Текст книги "Расплата за наивность"

Автор книги: Галина Романова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– Прости меня, малыш!

Алка хотела произнести что-то в ответ, но вместо слов из горла вырвались глухие звуки, напоминающие стон раненого животного.

Прерывая их своеобразный диалог, Давид по-хозяйски положил руку ей на плечо и слегка подтолкнул:

– Пора!

Иван Семенович не спал всю ночь, а под утро забылся тревожным сном, поэтому когда дверь распахнулась и с шумом ударилась о стену, почти не отреагировал, лишь заворочался. Но тут кто-то не очень любезный сбросил его с топчана и ударил ногой под ребра. Охнув и продирая глаза, он уставился на обидчика.

– Это чего же так-то? – обиженно засопел он. – Иль по-людски нельзя? Коли дело какое – говори. Зачем же бить-то?

– Да я тебя сейчас, иуда, всего изуделаю, – Серега занес над ним кулак. – Быстро рассказывай, кому трепался про меня!..

Для убедительности он еще раз ударил старика в челюсть. Сплевывая кровь, тот заскулил:

– Дак никому, кромя Маринки, и не говорил.

– Какой Маринки?

– Она живет в вашем подъезде, знакомая моя… – Иван Семенович всхлипнул. – Ей-богу никому больше… Не убивай меня…

Еще раз посмотрев на вытянувшегося на полу старика, Серега зло сплюнул и быстро вышел.

Тетя Марина прогуливала свою собаку. Увидев приближающегося к ней Серегу, она среагировала мгновенно:

– Ой, Сереженька, ты чего в такую рань поднялся?

– Разговор есть, соседка, – мрачно глядя на нее, обронил он. – Здесь будем говорить или к тебе поднимемся?

– А чего же не поговорить-то, – заюлила она. – Давай здесь, а то мы только вышли.

«Не дура, соображает!» – зло подумал Серега.

– Ты кому говорила про то, что я на кладбище по ночам хожу? Только хочу предупредить – не ври…

– А чего мне врать-то… – тетя Марина по-настоящему испугалась, уж очень свирепым был вид у Сереги. – Аллочке и говорила. Больше никому. Она тоже туда один раз ночью ходила.

Заискивающе заглядывая в его прищуренные глаза, она продолжила:

– Семенович видал. В тот день, когда к тебе красавица эта приезжала, я Алку во дворе встретила и, уж ты прости меня, дуру старую, рассказала про тебя… Она прямо сразу и пошла туда. А оттуда вышла с каким-то свертком…

– Ладно, – оборвал он ее на полуслове. – Никому больше не трепись, а то… сама знаешь…

– Да чо ты, чо ты… – она замахала на него руками. – Я ж одна живу… Все соображаю…

Быстро схватив песика на руки, тетя Марина почти бегом кинулась к подъезду.

«Так, малышка, значит, это ты меня нагрела… Не ожидал от тебя такой прыти… Вот чертовка!» – ухмыльнувшись, Серега поспешил со двора.

Нина отрешенно смотрела в окно на зарождающийся день. Мысли, посетившие ее в это утро, были безрадостными, как и события, предшествующие этому. Поплотнее запахнув на груди теплый халат, она позвонила и заказала завтрак в номер, затем, набрав другой номер, властно приказала:

– Я хочу видеть тебя через полчаса, – никак не отреагировав на возражения с другого конца провода, обронила она. – Позавтракаешь у меня…

Минут через двадцать в номер ввалился Портнов с опухшими после бессонной ночи глазами.

– Нинок, что за спешка? – он трясущимися руками налил себе газировки и жадными глотками выпил. – Я только успел выпрыгнуть из постели, а тут…

– Опять с бодуна, – она брезгливо поморщилась, – Ну как тебе можно доверить важное дело, если ты водку жрешь через два дня на третий?!

Он попытался оправдаться, но путаные его объяснения были прерваны стуком в дверь. Принесли завтрак. Пока расставлялись приборы, они хранили гробовое молчание.

– А что за дело? – Игорь внимательно посмотрел на Нину после того, как за дежурным закрылась дверь.

