Текст книги "Карьеристки"
Автор книги: Галина Врублевская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Анечка, неужто и в самом деле все так безнадежно? Ты ведь читала роман!
Тетя Ри га, не обращайте внимания, а то вы не знаете, сколько завистников кружат около каждого писателя! Пусть бы они сами попробовали что создать, критиковать-то легче всего.
–Ты считаешь, что это не рядовой читатель написал?
–Читатель! Станет обычный читатель писать про завязку и конфликт, тем более что на сайте выложен только отрывок. Какой-нибудь незадачливый графоман, чьи рукописи отклонили все издательства, пишет дерьмовые отзывы на других авторов, особенно тех, чьи работы выдвинуты на конкурс.
Ошибаешься, Анечка. Чернушный отзыв только на меня написан.
Тогда еще проще найти исполнителя. Вспомни, с кем в своем Союзе писателей ты конфликтовала, кто может тебе мстить.
Маргарита Андреевна задумчиво покачала головой, встала с дивана, подошла к окну, обхватила себя руками:
Нет, девочка моя. Тогда не проще. Ты еще не знаешь жизни. Очень часто строят за спиной козни те, кто в глаза тебе улыбается и льстит.
Что ж, и тут далеко ходить не надо: твой конкурент Владимир Евтюшкин чем не кандидат? Ты рассказывала, что тихий, вежливый, конфетками тебя угощает на ваших собраниях, к тому же вы соперники по конкурсу.
– Володя?! Нет, быть того не может. Он вообще как старец Лука из пьесы Горького, всех друг с другом примирить старается, если спор вдруг возникает. Хотя вспомнила один не очень приятный случай. Я пришла в платье с глубоким декольте, а он вдруг да и сделай замечание, мол, здесь не ночной клуб, а писательское собрание. Я тогда в шутку все обратила, но кто его знает.
Маргарита Андреевна вспомнила историю взаимоотношений с этим соратником по перу, потом перебрала других. Каждый мог стать подозреваемым, и каждого было невозможно даже подозревать.
И сразу же припомнилось, как однажды заподозрили ее саму и как тяжко было. И тут же обиды привычно стали трансформироваться в творческую историю. Еще один небольшой сценарий. Маргарита Андреевна почти бегом вернулась к дивану, вновь открыла ноутбук и, минуя страницу отзывов, открыла интернет– форум, на котором она учила начинающих сценаристов. Учила других и попутно вспоминала прожитые дни.
Вначале придумала заголовок новой истории – «Месть». С легкостью представила картинку, ведь это было ее прошлое:
Эпизод 1.
Маленькая съемная комнатка, где ютится молодая семья. Старая тахта, сверху прикрытая суконным одеялом болотного цвета; в центре стол, застеленный клеенчатой скатертью, оплавленные круги там и тут – следы от горячих кастрюль. На стенах, на вешалках одежда: несколько платьев и мужской костюм. Тридцатилетняя Римма и ее солидного вида муж, он старше лет на пятнадцать. Они обсуждают, смогут ли взять кредит и где найти сумму для первого взноса на квартиру в строящемся доме. В стране только-только пробились первые ростки капитализма.
Кадр 1.1. Муж, невысокий и толстенький, мечется между столом и тахтой. Римма режет на разделочной доске овощи, готовит заправку для супа.
Муж: Скажем, кредит я смогу взять в банке, но вот с наличкой проблема. Оптовик не расплатился с нами и исчез, фирма на волоске.
Римма: Я, пожалуй, могу попросить в долг у своего начальника, он мне доверяет.
Муж: Вот как?! Интересно! Доверяет, значит? И чего ради такое доверие с его стороны? Знаешь, Римуля, я не хотел верить слухам, ворошить эту грязь. Подумал, что зря на женушку клевещут. Но теперь вижу, что тот, кто все рассказал мне о вашей связи, был прав.
Римма: Ты о чем, дорогой?! У нас с шефом чисто деловые отношения! Просто так получилось, что я одна за семерых работаю: и финансовую отчетность, и связи с общественностью, пиар всякий, новые технологии и...
Муж: И в постели его обслуживаешь!
