Текст книги "Это (не) измена (СИ)"
Автор книги: Галина Милоградская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Глава 7
Егор
Недоверчиво смотрю на телефон. Сердце подскакивает к горлу, когда принимаю вызов. Стараюсь говорить ровно, хотя непрерывно улыбаюсь. Конечно, не занят, если бы и был, отменил бы планы.
– Где бы ты хотела встретиться? – спрашиваю, а горло уже пересохло.
– Давайте сходим в Третьяковку, – предлагает внезапно. И правда, внезапно. В последний раз там в школе был. Не то, чтобы сильно против культурного похода, но предпочёл бы менее людное место. Желательно, в нескольких метрах от меня, в моей спальне.
– Давайте. За тобой заехать?
– Не надо, доеду на метро. Забыла, когда в последний раз под землю спускалась.
Метро для меня сейчас целый квест. Тоже там давно был, сейчас, подозреваю, могу заблудиться. Но в центре слишком сложно припарковаться, проще добраться на такси. Снова похолодало, хотя небо ясное. Стоит ли купить цветы? Точно нет, она же не будет с ними таскаться. Но хочется сделать какую-нибудь приятную мелочь. Позвонить сестре, спросить, что обычно дарят в таких случаях? Тогда она не слезет, пока не узнает, с кем иду. Не думаю, что Ядвиге нужно с ней знакомиться. По крайней мере, не в ближайшее время. Придётся обойтись своими силами и мозгами.
Она добирается быстрее. Уже ждёт у входа. Туристов как всегда куча, несколько групп китайцев – привычная уже картина. Сегодня Ядвига другая. Не вчерашняя светская львица, не строгий топ менеджер, но всё равно выделяется в толпе. Бежевое пальто до колена, мягкие сапоги без каблуков, волосы собраны в низкий хвост. Подхожу ближе и удивляюсь – какая, оказывается, невысокая. Хрупкая.
– Привет, – говорю, держа руки в карманах пальто, чтобы не коснуться. Хотя бы руки дотронуться. Аж потряхивает. – Что-то случилось?
– Почему ты так решил? – спрашивает настороженно.
– Ты позвонила. Первая. Я удивлён. Так что случилось?
Сзади кто-то толкает, делаю шаг и почти вплотную прижимаюсь, машинально придерживаю её за талию, чтобы не упала. Снова эти невероятные глаза слишком близко. Взгляды пересекаются, невольно облизываюсь, и что-то в Ядвиге меняется. От тонкого аромата её духов голова кругом, или от того, что держу в руках, как тогда, в танце? Откуда эта романтичная чушь в голову прётся? Но как же не хочется её отпускать! Может, ну её, эту галерею?
– Так и будем стоять? – к ней самообладание возвращается быстрее, в голосе умеренная доза насмешки. Чувство, что читает меня, как открытую книгу. Сожаление, с которым отпускаю, вызывает у неё новую насмешливую улыбку. Её, что, вообще ничего не смутило? Например, мой стояк, удачно скрытый полами пальто. Нельзя так реагировать на малейшее прикосновение. Такими темпами от одного поцелуя кончу.
– Не хотелось сидеть дома в такой замечательный день, – говорит, заправляя за ухо длинную рыжую прядь. Замечательный день, да? Холодно, ветрено, хоть и впервые за несколько дней солнечно.
– А как же пойти куда-нибудь с мужем? Вчера вы отлично смотрелись вместе, – не могу удержаться. Надо услышать от неё, что не всё так радужно, что это просто игра на публику. Это ревность ощущается неприятной тяжестью? Но Ядвига даже не моя пока, и станет ли моей – вопрос. Откуда эта неуверенность?
– Муж остался дома, – отвечает ровно. – Похмелье.
Если это игра, то жестокая. Ядвига то манит, то сама отталкивает, возводит стену из слова «брак» и прячется за нею. Зачем позвала, раз у них всё хорошо? Мужа позлить или подразнить меня?