– Ты не знаешь, что сейчас происходит? – она подозрительно воззрилась на Игоря и не торопясь прикурила. – Я где-то что-то упустила… Произошел ряд событий совершенно бессмысленных, на мой взгляд.

Она выпустила дым к потолку и продолжила:

– Пояснил бы ты мне, Игорек, что все это значит?

– А что пояснять-то? – под ее пристальным взглядом он почувствовал себя неуютно.

– Ну… к примеру, я хотела бы знать, что тебя привело в этот городок. Затем я хотела бы с точностью знать обо всех твоих передвижениях… Кстати… – она выдохнула дым ему в лицо, – что там с этой Аллочкой? Каким боком она тут во всем замешана? И советую тебе не врать, а то я буду нервничать. А ты знаешь, что бывает, когда я нервничаю…

Побледневший Игорь отер пот с верхней губы и передернул плечами.

– Ну… я потерял здесь бумажник свой, а девка эта его нашла, вот пришлось приезжать, – он нервно облизнул губы.

– Та-ак… А что, бумажник имел такую ценность, что за ним стоило кататься? – Нина стряхнула пепел Игорю на брюки. – Почему мне звонят и говорят, что ты здесь учинил кровавые разборки? И где Витек?

– Я…я не знаю, – заикаясь, он не сводил глаз с кончика сигареты, которая маячила у него перед глазами. – Витька я послал выследить бабу эту, а он пропал. Больше я его не видел, думал, домой уехал…

– А что с бумажником? И в каком состоянии ты был, что потерял его? – Нина тонким пальчиком приподняла его лицо за подбородок. – Ты уходишь от ответа…

Обливаясь холодным потом, Игорь умоляюще смотрел ей в глаза. Словно погрузившись в раздумья, Нина медленно поднесла кончик сигареты к его щеке, затем резким движением вжала его в кожу. Игорь завизжал и упал коленками на пол. Не обращая внимания на его вой, она подошла к закрытой двери, ведущей в другую комнату, и негромко позвала:

– Иди сюда, милый… Теперь твоя очередь…

Мужчина, вышедший из комнаты, не торопясь подошел к согнувшемуся Игорю и трижды ударил его ногой в живот. Тот громко застонал и распластался на полу. Обойдя с другой стороны и приподняв Игоря за волосы, он прошипел:

– А сейчас ты подробно и в деталях расскажешь, как хотел нас кинуть, – с этими словами засветил ему кулаком в лицо.

Затем, подойдя к женщине, молча привлек ее к себе и обронил:

– Пусть очухается немного… Он трус… Сейчас расскажет.

Нина с отвращением глядела на всхлипывающего Игоря, машинально поглаживая мужчину по плечу. Затем, взяв в руки графин с водой, подошла и вылила его на голову избитому.

Игорь замотал головой, стеная и охая, уселся у стены, подобрав колени к подбородку.

– Давай, Игоречек, не задерживай, – Нина поморщилась. – Ковер измазал, грязнуля…

– Я… не хотел… клянусь!!! – он опять заплакал. – Нинуль, клянусь, я не хотел!!! Когда у меня в руках та микросхема оказалась, я как одержимый какой-то стал. Думаю, сколько бы я один бабок огреб за нее… Пошел к дружку своему, велел дубликат изготовить. Он мне все быстро сварганил, и я повез его сюда…

Поежившись, Игорь промокнул рукавом кровоточащую рану на лице и, судорожно вздохнув, продолжил:

– А потом напился в кабаке и передумал. Испугался… Точно вам говорю… поверьте.

Он опять стал всхлипывать. Постукивая ноготком по полированной поверхности стола, Нина недовольно заметила:

– Если будешь сопли пускать, то мы до вечера от тебя ничего не услышим, а нам время дорого. Продолжай!

– Вот я и говорю – испугался… И решил вернуться… А когда в Москву приехал, хватился, а бумажника-то и нет. Меня отсюда Витек чуть теплого вез, я почти ничего не помню. Сначала дал объявление в газету и на телевидение. Результата никакого. Потом решил сам поехать. А позже пацан один меня нашел и на бабу на ту настучал: говорит – она нашла. Его отец видал, как она из лужи что-то поднимала, а потом к нему самому подошла доллары менять. Я на нее и наехал. Вижу, знает что-то, а молчит. Пришлось ей бумажник в дом подложить…

– Это еще зачем? – перебила его Нина.