Римма (бросает нож на стол, надрезанный кочан капусты падает на пол): Да как ты смеешь так говорить! Я после работы бегом домой, да здесь еще у плиты смену отрабатываю.
Муж: Бегом домой, и дома только в десять вечера!
(Римма, обежав стол, приближается к мужу, хочет его обнять).
Муж: Я не мальчишка, меня не проведешь! Не подходи ко мне, убью!
Римма (хватает нож и направляет его на себя): Я сама себя убью, если ты мне не веришь!
Муж: Стой, дура!
Пытается выхватить нож из ее рук, завязывается потасовка.
(Та ссора в реальной жизни закончилась примирением в постели. Но через месяц произошла еще более дикая сцена).
Кадр 1.2. Та же комната, только скатерть на столе новая, из белой в клеточку ткани. Посреди стола ваза с цветами. Сегодня первая годовщина их свадьбы, и Римма украсила семейное гнездышко, приготовила праздничный обед и наконец присела в ожидании мужа. Что-то он непривычно задерживается, хотя днем она звонила и он обещал прийти пораньше. Она берет книжку и садится на тахту, пытаясь читать. Дверь распахивается, и на пороге любимый, но пьяный вдрызг.
Муж: П-привет, милашка! Кого ждем? Снова своего начальничка?!
Римма: Что с тобой? Где ты так набрался? Разве забыл, что у нас сегодня праздник?
Муж (проходит к тахте и, чуть не выдернув руку жене, сбрасывает ее с тахты. Сам грузно плюхается на одеяло, вытянув ноги в грязных ботинках.
Римма покорно стягивает с мужа ботинки: Чего? Какой еще праздник? У меня фирма прогорела, а тебе праздник! И да, собери-ка мне вещи, я ухожу от тебя.
Римма (садится на единственный стул): Я ничего не понимаю. Почему ты раньше не сказал, что дела с фирмой так плохи? Мы бы что-нибудь придумали!
Муж: Оп-пять бы взяла денежки у своего любовничка? Возьмешь теперь, за кредиты расплачиваться, я их на тебя переведу. Дарю тебе квартиру!
Римма: Если тебе так удобнее, пусть на меня. Только ведь квартира все равно будет общая!
Муж: Общей она не будет. Я ухожу от тебя к другой женщине, которая любит меня и умеет быть верной. Она ждала меня все это время, что я валандался с тобой. Она меня ждала, а ты кувыркалась в постели с шефом.
Вскоре муж засыпает, а Римма берет сумку и начинает собирать свои вещи. Побросав в нее основное, забирает из тумбочки свои документы и уходит. Уходит совсем.
Закончив сценарий, Маргарита Андреевна выключила компьютер и с легкой грустью вздохнула. Да, то была трагедия – замужество за этим ревнивцем. Он, изменяя ей на каждом шагу, был уверен и в ее неверности. Сколько она переживала от несправедливости его обвинений, это было гораздо серьезнее и больнее, чем отзыв какого-то неадеквата в Интернете. Тогда она осталась не только без мужа, но и без площади. Семья распалась, и дольщики, которые внесли деньги на строительство, тоже оказались обманутыми. Все одно к одному. Зато в тот период она, чтобы занять чем-нибудь себя долгими зимними вечерами, пошла на курсы дизайнеров и вскоре окончательно рассталась со своей прежней профессией.
Но сейчас она не поддастся на провокацию, не станет горевать из-за того, что кто-то пытается утопить ее роман. Она просто пренебрежет увиденным. Хотела еще посмотреть отзывы на произведения других авторов, но Анечка изменила ее намерения, спросив, не собирается тетя куда-нибудь сегодня уходить.
А что, Анюта, у тебя есть какие-нибудь планы? Хочешь, чтобы я составила тебе компанию?
Аня едва заметно порозовела и ответила тихо:
Вася собирался заехать в гости.
Ах вон оно что! Так бы и сказала: сходи, тетя Рита, в кино, я тебе билет купила, – рассмеялась Маргарита Андреевна. – Хотя, если без шуток, была у меня задумка по магазинам пройтись, провести подарочный шопинг. Скоро ведь Новый год! Кстати, что тебе подарить, уже надумала?
