Текст книги "Рыцарь для Лики"
Автор книги: Галина Миленина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 10 страниц)
11
Саша не спеша обошёл котлован, примерился, с какой стороны лучше поставить лестницу, и почувствовал, как от нетерпения у него подрагивают руки, а сердце словно подпрыгнуло и погнало кровь с большей скоростью. Нет, это не какая-нибудь рухлядь, это то, что он искал все эти годы, с детства – сколько себя помнил! Не зря всё сложилось именно так. Он, а не его отец был связан с эгрегором кладов, неспроста отец заболел и остался сегодня дома! Саша должен был сидеть в кабине этой машины, и дождь, зарядивший как из ведра и прогнавший лишних свидетелей его находки, не случаен!
Саша опустил лестницу в котлован, бросил туда лопату с ломом и торопливо спустился сам. Он не помнил, сколько прошло времени с момента, когда он начал откапывать свою находку, – может, двадцать минут, может, два часа. Он копал без перчаток – сначала стоя, потом присел на корточки, потом на колени, бережно соскребал слой за слоем почву, чтобы не повредить свою находку. Саша не замечал, что стоит уже по колено в грязи, что стесал до крови ладони шершавым железным ломом и грубым древком лопаты, под усилившимся проливным дождём. Сначала откопав сантиметров на тридцать в глубину, Саша понял по форме и периметру предмета, что перед ним не крышка, а целый, неповреждённый сундук, и скорей всего не пустой. А если даже и пустой, то залёгший на такой глубине предмет такой формы и древности будет сам кое-чего стоить. Он обкопал свою находку полностью, подцепил снизу ломом и осторожно, боясь повредить, попытался приподнять. Сомнений не было: сундук не мог быть пустым и таким тяжёлым.
Саша снял куртку, накинул её сверху на крышку, чтобы не скользили руки, снова попытался поддеть снизу ломом – и сундук поддался, повернулся набок. Перевернув его и уложив на куртке, плотно запахнул полы, крепко перевязал рукавами и под узлом просунул лом. Так, за своеобразную ручку, он с трудом поднял свою драгоценную ношу и осторожно и медленно, преодолевая прогибающиеся под ногами перекладины лестницы, выбрался наверх. Не с первой попытки он втащил находку в кабину, влез сам, взял тряпку и, вытирая руки, только сейчас заметил сбитые в кровь ладони и почувствовал, как они саднят. Улыбнувшись, вспомнил специальные прорезиненные перчатки, брошенные в гараже за ненадобностью после оставленных им поисков.
Он ещё не знал, даже одним глазком не увидел, что лежит в этом сундуке, но уже почувствовал себя невероятно богатым. Ему захотелось крикнуть так громко, как, наверное, кричал древний человек, нашедший, настигнувший и заваливший мамонта. И Саша не смог сдержать в себе этот радостный, распирающий грудную клетку, торжествующий победный крик! Он запустил двигатель и ещё долго под затяжным унылым дождём радостно копал этот замечательный, прекрасный, великолепный, потрясающий, уникальный котлован для бассейна, громко подпевая своему плееру, пока плотная, вязкая темнота не опустилась на приморский городок. Необходимо было закончить работу, чтобы вывезти отсюда экскаватор вместе со своей драгоценной находкой. Пройти пешком через охраняемые ворота, сгибаясь под такой ношей, и остаться незамеченным было нереально.
Саша не чувствовал ни голода, ни усталости, когда поставил экскаватор перед домом и выгрузил свою находку. Мысленно похвалил себя за утомительные и своевременные тренировки с железом в спортзале – пригодились: сундук в конце рабочего дня показался ему вдвое тяжелее.
Не заходя домой, он прошёл в гараж, включил свет и осторожно поставил сундук на пол. Развязал куртку, провёл рукой по выпуклой, в комках глины, резной крышке, спустился в смотровую яму и спрятал свой клад в дальнем углу, прикрыв старыми журналами и тряпками. Безусловно, он очень, очень хотел взять кувалду и сбить этот древний навесной замок, открыть крышку и увидеть, что лежит внутри. Но ему пришло в голову растянуть это блаженство – предвкушение открытия. Саша чувствовал: такое случается лишь однажды в жизни. К чему спешка? Всё уже случилось. Так почему бы не потренировать силу воли?
