Текст книги "Сэр Четверг"

Автор книги: Гарт Никс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Глава 12

Листок поудобнее устроилась на верхних перекладинах лестницы и толкнула крышку люка. Она оказалась железобетонной и неимоверно тяжелой, но девочка сумела сдвинуть ее настолько, чтобы стал виден свет, а затем еще одно усилие – и крышка отодвинулась до половины.

Выглянув наружу, Листок увидела небо и крыши зданий. Вокруг стояла странная тишина, никаких машин, хотя люк должен был располагаться на середине дороги и, насколько она могла судить, больше чем в километре от больницы. Это была уже третья встретившаяся ей лестница – первые две она пропустила из опасения, что они выводят на поверхность в пределах карантинной зоны. Поскольку Листок понятия не имела, в каком направлении шел туннель, она не могла понять, где оказалась, пока не выйдет и не осмотрится.

Надеясь, что отсутствие шума машин обозначает, что ее не переедут сразу, как она высунется, Листок подтянулась повыше и быстро осмотрелась. Как она и думала, люк на самой середине проезжей части. По обе стороны дороги тянутся ряды старых домиков с верандами, а перед ними – припаркованные машины. Но никаких движущихся автомобилей – вообще никакого движения. На всей улице стояла неестественная тишина.

Набрав в грудь воздуха, Листок окончательно выбралась наружу. На это ушли последние силы, так что только через несколько секунд она смогла подняться хотя бы на четвереньки, а затем встать. Теперь у нее уже было представление, куда она попала, но чтобы удостовериться, она оглянулась назад, туда, где должна была быть больница.

Она действительно оказалась там, но не это заставило Листок потерять дыхание и сесть на асфальт, словно ее ударили под дых.

Сквозь очки она увидела не только белые громады трех башен больницы в двух километрах отсюда. Она увидела другое здание, парящее в воздухе над больницей. Огромное, безумное здание с причудливыми башенками, пристройками, залами, флигелями, подвалами, надстройками и укреплениями. Небольшая часть этого здания нависала в точности над больницей, и Листок даже отсюда видела сияющие врата, которые, как она инстинктивно поняла, были Парадной Дверью.

Дом. Он проявился не там, где ожидала Листок – возле дома Артура – а над больницей. А ей только-только удалось… Листок опустила голову и вцепилась себе в волосы, готовая выдирать их клочьями. Как она могла предположить, что Дом проявится там же, где, по словам Артура, он это сделал в прошлый раз? Ясно же, что он появляется там, где Житель или пустотник, воспользовавшиеся Парадной Дверью, вышли наружу.

– Уходи с дороги, девочка! Тебя застрелят!

Листок подпрыгнула и закрутила головой по сторонам.

– Сюда! Скорее сюда!

Кричала женщина. Пожилая женщина, стоявшая на пороге веранды одного из домиков и жестами зовущая Листок войти внутрь.

Листок застонала, поднялась, опершись на руки, и медленно пошла в сторону женщины.

– Давай, быстрее! – поторопила та, косясь вдоль улицы. – Я слышу, сюда кто-то едет.

Листок тоже слышала шум: низкое, вибрирующее гудение моторов тяжелой техники. Она ускорила шаг и успела войти в дом как раз в тот момент, когда из-за угла в дальнем конце улицы выехал танк, поворачиваясь на неподвижной левой гусенице. Листок глядела через окошко в двери, поражаясь, насколько этот танк здоровенный, и как весь дом дрожит, когда он проезжает мимо. За первым последовало еще шесть танков, все щели задраены наглухо, никто не сидит на броне и не выглядывает из люков. Листок ни разу раньше не видела танков вживую. Они оказались раза в два больше легких бронетранспортеров, используемых армией и ФАБ.

– Так как тебя зовут?

Листок повернулась. Женщина оказалась сгорбленной старушкой, но двигалась ловко и, судя по всему, держала ухо востро.

– Прошу прощения. Отвлеклась. Спасибо… спасибо, что предупредили. Меня зовут Листок.

– А я Сильвия. Ты побывала в переделке, верно? Пойдем-ка на кухню, и я разберусь с твоей головой.

– Нет, мне нужно… мне нужно…

Листок замолчала. Она сама не знала, что ей теперь нужно делать. Возвращаться в больницу? Даже при том, что туда направляются настоящие танки?

– Что тебе на самом деле нужно, так это чашка чая с мятой, чистая одежда и перевязка, – твердо сказала Сильвия. – Пойдем.