– Ты вчера тоже немало выпила. Как голова?
– Хорошо. Холодный душ бодрит. Пойдём уже, холодно тут стоять.
Зал за залом остаются за спиной. Ядвига, оказывается, отлично разбирается в живописи, увлекаюсь, не замечаю, как пролетает несколько часов.
– Ты могла бы экскурсии водить, – говорю, когда выходим на улицу. Короткий весенний день уже подходит к концу, темнеет рано.
– В школе увлекалась. Хотела в художку поступать, но в итоге пошла на экономику. Цифры оказались интереснее картин. А ты? С самого начала знал, кем будешь работать?
– С самого начала никто не знает, – пожимаю плечами. Мы неторопливо бредём по бульвару мимо уютных кофеен. Хочется, чтобы эта дорога никогда не кончалась. Киваю на ресторан на углу: – Не хочешь поесть? Во мне с утра только овощной смузи.
– Следишь за фигурой? – Ядвига проходится оценивающим взглядом.
– Ты тоже явно ходишь в зал.
– С чего решил?
– Сама знаешь. – Она укоризненно смотрит, снова сдаюсь первым. – Ладно, у тебя сексуальная фигура, а я не слепой. – «И не железный», – добавляю про себя. За весь день её телефон ни разу не зазвонил. Платону настолько плевать, где весь день пропадает жена?
– Я всё думаю: почему такой мужчина, как ты, до сих пор не женат? В чём подвох? – Мы заходим в ресторан, нас проводят к столику, склоняюсь к её уху, помогая с пальто.
– Так ты обо мне думала? Польщён.
– А ты?
Она смотрит через плечо. Каждый взгляд – выстрел на поражение. Взмах густых рыжих ресниц, лисья улыбка… Заставляю себя отвернуться, вешаю оба пальто на плечики, отодвигаю ей стул. Специально тяну, вижу: ждёт ответ.
– Сама как считаешь? – сажусь напротив.
– Я первая спросила.
Беру меню, смотрю поверх него и прячу улыбку.
– Постоянно.
Интересно, если скажу, что не только думал, как отреагирует? Сегодня, чувствую, тоже не усну, пока напряжение не сброшу, потому что уже пар из ушей валит. Реакция на эту женщину пугает. Хочу, чтобы она также дымилась, но пока от Ядвиги исходит лишь слабое тепло. Жестоко.
– Так открыто об этом говоришь. – Хм, отводит глаза. Слабо краснеет. Наблюдаю за малейшей реакцией, доходит: при всей внешней храбрости она во многом невинна.
– Ты первая начала.
– Неправда. Первым начал ты.
– Так и будешь напоминать?
– Может, потому что снова хочу услышать?
Туше. Не так Ядвига и проста. Пока делаем заказ, думаю над ответом. Повторить признание? Но разве не ясно, что для меня ничего не изменилось?
– Тебе рассказать, что именно и как я хочу с тобой сделать? – тяну медленно, сосредоточившись на словах, не на картинках перед глазами.
– Да, – отвечает прямым взглядом. Моя очередь краснеть. Прокашливаюсь, чтобы сердце вернулось на место, а не подпирало кадык.
– Лучше оставим это для нашего следующего свидания. Пусть будет интрига.
– Разве мы на свидании?
– Разве нет? Если в конце я тебя поцелую, сильно будешь возражать?
– Нет, – говорит так тихо, что сперва кажется – послышалось. Непостижимая женщина, выбивает из колеи одним словом. Хочется прямо сейчас вызвать такси и увезти к себе, но я по-прежнему буфер между ней и мужем, надо, чтобы даже его тень исчезла.
– Сегодня я сказала, что хочу развестись, – продолжает, теребя салфетку.
– А он? – задерживаю дыхание.
– Неважно. Я всё равно разведусь. Правда, – усмехается горько, – не знаю, когда это произойдёт.
Тут бы сказать, что буду ждать столько, сколько потребуется, но я не так благороден.