– Да заступник ее, – он криво усмехнулся, – все не верил, что она знает что-то. Грудью на защиту кидался, а потом остался с ней… Вроде как допросить… А она его по голове огрела скалкой и смылась. Сколько я ни искал ее – все бесполезно. Брата ее потрепал… немного.

– Ты ведь чуть не убил его, идиот!.. – Нина фыркнула. – Надо же было так светиться…

– Испугался я, Нинуль. Прости меня… – Игорь пополз к ней на коленях, то и дело ударяя себя кулаком в грудь, потом обхватил ее колени и запричитал: – Первый раз ведь такое… Я ведь вовремя спохватился… Прости… пожалуйста…

– Пока ты отступного тут играл, у нас неприятности случились… Да отпусти ты меня… – она резко оттолкнула его и отошла. – А кстати, где настоящая микросхема-то есть?

– Тут она, тут… – он полез во внутренний карман пиджака и извлек оттуда предмет их разногласий. – На, Нинок, забери… Клянусь, я не хотел.

Взяв в руки микросхему и повертев ее перед глазами, она небрежно сунула ее в карман халата. Потом оглянулась на Игоря. От его красоты и лоска ничего не осталось – он, судорожно сглатывая, заискивающе смотрел на нее.

– Слизняк… – презрительно скривила она губы. – Раз в жизни хотел быть мужиком, и то лоханулся. Пошел вон…

Ему хватило тридцати секунд, чтобы испариться из номера.

– Зачем тебе было нужно отвозить ее покупателям? Тоже заработать захотел? – она с горечью смотрела в глаза напротив. – Ведь все мое – для тебя. Разве ты не знаешь?

Не выдержав, она тихонько заплакала. Серега, а это был он, упрямо хранил молчание. Исподлобья наблюдая за женщиной, он ждал неприятных вопросов, и они не заставили себя долго ждать.

– Хотел от меня избавиться, да?! И с деньгами свалить потом. Понимаю… для нее старался, – она истерически расхохоталась. – Пока ты будущее ей готовил, она была у меня…

– Врешь! – Серега больно схватил ее за руки. – Врешь!

– Не-ет, не вру… И знаешь, зачем она приходила ко мне? – глядя ему в глаза, Нина с торжеством произнесла: – За Владика приходила просить. Чтобы я ей его отдала… Идиотка. Она что, не знала, что у нас с ним фиктивный брак? Кстати, ты не знаешь, где он? Может, счастливые влюбленные наконец воссоединились?

– Ты врешь! Я не верю тебе! – он оттолкнул ее, но, видимо, не рассчитал силы, и Нина упала на пол, больно ударившись головой. – Она не могла приходить к тебе, потому что ее…

– Это случилось уже после того… Она спускалась по лестнице, а они поднимались – тут и встретились. – Обхватив голову руками, Нина плакала. – Она не любит тебя… Не любит!!! Как ты не хочешь этого понять!!! Она спит и видит себя с ним, тем более – у них сын растет. Прими это как должное, смирись. Сереженька, я всю жизнь буду любить тебя, только забудь ее.

Нина рыдала. Прекрасно зная, что Серега не мог оставаться равнодушным к женским слезам, она пустила в ход свое последнее оружие.

Он растерянно потоптался, затем опустился перед ней на ковер и взял ее лицо в свои руки:

– Нинуль, ну успокойся. Не плачь. Я здесь, рядом.

Она обхватила его за шею и прижалась всем телом. Гладя его волосы, что-то долго и самозабвенно шептала ему на ухо. Перемирие они заключили на том же ковре, где двадцатью минутами раньше лежал в крови Игорь.

Через полчаса, расчесывая влажные после душа волосы, Серега пытался поймать в зеркале отражение своей подруги. Нина курила на краешке кресла, и мысли ее, по всей видимости, были тревожными. Он подошел, присел перед ней на корточки и примирительно произнес:

– Нин, ну ты чего? Я же с тобой…

– Сейчас – да… Но где ты будешь завтра – еще вопрос, – она горько вздохнула и взъерошила его волосы. – Как будем решать проблему?