– Что вообще творится? – спросила Листок, послушно следуя за Сильвией через прихожую на кухню. – Эти танки…

– В больнице было применено какое-то биологическое оружие, – Сильвия сняла с холодильника аптечку и включила электрочайник. – Я не слишком слежу за новостями. В городе снова ввели полный карантин. Можем пойти в гостиную и посмотреть телевизор, если хочешь. А пока сядь у окна, так мне будет видно твою голову.

– Спасибо. Мне бы хотелось знать, что случилось. Вы сказали, что город снова на карантинном положении?

– Уже около двух часов, моя дорогая. Идем сюда.

– Но вы же меня впустили, – напомнила Листок, заходя следом за хозяйкой в маленькую, но уютную комнату. На стене висела плазменная панель. Сильвия щелкнула пальцами, и телевизор включился. Звук было не разобрать – слишком тихий – но Листок отчетливо видела бегущую строку внизу экрана. Она гласила: "В ГОРОДЕ ОБЪЯВЛЕН КРАСНЫЙ УРОВЕНЬ КАРАНТИННОЙ ТРЕВОГИ. АРМИЯ И ФАБ БЛОКИРОВАЛИ БОЛЬНИЦУ ВОСТОЧНОГО РАЙОНА. ПОДОЗРЕВАЮТ, ЧТО ПСИХОТРОПНОЕ БИООРУЖИЕ СТАЛО ПРИЧИНОЙ ПЕРВОЙ ПОПЫТКИ ПРОРЫВА, ОЖИДАЕТСЯ ВТОРАЯ".

На экране примерно дюжина людей выбежали из дверей больницы. Они выглядели странно, их ноги шагали вразнобой, а руки бесцельно болтались. Кадр переместился с них на солдат и агентов ФАБ, те кричали, махали руками, а затем взяли оружие наизготовку, а башни бронетранспортеров повернулись. А потом они начали стрелять. Листок только через пару секунд сообразила, что слышит эти выстрелы, и доносятся они издалека, а не с экрана.

Это была прямая трансляция.

– Да, я знаю, что мне не следовало впускать тебя, – Сильвия не обращала внимания на телевизор. Она приподняла волосы Листок и принялась мазать рану на ее голове едким дезинфицирующим средством. – Но я уже стара, видишь ли, и мне не хочется видеть, как юную девочку застрелят у меня на глазах. Даже если у тебя какая-то неприятная зараза, что с того – я просто подхвачу ее и тихо помру, не причиняя никому больших неудобств.

– У меня нет никакой заразы, – быстро сказала Листок и посмотрела на свои руки. А ведь это вранье. Есть у меня кое-что. Правда, от меня этой дрянью заразиться невозможно – только от самого Мальчика-без-кожи. Но уже очень скоро он узнает все, что знаю я, и я стану куклой. Вроде тех несчастных, которых он послал наружу, тех, которых убили, чтобы сохранить карантин.

В телевизоре двое агентов ФАБ с огнеметами выдвинулись вперед. Листок отвернулась, не желая видеть, как струи огня устремляются к телам только что застреленных людей.

– Не вертись, – тут же призвала Сильвия. – Это скорее ушиб, чем рана. Тебе, наверное, нужно просканировать голову. Когда ты это схлопотала?

– С час назад. Может, два. Ой!

– Я намазала повреждение обезболивающим гелем, – произнесла Сильвия. – И стягивающей мазью, чтобы уберечь от грязи. Но просканировать голову тебе все-таки нужно.

– Вы врач? – спросила Листок. – Или медсестра?

– Я на пенсии. Но была когда-то фармацевтом. Сиди здесь, я принесу мятного чая.

Листок снова взглянула на экран. Там давал интервью какой-то важный военный чин. Генерал. За его спиной Листок увидела танки, которые только что проезжали мимо нее. Теперь они выдвигались на позиции, развернувшись в сторону больницы, а за ними занимали места другие войска. Листок подняла руку ладонью вперед, подождала, пока телевизор настроится на нее, и подняла палец. Громкость увеличилась, и теперь стало слышно, что генерал говорит.

– Мы пока не знаем, что это такое. Вероятно, что-то похожее на "Эн-Фури", растворимый психотроп, наделавший бед в Европе два года назад. Но что бы это ни было, оно явно распространилось по больнице. Как мы только что видели, некоторые из зараженных больше не в состоянии рационально мыслить, и они очень опасны. Наша задача не допустить распространения. И мы выполним эту задачу любыми методами.