Он вошёл в дом, сбросил в прихожей верхнюю одежду, прошёл в ванную и открыл кран с горячей водой. Пока набиралась вода в ванну, тщательно вымыл руки над раковиной и смазал йодом раны на ладонях. Затем разделся и шагнул в тёплую воду. Основательно согревшись и расслабив натруженные мышцы, он вышел, обернувшись полотенцем, прошёл в кухню. Мама, уходя на ночное дежурство в санаторий, оставила ужин в духовке. Александр, открыв дверцу плиты, увидел своё любимое блюдо – запеченный картофель с мясом по-домашнему. Наложив полную тарелку, достал из холодильника солёные огурцы, налил в высокий стакан холодной газированной воды и уселся на уютный диван за стол. Он делал всё медленно, неторопливо, сдерживая свой внутренний ритм: сначала выпил воду, включил телевизор в противоположном углу, нашёл музыкальный канал и, поглядывая на экран, с удовольствием принялся за трапезу. Покончив с ужином, Саша ещё немного посидел за столом. Переключая каналы и не найдя ничего занимательного, поднялся, вымыл тарелки и, выключив свет, прошёл в зал.
Отец, весь в растирках, обёрнутый пледом, лежал перед телевизором и дремал. Когда Саша вошёл, он открыл глаза и, поприветствовав сына, поинтересовался делами. Сын отрапортовал об успешном завершении работы. Пожелав спокойной ночи, пошёл в свою спальню. Выключив свет и прокрутившись в кровати минут пятнадцать, безуспешно пытаясь уснуть, резко вскочил, впопыхах натянул спортивный костюм и почти бегом помчался в гараж, приговаривая себе под нос: «Сила есть, воля есть, а силы воли нет, нет, ну нет у меня! Ну и ладно!»
Он спустился в гаражную яму, устроил переносную лампу поближе к сундуку и, вытерев слегка подрагивающими от нетерпения руками свою находку ветошью, несколькими ударами большого молотка сбил подвесной замок. Спаянная патиной времени крышка сначала не хотела поддаваться. Он обстучал её молотком по периметру снизу, а затем поддел крышку. Сундук открылся, из него повеяло вековой сыростью. Саша поморщился – разложившиеся от времени и влаги, фрагменты то ли дерева, то ли ткани лежали сверху полусгнившей чёрной массой. Он обернулся и поискал глазами что-нибудь из инструментов, подходящее для исследования. Нашёл набор новых шампуров, недавно купленных для пикника, и, вытянув один из связки, опустил его в центр сундука. Шампур легко прошёл сквозь слой столетий и упёрся во что-то твёрдое. Саша надел перчатки и осторожно сгрёб верхний слой исторического мусора в сторону.
Под верхним слоем покоился деревянный ларец, перехваченный широкими металлическими скобами. При виде находки у Саши замерло сердце. Он осторожно вынул ларец и поставил на полку. Почерневшее от времени дерево было сырым и податливым на ощупь. Казалось, оно вот-вот раскрошится в руках. Сырая крышка, как ни странно, поддалась сразу – и Сашиному взору предстала фантастическая, нереальная картина. Он зажмурился на мгновенье, и захотелось ущипнуть себя: не сон ли это? Нет, это был не сон. Замерев на месте и затаив дыхание, он сидел и смотрел завороженно на сияние разноцветных драгоценных камней, на россыпь золотых монет, он сразу понял – византийской чеканки. Саша протянул руку и достал одну из них. Да, ошибки быть не могло – это монета Иоанна I Цимисхия: на реверсе – император, благословляемый Богородицей, на аверсе – образ Христа. А вот и византийский солид Василия II и Константина VIII. Сколько же их тут?!
Александр доставал монеты и раскладывал прямо на полке – рядом с плоскогубцами, шилом и своей кольчугой. Монеты были различных монетных дворов и разного времени выпуска. Он брал в руки каждую и внимательно, затаив дыхание, разглядывал.
Наконец очередь дошла до камней. Вынув самый большой изумруд, он подержал камень в руке, пытаясь прикинуть его вес. Необработанный камень насыщенного зелёного цвета, неправильной формы, размером с пол-ладони был в прожилках и мелких включениях. Саша доставал из ларца изумруды, сапфиры, рубины, гранаты, бирюзу, раскладывал их прямо на старой выщербленной от грубых инструментов полке, сортируя по цветам. Такое сочетание вызывало удивительный детский восторг, и Саше захотелось сделать снимки. Но он вовремя одумался – разум возобладал над эмоциями.
Когда он вынул все камни, на дне ларца обнаружил кожаный мешочек, истлевший от времени. Он взял его в руки – и мешочек развалился. На дно сундучка посыпались алмазы различной величины. Саша достал их, камни засверкали под направленным светом, выбрасывая разноцветные снопы искр. У него закружилась голова.