Серега прошелся по комнате, ситуация, в которую он попал, была весьма и весьма щекотливой.

– Постараюсь найти деньги.

– Ага, найдешь, – Нина скептически скривилась. – Сейчас прямо выйдешь из гостиницы, а они лежат…

Она подошла к нему и, заглядывая ему в глаза, произнесла:

– Сереженька, я дам тебе денег. Более того, готова закрыть глаза на твою подлость, только…

– Только что?.. – он сразу насторожился.

– Обещай мне, что сразу вернешься ко мне. Обещай, что не будешь играть в Дон Кихота.

– Что ты имеешь в виду? – насторожился Серега. – Что я брошу ее тем ребятам и спокойно уйду? Нет! Она пострадала ни за что, да и брат ее тоже…

– Ах ты, сволочь! – Нина рассвирепела. – Я готова простить тебя, а ты… Все! Убирайся отсюда! Никаких денег ты не получишь!

Серега спокойно начал одеваться, время от времени криво ухмыляясь. Она молча наблюдала за ним, но когда он взялся за ручку двери, неожиданно окликнула.

– Что-то еще добавите, леди? – Серега холодно посмотрел в ее сторону.

– Да, непременно, – кошачьей походкой она подошла и ткнула пальчиком ему в грудь. – Я хочу, чтобы ты запомнил: обиды я не прощаю! И так же, как могу любить, могу и ненавидеть!!!

Ничего ей не ответив, он молча хлопнул дверью. Дрожащей рукой набрав номер, Нина напряженно ждала, когда ей ответят. С облегчением услышав голос в трубке, она приказала:

– Не спускать с него глаз! О каждом шаге докладывать немедленно! – После паузы добавила: – О том, когда… сообщу дополнительно. И не по телефону…

Открыв дверь гаража, Серега внимательно огляделся. О том, что этот гараж принадлежит ему, мало кто знал, а что у него есть машина – вообще никто не знал.

«Хотел Алке сюрприз сделать…» – он с горечью усмехнулся. Тревога за нее разъедала душу. Скрежетнув зубами, Серега достал из тайника пистолет и, спрятав его под сиденьем, вывел машину из гаража.

Выезжая из города, он уже точно знал, что будет делать. О том, что у него могут быть неприятности, Серега сейчас не думал. Нина со своими чувствами мало волновала его. Он прекрасно знал, чего она хочет. Но она не получила этого раньше, не получит и сейчас. Серега цинично скривился: «Избалованная, эгоистичная сука… Я не тот, об кого ты могла бы вытирать ноги… Достаточно того, что ты затащила меня в это дерьмо десять лет назад…» Он сплюнул, рука непроизвольно полезла во внутренний карман– микросхема была на месте.

Наматывая на спидометр километраж, Серега размышлял. Память услужливо возвращала его к тому времени, когда он впервые встретился с Ниной.

В тот день его вызвали к командиру. Поправляя на ходу гимнастерку, Сергей с ходу влетел в приемную и нос к носу столкнулся с молодой, красивой девушкой. Она игриво повела плечиком и указала на открытую дверь. Ничего не понимая, Серега вошел и встал по стойке смирно.

Командир полка, Семен Семенович Воротынцев, хмуро взглянул на него из-под кустистых бровей и, откашлявшись, молвил:

– Ты это… вольно, елки-палки, – улыбнувшись, продолжил: – Тут такое дело, Сергей, дочка ко мне приехала. А мне, сам понимаешь, некогда с ней… Вот, значит, увольнительную я тебе даю на трое суток… Город покажешь и все такое…

Потом, опять закашлявшись, пробормотал:

– Она сама тебе скажет… В общем, чтобы она довольна была…

И Нина была довольна… Город смотреть она не захотела… Ей больше нравилось смотреть на Серегу, причем исключительно в том виде, в каком его создала природа-мать. Они не выходили из гостиничного номера все три дня. За это время Серега не переставал удивляться неутомимости своей новой подруги – секс был для нее смыслом жизни.

Уже подъезжая к части, Нина пристально посмотрела на него и молвила:

– Ты знаешь, а я ведь не ошиблась в тебе…

– Папе скажем, что ты осталась довольна? – он с насмешкой посмотрел на девушку.