– Удавалось ли в последнее время установить связь с доктором Эмили Пенхалигон? – спросил невидимый репортер.

– Доктор Пенхалигон и ее команда испытывают различные способы замедлить действие биооружия, а попутно собирают информацию о нем и моделируют на компьютере возможные причины заражения. Мы делаем все возможное, наши люди вместе со служащими ФАБ внутри здания обеспечивают изоляцию лабораторий и верхних палат от прочей территории больницы, где заражение уже распространилось.

– Господин генерал, есть ли сведения о том, откуда взялось это оружие, и кто его применил?

– Это явный теракт, – ответил генерал. – На данном этапе я не могу дать более полных сведений.

– Ряд комментаторов отмечают, что это, вероятнее всего…

Звук внезапно снова умолк. Листок повернулась и увидела, как Сильвия шевелит пальцами. Рядом с ней на столике стояли две чашки горячего чая.

– Этот шум из телевизора так меня утомляет, – посетовала Сильвия. – Пей чай, моя дорогая. Нам нужно поговорить.

– Спасибо. Но я не хочу…

– О, я не собираюсь выведывать, что ты делала там, в подземельях. Но думаю, что тебе следует позвонить родителям. У тебя ведь есть родители? Ну так мы им позвоним и скажем, что ты здесь и сидишь в карантине вместе со мной.

– Я не могу тут оставаться, – Листок только сейчас сообразила, что ей следует делать. А точнее, ей на ум пришло кое-что, что могло обеспечить ей возвращение в Дом. – Мне нужно кое-куда.

– Никуда ты не пойдешь. Ни пешком, ни на машине, даже если бы я сошла с ума и согласилась тебя подвезти. Гражданским запрещено передвигаться по городу.

– Мне нужно попасть в дом в Денистере, – Листок назвала адрес. – И как можно быстрее.

Она хотела добраться до дома Артура. Пусть Дом проявился в воздухе над больницей и до него невозможно добраться, но Листок помнила кое-что еще, что Артур говорил ей давным-давно в своей палате. Ну то есть для всех остальных это было только вчера, а для Листок прошли месяцы в море. Но все равно она твердо помнила, что у Артура есть телефон. Телефон в выложенном бархатом ящичке, и по нему можно позвонить Жителям Дома.

– Это даже не обсуждается, – строго сказала Сильвия.

– Но это очень важно, – настаивала Листок.

– Почему?

Листок замолчала. Она не могла сказать Сильвии правду. Старушка просто не поверит, и все еще больше осложнится.

Я не могу сказать ей, внезапно подумала девочка. Но зато могу показать.

– У вас есть окно, из которого видна больница?

– Да, на втором этаже. Но какое это имеет отношение?

Листок секунду поколебалась. Сильвия уже стара, и потрясение может ее убить. Но Листок отчаянно нуждалась в помощи. Артур рассчитывал на нее надеялся, что она сможет доставить карман в Дом, чтобы его там уничтожили. Да и не только Артур – все другие тоже. Что если Мальчик-без-кожи продолжит распространять свою подчиняющую плесень повсюду? А может быть, пустотник способен еще на что-нибудь…

– Давайте поднимемся наверх, я хочу, чтобы вы посмотрели на больницу через вот эти очки. Предупреждаю, это вас потрясет. А после того, как вы посмотрите, я вам все расскажу.

Сильвия посмотрела на нее с подозрением, но затем хмурое выражение превратилось в улыбку.

– Ты говоришь загадками, и я уверена, что ты просто тратишь мое время. Но с другой стороны, что я еще могу тратить, кроме времени? Пойдем.

Окно, смотрящее на больницу, оказалось в спальне Сильвии – маленькой, опрятной комнатке, ничего не говорящей о своей владелице. Сильвия быстро пересекла спальню и отодвинула занавеску.

– Вот твой вид на больницу. И, боюсь, на боевые вертолеты.

Листок выглянула в окно. Три остроносых военных вертолета медленно кружили вокруг здания больницы на высоте около двухсот метров. Девочка сдвинула очки на нос, а затем вовсе их сняла. Ей было не по себе смотреть на то, как вертолеты влетают прямо в выглядящие твердыми строения Дома, а затем вылетают обратно.

– Посмотрите через очки, – попросила Листок. – И не удивляйтесь.

– Не думаю, что я вообще что-то через них увижу, – сказала Сильвия, беря очки в руки. – Они все потрескались!

