот богат. И сам оценивает себя критически. Вот таких людей и подбирай, понял?

Эльрих развел руками.

– Где их взять?..

– Ищи, – сказал король наставительно.

– Ищу, – огрызнулся Эльрих, но на всякий случай тут же поклонился, – ищу со всем старанием, Ваше Величество! Но он прав, Ваше Величество. Любому городу более понятен лорд, который заглядывает под юбки, а не бьет в морды. Сэр Ричард, у вас есть какие-то другие идеи? Если вы еще не поняли, то поясняю: Его Величество изволит вас наградить в любом случае. Это нужно.

– Понимаю, – ответил я и тоже поклонился, короли это любят. – На энтузиазме мало кто работает.

Оба смотрели на меня с ожиданием. Эрлих поинтересовался:

– А чем не нравится город?

Я ответил в раздумье:

– Да мне что город, что целая страна… Конечно, если имеется подходящий народ, почему не сделаться его вождем? Но только что-то не хочется делаться вождем народа халявщиков. Это же вечное «панэм эт цирцензэс!» Нет, я такие сложные задачи не решаю.

Оба переглянулись, я видел, что ничего не поняли, что-то не то несу, но это простительно увальню из медвежьего края, побольше бы таких дурней.

– А какие решаете? – спросил Эрлих любезно.

– Попроще, – ответил я.

– Например?

– Богатым городом управлять непросто, – сказал я. – Но у меня есть предложение получше. Для вас лучше, уточняю.

Король насторожился, на то и монарх, чтобы отовсюду ждать подвоха, а Эльрих сказал торопливо:

– Слушаем вас, маркиз!

Я повернулся к королю.

– Ваше Величество… Да не покажется это наглостью, но я хочу предложить вариант, который устроит вас больше.

– Ну-ну?

– Я хотел бы с вашего милостивейшего разрешения поменять этот богатый и благополучный город на разоренный маркизат Черро.

Король так удивился, что его даже отшатнуло, словно я сказал непристойность.

– Маркиз…

– Ваше Величество, – сказал я настойчиво, – по своей медведистости я всегда мечтал о море. Тем более океане… Для меня это такое неслыханное счастье, как… ну как для барона Эльриха подержаться за жо… за ягодицы самой знатной дамы.

Эльрих нахмурился и сказал предостерегающе:

– Но-но, маркиз, не заговаривайтесь. Самая знатная дама королевства – жена Его Величества. Вы это имели в виду?

– Я имел в виду самую недоступную, – поспешно поправил себя я.

Он сказал с нажимом:

– Вы хотите сказать, что жена Его Величества слишком доступна?

Король поморщился, хлопнул по столу.

– Довольно! Эльрих, вы достаточно искушены, чтобы переспорить маркиза и поставить его в неловкое положение, я знаю. Но вернемся к награде. Что вы хотите, сэр Ричард? Говорите без стеснения, я у вас в долгу.

– Я с великой благодарностью принял бы Черроё, – повторил я. – Маркизат Черро. Он, как говорят, вообще на краю материка. Возможно, я не управлюсь… Ну что ж, зато стану настоящим маркизом!

Эльрих посмотрел на меня пристально, в глазах появилось понимание. Он оглянулся на короля, тот вообще заулыбался и кивнул.

– Ну что ж, маркиз Ричард… – сказал он державным голосом. – По крайней мере, ваши мотивы понятны. С этого дня вы настоящий маркиз, а не сын маркиза! Барон, подготовьте все распоряжения насчет передачи прав на маркизат сеньору Ричарду. Пусть бумаги составят немедленно, а вы лично принесете мне на подпись.

Граф поклонился.

– Все будет сделано, Ваше Величество!

– Спасибо, Ваше Величество, – сказал и я. Не оскудеет рука дающего. Еще я знаю, что дающему воздастся сторицей.

– Да ладно, – проворчал король. – Мне все равно неудобно, что дарю вам такое…

– А титул? – напомнил я.

– Разве что титул, – согласился он. – Еще хочу напомнить, сэр Ричард…

– Да, Ваше Величество?

– Маркиз, – сказал он, – вы теперь и сами в опасности. Я бы не советовал вам вообще выходить со двора.

Я удивился.

– Неужели Бекштайн так силен?

– Я не о Бекштайне, – ответил он серьезно.

Лицо его стало злым и жестким. По моему телу пробежали мурашки.

– Вы о покушениях?

– Да, – отрубил он. – Вы сорвали чьи-то планы. Здесь, во дворце, вас не достанут, в Черро за вами не последуют, но на улицах города вы уязвимы, маркиз. Так уязвимы, что любой оборванец может сунуть вам нож между ребер, пикнуть не успеете!

