Текст книги "Гнев влюбленной женщины"

Автор книги: Галина Романова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Глава 10

Новость о том, что к ним в офис примчался корреспондент какого-то модного журнала, работающего на деньги и интерес местного гламура, вмиг облетела этажи, кабинеты и застряла в курилке. Здесь эту новость слюнявили на сигаретных фильтрах, вдыхали с дымом, смаковали на выдохе и отсылали дальше.

– А что он хочет узнать? – таращили глаза женщины.

– Мало ли… Может, хочет в ее прошлом покопаться, – предполагали мужчины, взмахивая рукой с зажатой в ней сигаретой и посылая по курилке загадочные шлейфы дыма. – Может, там ответы.

– Да, – соглашались с ними почти все присутствующие. – Дыма без огня не бывает. Тихая, тихая… Значит, не всегда была такой!

– Конечно, не всегда! А ты, если бы дома свою жену с мужиком в кровати обнаружил, пошел бы с ним покурить, что ли? Или кофе предложить сварить? – фыркали третьи. – Человека просто довели! И мало этого, эта толстая корова потом является к Оле на работу и начинает нести такое…

– Какое? Ну вот какое такое она начала нести? Бедная тетка ввалилась в холл с улицы, чтобы поговорить, а Оля ей по морде сумкой хрясь! Потом другой раз, третий – хрясь, хрясь! Синяк, говорят, под глазом поставила, – осуждающе качали головой четвертые.

– Кто говорит?! Ну вот кто говорит?! – некоторые пытались заступиться за Олю, но их осторожные заявления тонули в гвалте возмущенных восклицаний.

– А зачем же сразу убивать?!

– Нормальный человек драться не станет!

– И еще доверили отдел маркетинга ей! Как необдуманно…

И начинали вспоминать, кто еще в тот момент был претендентом на эту должность. Тут же находили их более достойными и жалели за то, что их тогда обошли.

– Теперь не отобьешься от вопросов, – вставил кто-то, когда курилка забилась народом настолько, что стало тесно стоять. – Полиция еще даже не успела от нас отвязаться, благо праздники. Теперь еще и пресса одолеет. Что хоть этот корреспондент спрашивает-то? Что отвечать-то? Кто-нибудь с ним уже говорил?

Оказалось, что говорили многие, но толком даже не смогли вспомнить, о чем.

– Так, ерунда какая-то, – жали плечиками бухгалтеры. – С кем она дружила, с кем спала, кому дорогу перешла. Сплетни какие-то! А мы что знаем?! Это надо у Верочки спрашивать, она с ней бок о бок работала. Вместе на обед, вместе с обеда. Надо спрашивать у Верочки…

А Верочка в этот самый момент сидела на своем рабочем месте. С раскрасневшимся от вежливых комплиментов корреспондента лицом, подрагивающими руками и сведенной от напряжения спиной она отвечала на его вопросы. И находила себя очень остроумной, словоохотливой и очень привлекательной.

– Она, наверное, вам жутко завидовала? – лаская девушку взглядом, спрашивал молодой парень.

Она бы нашла его очень привлекательным, если бы не неряшливость в одежде. Вроде бы все чистое и новое, а надето как-то не так, как-то неправильно. Будто он одевался впопыхах и вместо рубашки надел трикотажную кофту с длинными рукавами, потом подумал и напялил сверху джемпер, а поверх еще и жилет с множеством карманов, и куртку, такую короткую, что из-под нее торчали края всех его одеяний. И кроссовки! Дорогие, а шнурки разные. И язык у одного заправлен под шнурок, а второй болтается.

Странный молодой человек, решила для себя Верочка. Но говорить от этого меньше не стала. Как раз наоборот, решила, что в силу своей молодости и несобранности, этот парень не обратит внимания на то, как она топит свою начальницу. Решит, что она просто делится собственным мнением.

– Конечно, завидовала! – фыркнула Верочка, поправив тонкую прядку, выбившуюся из-за полыхающего ушка. – Ей сколько? Тридцать! А мне чуть за двадцать пять! Я в преимуществе. Опять же, я свободна. А у нее этот ее странный муж.

– Почему странный? – спросил корреспондент и уставился за окно, где торчала крыша соседнего здания. И вдруг ткнул туда пальцем: – А что там?

– Где?

– Ну вот, крыша. Что за здание?