– Кое-что вы увидите, а затем я объясню, – Листок поморщилась: в голову снова стрельнуло болью. Но на этот раз боль была иной. Словно странное давление внутри черепа. Как при гайморите, только в неположенном месте.

Плесень! Она уже добралась до головы!

– Ничего не вижу, – сказала Сильвия. Она надела очки, но не смотрела в окно.

– Окно! – напомнила Листок, начиная чувствовать отчаяние и неуверенность.

Что, если очки доктора Скамандроса работают только для нее?

Глава 13

Лейтенант Корби опустил подзорную трубу и потер правый глаз, воспалившийся от долгого смотрения. Вот уже целый день лейтенант и его подразделение пограничников следили за колонной противника, продвигавшейся по перевалу под ними, и подсчитывали число врагов.

– Добавь к отчету еще пять тысяч, – велел Корби сержанту, который вел подсчет в блокноте. – Рядовые пустотники, организованные в отряды по тысяче.

– Это уже двадцать шесть тысяч за сегодня, сэр, – произнес сержант. – И все на одной клетке.

– По расписанию она отправится на северо-восток сегодня вечером, – ответил Корби, похлопывая по Эфемеридам в кошеле у себя на поясе. – Это отвлечет часть врага от наступления.

– Их в Лабиринте, должно быть, уже миллион, – тихо произнес сержант. – Что будет, когда они заполнят все клетки? Не будет толку ни от каких перемещений.

– Это пораженческие разговоры, сержант, и я не желаю их слушать, – отрезал Корби. – В любом случае, сейчас пустых клеток еще достаточно, и вторжение пустотников сдерживается очень эффективно. Тектоническая стратегия работает, как всегда. И я слышал, что вчера Второй батальон Полка одержал очередную победу.

Корби не стал упоминать, что Девятнадцатая когорта Легиона чуть не потерпела поражение позавчера. Хотя перемещения клеток на закате каждый день разъединяли силы противника, на многих клетках скапливались очень большие количества пустотников. И иногда эти клетки приходилось зачищать или отвоевывать, поскольку согласно расписанию, им надлежало переместиться близко к ГШ или другим фиксированным местам.

Прошло уже шесть недель, как Корби и его подчиненные покинули Граничный Форт. Сейчас он находился в руках пустотников. Хотя полковник Нэйдж и погиб вместе со всем гарнизоном, он все же сумел отстоять переключательную комнату, и через двенадцать часов врата были закрыты. Но к этому моменту четыреста-пятьсот тысяч пустотников уже прошли через них. А месяц спустя врата открылись снова, хоть это и считалось невозможным. И еще десятки тысяч пустотников вошли в Дом.

Впрочем, как Корби заверил своего сержанта, тектоническая стратегия все еще работала. Из-за перемещения клеток неприятель не мог сконцентрировать свои силы, и Армия разделывалась с пустотниками по частям, выигрывая большинство прямых сражений.

Но Корби слышал, что Сэру Четвергу этого недостаточно. Несдержанный даже в лучшие времена, сейчас Сэр Четверг сделался еще более гневным, чем раньше. Как говорили, он даже сорвался на маршала Рассвет и серьезно покалечил ее, после того как Рассвет подвергла сомнению некоторые аспекты реакции Армии на беспрецедентное вторжение и высказалась по поводу того, насколько мудро было вообще менять правила ведения кампании, да еще так радикально и в самый последний момент.

С точки зрения лейтенанта, Рассвет была права, конечно же. Вообще странно, что план сменился всего через несколько часов после утверждения. Да и майор Правуил был довольно странным посланником. Корби полагал, что что-то в нем не так, словно он исполнял какое-то особое поручение и вообще не был кадровым военным. Все это смердело политикой и вмешательством сверху.

Корби ненавидел политику.

– Новые перемещения у границы клеток, – сообщил один из пограничников. – И нас, кажется, заметили. Там офицер… старший пустотник, или как там они у них называются… направил в нашу сторону небольшой отряд.

Корби всмотрелся в склон холма. Он и его люди были надежно укрыты между камней, скатившихся с вершины, но неосторожное движение вполне могло их выдать. Или даже блик на стекле его собственной подзорной трубы.