Мне электрощетку для завивки волос, – с готовностью выпалила племянница.
Заметано! – шутливо в тон ей ответила тетя.
Быстро собравшись, Маргарита Андреевна вышла
из дома.
***
Едва за тетей захлопнулась дверь, как появился Василий. Он постоянно навещал Аню, пока она лежала в больнице. И после выписки заглядывал к ней домой, выбирая моменты, когда тети не было дома. Они очень сблизились с Аней за последние недели, хотя часто ссорились. Он все никак не мог забыть, что Аня не сообщила ему, что у них будет ребенок, и время от времени упрекал за это.
Но этим вечером беседа текла мирно, постепенно переходя в русло нежностей. Оба знали, что тетя через час-другой вернется, а потому сознательно приближались к постели.
Сейчас, сейчас, моя птичка, – приговаривал Вася, взяв тайм-аут на действие, связанное с безопасным сексом. – Мы ведь не дадим птичке снова поймать охотника на живую приманку? Вот так: раз – и готово!
И хотя Аня уже вплывала в негу предстоящих наслаждений, фраза про охотника показалась ей обидной.
Она резко отодвинулась от любимого и открыла уже смежившиеся веки. Переспросила:
Это в чем же ты обвиняешь птичку, милый? В какой такой охоте на охотника?
Да, ладно, Анюта, я тебя не обвиняю, хотела затащить меня в ЗАГС, привязать ребенком. Я все понимаю. Но прощаю милое женское коварство, все вы одинаковы!
Постой, постой! – Аня окончательно вынырнула из нирваны. – Ты думаешь, что я специально стремилась забеременеть, чтобы женить тебя на себе?
А то нет! Иначе бы ты мне сразу сказала, как узнала, что беременна. И мы бы вместе решали, что нам делать: оставлять ребенка или прервать это дело. А ты почти до четырех месяцев дотянула. Если бы не встряска на пожаре, я бы узнал лишь тогда, когда живот уже не спрячешь.
Интересные у тебя фантазии, – рассвирепела Аня. – Только внесу одну поправочку: ребенок был не от тебя!
Василий оторопело смотрел на Анну, желание вмиг оставило его, ввергнув в болезненную расслабленность.
Ребенок не от меня? А от кого же тогда? Получается, то был не просто женский обман, а предательство?! Ты, любя меня, встречалась с другим? Или никогда меня не любила? Ну-ка, выкладывай все как на духу!
–Да. Я не собиралась связывать с тобой жизнь. И теперь вижу по твоему поведению, насколько я была права! Дураком был, дураком и останешься!
Аня привела в порядок свою одежду: стало ясно, что сегодня секса не будет. И еще она понимала, что вырвавшееся признание уже не удастся обратить в шутку. И кто ее за язык тянул!
Василий встал, застегнул молнию.
–Ну я пошел!
Подожди, Васенька. Я все тебе расскажу.
Я тебе не верю! – Василий уже натягивал кожаную куртку.
Аня подскочила к холодильнику. На ее счастье там стояла бутылка водки, однажды принесенная как раз Васей, но не раскрытая: Аня, пытаясь сохранить ребенка, берегла себя. Сейчас она держала бутылку на ладони, подпирая ее дно, и умоляла:
Вася, останься, прошу тебя. Я все тебе расскажу. Мне самой было тяжело скрывать от тебя это.
Что это?
Любой другой парень на месте Василия давно бы хлопнул дверью, но не зря Василий был мастером переговоров – умел уломать любого лотошника, втю– хивая продукцию. И никогда не игнорировал информацию. Любопытство остановило его, вытеснив уязвленное самолюбие. Он снова снял куртку, вернулся в кухню и сел за стол. Аня быстро стала метать на стол найденную в холодильнике закуску.
Вася откупорил бутылку, разлил ее по хрустальным рюмкам. И, рассматривая Аню новым, деловым взглядом, сказал:
Тост за тобой. За что прикажешь пить?
Аня выпалила:
За честные отношения!
Они чокнулись. Вася выпил рюмку до дна, Аня – до половины.