– Папе все равно, – она капризно надула губки. – Он только делает вид, что моя жизнь его волнует, а сам…

– Что сам?

– Ничего… – Проведя наманикюренными пальчиками по его стриженой голове, она сказала: – Это не последняя наша встреча, милый! Впереди у тебя большое будущее…

– Я догадываюсь…

На такой ноте они и расстались.

Армейские будни постепенно вытеснили образ Нины из его головы. Серега служил, крестиком отмечая дни, оставшиеся до дембеля. Писал письма Алке и мечтал о том дне, когда будет с ней вместе. О том, что он ей как бы изменил, думать не хотелось. Да и встречей той он остался недоволен. Слишком уж напористо вела себя Нина – всему задавала тон. А этого Серега не любил… То ли дело малышка Аллочка. Милая, нежная, немного своенравная, но это вопрос времени. Серега был уверен, что легко поставит ей характер. И они заживут долго и счастливо. Вот только вернется…

Но домой после армии он вернулся только через три года. Виновницей этого была все та же Нина. К концу Серегиной службы она стала частенько навещать его. В гостиницу не возила, потому как папа больше увольнительных таких не давал. Но соседствующие с воинской частью пустыри не раз были свидетелями их любовных баталий. Однажды Ниночкины громкие стоны достигли ушей одного из прапорщиков, и об этом незамедлительно было доложено «строгому» родителю. Дабы избежать лишних разговоров, Серегу уволили одним из первых.

Выйдя за ворота родной части, он увидел красивую машину и не менее красивую девушку за рулем. Бросив вещи на заднее сиденье, уселся рядом с ней и обронил:

– Поехали…

И они поехали… Сначала обосновались в областном центре, потом перебрались в Москву. О том, чем Нина занимается и чему он был невольным помощником, Серега узнал не сразу. А когда узнал – рассвирепел. Она же, спокойно выслушав его гневные речи, пожала плечами и сказала:

– А что тебя возмущает? Наличие баксов в кармане или то, что ты живешь в шикарной квартире? А-а-а, догадываюсь – твоя машина тебе не нравится: слишком крутая… – Резко сменив тон, она отчеканила: – Вот что, милый! Ты будешь делать то, что я скажу. А если не нравится – скатертью дорога… Только не думаю, что месячная зарплата простого российского работяги сможет удовлетворить твои возросшие запросы…

На протяжении ее монолога Серега не проронил ни слова, но потихоньку наливался злобой. Злобу эту он затаил до поры, до случая. И случай тот не заставил себя долго ждать.

Во время очередной операции случилась чудовищная накладка. В результате этого Нина оказалась под перекрестным огнем сразу двух враждующих группировок. Серега подсуетился, и конфликт ценой невероятных усилий удалось замять. Ниночке ничего не оставалось делать, как признать его равноправным партнером. Как только ее влияние на него было потеряно, Серега резко засобирался домой.

Летел он туда на крыльях – тоска по Алке была невыносимой. Что она до сих пор одна, он доподлинно знал из Колькиных писем, связи с которым никогда не терял. Подогревало и то, что домой он ехал обеспеченным человеком. Будущее рисовалось в самых радужных красках, но действительность несколько поумерила его пыл.

Аллочка действительно была одна, но и Серегу, внезапно свалившегося как снег на голову, не спешила подпускать к себе. Нет, все было как и прежде – они часами проводили время вместе, но это было не то, чего хотелось бы ему. Лишь однажды позволил он себе поцеловать ее и горько пожалел об этом.

Они загорали на заброшенном пляже. Поблизости никого не было, и Серега сделал слабую попытку сдвинуть с мертвой точки их отношения.

Алка лежала на спине и, прикрыв глаза рукой, дремала. Серега потихоньку провел рукой по ее плечу. Девушка никак не прореагировала. Тогда, набравшись смелости, он сунул руку ей за купальник и припал пересохшими губами к ее губам. Она дернулась, как от удара, и вопросительно уставилась на Серегу.

– Сереж, ты чего, с ума сошел?

– Я люблю тебя! – не замечая испуганного взгляда, Серега продолжал исступленно целовать ее.