Инстинктивно он взглянул на солнце. Оно медленно, рывками, приближалось к горизонту, но до заката все еще оставалось не меньше получаса. Граница клеток, заметная наметанному глазу по легкому изменению цвета почвы, пролегала в сотне метров вниз по склону. Если пустотники атакуют, им придется достичь этой границы до заката, когда клетки переместятся. А это, как прикинул Корби, им, вполне вероятно, по силам.

Впрочем, он не особо беспокоился. Его отряд расположился в углу клетки, и легкая пробежка в любом из двух направлений позволила бы им достичь клеток, направлявшихся в относительно безопасные районы.

– С этой колонной что-то не так, – пробормотал сержант. – Похоже, они что-то перевозят. У них там целая упряжка не-коней.

Корби снова поднял трубу. Не-кони были весьма ценными созданиями. Их скопировали с земных лошадей, а затем Мрачный Вторник наполовину выращивал, наполовину собирал их в своей Яме. С низвержением Мрачного поставки не-коней прекратились, к великому неудовольствию Умеренно Почтенной Артиллерийской Бригады и Орды.

Но там, внизу, пустотники погоняли более чем две сотни не-коней, запряженных в гигантскую повозку о двадцати колесах, длиной по меньшей мере двадцать метров. А на повозке…

Корби опустил трубу, протер глаз и снова всмотрелся.

– Что там такое? – спросил сержант.

– Это похоже на огромный клин. Двадцатиметровый клин, сделанный из чего-то чрезвычайно странного. Материал темный и вовсе не отражает света. Это наверняка какая-то разновидность…

– Пустоты?

– Думаю, да. Это магически фиксированная Пустота. Но зачем везти ее в Лабиринт? С какой целью, ведь они даже не знают, где она в конце концов окажется…

Корби осекся, положил трубу на камень и быстро отрыл Эфемериды, перелистывая страницы, пока не нашел соответствующую таблицу, а в ней – пересечение дня и номера клетки, где сейчас находился караван не-коней.

– Эта клетка переместится на закате в самый центр Лабиринта, – произнес Корби. – Координаты пятьсот-пятьсот.

– Там нет ничего особенного, – пожал плечами сержант.

– Ничего, о чем мы бы знали. Но я слышал упоминания о какой-то проблеме, которую должен был решить Кадровый Колледж, и она называлась "Проблема пятьсот-пятьсот". Пустотники каким-то образом узнали, куда направляется эта клетка. А чтобы доставить сюда эту штуку, они должны были знать, как перемещаются и остальные клетки.

– Но они не смогли бы даже прикоснуться к Эфемеридам, те сразу же взорвались бы. Ведь верно?

– Мы раньше не думали и о том, что пустотники могут быть организованными, – напомнил Корби. – Но вот они организовались, и ведет их тот, кто хорошо знает свое дело. Держи, и постарайся высмотреть еще что-нибудь.

Он вручил сержанту подзорную трубу, а сам достал из кармашка на колчане костяную подставочку и свинцового солдатика. Фигурка изображала полковника Полка в красно-золотой форме. Едва Корби поставил модельку на подставку, ее цвета сделались еще ярче, линии четче, и она превратилась в крохотную копию живого офицера, находящегося в ГШ.

– Полковник Рептон!

– А, Корби! Еще один неофициальный доклад?

– Да, сэр. Я бы сообщил капитану Феруку, но ему придется потратить больше времени, чтобы передать информацию по своим каналам, так что я решил, что вам лучше бы это услышать и сообщить напрямую Сэру Четвергу…

Крохотный полковник скривился, но кивнул, позволяя Корби продолжать.

– Мы заметили крупные силы пустотников в квадрате 72-899, они сопровождают огромную повозку, запряженную двумя сотнями не-коней. На повозке лежит двадцатиметровый предмет трехметрового диаметра, заостренный с одного конца. Он, кажется, сделан из Пустоты, которой каким-то образом придали устойчивость. Я могу описать его только как огромный клин, сэр. Дело, однако, в том, что эта клетка на закате переместится в квадрат пятьсот-пятьсот, и я…

– Ты сказал "пятьсот-пятьсот"? – Полковник Рептон определенно встревожился. – Ты бы описал этот клин как определенно магический?

– Да, сэр!

Фигурка заметно побледнела.

– Я немедленно доложу Сэру Четвергу! Пожелай мне удачи, Корби!

Статуэтка застыла и снова сделалась свинцовой.

– Удача понадобится нам самим, – сообщил сержант, возвращая лейтенанту трубу и берясь за лук. – Еще три отряда движутся в нашу сторону. Они точно намерены атаковать.