Василий пристально смотрел на свою девушку: новая короткая стрижка и выкрашенные в экзотический лиловый цвет пряди превратили ее в гламурную девицу с обложки. Но именно такая могла бы вызвать завистливое восхищение, приди с ней Василий на корпоративный вечер. И удивительно, что ее обман, открывшийся сейчас, былая беременность от другого делали ее еще более желанной. Ему захотелось одолеть неведомого соперника, еще крепче привязать Аню к себе, заставить ее забыть того, другого, безраздельно овладеть ее душой и телом.
И кто же он? Кто он, этот беглый кавалер, оставивший девчонку в беззащитном положении? -спросил наконец Вася.
Аня рассказала то, в чем раньше уже призналась тете Марго. Как работала на конюшне и влюбилась в одного из владельцев лошадей. Как тот внезапно исчез, не оставив адреса и сменив мейлы и телефоны. Как она первое время переживала, а поняв, что забеременела, к своему удивлению переживать перестала. И теперь была абсолютно равнодушна к тому мужчине. А может, лишь уговорила себя, как мантру, повторяя слова о равнодушии.
И он гоже ничего не знал о беременности? – недоверчиво спросил Василий.
Так я же сказала, что он пропал, обрубив все концы.
А если бы ребенок благополучно родился, ты, значит, навязала бы его мне? – пошел по второму кругу подозрений Василий.
Только так! Сделала бы тебя папочкой! – разозлилась Аня и выпила до дна водку из своей рюмки. И тут же наполнила ее снова.
Да ладно, Анюта. Не злись.
Теперь, когда он вывел ее из себя, ее саркастический ответ окончательно его убедил, что не было у нее далеко идущих планов. Василий часто руководствовался шестым чувством и в бизнесе, и в личных делах. Сейчас оно вынесло вердикт: Аня не виновна, и если он дальше будет изводить ее своими подозрениями, то они поссорятся окончательно. Успокаиваясь, мужчина
наполнил и свою рюмку. Затем торопливо съел селедку, лежавшую на его тарелке. И только после этого поднял рюмку, произнеся новый тост:
За нашу любовь! За то, чтобы мы с тобой никогда не терялись и не расставались!
Очень своевременное пожелание, – усмехнулась Аня, взяв рюмку за короткую ножку. – Я на днях еду на собеседование. Вероятно, буду теперь работать на пушной звероферме.
А как же я? – растерянно протянул Василий, почесав затылок.
Аня рассмеялась, глядя на его круглую, как шар, голову, на обиженное, почти детское выражение лица. Четверть часа тому назад строил из себя крутого мачо, ревновал и бесновался, а теперь захныкал, как малыш, у которого отбирают любимую игрушку.
А ты будешь ко мне приезжать, если пожелаешь. Всего-то час на машине или электричке.
Василий продолжал бурчать, что, дескать, она всегда такая скрытная, ни о чем ему не рассказывает, а он к ней со всей душой. Аня с поднятой рюмкой подошла к нему ближе, заглянула в глаза и снова улыбнулась – на этот раз примиряюще.
Давай последнюю.
Она выпили и снова вернулись к дивану.
Когда Маргарита Андреевна, нагруженная пакетами и свертками, поздно вечером вернулась домой, Васи уже не было. Анечка расслабленно сидела на перед телевизором, но смотрела мимо экрана.
Глава 8
К середине декабря всех лихорадило от массы незавершенных дел. Маргарита Андреевна торопилась обустроить квартиру. Жила в ней уже почти четыре месяца, а все оставались какие-то недоделки: в ванной все еще не было полочек, в кухне не подключена вытяжка над плитой, не хватает электрической розетки. Женщина смогла собраться и пригласить мастеров, когда племянница наконец уехала пообщаться с потенциальным работодателем, присмотреться к месту будущей работы. И, поскольку наносу были длинные зимние каникулы, сказала, что останется там недели на две, поживет у отца. На Аню после потери ребенка накатила депрессия, и она стремилась к уединению, игнорируя и Васю.
