Текст книги "Первая любовь — навеки"

Автор книги: Гарриет Хок

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 8 страниц)

6

Когда Джефф вернулся с двумя пакетами продуктов, Пэтти успела переодеться. На ней было белое с красным домашнее платье из легкого хлопчатобумажного трикотажа. Широкая юбка доходила до середины икры. Наискосок от талии до ворота шла застежка-молния.

Джефф поставил пакеты на стол и обнял девушку.

– Какая ты мягкая, – пробормотал он, прижимая ее к себе.

– Потом, – засмеялась Пэтти, когда он потянул за замочек молнии. Она отстранилась и открыла первый пакет. – Сначала у меня был голод другого рода, но сейчас меня влечет сандвич.

Джефф достал из второго пакета охлажденную бутылку белого вина и подошел с ней к буфету.

– У тебя есть штопор?

– В нижнем ящике слева, – ответила Патриция с полным ртом. Она с наслаждением впилась зубами в огромный бутерброд с сыром и солониной. – Бокалы стоят наверху, – продолжая жевать, подсказала она, заметив его ищущий взгляд.

Он протянул Пэтти наполненный бокал и чокнулся с ней.

– За наш общий успех!

Они выпили, и Пэтти, с бутербродом в одной руке и бокалом в другой, уселась в кресло.

– А ты разве не хочешь есть? – спросила она, когда Джефф вновь налил себе вина.

– Я не голоден. Не обращай внимания. – Он сел на пол у ног девушки и, не отрывая глаз, смотрел на нее.

Запотевшим от ледяного вина бокалом он вдруг дотронулся до ее голой икры. Пэтти мгновенно откинулась в кресле и закрыла глаза.

Джефф просунул руку под подол ее легкого платья и, чуть-чуть приподняв его, нагнулся и поцеловал колени. Затем сдвинул юбку до тесно сжатых загорелых бедер. И снова прикоснулся к чувствительной коже холодным бокалом. Пэтти тихонько застонала.

Теперь Джефф стоял перед ней на коленях. Свой и ее бокалы он поставил на пол, туда же последовал и бутерброд Пэтти. Сантиметр за сантиметром он опускал молнию у нее на платье. Мягкая ткань сползла с плеч. Пэтти почувствовала, как напряглись соски ее грудей.

Она еще глубже вжалась в глубокое кресло. Участившееся дыхание поднимало и опускало грудь. Когда рука Джеффа нежно, но настойчиво втиснулась между ее бедер, она медленно их раздвинула. Заметив, что на ней нет трусиков, он ласково погладил густую поросль и убрал руку.

Пэтти открыла глаза и выпрямилась. Потом обняла его за шею. Джефф взял ее за талию и без всякого усилия приподнял над креслом. Затем легким движением спустил с нее платье, которое упало на пол.

Патриция видела, что он тоже возбужден. Под брюками отчетливо вырисовывался напрягшийся пенис.

– Не пойти ли нам в другую комнату? – спросила она внезапно охрипшим голосом.

– Потом, – ответил он, широко раздвинул ее ноги и положил их на подлокотники кресла. Пэтти обеими руками крепко ухватилась за спинку кресла, чтобы не сползти с него.

Голова Джеффа была у нее между бедер. Каждый раз, когда он касался ее языком, по спине пробегала дрожь. Его руки медленно гладили нежную кожу бедер, массировали тонкую талию и груди с твердыми сосками. Она стонала и коротко, резко вскрикивала.

Джефф начал ласкать языком ее плоть, Пэтти стала раскачиваться взад-вперед всем телом. Голова билась о спинку кресла. Его игра так возбудила ее, что последнее, самое интимное прикосновение довело ее до оргазма.

Она изогнулась и прижалась к нему. Руки беспорядочно теребили его волосы. Когда чувственная волна схлынула, девушка тяжело дышала, хватая ртом воздух. Она попыталась сесть, но не смогла.

– Помоги же мне, – с трудом выдохнула Патриция. – Удобной эту позу не назовешь.

– Что же ты мне раньше не сказала?

– Я была занята другим, – засмеялась Пэтти, нежно гладя его по волосам.

Джефф поднял ее на руки, отнес в спальню и положил на кровать.