Я поежился.

– И долго мне сидеть взаперти?

Он буркнул:

– Пока не выясню, кто стоит за этими покушениями.

– Знакомые слова, – пробормотал я. – Сколько раз я их слышал… Но, Ваше Величество, я пойду всего лишь пройтись по городу. Ни во что ввязываться не буду.

– Так ли?

– Принесу вам какую-нибудь редкую вещицу, – пообещал я. И чтобы закончить разговор на оптимистической ноте, сказал с подъемом: – Вот видите, Ваше Величество, как выгодно не состоять на королевской службе! Своего подданного вы бы в лучшем случае милостиво похлопали бы по плечу, а то и без этого жеста обошлись бы, подданные и так обязаны спасать своего короля, а я вот, как не состоящий на службе, получил от вас в награду такое обалденное кольцо и еще маркизат!

Он устало отмахнулся.

– Этот маркизат – всего лишь пустой титул. Ладно, я понимаю, это для вас сейчас важнее богатого города в кармане. Идите, гуляйте, раз уж без этого не можете… Эх, молодость, молодость…

В дворце некуда деться от немого обожания воинов, будь это королевские или герцожьи, а еще от обещающих и даже многообещающих взглядов дам. Я шепотом сказал Эльриху, что использую вечер, чтобы прогуляться по городу, раз уж завтра утром нас унесет багер.

Он кивнул, посоветовал взять стражу. Я отмахнулся, выпятил грудь и напомнил, что я только что победил лучшего бойца королевства Вандом, а также, судя по обилию готовых драться с ним героев, еще и Гессена. Конечно, я понимаю, барон Эльрих уделал бы его одной левой, но просто не захотел связываться.

Эльрих набычился и посмотрел с угрозой.

– Вы, кажется, собираетесь со мной состязаться?

– Упаси меня, – ответил я поспешно, – но как-нибудь тоже подойду к вам внезапно и поставлю вас врасплох.

Он махнул рукой.

– Ладно, только в городе не задерживайтесь. А то упьетесь так, что и на багер не успеете. А он не ждет и королей.

– А магов?

Он огляделся по сторонам и ответил, понизив голос:

– Никого не ждет. Но только об этом не нужно громко. А лучше не говорить и шепотом.

– А что случилось?

Он поморщился.

– Предполагается, что маги всесильны. Так оно по сути и есть, за исключением багеров. Они уже ходили по этой земле до появления магов.

– Вы забыли о подземных кладовых, – напомнил я. – Откуда вам все на тарелочке.

Он вообще скривился.

– Маркиз, вы просто склад с неудобными вопросами. Просто не забивайте себе голову вопросами. Попросту выкиньте из головы! Веселитесь, живите счастливо! Маги заботятся о нас. Не подвергайте сомнению их мощь, она в самом деле беспредельна.

Я напоролся на его потвердевший взгляд и не стал напоминать, что даже простейшие багеры про мощь магов даже не слыхали.

Глава 5

В покои я вернулся за луком, без него чувствую себя, как граф Гаррос без банта спереди и банта сзади. И хотя на поясе у меня теперь, можно сказать, суперпистолеты ближнего боя, но штуки как следует не проверенные, а с луком уже насобачился, знаю точно, как много с ним могу. Да и стрельбу из лука можно объяснить моей необыкновенной ловкостью, что льстит, а вот эти штуки… сразу видно – чертовщина.

Пока я облачался, в дверь деликатно постучали.

– Войдите, – сказал я.

В покои вошел мастер Гандлер, с порога пропуделил подскоки и подпрыги, разводя руками и то сметая с сапог пыль, то вскидывая их как в украинском гопаке, наконец остановился, маленькое сухонькое лицо слегка раскраснелось.

– Ах, сэр Ричард! – воскликнул он. – Вы так много сделали для Его Величества!.. И все это ценят. Даже леди Элизабет ценит, хотя может показаться…

Я отмахнулся.

– Да ерунда все.

Он горестно всплеснул руками.

– Сэр Ричард, только я один понимаю, почему леди Элизабет так придирается к вам!

– Почему? – спросил я с интересом. Хоть и сам догадываюсь, но все мы любим послушать, когда говорят о нас, любимых. – Какая муха ее укусила?

– Сэр Ричард, вы совершенно не умеете себя вести при дворе короля Хенриха! Вы стали посмешищем, о вас слагают анекдоты, острословы состязаются, придумывая вам разные промахи этикета…

Я развел руками.

– Возможно, я их допускаю.

Он помотал головой.