– А-а, это склады, – отозвалась она с раздражением. – День и ночь там что-то грузят, увозят и привозят. Шум, грохот. У людей на проспект окна кабинета выходят, а у нас на этот срам. А ведь ей предлагали другой кабинет. Отказалась! Зачем, говорит, нам на двоих такая большая комната? Скромница тоже…

– Да, иногда скромность бывает во вред, – отозвался корреспондент и поправил булавку, удерживающую бейдж на его жилетке.

– Да если бы она в самом деле была скромной! – зло фыркнула Верочка, и кровь с новой силой прилила к ее лицу. – Все фальшь! Все!

– Что конкретно? – Парень лениво водил гелевой ручкой по страницам потрепанного блокнотика.

– Ее праведность, к примеру! – Верочка откинулась на спинку офисного кресла, спина ныла от напряжения, сил уже не было. – Все считали ее верной, праведной и порядочной, а она!..

– А она?

– Она изменяла своему тупому мужу.

– Изменяла?! – оживился парень, и кончик ручки хищно нацелился на чистую страницу. – Хотите сказать, что ее муж был рогоносцем?

– А то! Он не просто так притащил к себе в дом эту толстуху. Он хотел Ольгу наказать тем самым. Поставить ее на место! Она же обнаглела! Она же ни одного мужика в нашем офисе не пропустила! А последний… – Тут Верочка неожиданно прикусила язычок и принялась рассматривать часовой циферблат на своем левом запястье.

– А что последний? Кто им был? Верочка! – ласково окликнул застывшую девушку корреспондент. – Что там с последним?

– Да ничего, собственно, – она со вздохом наклонилась вперед, падая локтями на стол. Опасливо глянула на приоткрытую дверь кабинета. – Она ему просто прохода не давала! Он… Он такой порядочный мужчина, такой… А она!

– А можно подробнее?

Подробности Верочка выдала следующие.

С ее слов, Ольга Фролова не оставляла в покое их заместителя по финансам Скоробогатова Александра Сергеевича. Тот был старым холостяком, ну и, конечно, любил женщин. А Ольгу всегда обходил стороной.

– Всегда! – подчеркнула Верочка с нажимом. – Она ему просто-напросто никогда не нравилась, понимаете?

– Да-да, – корреспондент активно строчил. – Продолжайте!

– А она вцепилась в него, как кошка! И мало того, когда ее застукали, принялась ему гадить! Это как называется?

– Что конкретно?

– Что начала порочить его репутацию, пытаясь обелить себя? Это же подстава! Подстава чистой воды!

– Можно подробности, Верочка?! – взмолился корреспондент, сильно вспотевший в своем нелепом наряде.

– Подробностей хотите? Да пожалуйста!

В день, предшествующий убийству несчастной женщины, Ольга, оказывается, подстерегала Скоробогатова в курилке. Там они пробыли недолго, Ольга вернулась на рабочее место возбужденной и рассеянной.

– Знали бы вы, что она в отчете наворочала! – вставила Верочка. – Я до сих пор не пойму, что там и как?! Откуда такие затраты?!

– А потом?

– Потом она меня отослала на обед, просила что-нибудь купить ей поесть. Я ушла, хотя понимала, что меня просто-напросто удаляют из кабинета. И не ошиблась, знаете ли!

– В смысле? Когда вернулись, застукали их за пикантным? – сально поплыл взгляд корреспондента.

– Именно! – кивнула Верочка, помолчала, надувшись, а потом вдруг взорвалась: – Эта тварь почти лежала вон там, – ее подрагивающий пальчик ткнул в сторону Олиного рабочего места. – Она развалилась, а он ее… Он ее лапал!

– В смысле? – прикинулся непонимающим парень.

– Он трогал ее грудь! Вернее… – она закусила губку. – Вернее, Ольга держала его руки на своей груди и что-то говорила ему. А когда заметила меня, взорвалась возмущением. Это нормально?! Сама же его соблазняла, я живой свидетель! И сама же потом его, извините за выражение, еще и обругала! Ваще-е…

Корреспондент покивал, перекинул страничку блокнотика.

– А потом?

– Что – потом?

– Что было потом?

– А потом был вечер! – Верочка сморщила лобик, будто вспоминала. – Я ушла с работы, но потом вернулась в холл, мне в туалет надо было, автобус долго не приходил. Из туалета вышла и стала свидетелем безобразной сцены!

– Ага… – Корреспондент алчно сглотнул и, воткнув ручку в лохматые вихры на макушке, интенсивно почесался. – Давайте подробностей, Верочка! Отвратительных, грязных, дурно пахнущих!