– Если бы ты знал, как приятно ощущать голой кожей прохладу простыни, – промолвила девушка, устраиваясь поудобнее. – Ты не находишь, что и тебе пора бы раздеться? Существует же такая вещь, как равноправие.

– В первый раз слышу, – шутливо парировал он. – Ну-ка расскажи, что это такое. – На нем были слаксы, полосатая рубашка с расстегнутым воротничком и легкий пиджак соответствующего стиля.

Подперев голову рукой, Пэтти наблюдала за тем, как Джефф раздевается.

– Равноправие встречается повсюду, – подхватила она в тон ему. – Например, в иллюстрированных журналах можно встретить столько же полуобнаженных мужчин, сколько и женщин.

– Ну это понятно, – с нарочитой серьезностью согласился Джефф. – Больше половины человечества составляют женщины. Если мы используем в рекламе секс, то должны не только показывать легко одетых манекенщиц, но и заботиться о справедливой компенсации.

– Точно, – усмехнулась Пэтти. – Равноправие восторжествует тогда, когда в «Плейбое» на каждой странице появится полуобнаженный мужчина. Мы тоже, в конце концов, хотим получать удовольствие.

Джефф снял трусы и, голый, стоял около широкой кровати.

– Когда я вижу такое в натуре, мне нет никакого дела до «Плейбоя». – Она приподнялась и потянулась к нему. – Иди ко мне, – севшим голосом позвала Патриция. – Мне опять горячо. – Она притянула Джеффа и положила его руку себе между бедер. – Чувствуешь?

Пэтти широко развела ноги, и он лег сверху. Он водил лицом по ее груди. Щетина царапала нежную кожу, но чем дольше он это делал, тем сильнее девушка возбуждалась. Потом он плотно прижался к ней торсом и вошел в нее.

Он двигался в ней короткими, все убыстряющимися толчками, продолжая тереться лицом о ее грудь. Патриция судорожно сжала кулаки. Она чувствовала, что снова близка к оргазму, но на этот раз хотела достичь его одновременно с Джеффом.

– Джефф, – шепнула она. – Ну же!

– Сейчас, любовь моя, сейчас, – сдавленно твердил он. Потом по его телу пробежала дрожь, и со стоном облегчения он упал на нее. В ту же секунду тело Пэтти напряглось и разрядилось наслаждением.

– Это было прекрасно, – тихо промолвила она, поглаживая светлые завитки волос на его широкой груди. Джефф откинулся на спину и обнял ее одной рукой.

– Я тоже так считаю, – глубоко вздохнул он. – Эй, щекотно, – крикнул Джефф, когда девушка потянула губами один из бесчисленных завитков.

– Я хотела бы перецеловать каждый волосок на твоем теле. Сколько времени для этого потребуется? – Пэтти взялась было за очередной завиток, но потом решила не тратить время на отдельные волоски и стала водить по всей груди приоткрытыми влажными губами.

Ее ногти надавливали на его кожу, оставляя легкие следы. Джефф почувствовал, что снова возбуждается. Он негромко застонал. Патриция на мгновение остановилась, но, увидев, как его пенис медленно увеличивается в размере, опять склонилась над его грудью, лаская ее языком и губами.

Одной рукой она поглаживала его член и, когда Джефф прикоснулся к ее промежности, поняла, что ее голод по этому атлетическому телу еще не утолен. На сей раз любовники не спешили. Они лежали рядом, сплетясь ногами.

Только бедра слегка двигались. Но чем дольше это продолжалось, тем более страстными становились объятия. Когда оба достигли высшей точки, их тела реагировали не так бурно, как перед этим, зато гораздо сильнее и глубже.

Пэтти никогда не была так счастлива. Она всегда полагала: секс – это еще не все в отношениях партнеров. Но происходящее с ней сейчас говорило о том, что тут случай особый.

На следующее утро они поехали на «порше» Джеффа в фотоателье Джека Уэлби. Патриция твердо знала, что никому не скажет ни слова о планируемой рекламной кампании. Поэтому она немножко надулась, когда Джефф еще раз напомнил ей об этом.

– После всего, что между нами было, ты вполне мог бы чуть больше мне доверять, – обиделась она. – Ты что, принимаешь меня за безмозглую трещотку?