– Ты же хотела ему изменить, – замечаю небрежно и вонзаю вилку в пасту. Наблюдаю за реакцией. Молчит, поджимает губы, смотрит в окно.
– Давай сделаем это. Сегодня. – Вилка зависает у рта. Осторожно опускаю её на тарелку, приподнимаю бровь.
– Уверена?
– Да. – Этот решительный взгляд отлично знаю: с таким на переговоры идёт или доказывает, что её позиция единственно верная. С таким с парашютом прыгают или в прорубь на Крещение ныряют.
– Нет. – Второй раз отказываю, знаю, что рискую. Но, если сейчас соглашусь, на этом всё закончится. Она отмстит и, скорее всего, вернётся к мужу. Будет чувствовать себя виноватой, потому что опустилась до его уровня, переспала с другим просто так. Женщинам для секса в основном нужны чувства. Такие, как моя сестра, исключение, не правило. Та мужиков меняет только в путь, но она не замужем, никому ничего не должна, пусть веселится, главное, чтобы меру знала. Ядвига – другое.
– Почему опять нет? Я же вижу, что хочешь.
– Потому что не хочешь ты. – Полностью взял себя в руки. Перевожу взгляд на улицу, там уже зажглись фонари. У меня ничего не изменилось, но у неё – тоже.
– Ты так в этом уверен? – нервно усмехается. Длинно выдыхаю, смотрю в глаза.
– Я для тебя всё ещё мальчик на одну ночь. Но я – не твой муж. Не сплю со всеми подряд, только потому что стоит и предложили.
– Благородный? – Ядвига тоже вернула спокойствие. Поняла, что снова ничего не будет, и расслабилась.
– Не особо. Просто ты мне нравишься. По-настоящему.
– Ты мне тоже.
– Не ври.
Начинаю раздражаться. Да, помню, упрямая, но у каждого терпения есть предел, моё она испытывает постоянно. Тёплая ладонь касается моих пальцев, в глазах тлеет слабый огонь.
– Что мне сделать, чтобы ты поверил? – спрашивает мягко. Не надо так звучать, не надо так смотреть, и касаться тоже – не надо. Напрягается каждая мышца, в животе пустота.
– Быть честной. В первую очередь перед собой.
– Смешно. – Ядвига выпрямляется, возвращается к своему мясу. – Из всех мужчин я выбрала самого принципиального.
Или влюблённого, это как поглядеть. Недавно слышал про исследование, в ходе которого выяснили, что мужчины влюбляются быстрее женщин. Я влюблён давно и, чувствую, это надолго, но ей об этом знать пока не обязательно.
– Давай сменим тему. Вернёмся к ней, когда будешь готова.
Она соглашается легко, и остаток вечера проходит проще, хотя напряжение ощущается. Оно же не отпускает, когда выходим на улицу и ждём её такси. Когда машина подъезжает, беру за руку, сплетаю пальцы. Ядвига удивлённо смотрит.
– Поцелуй, помнишь? Ты сказала, не будешь возражать.
Не жду ответа, и так достаточно терпел. Касаюсь щеки, склоняюсь к губам. Целую нежно, хотя сейчас так бы и заглотил целиком. Несколько коротких поцелуев, и первым отступаю. Открываю дверь, говорю:
– До понедельника.
Она выглядит потрясённой. Понравилось? Теперь думай обо мне, думай так, как думаю я, чтобы никакого места для мыслей о Платоне не осталось. Машина уезжает, остаюсь стоять посреди улицы, неосознанно кладу пальцы на губы. Правильно ведь поступил, так? Или надо было сесть с ней в такси и назвать свой адрес? Нет, стратегия – это про долгосрочное планирование. Время у меня есть, но я не буду ждать слишком долго.
Глава 8
Платон
Ядвига появляется под вечер, задумчивая. Проходит мимо, не замечая, вся в своих мыслях. Консультировалась с адвокатом? Что вообще делала весь день?
– Где ты была? – спрашиваю, и она вздрагивает. Смотрит, как в первый раз увидела.