Учебный семестр на литературных курсах завершался. После пожара в библиотеке занятия были перенесены, как и изначально предпола1'алось, в какую-то школу на окраине. И то ли в связи с дальним расположением, то ли по рабочей занятости слушатели их прогуливали. Маргарита Андреевна выбивалась из сил, пытаясь заставить учеников выполнять задания: звонила, писала на электронную почту, приглашала прийти каждого индивидуально. И надо было провести итоговое занятие, перед тем как курсанты уйдут писать выпускную работу.
Идею подал Георг, завершающий курс лечения в областном санатории. В телефонном разговоре с руководительницей он предложил собрать группу в санатории: приехать на выходные дни, снять номера с питанием и проживанием. Заметил, что там же можно будет отметить и приближающийся Новый год. Сказал, что договорится с администрацией и о выступлении в актовом зале – выступать перед публикой начинающие писатели любили.
Маргарите Андреевне идея понравилась, хотя у нее не было уверенности, что курсанты воспримут ее с энтузиазмом, ведь народ частью семейный. Но Георг брал всю организацию и обзвон группы на себя, оставаясь старостой и на удалении.
Ближе к выходным Георг отрапортовал руководительнице, что все утряс, что ребята согласны приехать и администрация тоже будет рада принять литераторов. Назначили сбор в пятницу вечером, двадцать первого декабря. Эта дата вдруг сделалась сакральной. Последние месяцы досужие умы только и делали, что рассуждали о конце света. Утром по телефону Георг и Маргарита Андреевна обсудили детали и завершили разговор на веселой ноте:
Встретим всей группой конец света! – пошутил Георг. Настроение у него по мере выздоровления поднималось.
На другой планете! Среди заснеженных елей! – подхватила тему руководительница.
Отложив телефонную трубку, Маргарита Андреевна озабоченно посмотрела на часы. Времени до отъезда оставалось в обрез. Сумку с вещами она собрала еще вчера, но еще было необходимо поработать. Следовало подготовить материалы для веб-семинара, который она вела в рамках удаленного образования. Женщина включила ноутбук, но прежде решила заглянуть на сайт конкурса, почитать другие работы, посмотреть результаты голосования. И первое, что она увидела на экране, свое обезображенное лицо, что прежде назвали бы фотоколлажем, а ныне упрощенно – фотожаба. Ее щеки были карикатурно раздуты, а вокруг морковного цвета губ наложены густым черным веночком усы и бородка, абрисом напоминающие те, что носил писатель Александр Куприн.
Взглянула наконец на ник форумчанина. Все тот же Змей Горыныч, что разместил прежде уничижительный отзыв. Упорный злопыхатель выразил свое мнение прямо под обезображенным портретом. Написал, что будто бы Маргарита Орехова, не имея исторического образования, не вправе была браться за биографию писателя начала прошлого века, что она вместо изучения документов в архивах надергала куцых фактов про Куприна из Интернета и что сверхнаглость с ее стороны еще и выставлять свой роман на конкурс.
Маргарита Андреевна застыла в горестном изумлении. Перед глазами поплыл туман, она не сразу поняла, что накатившие слезы мешают видеть экран четко. Но кто, кто занимается этим? Как можно обвинять ее в небрежности?! Она три года не вылезала из архивов, ездила в те места, где жил писатель, и даже одно лето провела в Гатчине, где когда-то стоял его деревянный дом, ныне замещенный пятиэтажкой. Снова вчиталась в запись. Тут была целая прокламация, призывающая объявить ей как писателю бойкот и кинуть «черные шары» в кнопку голосования, проголосовать против ее работы.
И количество «против» уже превышало вожделенные «за».
Наконец Маргарита Андреевна шевельнулась, пытаясь осмыслить происходящее. В прошлый раз, увидев пасквиль, заподозрила было Евтюшкина, с которым у них была взаимная неприязнь. Но сейчас засомневалась. Ну ладно, он мог призвать голосовать «против», но помещать фотожабу на форуме для голосования – это перебор. Каким бы ни был Евтюшкин кляузным мужичком, на такое он вряд ли способен. Да и хватит ли ему технических навыков, чтобы исказить фотографию? С этим надо что-то делать! Она взяла телефон и набрала номер Рубальского:
Витя, день добрый. Ты можешь говорить? У меня деликатный вопрос...