– Вовсе нет, Пэтти. Я просто к слову сказал, – оправдывался он, пытаясь заглянуть ей в глаза. Но она неподвижно уставилась на дорогу.

«Ну почему женщины так болезненно все воспринимают?» – подумал он и прибавил газу. Было еще рано, до часа пик оставалось минут тридцать, обычный для Лос-Анджелеса транспортный хаос не начался.

Поскольку трехполосная магистраль была свободна, Джефф не следил за скоростью. Только когда услышал за собой рев сирены полицейского патруля и в зеркале заднего вида увидел мощный мотоцикл, он бросил взгляд на спидометр.

– Проклятье, – выругался мужчина и включил более низкую передачу, чтобы притормозить автомобиль. Но полицейский на мотоцикле уже поравнялся с ним и требовал остановиться. Джефф понял, что снова попался. Съехал на обочину и опустил боковое стекло.

Он попытался улыбнуться, чтобы встретить инспектора одной из своих испытанных шуток, но тот его опередил.

– Видел я этих шустриков из Оклахомы, – ухмыльнулся он во всю физиономию. – Ездят без действующего водительского удостоверения, любят скоростные немецкие спортивные машины и не знают правил дорожного движения. Так, спортсмен?

Никакого сомнения: это тот самый полицейский, который несколько дней назад влепил ему уведомление о штрафе. На этот раз он был без черных солнцезащитных очков.

– Вы знакомы? – тихонько спросила Пэтти.

– Похоже, мы станем скоро неразлучными друзьями, – съязвил Джефф, у которого пропала охота веселиться.

– Это чудесно, – невинно заметила девушка. – Никогда не повредит иметь хорошего друга в полиции.

Джефф замученно простонал, а инспектор заржал во всю глотку.

– Точнее вы просто не могли выразиться, леди, – хохотал он. – Давно я не слышал такой отличной шутки.

– Я действительно не понимаю, что здесь смешного, – возразила Пэтти. Она наклонилась вперед и внимательно разглядывала полицейского.

– О’кей, – сказал тот, посерьезнев. – Посмеялись, и хватит. Вы опять ехали по городу с превышением скорости, признаете?

Джефф молча кивнул. «Бессмысленно спорить с этой дубиной», – подумал он.

– А чем вы это докажете, инспектор? – вмешалась Патриция, которая успела сообразить, что Джефф и полицейский находятся отнюдь не в дружеских отношениях. – Я как раз случайно взглянула на спидометр, поскольку у меня назначена срочная деловая встреча. – Она наклонила голову и сладко улыбнулась патрульному. – Мы ехали со скоростью шестьдесят километров, – нагло лгала Пэтти. – Я это знаю абсолютно точно, потому что еще подумала, тащимся, мол, как черепахи. Если бы я сидела за рулем… – Она пожала плечами и кокетливо провела по губам кончиком языка.

– Но вы ведь сами признали, мистер, что ехали слишком быстро, – обратился разозленный полицейский к Джеффу.

– Я? Я ни слова не сказал, – возмутился Джефф. – Ты что-нибудь слышала, Пэтти?

– Ты даже не пискнул, – подтвердила Пэтти в полном соответствии с истиной. При этом она доверчиво округлила глаза и замахала длинными ресницами.

– Ладно, – буркнул полицейский и нацепил свои темные очки. – На этот раз вы от меня улизнули. Но я буду начеку. Если снова попадетесь…

– Извините, пожалуйста, можно нам ехать? – прервала Патриция его угрозы. – Я вам говорила, что ужасно спешу.

– Черт возьми, здорово ты его сделала, – засмеялся Джефф и хлопнул себя по ноге. – Такого я от тебя не ожидал. Прими мои поздравления.

– Ну конечно, – философски заметила Пэтти. – Многое бы в этом мире изменилось, если бы вы, мужчины, побольше доверяли нам, женщинам. Но это будет не скоро, потребуется не один десяток лет.

Джефф пожал плечами. Разумеется, он понимал, что, по сути, Пэтти совершенно права. Но его злило, что ей удалось поймать его на глупой оговорке.