– Гуляла, – отвечает равнодушно. Где можно гулять весь день? Пакетов с покупками нет, спортивную сумку с собой не брала. Так где была? К кому-то из подруг ездила на жизнь жаловаться? Нет, это не про неё, Ядвига тщательно дозирует информацию, когда встречается с теми, кого можно с натяжкой назвать подругами. Не с мужиком же была, не успела бы найти за такой короткий срок. Или нашла?.. Блядь. Пусть только попробует кто-нибудь к ней прикоснуться, размотаю нахуй. Это моя женщина, моей и останется.
Захожу в спальню – пусто. Одежда лежит на кровати, в душе шумит вода. Пришла после прогулки и сразу мыться? Реально с кем-то была? Да, ну, нет, бред. Ядвига бы так… Что, если смогла? Если её угроза отомстить оказалась не угрозой. Кулаки сжимаются сами собой, пелена встаёт перед глазами. Распахиваю дверь в ванную, смотрю на силуэт за стеклом, отделяющим душ, злобно выдыхаю. Пальцы впиваются в край перегородки, дыхание сбивается при виде пены, стекающей по обнажённым лопаткам к пояснице. Следов не видно, но это и не говорит ни о чём.
– Кто он? – спрашиваю громко. Оборачивается, смотрит так, словно не понимает, о чём речь. – Спрашиваю: кто он? С кем ты была?
Несколько секунд молчания, когда надежда переплетается с ревностью. Пожав плечами, Ядвига отворачивается и продолжает смывать шампунь. Да ёб вашу мать! Резко разворачиваю за плечо, выдёргиваю из-под душа с такой силой, что она впечатывается в мою грудь. Обнимаю обеими руками, чтобы не вырвалась, лонгслив напрочь промок. Похуй.
– Какая разница? – говорит с вызовом. – Это же просто секс, что не так?
Тянется к щеке, проводит с неожиданной нежностью и по-лисьи улыбается. Мегера чёртова. У меня уже встал на полдень, а она как не замечает.
– Ты был прав, обычный секс без обязательств бодрит. Держит в тонусе. Как же я теперь тебя понимаю.
– Сука! – рявкаю и толкаю к стене. Губами по губам, оттягиваю волосы, чтобы выгнулась, целую глубже, всасываю язык. Кто бы ни был, сотру все воспоминания. Как посмела⁈ Бессмертной стала? Ядвига отвечает жадно, целует в ответ глубоко, закидывает ногу за спину, трётся и я с силой вжимаюсь в лобок, до белых точек под веками. Желание трахнуть, выбить всю дурь пульсирует в висках. Одной рукой стаскиваю штаны, губы шарят по шее, когда она тянет на ухо:
– Ты был прав: хороший левак укрепляет брак.
Резко останавливаюсь, смотрю в наглые глаза, а она вдруг отпускает, отталкивает и на глазах меняется.
– Ты же это хотел услышать, да?
Перекрыв воду, она выходит, на ходу срывает с крючка халат.
– Ты… ты куда? – от возбуждения соображаю туго. Мокрый, со спущенными штанами и дымящимся членом. Ядвига поворачивается, насмешливо смотрит на него, потом поднимает глаза.
– Если так хочешь – подрочи. Всё равно в душе стоишь. Или… позвони кому-нибудь из своих шлюх.
– Стой! – делаю шаг, путаюсь в штанах, натягиваю обратно и морщусь – мокрые, холодные.
– На сегодня обойдёшься, я устала.
Спокойно берёт фен, начинает сушить волосы. А мне, блядь, что делать⁈ Выдохнув, швыряю одежду на пол и встаю под воду, настраиваю похолоднее. Сука! Кулак с силой врезается в стену, когда она уходит. Стоять уже не стоит, но хочу её пиздец как. Зачем другие, когда рядом своя ходит, задницей крутит? Перед другими тоже. Стискиваю зубы так, что становится больно. Всё равно не верю. Провоцирует. Ладно, заслужил.