Это срочно? Я на почте, уже почти у окошка...
Нет, но...
Так. Оставайся на связи.
Виктору Игоревичу как председателю секции прозы часто приходилось решать разные и бытовые, и общественные вопросы, писать куда-то письменные обращения. И хотя при Союзе была секретарь, она часто болела и отсутствовала, тогда он сам шел на почту, кому-то звонил, с кем-то договаривался. Сейчас, уловив в голосе Маргариты тревожные нотки, он пропустил несколько человек в очереди и отошел в сторону, где было тише. Снова поднес трубку к уху:
Я тебя слушаю, Марго.
Витя, не знаю, как и начать. В общем, нужна твоя помощь.
Куда ехать? Записываю адрес!
Ехать никуда не надо. Если ты можешь сейчас выйти в Интернет... зайди на сайт конкурса. Там на меня фотожабу разместили.
Минутку. Сейчас... Я еще этот айфон не вполне освоил. Ты подожди, я перезвоню.
Виктор Игоревич поводил неуверенным движением пальцев по экранчику своего девайса – телефона и компьютера в одном устройстве и увидел все, о чем говорила Маргарита. Хотя изображение это было раз в десять меньше, чем в полноэкранном формате большого компьютера, Виктор Игоревич получил представление о степени издевательства над талантливой писательницей.
Затем снова позвонил:
Маргоша, я сочувствую тебе. Но ты не горюй. Я найду специалиста, он разберется, определим, с какого компьютера этот Змей выходил. Сейчас это запросто делается.
Спасибо, я в такой растерянности. Даже не представляю, на кого думать.
Тут и думать нечего. Какой-то незадачливый графоман, которого отвергли все издательства. Их тьма. Особенно молокососы сейчас резвятся. Техническим штучкам обучились, а голова дурная. Ничего, мы его найдем и накажем.
Ты считаешь, что найдем?
Знаешь что, приезжай в Дом писателя вечерком, я тоже там буду. Надеюсь, что найду и айтишника к этому времени. Вместе и посмотрим, что и как.
Ой, Витя, вечером я никак не могу.
Маргарита Андреевна рассказала о предстоящем сборе группы в санатории, где долечивался Георг, уточнив, что сегодня вечером она должна провести очередной семинар с группой уже на месте. Что завтра, в субботу, они выступают перед пациентами санатория, а послезавтра слегка отдохнут и поедут домой.
– В общем, программа насыщенная, – завершила она разговор.
Положив трубку, Маргарита Андреевна почувствовала облегчение. Витя не даст ей пропасть. И пусть она не займет призового места в конкурсе, но голосование будет объективное.
После обеда она сразу поехала на вокзал и вскоре электричка мчала ее в Зеленогорск, но за окном не было и намека на зеленую листву – поля и луга спали под белоснежной пеленой.
К семи вечера все курсанты, кроме Ани, оставшейся на пушной ферме, были в сборе. Пока размещались, прошел еще час. Почти все поселились в номерах на двоих: и платить меньше, и веселее вдвоем. Объединялись девушки с девушкой, парень с парнем по признаку дружеских симпатий. Но Лидия Валерьевна, презрев общественное мнение, ус троилась вместе с Олегом Шишковым, а художница Наташа Гуляева – с молодым адвокатом Мишей Гутиным. Только Вася Мячиков вселился в одноместный номер, сожалея, что не приехала Аня, и взяла отдельный номер Маргарита Андреевна, благо ей и пары не нашлось, да и не хотела она ни с кем из учениц тесного бытового общения.
После ужина в столовой группа отправилась в актовый зал, где завтра им предстояло выступление. А сейчас Маргарита Андреевна проводила с группой последний семинар. Георг, встретивший часом ранее группу, помог всем разместиться, отыскать быстрее их
комнаты, а сейчас привычно исполнял роль старосты.