Джек Уэлби приветливо поздоровался с Пэтти. Она обрадовалась, что он не сделал никакого циничного замечания относительно ее вчерашнего бегства. Его ассистентка Элизабет также вела себя с Пэтти так, как будто ничего не произошло.

Пока Джефф беседовал с фотографом. Пэтти переоделась. Она остановилась на красном купальнике. Стоя перед зеркалом, поворачивалась туловищем в разные стороны, пытаясь так пристроить лоскутки лифчика, чтобы грудь хотя бы наполовину была прикрыта.

Но после нескольких безуспешных попыток она сдалась. Треугольнички, соединенные между собой тонкими шнурками, закрывали только соски. «Какая вульгарность», – подумала Пэтти и натянула мини-трусики.

«Никогда бы не показалась в таком виде на людях, – размышляла она, направляясь в студию. – Лучше уже совсем голой». Девушка смущенно встала перед экраном, на который был спроецирован фон. Джек надел очки и испытующе рассматривал ее со всех сторон.

«Словно корову, которую продают на рынке», – подумала Пэтти. Она взглянула вниз на Джеффа, сидящего на складном стуле. Он сложил руки у лица, как для молитвы, и барабанил кончиками пальцев. Рядом с ним стояла Элизабет. Молодая женщина качала головой и морщила лоб.

– Ты ведь нам не выдаешь, для рекламы какого товара производится съемка, Джефф. Но я считаю, что это просто срам – заставлять Пэтти выходить в таком виде.

– Элизабет права, – вмешался в разговор Джек. – Лифчик вообще никуда не годится. Все вместе – просто маразм. Не имею ни малейшего представления, каким образом можно сделать детку привлекательной в этом дерьме.

– О’кей, – сказал Джефф. – У меня ведь тоже есть глаза. – Он подошел к Пэтти и обнял ее за плечи. – Быстренько переодевайся. Мы поедем и подыщем тебе что-нибудь другое.

– Очень разумно, – кивнула Элизабет, когда Патриция скрылась в костюмерной. – Я думаю, ей отлично подойдет изысканный цельный купальник. Через пару кварталов отсюда находится новый торговый центр с супермодными бутиками. Вы наверняка там что-то найдете.

И действительно, девушка сразу же обнаружила купальник, который ей великолепно подошел. Бирюзового цвета, со светло-зелеными полосками и розовыми горошками.

– Последний писк, – засмеялась она. – В этом году тот, кто хочет одеваться по моде, носит цвета Майами.

Купальник был цельнокроеный, но производил впечатление бикини. Треугольная нижняя часть поднималась по бокам почти до талии. Отсюда шли две узкие полоски ткани, которые перекрещивались на спине и затем расширялись.

Они проходили под мышками и на груди образовывали бюстгальтер. Его чашечки были также треугольной формы и соединялись застежкой в виде крупной английской булавки розового цвета.

– Надеюсь, у тебя не будет неприятностей с твоим заказчиком, – поинтересовалась Пэтти, когда через полчаса они вернулись в ателье.

– Не думай об этом, – успокоил ее Джефф. – Я сумею им все объяснить. Если фотография получится такой, какой я ее себе представляю, вообще не будет иметь значения, что за купальник на тебе.

Все остальное пошло как по маслу. Джек Уэлби работал спокойно и сосредоточенно. Его указания были ясными и точными. Пэтти, привыкшая к рычанию Фреда Уилсона, просто отдыхала. Ей очень понравилось, как Джек обращался со своей ассистенткой.

Если Элизабет вставляла замечание или даже предлагала что-то изменить, он внимательно выслушивал ее и, немного подумав, отвечал, почему то или иное, по его мнению, не сработает. Джефф вообще ни во что не вмешивался, кроме одного-единственного раза.

– Надо бы использовать ветродув, – предложил он. – Я бы хотел, чтобы волосы у Пэтти развевались. Думаю, для сцены на пляже это будет выглядеть натуральнее.

– Если бы я подробнее знал, чего ты на самом деле от меня ожидаешь, то мог бы, разумеется, предложить еще ряд вариантов, – сказал фотограф. – Я действую совершенно вслепую. Неужели ты не можешь даже намекнуть, Джефф?

– То, что ты до сих пор делал, просто великолепно, – только и ответил ему Флаунт и снова уселся в сторонке на свой складной стул.