Больше ничего не спрашиваю, гордость не позволяет. Прохожу мимо кровати – лежит, с кем-то в телефоне переписывается, улыбается. С ним? Вырвать телефон и посмотреть? Если окажется, что с Яшкой, ещё большим идиотом буду выглядеть. Диван уже опостылел, хочется под тёплый бок, обратно хочется, в семью нормальную. И что делать, если реально загуляла? Перебираю всех мужиков из её окружения, список внушительный. Но на работе точно ни с кем бы крутить не стала. Познакомилась на банкете? Вокруг всегда полно желающих было, можно не напрягаться, чтобы выбрать. Закрываю глаза ладонью. Что ж так хуево-то? Печёт в груди, чувство непривычное, тоскливое. Она поэтому о разводе заговорила? До этого не собиралась, а тут резко поменялась.
Повернувшись на бок, смотрю в тёмный коридор. Спит или до сих пор с ним переписывается? Завтра с отцом встреча, надо выспаться, а заснуть не могу. Постоянно думаю с кем, как, где. На своей шкуре хуево ощущается измена.
– Если ты хотела отомстить, то у тебя получилось, – шепчу, тяжело вздыхая.
У отца дебильная привычка встречаться утром, хоть выходной, хоть праздники. Если сказал приехать к восьми, только посмей опоздать. Когда уезжаю, Ядвига ещё спит, поговорим, как вернусь.
Естественно, отец уже на месте. Наверное, это единственный корт в Москве, который работает круглосуточно. Фила, конечно, ещё нет. Ему опоздания вечно прощаются, зато я – мальчик для битья.
– Надо же, не опоздал, – ехидно тянет отец. Уже переоделся, сидит за столиком, пьёт кофе. – А где Филипп?
– Откуда я знаю? – огрызаюсь вяло, падаю в кресло. Настроения играть нет. Пусть с Филом по корту бегают. У меня после ночи голова чугунная.
– Бухал вчера?
– Не начинай. – Морщусь и заказываю апельсиновый фреш. Хочется чего-то терпкого и кислого, чтобы горечь во рту перебить.
– Я слышал, у тебя с Ядвигой проблемы, – говорит небрежно, покручивая чашку на блюдце. Естественно, Фил уже донёс.
– Нормально всё. Решу.
– Ты уже решил. Башкой не думал, вот и прилетело. – Он перегибается через стол. – Только посмей её упустить. Шкуру спущу.
Конечно, Ядвига – любимая и пока единственная невестка, Яшка – наследник империи. Отец на нашу семью всё поставил, на её имидж, когда сам в прошлом замазался в дерьме по самые уши. Я гораздо позже узнал, что мама завела любовника из-за его измен. А когда отец угрозами и шантажом заставил расстаться, в петлю полезла. Неужели я так на него похож? Мороз по коже – никогда не сравнивал, а тут само напросилось. Сглатываю – в горле режет. Хочется сказать: на себя посмотри, праведник. Фил вовремя появляется, а то наговорил бы, потом жалел.
– О, вы уже тут.
Растрёпанный, в помятом худи и джинсах. Глаза сонные. Вот кто весёлую ночь провёл. Иногда смотрю на него и думаю, что мог бы таким же вырасти: беззаботным похуистом. Но после смерти мамы сломалось что-то. У Фила её цвет волос – каштановые, слегка вьющиеся. Я пошёл в отца, но какая уже разница, всё равно седой напрочь. Фил падает в кресло, просит принести бутылку Перье. Жадно и долго пьёт под неодобрительным взглядом отца. Только взгляд, и всё, меня бы отчитал, как мальчишку. Привычно глушу обиду. Как будто я виноват самим фактом своего существования.
– Идите переодевайтесь и на корт, – командует отец. Фил страдальчески закатывает глаза, но я опережаю:
– Я играть сегодня не буду. Мениск с прошлого раза ноет. Так что, давай, братишка, дуй в душ и в раздевалку. Со стороны посмотрю.