Она вдруг пронзительно завизжала и ценой невероятных усилий сбросила его с себя. Отскочив на несколько метров, плача и вытирая губы, Алка наговорила ему кучу обидных слов и убежала.

С этого времени все изменилось. Она стала избегать встреч с ним, а когда им неизбежно приходилось сталкиваться, замыкалась в себе и старалась уйти побыстрее.

Несмотря на холодность в их отношениях, Серега не терял надежды. Его терпение было вознаграждено. После Колькиной женитьбы Алка осталась одна в пустой квартире. Одиночество она переживала тяжело, так что ей волей-неволей приходилось терпеть присутствие Сереги в своей жизни. А когда он купил квартиру этажом выше, то встречи стали регулярными.

Опираясь на свой печальный опыт, он не торопил события, но от этого желал ее не меньше. И все было бы хорошо, если бы не приезд Влада…

На мгновение оторвавшись от воспоминаний, Серега грязно выругался.

Алку он потерял окончательно и бесповоротно в тот день, когда увидел их вместе. Не надо было быть особенно проницательным, чтобы понять, что эти двое любят друг друга.

И самое досадное заключалось в том, что он сам их и познакомил. Случайно столкнувшись с Владом на станции техобслуживания, он, несмотря на вечную свою настороженность, проникся к тому симпатией и потащил к себе домой. Там за бутылочкой всплыли несколько фамилий, указывающих на некоторое родство их бизнеса. Неожиданно их оживленный разговор был прерван внезапным появлением Аллочки, которая с интересом разглядывала новоиспеченного Серегиного друга и затем благосклонно позволила ему проводить себя до дома брата.

За развитием их отношений следил весь маленький городок, строя догадки и предположения относительно их будущего. Сереге же некоторые сочувствовали, некоторые злословили потихоньку за спиной. И тогда он сделал то, что должен был сделать… План его сработал….

И вот после пяти лет отсутствия этот человек вновь возник на горизонте. Все сразу пошло наперекосяк… Умом Серега понимал, что цепь его неудач – всего лишь стечение обстоятельств, но желание выместить на ком-нибудь злобу неизменно наталкивалось на одного-единственного человека. И человеком этим был Влад!

«Ну ничего, теперь я не буду с ней столь мягок! – думал Серега, с остервенением накручивая руль. – Принцесса, мать твою… Мне дотронуться до себя не позволяла, а перед ним так…» Разыгравшееся воображение рисовало одну картину за другой.

Окончательно выйдя из себя, он чуть не вылетел на встречную полосу. «Так. Нужно прийти в себя, иначе и до Москвы не доеду!»

После своего возвращения на родину Серега не ушел из дела. Он оставил за собой ту сферу бизнеса, которая позволяла ему не присутствовать постоянно под неусыпным оком Нины. Хотя он и был полноправным партнером, но в ее присутствии частенько чувствовал себя неуютно. Чутье у нее было отменное, что бы он ни затевал за ее спиной, она мгновенно вычисляла.

Уже много позже Серега узнал, что мужем Нины был Влад, отчего-то это разозлило его еще больше. Часто бывая в Москве и встречаясь с ней, он старательно избегал встреч с Владом, благо в бизнесе их пути не пересекались.

Серегина миссия сводилась к тому, чтобы отвозить товар покупателям, а оттуда привозить деньги. На покупателей выходил он сам, кто они – знал только он. В свою очередь, его никогда не интересовало, откуда и что берется. «Меньше знаешь – лучше спишь!» – любил повторять Серега в ответ на Ниночкино кудахтанье, что он не вникает в дела по-настоящему.

Прибыль была стабильной, это позволило ему купить себе квартиру в столице и потихоньку привести ее в божеский вид, а также новенький «Ситроен», на котором он сейчас ехал.

Серега вновь вздохнул: покупка машины сильно опустошила его карманы. Это, собственно, и натолкнуло его на то, чтобы одному совершить сделку с микросхемой. Порядочностью по отношению к компаньону здесь, конечно, не пахло, но коли уж сама судьба посылает тебе в руки такой подарок, дураком надо быть, чтобы не использовать такую возможность.