– Ну ладно, – вздохнул Джек. – Придется продолжать так.

Через три часа они закончили работу. Элизабет собрала отснятую пленку и исчезла с ней в лаборатории. Джефф хотел сегодня же вечером посмотреть снимки, чтобы отобрать лучшие для показа своему клиенту.

Они попрощались с фотографом, и Джефф повез Пэтти домой. Девушка устала и хотела отдохнуть. Поскольку у Флаунта были еще дела в бюро, он высадил ее перед виллой и обещал завтра позвонить.

7

Последующие дни были насыщены событиями. Фотографии, предложенные Джеффом фирме Хопкинса, вызвали сенсацию. Все согласились, что рекламная кампания будет иметь колоссальный успех.

Пэтти вызвали по телефону в ателье Джека Уэлби, чтобы сделать решающий снимок с мороженым Хопкинса в руках. На сей раз обстановка была куда более нервной, так как помимо фотографа и его ассистентки Элизабет присутствовал целый штаб специалистов по рекламе. Их главной заботой было то, чтобы мороженое Хопкинса предстало в самом выгодном свете.

Съемки продолжались целых два дня, потому что каждый из этих специалистов считал своей обязанностью придираться к любому пустяку. Особенно не давал житья некий мистер Беркхэм. Он обращался с Пэтти так, словно перед ним был чурбан, который он по своему усмотрению мог передвигать в любую сторону.

Джек Уэлби и Элизабет делали все, что было в их силах, но мистер Беркхэм не упускал малейшей возможности, чтобы продемонстрировать, кто здесь главный. Иногда Патриции хотелось все бросить и уйти домой. «Если бы Джефф сидел на съемках, мне было бы проще справиться с этим неприятным типом», – думала она.

Но Флаунт был настолько занят, что встречался с Пэтти крайне редко. Пару раз Джефф ночевал у нее, и тогда девушка светилась от счастья. Чем лучше они узнавали друг друга, тем больше она убеждалась в том, что любит его. Но в то же время ей становилось все труднее прямо смотреть ему в глаза. Она смущалась, когда он заводил разговор о своих профессиональных планах, которые должны были быть тесно связаны с ее собственными. В тот день, когда во всех крупных иллюстрированных журналах появилась первая фотография Патриции, Джефф решил с ней поговорить.

– Что с тобой происходит? – спросил он, когда она лишь мельком взглянула на снимок и тут же отвернулась. – Я чувствую, что с некоторых пор тебя что-то угнетает. Не пора ли нам это обсудить, как считаешь?

Пэтти сидела, подобрав под себя ноги и сжавшись в комочек, в одном из старомодных кресел. Она понимала, что Джефф прав и следует рассказать ему, что произошло.

– Боюсь, я совершила ужасную глупость, – тихо начала девушка. – Мне даже страшно говорить с тобой об этом. – Она опустила голову. – Сама не могу понять, почему это сделала.

Джефф сидел в кресле напротив. Он слегка наклонился вперед, уперевшись руками в бедра, и выжидательно смотрел на нее.

– Ничего такого уж страшного быть не может, – подбодрил он Пэтти. – Просто расскажи мне все с самого начала. Что бы ты там ни натворила, всегда есть выход.

– Я подписала кое-какие бумаги у Бальдена, – выдавила из себя Патриция. – Он велел вызвать меня к себе и предложил более выгодный контракт, и я… – Голос ее задрожал и смолк.

При имени конкурента Джефф подскочил как ужаленный.

– Поподробнее, – резко сказал он. – Когда это случилось и, самое главное, что именно ты подписала?

– Мы как раз закончили съемки у Джека, – продолжала Пэтти, запинаясь на каждом слове. – В тот день мистер Беркхэм особенно придирался ко мне. И на твой счет высказывался не слишком лестно. Называл тебя «бабочкой-однодневкой», «мыльным пузырем» и утверждал, что в мире рекламы ты никогда не завоюешь достойной позиции. Я страшно разозлилась.

– Могу себе представить, – кивнул Джефф, сжимая руки в кулаки. – Ну до чего же дерьмовый мужик. Ладно, с ним я справлюсь, он у меня еще попляшет. О’кей, – сменил он тему. – Какое отношение к этому имеет Бальден? Пока мне это непонятно.