Маленькая месть за то, что распиздел о том, что у нас с Ядвигой творится. Вот так доверяй брату. Назло же рассказал. Вижу – оба не поверили, но проверить не могут. Фил с ворчанием уходит, мы молчим.
– Мирись с женой. Я серьёзно, Платон, мирись, и как можно скорее. Чем дольше будешь оттягивать, тем сложнее будет всё вернуть.
Впервые слышу, чтобы он говорил таким тоном – спокойным и почти сочувствующим. Остаётся только вдохнуть и кивнуть. Как будто сам не хочу. На других не смотрится, как нет никого, только Ядвига. Раньше думать надо было, но, надеюсь, ещё не поздно.
Глава 9
Ядвига
Никогда не жаловалась на бессонницу, даже перед самыми стрессовыми ситуациями получалось выспаться. И сегодня просыпаюсь отдохнувшей. В квартире тихо. Завтра мама привезёт Яшку, дико соскучилась по нему, так и хочется затискать скорее! Но пока позволю себе насладиться бездельем. На часах девять, неторопливо пью кофе, думаю, чем заняться. Думать о вчерашнем дне и вечере, особенно о том, что произошло в душе, не позволяю. И встреча с Егором, и то, что произошло с Платоном вызывает одинаковую дрожь. Не хочу разбираться в причинах, но мозг упрямо заставляет. С мужем хотя бы всё понятно: ещё недавно мы были обычной семьёй и секс на постоянной основе. Тело реагирует на него вне зависимости от разума. Я до сих пор его хочу, даже отрицать не стану. Но внутри теперь стоит барьер из его измен, который не перепрыгнуть, да и желания нет. Тогда что делать с чувствами к Егору? Он привлекательный, но я не влюблена, абсолютно в этом уверена. Откуда же взялось это нежное поглаживание в животе? Короткий поцелуй не поднял бурю, но точно заставил бабочек шевелить крохотными крылышками. Списываю на то, что меня давно никто не целовал, кроме Платона. Просто приятно. Да, приятно получать ухаживания от другого мужчины.
Он ничего не написал, хотя думала, напишет. Если не вечером, то хотя бы сегодня утром. Даже как-то обидно от этого молчания. То показывает, что заинтересован, то уходит в тень. Это такая тактика, или он даёт возможность решать всё мне. В то, что ему в принципе всё равно, не верю. Не смотрел бы так: уж взгляд, в котором полно желания, могу различить от любого другого.
Подперев щёку ладонью, вожу пальцем по экрану телефона, когда всплывает оповещение о новом сообщении. Неужели Егор? Сердце вдруг начинает колотиться быстрее, внутренности скручивает и тут же отпускает до пустоты. Открываю и чувствую внезапное разочарование: Милена. Одна из тех, кого считаю почти подругами. Предлагает встретиться сегодня, причин отказываться не вижу. Через час встречаемся в любимом ресторанчике азиатской кухни. Заметив меня, Милена машет рукой, белозубо улыбается. Помню её невзрачной девушкой с брекетами, сейчас её зубам позавидуют голливудские актёры. Жгучая брюнетка, за последние три года она прокачала себя до уровня роскошной содержанки, впрочем, этого не скрывает, наоборот – хвастается.
– Смотри, – протягивает руку, на пальце новое кольцо с крупными голубыми сапфирами. На мой вкус слишком вычурно, но Милена, как сорока, всегда была падка на блестящее и яркое.
– Кто подарил? – рассматриваю камни, машинально отмечаю глубину цвета и количество каратов. – Жданов?
– Не угадала. – Она хитро улыбается и вдруг взвизгивает. – Калинин, прикинь! Сказал, что я – идеальный вариант!
Калинин – известный меценат, держит несколько художественных галерей, любит благотворительные вечера и в целом приятный мужчина. Один недостаток – недавно отметил семидесятилетие. И выглядит не на сорок, а вполне себе на свой возраст.