– Не верю! Я знаю, где можете промахнуться по незнанию, а где никогда не сделаете ошибку, потому что… потому что…

Он замялся, я возразил доброжелательно:

– Да что вы, я очень грубый и неотесанный человек.

Он отчаянно помотал головой.

– Не верю! Человек, который неосознанно соблюдает порой тончайшие нюансы этикета, может допустить грубый промах… у меня вообще иногда появляется ужасная мысль, что вы это нарочно, хотя не пойму, зачем это вам? Однако даже грубые промахи не делают такого человека неотесанным, как ликующе стараются представить вас наши острословы!.. И леди Элизабет это чувствует, женщины вообще намного чувствительнее мужчин. Потому она и злится. Она одна чувствует ваше странное превосходство даже в вопросах придворного этикета, однако, в отличие от меня, не может понять, откуда у нее это чувство, потому злится и на себя, и на вас…

– Ну, это чисто по-женски.

Он посмотрел на меня умоляюще.

– Сэр Ричард, а вы не могли бы… как-то поменять свое поведение? Не знаю почему, но я за вас переживаю!

Я виновато развел руками.

– Боюсь, это уже прилипло. Чтоб изменить, надо что-то уж совсем какое-то… и не знаю даже! Давайте лучше я расскажу, как и обещал, кое-что из тенденций моды в моем медвежьем…

Он ахал и ужасался, но слушал с превеликим вниманием. Я нарисовал на листах, как мог, те наряды, что мог вспомнить, от времен Пушкина до нынешних. От коротких юбок и джинсов он пришел в ужас, хотя и признал, что нечто в этом есть, нарядами тургеневских девушек восторгался, жадно расспрашивал, из чего и как, на что я резонно ответил, что мужчины не слишком заморачивают себе этим головы, для нас куда важнее, чтобы даже длинную юбку было легко задрать…

Он понимающе, хоть и кисло улыбнулся, эстет, переспросил, что делает у женщин такие вот приподнятые задницы, это очень, очень даже…

– Эротично, – подсказал я.

Он покраснел от жутко грубого и даже похабного слова, оглянулся по сторонам и прошептал:

– Да-да, за неимением другого, более изысканного слова, примем пока это… Это придает даже самым одухотворенным и возвышенным девушкам неповторимый шарм…

– Ага, – согласился я. – Смотришь в ее чистое лицо, слушаешь возвышенные речи о поэзии, а краем глаза видишь оттопыренную жопу… Это здорово! В моде очень важны контрасты. Я слышал, что туда вставляют китовый ус. Я имею в виду платье. Не знаю, что это за ус такой, и есть ли он на самом деле, но слышал пару раз.

Он быстро и напряженно думал, перебирал что-то в памяти, наконец кивнул.

– Да, я знаю, что это. И теперь даже понимаю, как можно использовать его легкость и упругость. Благодарю вас, маркиз!

– Да ерунда, – ответил я великодушно.

– Ну что вы, это очень важно! Общество должно развиваться!

– Ага, – согласился я. – Ну да, ага…

– Правда, – сказал он со вздохом, – пока даже не представляю, как преодолеть косность и сопротивление общества…

– Начните с монарших особ, – посоветовал я. – У нас король Людовик, пока был молод, носил обтягивающие штаны по самые… вот досюда. А летом вообще щеголял еще и в коротких. До колена. Все видели его полные ляжки и красиво вылепленную голень. И вся страна носила такие же. Когда же постарел, а ноги окривели и опадагрились, стал носить вот здесь толстые такие буфы, чтобы скрыть ляжки, а штаны стали не только широкими, но со всякими вот тут и вот тут, видите? И вся страна тоже стала носить такое же.

Он сказал таинственно:

– Советник Его Величества барон Эльрих все уши прожужжал сюзерену, что вы не из заброшенной дыры. Мол, в провинции народ драчливый, но намного проще… Значит, я прав, вы вращались в кругу очень высокопоставленных лиц. Возможно, при дворе самого императора?

Я помотал головой.

– Что вы, сэр Гандлер! Я много бродяжничал и потому много видел. Это не добавило мне ума, но добавило знаний. Даже не знаний, а… информации.

– А что это?

– Тоже знания, – объяснил я неуклюже, – но не те, которые человек добывает, а какие сами лезут, виснут, цепляются, и вот уже крупица умного погребена под толщей анекдотов, смешных случаев, впечатлений от драк, выпивок, совращенных женщин и просто любовниц… Словом, мусорные знания. Как у любого. Если и есть там жемчужины, то сам не отыщу в той куче…

Он кивал понимающе, на миг взглянул с некоторым беспокойством, я решил, что слишком разумничался, и сказал уже другим тоном:

– С другой стороны, разве не главная радость для мужчины – пить с друзьями, сражаться с врагами и стараться обольстить как можно больше женщин? Ха-ха-ха!..