– Ты тогда был в Сакраменто, и, когда я вернулась домой, мне позвонила Барбара, секретарша Бальдена. Она попросила меня срочно приехать в бюро. Я сразу же села в машину и поехала. – Пэтти сделала короткую паузу и умоляюще посмотрела на Джеффа. – Я сама не понимаю, почему это сделала, – жалобно пролепетала она. – Во всяком случае, Бальден вел себя со мной чрезвычайно любезно.

– Постарайся вспомнить каждое слово, – прервал ее Джефф. – Любая деталь может оказаться очень важной.

Патриция прекрасно помнила разговор. Она много раз прокручивала его в памяти.

– Он поздоровался и предложил мне кофе. Потом поздравил меня с тем, что я получила работу от другого агентства, и спросил его название.

– А потом? Что он потом сделал? – Джефф в нетерпении вскочил и зашагал по комнате.

Пэтти видела, что он крайне взволнован. На душе у нее кошки скребли, но она знала, что должна наконец все ему выложить.

«В последние месяцы я недостаточно внимательно к тебе относился, Пэтти, – сказал Бальден. – Но в будущем это не повторится. Я лично, и самым ревностным образом, позабочусь о твоей карьере. У меня на твой счет далеко идущие планы, ты еще удивишься!» И он засмеялся.

«Но я больше не буду позировать в купальниках и нижнем белье», – ответила я на это Бальдену. А он сказал, что этого и не потребуется, и, кроме того, обещал установить мне гарантированный ежемесячный минимальный доход.

Джефф наморщил лоб. Ни одно агентство из тех, что он знал, не выплачивало своим моделям твердого жалованья. Это, должно быть, очередной трюк Бальдена, не предвещающий ничего доброго.

– Сколько он тебе обещал?

– Четыре тысячи плюс покрытие накладных расходов, – ответила Пэтти, совсем сникнув. – Со следующего месяца.

– А сколько ты зарабатывала раньше? – Джефф покачал головой. Он просто не мог поверить в то, что Пэтти ему сейчас рассказывала.

– Как правило, от двух до трех тысяч. Когда больше, когда меньше. В зависимости от того, сколько мне предлагали работы.

Джеффу стало ясно: Пэтти позволила Бальдену элементарно обвести себя вокруг пальца.

– И все это, конечно, зафиксировано на бумаге?

Пэтти кивнула с несчастным видом.

– Думаю, что да. Бальден положил передо мной контракт, который я подписала.

– Что значит «думаю, что да»? Разве ты не прочитала контракт, прежде чем его подписывать? – Джефф с трудом сдерживался. – Где твои экземпляр?

Пэтти встала и пошла к старомодному буфету. Она открыла один из ящиков и достала из него папку, в которую был подшит контракт.

– Он такой толстый, – тихо сказала она и протянула документ Джеффу.

Он быстро просмотрел отдельные страницы. Лицо его хмурилось все сильнее. Закончив, Джефф молча бросил контракт на стол. «Я просто отказываюсь в это верить, – подумал он. – Это не может быть правдой. Такого вообще не бывает».

– Кеннет Бальден сыграл в рулетку, – промолчав, мрачно произнес Джефф. – Он сделал ставку на то, что ты подпишешь эту дрянь, не глядя. И выиграл. Ты действительно оказалась так глупа, что собственноручно подписала себе, образно говоря, смертный приговор. Этим контрактом он поймал тебя на крючок.

– Но… – Пэтти беспомощно пожала плечами и опустила руки.

– Ни слова о какой-то там минимальной сумме, которую он якобы обязался тебе ежемесячно выплачивать. Ты отдала все права его агентству. Теперь он станет определять, какую работу ты будешь выполнять, а от какой отказываешься. Ты лишаешься права наниматься через другое агентство. Практически ты полностью принадлежишь Бальдену.

Джефф говорил совершенно беспристрастно. Он ясно представлял себе последствия. Если Бальден не захочет дать Пэтти работать, он может вести себя, как собака на сене. И хотя Флаунт не знал наверняка, по какой причине Бальден заманил Пэтти в ловушку, смутные подозрения на этот счет у него появились.