– Он тебе не в отцы – в дедушки может годиться. Уверена?
– А что тут думать? Он уже пообещал, что оставит мне приличное содержание. Понятно, что основную долю получат дети и первые две жены. Но я не жадная. Да и дядька он интересный.
– Слушай, но как ты с ним… того… спать собираешься? – даже представлять противно.
– А, это, – Милена равнодушно машет рукой. – Ему много не надо: иногда отсосать перед сном, но чаще просто подрочить достаточно. Ну, и голой на коленках посидеть, чтобы потрогал.
Передёргивает. Хотя вокруг сплошь и рядом такие пары, в которых один гораздо старше другого, и это не обязательно мужчина, но привыкнуть не получается. Невольно думаю о Платоне. Поджарое молодое тело, широкие плечи, кубики на животе, длинные ровные ноги… Не знаю, каким он будет через сорок лет, но сейчас идеальный. Почти. Как красивое яблоко с червяком внутри.
– Не всем, как тебе везёт. – Милена правильно понимает моё молчание. – У меня таких мужиков никогда не было. Они любят тех, кто помоложе, в роли любовниц.
– Но Жданов вроде бы ничего был, – вспоминаю её предыдущего, владельца сети заправок в Подмосковье. Чуть за пятьдесят, и внешность не подкачала. И ничего, что лысеть начал, зато, по рассказам Милены, работает у него всё как надо.
– Жена узнала, – кривится Милена. – Он испугался, что на развод подаст, пообещал, что бросит. Ты же знаешь: почти всё на неё записано, где я, и где его миллионы. Но он подарил машину в качестве отступных. Мой золотой парашют. Так что я не в обиде.
– А ты не думала, что чувствовала его жена, когда обо всём узнала? Всё-таки они почти тридцать лет вместе прожили.
– Да пофиг, что подумала. Как будто не знала, что он все эти годы гулял. Просто почувствовала во мне соперницу, вот и поставила ультиматум. Он с ней спал иногда, чтобы не слишком сильно ядом плевалась. Хотя я бы на её месте вообще молчала в тряпочку: вытащил из какого-то Мухосранска, ни дня не работала. Пусть бы гулял, не всё ли равно?
– Ты так спокойно об этом говоришь…
– Смысл делать драму на пустом месте? Завела бы себе любовника, Кирилл бы хоть вздохнул спокойно.
– Почему?
– Ну, сама подумай: у него любовница, у неё – любовник, в семье мир. Дети взрослые, все довольны и счастливы.
Почему я не могу рассуждать так же? Насколько проще стало бы жить, прими я измены Платона и закрой на них глаза. Но как это сделать? При одном взгляде хочется яйца оторвать и в глотку запихать поглубже. Ещё больше бесит, что до сих пор нормально прощения не попросил. Всё для него просто, потому что думает так же, как Милена, как большинство друзей и знакомых. Подумаешь, трахнул кого-то на стороне.
– О чём задумалась? Не переживай, твой Платон точно налево не пойдёт, он – вымирающий вид верных мужей. Слышала, к нему как-то Дарина, ну, поняла, та, которая недавно жопу силиконом накачала, подкатить пыталась. Потом возмущалась, что послал. А Дарине ещё никто не отказывал.
Сомнительное доказательство верности, учитывая, что Дарина – как переходящий флаг, который друг другу передают. Милена тоже далеко не ушла, но она хотя бы выбирает по своим критериям, а не прыгает ко всем подряд. Похвалить Платона за то, что хорошо следы заметал? И на том спасибо, хотя и так чувствую тяжесть рогов на голове.
– Когда свадьба? – перевожу тему и следующие два часа слушаю про приготовления. Для Милены это реальный шанс обеспечить будущее. Любовница – не жена, в любой момент могут голой за дверь выставить. А тут статус и новые двери, которые перед ней откроются. Потом полдня проводим в ЦУМе, расходимся довольные друг другом и покупками. Домой возвращаться не хочется, но погода портится, да и завтра на работу, надо отдохнуть.