И Верочка расстаралась! Она так живописно расписала все, что там происходило, что корреспондент в финале ее рассказа не выдержал и зааплодировал.

– А давайте к нам, а, Верочка? – приглашающе махнул он в сторону двери ее кабинета. – У вас талант!

– Скажете тоже! – смущенно улыбалась Верочка.

– У вас не просто талант, у вас талантище! – оскалился парень на пороге, перед тем как уйти. И пообещал, приложив руку к сердцу: – Я замолвлю за вас словечко, точно замолвлю, так и знайте… Ну а теперь я иду к господину Скоробогатову. Говорите, наиприятнейший человечек?..

Вечером того же дня, стащив с себя жилетку, растянутый пуловер, трикотажную кофту с длинными рукавами и кроссовки с разными шнурками, корреспондент оделся в брюки, свежую рубашку, ботинки. Причесал волосы, застегнул до подбородка куртку и, накинув на голову капюшон, вышел из дома. Через час он звонил в квартиру, в которой – он точно знал – его не ждали.

Глава 11

– О, ты чего это?!

Геральд стоял на пороге своей квартиры в одних джинсовых шортах, босиком и с недоумением рассматривал вырядившегося племянника. Он только что собрался поужинать. И тут звонок в дверь! А за дверью племянник Васька, который ни разу не был у него, насколько он помнит. Ванька был, а Васька ни разу. Хотя…

Хотя, может, и наоборот.

– Привет, – поздоровался Вася и шагнул через порог. – Я войду?

– Уже вошел. – Гера закрыл дверь и пошел в кухню. – Ты чего пришел-то? Мать послала?

– Не-а. – Васька следовал по пятам. – Никто меня не посылал, я сам себя послал.

– Макароны с сыром будешь? – Гера полез в сушку за второй тарелкой.

– Буду. – Василий вспомнил, что, движимый азартом, сегодня не ел вообще. – Руки можно вымыть?

– Нужно, – буркнул Гера и удивленно глянул в широкую спину племянника.

С первого января они не виделись. Прошло почти десять дней. Сейчас был вечер десятого. Никто из них за эти дни не позвонил ему ни разу. А тут вдруг – явление.

Он положил в тарелки макароны, по куску масла и посыпал тертым сыром. Все, больше в его доме есть было нечего. Если не считать белого хлеба и кофе, которого он сварил полтора литра в старом эмалированном кофейнике. Кофейник остался от матери, и он его Алине не отдал.

Они расселись, стали есть. Гера понимал, что Васька не просто так явился. Что-то таил в себе его шкодливый ускользающий взгляд. Что-то он ему уготовил. Либо новость, либо пакость. Либо то и другое вместе, то есть какую-нибудь пакостную новость.

Денег он ему не даст, твердо решил Гера, доедая макароны. У него их в принципе и нет. Накоплений было негусто. И те уйдут теперь на адвоката, которого он нанял Оле. Ее пока держали в СИЗО, но обвинение было уже предъявлено, шло следствие. Носов – мерзкое животное – обманул его по всем статьям. Мало того что поторопился, хотя его просили об обратном. Так еще и следствием почти не занимался, переключившись на другие дела. Это Геральду опера из их отдела насплетничали по старой дружбе.

– Ты бы на него, Гера, особенно не надеялся. Мелкий человечишко! Обманет все равно. Да, болтают, жена его бросила. Он теперь совсем сволочь! Не верь ему, Гера.

Гера и не верил. А про жену Носова узнал одним из первых. Вторым узнал, что Оле предъявлено обвинение, что ее скоро, на время следствия, перевезут из следственного изолятора. И он этого очень боялся.

Вообще все было очень плохо! Свиданий ему с ней не давали, хотя он пытался добиться и стучался не в одни двери. Информацией Носов не делился. Сам попытался что-нибудь разузнать, так его тут же начальству сдали. Такое было!..

– Что?! Дел никаких больше нет? Да? У тебя два подозреваемых по жестокому убийству, работай их, работай, умник! – орал на него полковник так, что вены на шее вздувались и темнели. – Если узнаю, что суешься в соседний отдел с советами и уговорами, выговор влеплю!