«Видимо, Бальден каким-то образом пронюхал о том, что «Хопкинс» решил направлять свои миллионы через мое агентство, – подумал он. – Возможно, знает, что запланировано продолжение рекламной кампании с Пэтти. Таким образом, он заполучил в лапы мощное средство давления. Пэтти целиком у него под контролем. Следовательно, если «Хопкинс» на самом деле захочет раскрутить рекламу с Пэтти, я должен буду получить на это согласие Бальдена. А он согласится, естественно, только при том условии, что рекламные миллионы «Хопкинса» снова потекут через его агентство. Ловкий ход, даже если он и осуществлен с помощью грязного обмана».

Бальден рассчитывал, что Пэтти будет себя вести как подавляющее большинство людей и не станет внимательно читать контракт. Он блефовал, шансы были пятьдесят на пятьдесят. И выиграл.

– Я завтра же поговорю с Бальденом, – промолвила Пэтти, сгорая от стыда. – Мы обсуждали с ним совсем не то, что стоит в контракте.

– У тебя нет свидетелей, – уныло возразил Джефф. Он так тщательно разработал свою операцию, и все, казалось бы, шло по плану. Надо же было такому случиться. Одним ударом он сбит с ног и должен все начинать заново.

– Не сердись на меня, Джефф, – всхлипнула Пэтти и прижалась к нему. – Я наверняка все исправлю.

Он с удовольствием сказал бы ей что-нибудь приятное в утешение, но сам был слишком огорчен. Ему требовалось побыть одному, чтобы хорошенько поразмыслить над этой запутанной ситуацией. Погладив Патрицию по спине, он отстранил ее от себя.

– Сейчас мне надо идти, Пэтти, – твердо сказал Джефф. – Я люблю тебя, но оставаться в данный момент рядом не могу. Ты поступила безобразно. Мне потребуется время, чтобы с этим справиться.

«Он впервые сказал вслух, что любит меня, – пришло в голову Пэтти после его ухода. – И тут же заявил, что не может находиться со мной рядом». Она бросилась на кровать и безудержно разрыдалась. Что же это за любовь, если не выносишь того, кого якобы любишь?

На следующий день Патриция просидела битых шесть часов в приемной у Бальдена. Она точно знала, что шеф находится в бюро, но секретарша Барбара отражала все ее попытки пробиться к нему. В конце концов. Пэтти сдалась и поехала домой. Напрасно ждала она и звонка от Джеффа.

На следующий день Патриция поймала Бальдена на автостоянке. Сначала он прикинулся, будто не замечает ее, но, поняв, что ему не отвертеться, стал хамить.

– Если ты хочешь со мной побеседовать, договорись о времени с Барбарой, – заявил он высокомерно. – Я слишком занят, чтобы возиться с каждой моделью, которая работает у меня по контракту.

– Но именно о контракте и идет речь, – возразила Патриция, загородив ему дорогу. – Хочу его аннулировать. Если бы я знала его содержание, то никогда бы не подписала эту бумагу.

Бальден грубо отпихнул ее рукой в сторону. Он нагло и хитро ухмыльнулся.

– Контракт имеет законную силу. И я выжму из него все, до последней капли. Можешь доложить это своему оклахомскому ковбою. Ему почти удалось отстранить меня. Но только «почти». – Он злорадно захохотал ей в лицо. – Ловкий мальчик, но все же недостаточно, чтобы справиться с Кеннетом Бальденом. Он проглядел два пустячка. Первый – мои друзья в «Хопкинсе». А точнее, мистер Беркхэм, который держит меня в курсе всех дел. Я с самого начала знал, что затевается. – Указательный палец Бальдена коснулся груди Пэтти. – А вот и второй. Твой юный друг не подозревал, с какой дурой связался. Даже я думал, что придется труднее.

У Пэтти земля ушла из-под ног. Только сейчас она осознала все возможные последствия совершенного поступка. Своим непродуманным и поспешным решением она нанесла ущерб Джеффу, а вернее сказать, разорила его. Этого он ей наверняка никогда не простит. Не сможет простить.

От этой мысли Пэтти застыла на месте, и Кеннет Бальден беспрепятственно удалился. Она уже давно сидела в машине, а его хохот все еще звучал у нее в ушах. Девушка обхватила обеими руками руль и опустила на него голову.