Он улыбнулся.

– Да-да, маркиз. Вы живете полной жизнью.

Город показался слишком уж картинно вычищенным и просто вылизанным. Даже простолюдины в добротной одежде, хотя, конечно, здесь, как и везде, простолюдины – это простолюдины, сытые и красномордые, но только люди благородных сословий могут носить пурпурные и голубые цвета, оружие, шляпы с перьями, сапоги со шпорами, кованые пояса и прочее, что закреплено только за дворянством.

Однако и с этими ограничениями простой люд выглядит упитанным, зажиточным и весьма даже довольным жизнью. И тоже занимается на своем уровне ритуальными плясками перед самками, не столь изощренными, как в высшем свете, но все же сложными и утомительными.

Я часто видел парочки и группы молодежи, многие стараются уединиться, из таких мест доносится игривое хихиканье девушек, которых тайком щиплют за дойки, и довольный хохоток распаленных парней.

На меня поглядывали с интересом, но без опаски, девушки строили глазки и приспускали с голых плеч лямки сарафанов, торговцы зазывали к прилавкам с товаром, а хозяин гостиницы прокричал с порога, что есть свободные комнаты для благородных, хорошая еда и очень исполнительная и готовая ко всем причудам прислуга.

Трижды мне попались на перекрестках бродячие музыканты: хорошенькие женщины задорно и умело отплясывают, мужчины играют, а в толпе хлопают в ладоши и притопывают.

Бродячие актеры в передвижном театре дают представление, я остановился, засмотревшись на красивую женщину на диво в коротком платье, что, понятно, говорит о ее профессии. Она танцевала, стараясь закрутиться так, чтобы подол взлетал выше бедер, а двое актеров на разные голоса разыгрывали мистерию, а еще трое прыгали с горящими факелами, изображая, наверное, мировую катастрофу.

Когда отгремела Великая Битва Магов, услышал я, земля горела и плавилась, горы рушились в пропасти, а на месте провалов поднялись огнедышащие вулканы. Моря вскипали и падали горячим дождем, и немногие уцелевшие люди прятались в глубоких пещерах, где их ждала гибель от голода.

Все молили небо о милости, просили спасти их, но небо осталось глухо. Однако смилостивился Самаэль, отворил врата ада и велел железным демонам доставить умирающим муку. Ее сперва так и ели, пока снова не научились печь хлеб. И еще Самаэль велел выйти из недр ада могучим багерам, что до сих пор бороздят королевства во всех направлениях, перевозя людей, их вещи и даже скот.

С тех пор во всех землях высятся храмы великому и благородному Самаэлю, который изначально дрался с Творцом за сотворенного им человека, защищая его, но жестокосердный Творец изгнал человека из рая.

Здорово, подумал я ошарашенно, искусство и пропаганда – сиамские близнецы… Хорошо здесь поставлено. Впрочем, на самом деле изменилось не так уж и много. Вообще могли бы составить мифологию, в которой мир сотворил всемогущий и мудрый Самаэль, а мелкий пакостливый Бог ему только мешал и мелко подгаживал.

Да и вообще церковь крепко пустила корни в сознании людей, потому что сколько бы ни было этих групп, все их можно назвать скорее ересями, чем возвратом к язычеству. Даже всеобщее поклонение Самаэлю как Спасителю идет от обломков перевернутого христианства, а не от культа Зевса, Анубиса или каких-нибудь Пернатых Змеев.

Хотя, конечно, Сатана прав, здесь победу над Творцом одержал, одержал…

Одна улица понравилась и насторожила: непривычно широкая, удивительно прямая, а вместо утоптанной земли под ногами – сплошной камень. Ну, не сплошной, но и не вымощено булыжником, а именно массивные каменные глыбы гранита вбиты в грунт вплотную одна к другой, а щели между ними засыпаны обломками поменьше.

Я шел посреди этой странной улицы, притопывал, осматривался, не понимая, что меня тревожит. Почему-то на соседних улочках, узких и кривых, народ устраивает праздники, карнавалы и пляски, а здесь никого…

Далеко за городом нечто прогрохотало. На меня редкие прохожие начали посматривать с любопытством, я ловил полускрытые усмешки.

Грохот начал нарастать, приблизился. Я оглянулся и ахнул. В дальнем конце улицы показался чудовищно огромный драккар! Самый настоящий: с гордо задранной деревянной шеей дракона, на которой жуткая голова с оскаленной пастью, по бокам блестят щиты викингов…

Драккар с грохотом несется по улице в мою сторону, почти задевая щитами стены. Я бросился бежать, это чудовище настигнет и проедет по мне, превратив в смазку под днищем.