Да плевал бы он на все выговоры, если бы свидетели с ним шли на контакт. А так…

Витька его послал, не стесняясь в выражениях. Рожи корчил одна поганее другой, скорбь изображал старательно по безвременно ушедшей любовнице. Олины сослуживцы отказались говорить с ним в частном порядке. И больше всех негодовал господин Скоробогатов, хотя в принципе не должен был. Он под протокол Носову ни одного плохого слова не сказал об Оле. Не то что ее помощница. Та надрывалась, будь здоров! С ее слов, Оля получалась настоящим чудовищем.

Гера поехал к соседям Оли – говорить не пожелали. Сунулся к соседям убитой, так там тоже было все плохо. Двое из троих опрошенных утверждали, что видели молодую женщину, приехавшую на машине, которая по номерам оказалась Олиной. Видели, как эта женщина входила в подъезд, а потом выбегала оттуда и размахивала зажатым в руке предметом, который потом будто бы зашвырнула в багажник. Нет, узнать женщину они, конечно же, не смогли бы. Ночь, темно, освещения уличных фонарей недостаточно для того, чтобы рассмотреть цвет волос и глаз. Ну да, женщина была высокая, худенькая, с длинными волосами; в брюках и то ли в шубке, то ли в курточке. В принципе, по описанию подходила под Олину внешность.

– Но под это описание может подойти половина женщин нашего города! – кипятился потом в кабинете Носова Гера.

– Ага, и все ездят на такой же точно машине с номерами, зарегистрированными на ее имя, так? – оставался непреклонным Носов.

– Внешность женщины не рассмотрели! – фыркал Гера. – А номера все увидели!

– Не все, не все, Геральд Эдуардович, – удовлетворенно скалился Носов и вытирал влажной салфеткой вспотевший жирный лоб. – Один мужчина приехал позже вашей подзащитной, уж позвольте мне так ее называть. И припарковал свою машину рядом с ее. И номера отлично рассмотрел. И одна женщина, живущая прямо напротив автостоянки, номера рассмотрела. Собаку она выгуливала тогда, когда машина там стояла. Полноте, Геральд Эдуардович, вам надо взять себя в руки и признать факт свершившимся…

Какой факт? Какой, к черту, факт он должен признать? Что Оля убийца?

Это неправда! Этого быть не может! Где-то что-то он просто просмотрел. Что-то не так с этой чертовой машиной и окровавленным молотком в ней. Что-то не так.

Эх, добраться бы до Оли, поговорить с ней, тогда пусть не многое, но кое-что встало бы на свои места…

– Вкусно, спасибо. – Васька отложил вилку, отодвинул тарелку и тут же шумно втянул носом воздух. – Чую запах кофе. Нальешь, дядюшка?

– Налью, – буркнул Гера.

У него окончательно испортилось настроение, стоило прокрутить в голове все, что у него имелось. Имелась одна дрянь! Тут еще Васька со своим весельем, плещущим через край из его черных глазищ.

Он налил ему большую чашку кофе, отрезал ломоть батона.

– Извините, пирожных нет, – изрек он ядовито и склонился к племяннику. – Тебе чего надо, дорогой? Денег нет, и были бы, не дал! Работать пора, понял?

Васька громко хлебнул кофе, черного, как ночь, удовлетворенно зажмурился. Кажется, новость, что денег ему тут не обломится, не очень его расстроила. Чего тогда?

– Кофе потрясающий, дядя, – хлеб он есть не стал, кофе выпил в четыре глотка. – Это единственное, что получается у тебя классно.

– Да?! – Гера опешил от такой наглости. – А что же получается у меня так себе?

– Устройство личной жизни, к примеру. Это первое, – сказал Васька. – Женился бы на Оле вовремя, и не случилось бы ничего. Ни Витьки этого зажиревшего, решившего, что ему можно дома гадить, в собственной супружеской постели. Ни коллег, которыми Оля себя окружила в надежде на доброе сотрудничество. Ни убийства этого непонятного. Ничего бы этого не было, дядя! Если бы ты вовремя на ней женился. А то все в дружбу играл, чудил, понимаешь.

– Это первое, – посерев лицом, сказал Гера, – что у меня не вышло. А что второе?

– А второе, дядя Геральд… Ты вдруг стал казаться мне посредственным сыщиком, так вот! – И это чудовище, вымотавшее все нервы его сестрице, закатилось счастливым смехом. – Нет, ну правда! Любимую женщину ни за что посадили за решетку, а ты сделать ничего не можешь?