Платон дома, даже странно. С утра уехал, думала, до вечера не заявится.
– Удачно закупилась? – демонстративно смотрит на пакеты.
– Как видишь.
Устала от тишины, к тому же, завтра Яшка появится, надо сохранить видимость отношений.
– Я ужин заказал.
– Не голодная.
– Твои любимые вкусняшки.
– Съешь их сам.
Прохожу в гардеробную, разобрать покупки, он идёт за мной. Наш привычный ритуал: всегда разбирали вместе, потому что обычно брала и ему что-нибудь. В этот раз не купила, хотя взгляд привычно задержался на галстуках и рубашках. Даже отметила, что именно ему бы подошло, но остановила себя. Обойдётся.
– Красивый костюм, – замечает, когда развешиваю на плечики кремовые брюки и пиджак. – На работу взяла?
– Нет, на йогу.
– Малыш, – говорит вдруг тихо. Смотрю через плечо. – Что мне сделать, чтобы ты простила?
– Кастрацию.
– А если серьёзно?
– Так я серьёзно. – Повесив костюм, достаю платье из другого пакета. Шифоновое, в пол, с ручной вышивкой.
– Мне тебя не хватает.
– Вчера я сказала, как можешь себе помочь. – Платье отправляется к другим, висящим в ряд. Провожу по нему рукой – такое воздушное, что отрываться не хочется.
– Я сегодня с отцом встречался, – продолжает спокойно. – Он сказал, что мы должны помириться как можно скорее.
– Больше ничего не сказал?
Со свёкром у нас отношения ровные, ни рыба, ни мясо. Он – человек закрытый, тяжёлый и властный. Да и с Платоном особо не ладит, поэтому причин для частых встреч нет. Если бы родила не сына, а дочку, наверное, он вообще не вспоминал бы о моём существовании. Не скажу, что это бы меня сильно огорчило.
– Я с ним согласен. – Платон подходит, напрягаюсь. Чувствую тепло его тела, запах парфюма, чувствую, как воздух дрожит и густеет. Боль от предательства приходится постоянно глушить, чтобы не прорвалась наружу. Это сделает слабой, а ещё – даст ему понять, как на самом деле я уязвима.
– Отойди, – говорю сухо.
– А то что? – шепчет он, приближаясь. – Кричать будешь?
Медленно достаю коробку из очередного пакета, открываю, беру в руку туфлю на острой шпильке и также медленно оборачиваюсь. Он слишком близко, вижу, как бьётся вена на шее. Поднимаю глаза.
– А то я воткну тебе каблук в глаз, а потом скажу, что так и было.
Склонив голову набок, он весело улыбается. Демонстративно засовывает руки в карманы штанов, втягивает нижнюю губу, отпускает, оставив влажно блестеть.
– Я не отступлю.
– А я – не уступлю.
– Ты станешь мне снова доверять, обещаю. Знаешь же меня, я настойчивый.
– И ты знаешь – я упрямая. Уйди, не отвлекай.
– М, я тебя отвлекаю? – По-прежнему держа руки в карманах, он наклоняется и тянет прямо на ухо: – Приятно, что до сих пор так на тебя действую. Знаешь, так даже интересней – заново тебя завоевать.
От этого низкого глубокого тона все волоски на теле встают дыбом. Сжимаю туфлю так, что на коже наверняка останутся следы, дышу через раз, не могу смотреть в глаза, только на ямку между ключиц.
– Два раза в одну яму снаряд не падает, – отвечаю, едва ворочая языком.
– Посмотрим.
Платон резко выпрямляется и уходит, оставляя за собой последнее слово. Только тогда перевожу дыхание. С сожалением смотрю на испорченную туфлю. Жаль, придётся вернуть. Осторожно кладу её обратно в коробку, сажусь перед ней на колени. Платон слишком хорошо меня знает, знает, на какие точки надавить. Что ж, значит, надо изменить их положение: на сладкие речи я больше не поведусь.