Грохот нарастал, я несся изо всех сил, улица впереди кажется бесконечной, щас меня…

Чья-то рука ухватила за рукав и вдернула в узкую щель между домами. Мимо с грохотом пронеслось исполинское чудовище.

Я тяжело дышал, а мужчина, что все еще придерживал меня за рукав, сказал строго:

– Сынок, тебе нельзя пить! Ишь, как налакался, совсем не соображаешь!

– Спасибо, отец, – ответил я хрипло, воздух сипел и хрипел в моей раскаленной глотке, – я приезжий… Эта штука…

– Эта штука, – сказал он еще строже, – разрушитель!

Я хватал воздух и смотрел на него выпученными глазами, а он фыркнул и ушел в дом. Я торопливо выскочил на подгибающихся ногах на улицу.

Драккар замедлял ход, остановился, как я уже догадался запоздало, возле приподнятой площадки из хорошего добротного дерева. Несколько человек, что слонялись там наверху, беседуя, неторопливо подошли к драккару.

В борту открыли расписанные золотыми львами ворота. Люди с платформы приблизились, там невысокий темный барьер, через него перелезают с кряхтением и смешками.

Я несся изо всех сил, драккар все еще стоит, последние уже перебрались через бортик и скрылись во внутренностях корабля. В распахнутых воротах рослый офицер в блестящей кирасе и металлическом шлеме с пышными перьями на гребне, он протянул блещущую хорошей сталью руку к позолоченной рукояти двери, я заорал:

– Подождите, не отправляйте!

Он посмотрел, как на идиота, я пристыженно вспомнил, что транспортники ходят сами по себе и никому не подчиняются.

Борт начал отодвигаться, когда я взбежал на площадку и с разбега прыгнул через расширяющуюся щель. Офицер держал для меня ворота открытыми.

Я ударился животом о металлический борт, он шириной с двутавровую балку, перевалился на ту сторону и поспешно поднялся.

– Спа… си… бо, – проговорил я, жадно хватая ртом воздух. – Уф… уф…

На меня сурово и с напряжением в лице смотрел немолодой офицер в форме королевских войск, лицо жесткое, загорелое, прокаленное солнцем до цвета меди.

– Маркиз, – сказал он напряженно, – я позволил вам запрыгнуть, потому что уже слышал про ваш поединок с сэром Анжером и потому глубоко чту вас. Но если нет допуска на багер… простите, но у меня приказ сбрасывать таких людей прямо на ходу… На любой скорости.

– У меня есть, – ответил я, радуясь, что кольцо короля Хенриха на пальце. – Вот!.. Допуск на все виды летательных устройств, бегательных и всяких разных.

Он кивнул, лицо прояснилось.

– Ого, перстень короля Хенриха Первого!

– Он самый.

– Да, сэр Ричард, я счастлив видеть вас на борту. Простите, оставлю вас, нужно заняться пассажирами. Потом я к вашим услугам.

Он козырнул и ушел, я приводил в порядок дыхание. Понятно, никакой не драккар, а такая же цельнометаллическая платформа из металла, какую я видел в небе. С виду у нее предназначение перевозить по десятку тяжелых танков, все грубое, исполненное мощи, без всяких украшений. А деревянная шея и голова драккара, облицованного дорогим деревом с головы до кормы, декоративные щиты викингов, красивые домики на тех местах, где, должно быть, танки или какую еще сверхтяжелую технику перевозили, – все это надстроили осмелевшие люди, чтобы стало красивше. Облагораживали, так сказать. Или тем самым выказывали почтение чуду. Нет, скорее выказывали свою власть, это человечку свойственно более.

Дома перестали мелькать по обе стороны, простор распахнулся резко и неожиданно. Я бросил короткий взгляд по сторонам, все обычно, а вот платформа…

Под ногами паркетный пол, составленный из очень широких планок, борта красиво отделаны ценными породами дерева, кое-где обиты золотистой материей с гербами и девизами. И не подумаешь, что глубже сплошная плита в полметра-метр толщиной.

В длину разрушитель метров в пятнадцать-двадцать… кстати, почему разрушитель? Хотя что тут непонятного, можно только представить, как однажды вздыбилась земля, он поднялся на поверхность, еще красный и дышащий жаром, двинулся по заданному маршруту, снося все на пути: дома, строения, даже холмы…

Хвала героям, что первыми смекнули, что разрушитель на них не реагирует, и что его даже можно использовать, как ветер, к примеру, или дождь.