– Я пытаюсь, – едва слышно обронил Гера, признав упрек справедливым. – Но, куда ни сунусь, везде тупик. Просто заколдованный круг какой-то! Коллеги ее со мной говорить отказываются. У меня и прав нет, их допрашивать. Соседи погибшей в один голос утверждают, что Оля там была. Олины соседи меня на порог не пустили.

– Почему?

– Не любят меня, – пожал плечами Гера, рассматривая кофе в чашке. – Я только рот открыл, они дверь перед носом захлопнули и больше, сколько я ни звонил, не открыли. К Оле не пускают. Одна надежда на адвоката. Буду через него связь с ней держать.

Гера посмотрел на пухлый численник, который он прикрепил к притолоке пару дней назад.

– Завтра у него судебный процесс, а потом он займется моим делом. Толковый мужик. Я с ним в суде сталкивался. Дотошный, – с надеждой добавил Гера и глотнул кофе.

– Понятно. – Васька широко улыбнулся, наклонился к нему и, заговорщически подмигнув, спросил: – А если я успею раньше адвоката, мне обломится?

И, вальяжно откинувшись на спинку стула, он довольно хихикнул.

– Что успеешь? Что обломится? – вытаращился на него Гера, почти не обратив внимания на наглую позу племянника.

– Деньжонок, – мяукнул сладенько Василий.

– С какой стати?

Гера прищурился, наконец-то сообразив, что физиономия сестринского отпрыска нагло светится не просто так. Что-то принес ему в клювике оболтус.

– Говори! – приказал он и, резко выбросив руку вперед, схватил того за воротник рубашки. – Васька, говори!

– А то че? – недовольно огрызнулся тот и осторожно выпростал воротник из пальцев родного дядюшки. – Отшлепаешь? Я повторю вопрос: денег дашь?

– За что?

– За результат, – скромно потупился Васька.

– И?

– Денег дашь? – племянник сунул ему ладонь лодочкой.

Пришлось пожать ее и пообещать, что в случае положительного исхода тот может рассчитывать на премиальные.

– Короче… – Васька встал, облапил спинку стула. – Во всем, что случилось с Олей, виноваты два человека.

– Витька и его любовница?! – скрипнул зубами Гера, подливая им обоим кофе.

– Нет. Виноваты Скоробогатов и помощница Оли Верочка. Пока я еще не располагаю точными сведениями, кто из них двоих убил бедную Витькину бабу, но кто-то из них двоих – бесспорно. Скорее всего, это Вера, – кивнул, на минуту задумавшись, племянник. – Скоробогатову сложно было бы изобразить Олю. Скорее всего убийца – Олина помощница. Как тебе результат?

– Ты спятил?! – рассматривая Ваську с сожалением, спросил Гера, и тут же, вздохнув, сам себе ответил: – Ты спятил!

– Нет, все верно, Гера. Все верно! Я говорил почти с каждым сотрудником Олиной компании. Я прошел все этажи и все кабинеты. Я…

– Каким образом?! – вытаращился Гера.

– Я заделался на один день корреспондентом одного гламурного журнала. У меня там знакомый работает, помог с атрибутикой. Даже сказал, как одеться надо, чтобы быть в образе, – и он, судорожно сглатывая слюну, рассказал, во что оделся, как себя вел. – Короче, народ пел как по нотам. А круче всех эта фря Вера. Такая, скажу тебе, сволота! Олю ненавидит люто.

– За что? – Гера ошеломленно смотрел на племянника, которого привык считать оболтусом.

– Ревность! Ревность, дорогой мой дядюшка. Она приревновала Олю к Скоробогатову. И знаешь почему?

– Нет.

– Потому что у этой Верочки со Скоробогатовым роман уже полтора года.

– Да ладно! – Гера изумленно заморгал.

– Удивлен? Я тоже был удивлен, когда уборщица шепнула мне по секрету.

– Ты говорил с уборщицей?! – ахнул Гера.

Он вот лично пренебрег, сочтя, что человек, уходивший со службы за десять минут до того, как все соберутся, мало что мог знать. Оказалось, что уборщица приходила вечером. И часто заставала Скоробогатова за работой. И не раз была свидетелем того, как Верочка кралась коридором к нему.

– Как кошка! – изобразил гневное шипение уборщицы Васька. – По стеночке, по стеночке…

– Оп-па! – ахнул Гера и тут же мысленно поставил десять очков Ваське в зачет. – Это что же получается?