«Кто же знал, что все так получится?» – мысль о том, что во все это невольно была вовлечена Алка, приводила его в отчаяние. О том, что с ней может случиться, ему страшно было подумать. Насколько он знал этих ребят, хорошего ждать не приходилось. Давид же отличался особой жестокостью…

Он выжимал из машины все, что можно, время от времени утирая пот со лба.

А Давид тем временем сидел на кухне одной из многоэтажек в пригороде Москвы и во все глаза таращился на Алку. Она чистила картошку. Вернее, делала вид, что чистила. На самом деле она пребывала в прострации.

С того дня, как ее похитили, – а ее действительно похитили, сомневаться не приходилось, – она находилась в этом состоянии. Лишенная возможности сообщить близким о своем местонахождении и об опасности, которая ей грозит, она сначала впала в отчаяние. Постепенно ему на смену пришло безразличие.

За все время пути она не произнесла ни слова. Когда же они вошли в эту квартиру, то впервые задала вопрос, мучивший ее:

– Вы меня убьете?!

Давид посмотрел на нее долгим взглядом, взял ее лицо в свои руки и тихо произнес:

– Зачем?.. Такой красивой девушке найдется много дел и при жизни…

Алке выделили маленькую комнатушку без окна в глубине квартиры. Там она проводила почти все время, за исключением тех часов, которые ей отводились для приготовления еды. Дни, наполненные ожиданием, сменяли друг друга. Она сбилась со счета времени, прошедшего с той ужасной ночи. Если бы ей сказали, что прошло всего четыре дня, она бы не поверила.

Тюремщики ее почти все время отсутствовали, за исключением одного. Тот был приставлен для наблюдения за ней. Свирепого вида грузин со сломанным носом и огромными волосатыми ручищами молча усаживался на табуретке в кухне и неотрывно следил за каждым ее движением. Поначалу это ужасно раздражало ее, но потом она привыкла и совершенно не замечала его. «Лишь бы не трогали меня… – размышляла Алла. – Серега обязательно приедет за мной! Он не может бросить меня!»

Несмотря на то, что мнение ее о нем резко изменилось, Алка продолжала ждать спасения только с этой стороны. «А там уж я задам ему парочку вопросиков!» – мстительно думала она, хотя заранее знала ответ. Но уж очень велико было искушение посмотреть, как начнет выкручиваться Серега.

Заливая мясо острым соусом, она услышала, как в двери поворачивается ключ, и в кухню быстрым шагом вошел Давид. Он заговорил по-грузински с надсмотрщиком, то и дело бросая задумчивые взгляды в ее сторону. У Алки заныло сердечко: «Господи, неужели дело сдвинулось с мертвой точки?» Но ее ожидания не оправдались.

Волосатое чудовище оделось и ушло вместе с их предводителем, а его место занял молодой вертлявый паренек. Алка сразу и не поняла, что он русский. Но когда он задал ей вопрос, сомнения отпали – перед ней собрат по крови.

– Говорят, ты заложница? – он начал раскачиваться, оседлав табуретку.

Она ничего не ответила, продолжая заниматься своими делами и стоя к нему спиной.

– Слышь, ты. Я с тобой разговариваю! – парень был явно не из терпеливых…

Полоснув по нему взглядом, Алка начала нарезать зелень для салата.

– Ах ты, сука… – вскочив со стула, парень двинулся на нее. – Гордая, значит. Подстилка грузинская… С русскими тебе разговаривать уже не хочется…

Стараясь не слышать стука своего сердца, Алка не оборачивалась, поэтому проглядела тот момент, когда он нацелился на ее шею своими цепкими пальцами.

Больно прижав ее голову к столу, парень начал расстегивать брюки.

– Я тебя живо научу, как русских уважать… падла!

– Отпусти меня, – прохрипела она. – Я все расскажу Давиду!

– Так он тебе и поверил, – он сипло расхохотался, продолжая начатое.

Когда он рывком развернул ее к себе и схватил за волосы, Алка поняла, что перед ней обезумевшее от похоти животное и надеяться на сострадание нечего. Схватив со стола нож, которым до этого нарезала овощи, она изо всей силы ударила его в плечо. Парень взревел и отпустил ее разметавшиеся пряди. Этого было достаточно, чтобы она рванула что есть сил к себе в комнату, но на полдороге обо что-то споткнулась и упала. И тут же сзади на нее обрушился страшной силы удар. От боли у Алки перехватило дыхание, она хотела закричать, но задохнулась от еще более сильных ударов, градом посыпавшихся на спину. Все, что она могла – это вздрагивать всем телом и тихо стонать.