«Как хорошо было бы оказаться дома, в Оклахоме», – печально думала Патриция. Она была по горло сыта этим огромным городом, где каждый пытается тебя надуть, поставить подножку. Где люди мчатся мимо, не успевая даже поздороваться.

Она больше не хотела быть моделью, не хотела демонстрировать ни элегантные вечерние платья, ни, тем более, нижнее белье. Пэтти мечтала о покое и нежности. Всегда, вспоминая об Оклахоме, она думала и о Джеффе. И желала только одного – очутиться вместе с ним в Элк-Сити, маленьком городке среди зеленых холмов.

Фотографии Пэтти имели колоссальный успех. В течение двух недель люди, казалось, ни о чем другом не говорили. Снимки были так выразительны и привлекательны, что каждый гадал, какой же товар они все-таки рекламируют. Во всех ресторанах и барах заключались пари.

Одни предполагали, что таким образом хотят привлечь внимание к новой марке автомобиля, другие считали, что это реклама бюро путешествий, пытающегося продать как можно больше экзотических туров.

А когда наконец появилась фотография Пэтти с мороженым Хопкинса в руках, его мгновенно расхватали во всех магазинах. Пэтти не могла себе этого объяснить, но она внезапно превратилась в национального идола. Люди раскупали мороженое Хопкинса только потому, что ОНА ела это мороженое.

На нее посыпались фантастические предложения относительно рекламы самых разнообразных товаров. Но Бальден был неумолим и отклонял все, хотя и сам мог бы на этом заработать кучу денег. Но его интересовало другое: он хотел разрушить карьеру Пэтти. И это было в его силах.

– Неужели мы ничего не можем сделать? – спрашивала Патриция Джеффа. – Бальден действительно имеет право мне все запрещать? Я сейчас так популярна, что могла бы зарабатывать десятки тысяч, если бы он только позволил. – Они сидели в маленьком ресторанчике на бульваре Голливуд. Перед ней стояли кока-кола, апельсиновый сок и молоко, а Джефф наслаждался сочным бифштексом.

– Конечно, ты можешь нарушить контракт, – ответил он. – Но боюсь, что в этом случае Бальден возбудит против тебя миллионный иск.

– А как реагируют на это люди Хопкинса? – поинтересовалась она, сделав небольшой глоток кока-колы.

– Если я в течение недели не заполучу тебя в студию для производства рекламного ролика, они вычеркнут меня из бюджета. Беркхэм дал мне это недвусмысленно понять. Пока я отделываюсь обещаниями, но это становится все подозрительнее. Честно говоря, у меня нет ни малейшего представления, каким образом мы сможем получить у Бальдена разрешение.

Джефф, похоже, смирился с поражением. Он развил бешеную деятельность и раздобыл целый ряд других клиентов. Разумеется, ни один из них не мог сравниться с Хопкинсом, но лучше хоть что-то, чем ничего.

Он регулярно встречался с Пэтти, но их отношения дали трещину. Патриция просто не могла оставаться такой же беззаботной, как раньше. Она чувствовала свою вину, и это отрицательно сказывалось на их связи.

Хотя Джефф и повторял ей постоянно, что любит ее, уверенности Пэтти это не прибавляло. Теперь, когда Бальден почти не давал ей работы, она часами сидела дома одна. И тосковала по возлюбленному. Но когда тот приходил вечером, Патриция держалась скованно, несмотря на все его усилия отвлечь ее.

– А что это ты, собственно, пьешь? – спросил он, чтобы переменить тему.

– Я на диете, – невесело усмехнулась Пэтти. – Набрала пару лишних фунтов. Нужно от них избавиться. Впрочем, это не имеет больше значения. При сложившихся обстоятельствах перед камерой мне все равно больше не стоять.

– Не болтай чепухи, – сказал Джефф и потрепал ее по щеке. – Никогда нельзя сдаваться. Завтра может случиться такое, что все изменит. Нужно оставаться оптимистами. Поверь мне. – Он глубоко заглянул в ее глаза и ласково улыбнулся. – А теперь раскрой секрет своей диеты. Мне от одного ее вида тошно. Не представляю себе, как можно все это пить вперемешку.