– А получается то, что Скоробогатов, устав от тихой блеклой Верочки, решил переметнуться на ее начальницу. И после того как узнал, что она с мужем разводится, он начал ее буквально преследовать. – Васька снова оседлал стул. – Кое-кто заметил, как Скоробогатов ее преследовал. Бежал в курилку, когда Оля оставалась там одна. Посещал кабинет, когда ее помощница и его любовница по совместительству уходила.

– Кто же это такой глазастый? Снова уборщица? – съязвил Гера.

Ему вдруг сделалось жарко, хотя из всей одежды на нем были одни джинсовые шорты. Он ревновал? Он ревновал! Почти так же, как тогда, когда Оля собралась замуж за Виктора. Тогда ему так же не хватало воздуха, было душно, жарко, щипало глаза и ныло в области желудка. И он сотню раз собирался помешать ей. Хотел поговорить, отговорить, убедить. Но так и не решился. Думал, что она Виктора очень любит. А он там вообще не при делах. Они же друзья!

Так, а при чем теперь какой-то Скоробогатов?! Он-то куда лезет?!

– Нет, не уборщица, – снисходительно глянул на него Васька. – Девочки из бухгалтерии оказались на редкость наблюдательными. Если он хотя бы пару раз был замечен в непосредственной близости от какой-нибудь цыпочки, значит, Алекс поплыл. А ты говоришь…

– Так, так, так, так, так. – Гера принялся барабанить пальцами по столу. – Стало быть, у Олиной помощницы был мотив?

– Да!

– И у господина Скоробогатова был мотив? – поймав недоумение во взгляде племянника, Гера пояснил: – Это если Оля его отшила. Она ведь его отшила? Разве нет? Что об этом говорят девочки из бухгалтерии?

– Об этом ни слова. Думаю, не успела. Но! – Васька поднял вверх правый указательный палец. – Верочка застукала Скоробогатова и Олю в тот момент, когда его руки лежали на ее груди. Была весьма возмущена. И твердо верит в то, что это Оля спровоцировала Алекса на вольность.

Гера сморщился, к дикой духоте добавилась ноющая боль в области желудка. То, о чем рассказывал теперь племянник, представить было невозможно. Даже он – знающий Олю много лет – не позволял себе такого. А какой-то хлыщ смеет трогать ее?

– Удавлю гадину, – прошептал Гера и шарахнул кулаком по столу так, что Васька испуганно вогнал голову в плечи.

– Кого конкретно? – уточнил он с жалкой ухмылкой.

– Неважно! Дальше! – проревел Гера. – Наверняка самое главное еще не сказал?

– Так точно, господин сыщик второго разряда. – Васька глупо захихикал, приставив ладонь к несуществующему козырьку. – Первый присвоить тебе не могу, потому что ты, дядя, прости, лох!

– А в бубен? – лениво поинтересовался Гера.

– Не за что, представь! – обнаглев окончательно, Васька дотянулся до ручки его холодильника, открыл и недовольно сморщился. – У-у-у, даже колбаски нет. И пивка. А я бы выпил. Я заслужил.

Гера вытянул ногу вперед и резко толкнул ею дверцу холодильника.

– Обойдешься. Говори, или я тебя сейчас выпровожу.

– И не дослушаешь?! – изумился Васька. Потом покорно кивнул. – Ладно, говорю… Только у меня к тебе вопрос.

– Ну?

– Почему ты ни разу ни у кого не спросил, как в тот вечер Оля добиралась до дома?

– У кого?! – вытаращился Гера.

– Хотя бы у следователя, который ведет дело. Не спросил? А он не счел нужным сказать, – подвел черту Васька. – Вот и получается, что ты пропустил самый важный момент. Самый важный!

– Щас точно в бубен получишь! – Гера показал ему крепко сжатый кулак. – Ну!

– Олю в тот вечер отвозил Скоробогатов. После той дикой сцены, что случилась у них на первом этаже перед турникетом, ее отвозил домой Алекс. Так-то, дядя. Я же говорю, ты лох.

– Погоди.

Гера принялся вспоминать и… и не вспомнил. И в самом деле, он не спросил у Носова. А тот, мерзавец, не сказал ничего. И Гера по умолчанию решил, что Оля добиралась до дома обычным для нее способом – за рулем собственного автомобиля. А оказывается, машину вел Скоробогатов.

– Он отвозил Олю на ее машине?

– Нет! На своей!

– А Олина?