Она не помнила, когда ее оставили в покое. Осторожно пошевелившись, Алла попыталась приподняться, это далось ей с большим трудом. Пробравшись в свою комнату, она привалилась к двери и разрыдалась. Тело ныло, будто по нему проехал гусеничный трактор. Кое-как Алла приподнялась и заперла дверь. Затем сняла с себя одежду и подошла к зеркалу. Увиденное повергло ее в ужас – тело было истерзано и представляло собой почти сплошные лиловые кровоподтеки. Надо отдать должное садисту – лица он не тронул.

В дверь ударили.

– Слышь, ты… Если пожалуешься – вообще убью… Я теперь все время за тобой смотреть буду…

– Я ничего не скажу… – твердо произнесла она, несмотря на то что внутри у нее все дрожало. – Оставь меня в покое.

– Отдыхай пока… Давид приедет часа через три. Будь готова предстать пред его светлые очи, поняла меня?

– Да. – Вновь натягивая на себя одежду, она глухо спросила: – Мне нужно в ванную, можно?

– Валяй, не трону…

Встав под ледяной душ и глотая слезы, она молча посылала все страшные проклятия на голову ее мучителя. Наглотавшись обезболивающих таблеток, Алка начала собирать на стол. Давиду нравилось, как она готовит, и с тех пор, как привез ее сюда, он вовсе перестал посещать рестораны.

Ужин подходил к концу. Алка мысленно вознесла молитвы всем святым – на нее никто не обращал внимания. Стараясь быть как можно незаметнее, она лихорадочно мыла посуду и совсем уже было улизнула с кухни, когда на полдороге ее остановил властный голос Давида:

– Подойди сюда.

Алка, настороженно поглядывая на него, приблизилась. Он, прищурившись, несколько минут внимательно разглядывал ее, затем, обхватив за талию, привлек к себе. Слабо вскрикнув, она осела на коленки. Исподлобья глядя на Давида, пыталась восстановить дыхание. Осторожно приподняв Алку с пола, Давид резким движением рванул ворот ее костюма.

Еще никогда она не видела его в такой ярости.

– Кто?.. – он пальцем указал на ее мучителя, сделавшегося белее полотна. – Он?

Она ничего не отвечала. Быстро что-то заговорив по-грузински, Давид поманил пальцем виновного. Кивнув на Алку, он обронил:

– Ты сделал большую ошибку, парень… Никто не должен посягать на то, что принадлежит мне.

Посиневшими губами, дрожа от страха, тот пытался что-то ответить, но его никто не слушал. Сграбастав садиста за шиворот, Давид выволок его в прихожую, а затем из квартиры. Больше Алка никогда не видела этого «бойкого паренька». О дальнейшей судьбе его можно было только догадываться.

Остаток дня она провела в постели. Уже засыпая, Алка услышала, как Давид тихонько зовет ее по имени. Приоткрыв глаза, она увидела его сидящим на корточках у кровати.

– Никто не смеет обижать тебя, – произнес он, нежно гладя ее по волосам.

– Серега не приехал? – сонным голосом спросила она. – Пора бы уже…

– А зачем он тебе? Наши с ним дела тебя не касаются…

Забыв о побоях, Алка пружиной взвилась с кровати, сон как рукой сняло.

– Как это не касаются! Я что, всю оставшуюся жизнь проведу в этом клоповнике? Я домой хочу… – она всхлипнула. – Меня сын ждет…

– А кто еще тебя ждет, детка? – голос его стал вкрадчивым.

– Никто! – Алка испугалась. – Я просто хочу домой…

Не выдержав, она разревелась. Прижав ладони к лицу, Алка то и дело повторяла: «Господи, ну за что мне все это? За что? Что я такого сделала?»

Алка не слышала, как Давид тихо вышел из комнаты. Уткнувшись в подушку, она всхлипывала и причитала, вздрагивая всем телом.