Он называл фамилии и отмечал в списке группы. Маргарита Андреевна смотрела на него с непривычным чувством нежности: каков молодец, такое перенес, чуть сердце не остановилось, а снова так активен, да и выглядел здоровее многих курсантов, замученных на работе в последние дни уходящего года. Георг располнел и даже казался загорелым, хотя ежедневные прогулки совершал на морозце. Глядя на его округлившиеся щеки, Маргарита Андреевна некстати вспомни– i ла о фотожабе в Интернете – там ей пририсовали почти такие же. Настроение от этой мысли ухудшилось, но женщина усилием воли заставила себя не думать о раз– ] влечении каких-то молокососов, как назвал их Виктор. I И даже посмеялась над собой, что вот какая стала се– I рьезная, не способна оценить юмор молодежи. 1
Впрочем, отвлекаться сейчас было решительно невозможно, надо было начинать занятие. Участники семинара сидели на первых двух рядах актового зала и ждали ее слов.
Но говорить на последнем занятии о литературных приемах было уже бесполезно. Чему научились за полтора года – тому научились. Дальнейшая судьба каж– j дого выпускника литкурсов зависела от его упорства и таланта. И хотя еще предстояло написать дипломную работу, большинство уже определились и с будущими планами на писательство. И на заданный вопрос руководительницы отвечали, сознавая свои возможности.
Адвокат Миша Гутин, отпустив руку Наташи, сидящей рядом, приподнялся с места и объяснил все с обстоятельностью, присущей его профессии. Сказал, что понял одно: писательство пожирает много времени,
ему не удастся совместить его с работой. Он будет, конечно, для себя записывать судебные истории, но оставит их оформление на будущее.
Вот пойду на пенсию и выпущу сразу многотом– ник, – пошутил он и сел на место.
Но до пенсии ему было далеко, как и его подружке. Однако Наташа выразила уверенность, что продолжит писать – писательство захватило се сильнее, чем изобразительное искусство. Маргарита Андреевна похвалила это намерение, предложила, если возникнет необходимость, обращаться к ней за советом:
У тебя слабоватое место – конфликт и завязка, ты должна больше внимания уделять зачину!
Когда дошла очередь высказаться Лидии Валерьевне, она, подтрунивая над собой, сказала:
Вот Мишенька говорил, что откладывает писательство до пенсии. А мне уже откладывать некуда: пенсионная книжка в кармане. К тому же из библиотеки меня уволили. Посему продолжу тему исследования своего рода. Только не знаю, как с публикацией, ни один журнал брать не хочет мои «Записки столбовой дворянки».
–Лидия Валерьевна, а вы опишите историю известного рода, какой-либо выдающейся личности, тогда наши рукописи пойдут нарасхват в издательствах!
Вы извините, Маргарита Андреевна, но почему ваша книга о Куприне остается в рукописи, а не расхвачена издателями?
Маргарита Андреевна ощутила, что кровь хлынула к щекам, но смуглый цвет кожи лишь приобрел оттенок хорошего загара.
Вы правы, Лидия Валерьевна. Рукопись должна еще быть и хорошо написана, увлекательно
ЬЗак. 3927 1 29
и правдоподобно,-косвенно критикуя себя, согласилась преподавательница.
Ну что вы говорите, Маргарита Андреевна! Хорошо написана! А то мы не знаем, что в издательствах только блатных и печатают! Вот я доберусь до них, всю правду напишу, – это уже начал возмущаться Шитиков, обиженный невниманием и к своим трудам, и к исследованию Лидии Валерьевны, теперь близкой ему женщины.
К спору подключились остальные. Но не было однозначного ответа на вечный вопрос: что такое талант или везение? Ибо везение – это цепочка обстоятельств, выводящая рукопись к читателю. Однако именно дискуссия, завершившая семинар и обучающий цикл, вызвала у всех прилив энергии, снова дала почувствовать себя настоящими писателями. Участники расходились по своим комнатам в приподнятом настроении. Георг, проводив Маргариту Андреевну до двери ее номера, хотел проскользнуть следом, но она остановила его на пороге:
Георг, извини. Я очень устала, пообщаемся завтра. И тебе надо соблюдать режим, не забывай, что ты перенес инфаркт.