– Олина оставалась у офиса…

Тут Васька, гад, сделал такую таинственную морду, что Гера не выдержал и все же отвесил ему подзатыльник.

– Че дерешься-то? – надул он губы, как в далеком детстве.

– Как долго оставалась Олина машина у офиса, ну?! – И Гера занес ладонь для следующей оплеухи.

– Часа два-три. Охранник точно не помнит. Но когда пошел обходить здание по периметру, обратил внимание, что машины уже нет.

– А пошел он?..

– Через три часа после инцидента.

– Отлично!

Гера оживленно потер руки и бросился в комнату за любимым блокнотом. Вернулся, сел за стол. Начал записывать.

– После скандала, стало быть, Оля уехала со Скоробогатовым. Уехала на его машине. Ее осталась на стоянке. Потом она исчезла? Кто забрал? Вопрос первый! Когда забрал? Вопрос второй! Если Оля, то почему ей сразу было не поехать на ней? Не-е-ет, брат Васька…

– Я – племянник, – поправил его Василий.

– Не-е-е, брат Васька, – снова повторил Гера, не обращая внимания на поправку. – Сама она машину не забирала той ночью. Не поехала бы она через весь город на чем-то, чтобы ее забрать. Она кого-то об этом попросила. Кого?

– Скорее всего, Скоробогатова. Он был последним, с кем она контактировала. Я так думаю.

– Эх, расспросить бы Олиных соседей. Они-то точно могли бы сказать, выходила Оля той ночью на улицу или нет? – закусил кончик ручки Гера. – Со мной не стали говорить, старые перечники! Носову информацию весьма расплывчатую дали – ни да, ни нет. Э-эх, разговорить бы их!

– Может, у мамы получится? – неосторожно брякнул Василий и тут же прикусил язык, взгляд его нервно заметался по Гериной кухне.

– Та-ак! – опешил Гера. – А ну давай рассказывай!

Пришлось рассказывать, что к вечеру первого января родственники Геры взяли на себя обязательство женить наконец своего непутевого брата и дядю. А для этого необходимо было вызволить Олю из тюрьмы.

– Больше ему никто не подойдет, – сделала заключение Алина.

– Никто, – подтвердил Иван.

– Никто, – согласился с ними Василий.

Совместными усилиями и в результате длительных дебатов был разработан план, а оставшиеся до десятого января дни были потрачены на то, чтобы объехать всех Олиных родственников с целью сбора информации, опросить соседей жертвы, ее коллег и…

– И сейчас мама должна говорить с Олиными соседями.

– А Ваня?

– А Ваня перетирает с охраной складского хозяйства, расположенного по соседству с Олиным офисом. Может, чего-то там всплывет. А че?! – Васька виновато съежился на стуле. – Мы же обещали. Мы не могли сидеть сложа руки.

– И вам оказалось проще. Доверия больше, – вдруг согласился Гера. – Что родственники Олины? В шоке?

– А то! Суета, шум, гам! Чуть ли не сухари сушить принялись все разом. Еле отговорили. На адвокатов собирают. Ты бы это, Гера… – Васька шумно двинул носом. – Позвонил бы им, что ли, а? Они о тебе спрашивали у матери.

– Не могу.

Гера отвернулся к окошку, сгорбился. Он не хотел рассказывать племяннику, сколько раз за минувшие десять дней хотел набрать номер одной из Олиных теток. Та была особенно близка с племянницей. И его охотно принимала в гостях. Это еще когда Оля была не замужем. После ее свадьбы Гера с ее родней не общался. Принципиально. А тут позвонить хотел. Но потом струсил.

Что он ей скажет?! Что Оля звонила ему несколько раз, а он не мог ответить, потому что был дико занят, потому что какая-то гадина убивает ни в чем не повинных женщин, и он рыл, рыл, рыл информацию? И что потом, когда узнал о ее беде, не смог ничем помочь? Что его близко не подпускают к расследованию, что свидетели, видимо, подготовленные вероломным Носовым, отказываются с ним говорить?

Это он скажет Олиной тетке, наверняка теперь сходившей с ума от беспокойства за племянницу?

Нет, он позвонит ей, когда у него будет результат. Только тогда.

– Когда мать должна говорить с Олиными соседями? – очнулся он от печальных раздумий.

– Да вот прямо сейчас и говорит, – ткнул пальцем в циферблат часов племянник и, с хрустом потянувшись, попросил: – Свари еще кофейку, что ли, дядя…