Маргоша, ну дай хоть зайду, что мы тут в коридоре разговариваем, все на нас оглядываются. Я хочу тебе что-то рассказать, – поклонник на ходу выдумывал предлог, чтобы быть впущенным в комнату, не мог же он просто оттолкнуть женщину и войти.
«Да, теперь не могу. Неловко. Но прежде, в молодые годы... Эх, что вспоминать: много глупостей совершил. Или, напротив, так и надо их брать, на абордаж?!»
Маргарита Андреевна воспользовалась заминкой и, пятясь, ввинтилась в открытую щель, быстро захлопнула дверь, повернув задвижку.
Иди спать, Гера, спокойной ночи, – пожелала она уже из-за двери.
Георг поплелся к себе в двуместный номер, который делил с другим пациентом. Остальные литераторы разошлись по своим номерам еще раньше.
Быстрее всех погас свет в комнате Миши и Наташи.
Лидия Валерьевна и Олег Шитиков – оба медлительные и основательные долго копошились в своем номере, прежде чем лечь в одну постель, составленную из двух.
В комнате был полумрак, свет уличных фонарей растворял темноту.
Иди ко мне, моя девочка, – прошептал Олег, откидывая одеяло со своей половины широкой постели.
В эту ночи оба спали как никогда крепко, хотя по отдельности страдали бессонницей.
***
Шел второй час ночи. Уже заснули в своих комнатах большинство приехавших в санаторий литераторов. Но Маргарите Андреевне не спалось. Она подумала, что зря согласилась на угловую комнату. Сейчас, зимней ночью, две стены были сильно проморожены, едва теплящиеся батареи не могли прогреть их. Приложив руку к стене за кроватью, женщина ощутила прохладность камня. Поскольку все равно не спалось, Маргарита Андреевна выбралась из кровати, оделась, закуталась в одеяло и устроилась с книжкой в кресле под торшером. Так было теплей и уютней, чем в постели. Читала она модный автобиографический роман современного писателя и некоторых из персонажей даже знала лично. Надеялась успокоиться, начать засыпать и снова вернуться в постель, а на деле, увлеченная событиями, описанными в книге, «разгулялась», как когда-то говорила ее бабушка.
Вдруг Маргарита Андреевна услышала тихий стук в дверь. Снова взглянула на часы – два ночи! Кто бы это мог быть? Вдруг кому из соседей по коридору стало плохо? Она вылезла из кресла и в одних носках пробежала к двери.
Кто там? Что вы хотите?
Марго, открой. Это я, Георг. Вышел на балкон подышать свежим воздухом, что-то не спалось. Заметил, что из твоего окна свет падает. Вот пришел...
Маргарита Андреевна открыла дверь и впустила позднего гостя.
Потом вскипятила электрочайник, заварила некрепкий чай, разлила по казенным стаканам. Вытащила из сумки привезенные с собой конфеты, больше ничего у нее не было, да и странно было бы объедаться в столь поздний час. Выставила все на журнальный столик, выдвинула его на середину комнаты.
В полумраке комнаты сидели двое. В кресле – Маргарита Андреевна в легкомысленно голубеньком пижамном брючном комплекте, а рядом, на стуле, Георг в спортивном темном костюме с почти генеральскими лампасами на штанах.
Маргоша, почему ты меня давеча не пустила? Сразу после семинара? Боишься, что я, как инфарктник, коньки здесь откину?
Ну причем здесь это! Мы же с тобой, Гера, просто друзья. Я тебе сто раз говорила об этом.
Ты ведешь себя, как воспитанница института благородных девиц. Не понимаешь, Рита, что жизнь у нас одна, что она уже к закату. Я-то теперь это на себе прочувствовал.
Назвав ее Ритой, Георг пытался еще более приблизиться к этой неприступной женщине. Он давно понял, что нахрапом ее, как других женщин, не возьмешь. Но Маргарита не поддержала его откровений и только молча прихлебывала чай.
Но девицы из Смольного института, помнится, были всегда безответно влюблены в какого-либо героя. Может, и ты в сердце чей-то образ носишь, потому там не находится места для меня?
Маргарита Андреевна покачала головой, но почему– то отвела взгляд. И это еще сильнее укрепило Георга в его подозрениях.