В ларце не было ни одного ювелирного изделия – только примитивно обработанные камни и византийские монеты. «А может, этот сундук принадлежал торговцу камнями, которыми он снабжал ювелиров?» – подумал Александр и с запозданием вспомнил, что не совершил обряд над сокровищами. Он поспешно схватил лежащее рядом шило и проколол себе подушечки пальцев на обеих руках. Окропил своей кровью сундук и его содержимое и сел, растерянно повторяя вслух:
Вот это да, что же теперь делать? Что делать? Да, надо сосредоточиться и перекурить! – Но, похлопав по карманам и не обнаружив пачки сигарет, вспомнил, что не курит уже несколько месяцев, с тех пор как начал ходить в спортзал. Саша снова уселся перед полкой и стал любоваться сокровищами. Он потерялся в пространстве и времени и скоро понял: оторваться от этого не так уж просто.
– Осторожно! Мистер Адамиди, не сходите с ума! – тихо сказал себе Саша. Но что же делать со всем этим богатством?!
Он готовился к такому дню половину своей жизни, а оказался не готов.
12
Марина ещё не остыла от одного путешествия, а ей уже предстояло следующее – командировка в Крым, на ежегодную международную библиотечную конференцию, которая традиционно проходила в Судаке. Размещали участников конференции в туристическом оздоровительном комплексе на берегу моря. Собирая дорожную сумку, она вспомнила, как в прошлом году возвращалась из Крыма и познакомилась с Ликой. Её открытый детский взгляд, искренняя беседа, откровенная исповедь о встрече с Александром, удивительный рассказ и предсказания Никника долго хранились в памяти Марины, не отпуская. Что-то зацепило тогда журналистку – неясное, мелькнувшее мимоходом в разговоре какое-то слово, сказанное девушкой вскользь. Но что это было? Да, Марина хотела ей что-то важное сказать, но теперь уже не помнит, что. За суетой последующих событий эта встреча забылась, растворилась, казалось, навсегда, а сегодня воспоминание о ней вдруг вернулось. Интересно, как девушка поживает сегодня, подумала Марина.
Она быстро подошла к компьютеру и набрала: «Отели Италии». Высветился длинный список отелей, она пролистала в алфавитном порядке, нашла буку S и обречённо вздохнула: «Бедная девочка, как она с этим справится?» На эту букву начинались названия, наверное, большинства отелей мира: это были и все «San» – солнечные в разных вариантах; и начинающиеся с обозначения «St.» – отели, названные в честь святых; и, конечно же, все возможные вариации со «Star» – «Star Hotel Metropol», «Star Hotel Michelangelo»; и т. д. и т. п. И даже всем известный «SHeraton», можно сказать, начинался с буквы S. Можно было сразу исключить все короткие имена отелей, ведь экстрасенс Никник затруднялся передать длинное название, которое ему показали. Но и здесь Марину ждала неудача: схожих по количеству букв, таких, как «Sofitel Rome Villa Borghese», было тоже много – больше, чем хотелось.
«Да, – подумала Марина, – чтобы побывать хотя бы в нескольких отелях, нужно обладать, доходом такого уровня, который не монтируется с возможностями девушки Лики». Это нереально. «Но что же тогда промелькнуло важное в её повествовании, за что, мне показалось, можно было ухватиться? Какой-то смутный образ?»
Она знала: если не напрягаться, память обязательно услужливо разархивирует нужный файл в нужное время. Она закончила собирать дорожную сумку и набрала мобильный телефон Лики. Марина просто не могла улететь в командировку в Крым, не сообщив об этом девушке. Сразу же после первого гудка Лика ответила. У неё всё шло по божественному плану, как она выразилась, всё было прекрасно – директор обещал отпуск в конце сентября. В Италии в это время ещё лето. Ей уже грезятся чудесные отели, старинные замки, и она выбирает подходящий для своего путешествия. Весь год она много работала, чтобы позволить себе это. Да, голова идёт кругом – их так много на букву S! Что касается обладателя приятно пахнущего джемпера, то он, к сожалению, не дал о себе знать. Завершая разговор, Лика пожелала Марине удачной поездки и добрых попутчиков.
«Ну что же, раз ясновидящий увидел Лику в Италии, значит, так тому и быть, и она приедет к своему рыцарю», – подумала Марина и тут вспомнила вот это ключевое слово – «рыцарь». Никник так и сказал: и встретит Лика своего рыцаря. Вот оно, и Марина вспомнила, что тогда в поезде хотела сказать девушке, но так и не сказала. «Ладно, будет ещё время поразмыслить об этом! Да, писание детективных романов зря не проходит. Надо же мне и в жизни до всего докопаться! А меня просили? Нет!»
– Вот и живи, Марина, своей жизнью, а в чужую не лезь! – уже вслух сказала себе журналистка.
Пора. Она подхватила сумку и поспешила к выходу. На улице её уже поджидало такси.
Прибыв в Судак, Марина легко нашла туристический комплекс, расположенный на набережной, и получила ключи от своего номера. В начале июня было необычно холодно и сыро, третий день на море был шторм, и моросил холодный, похожий на осенний, назойливый дождь.
Конференцию открывал генеральный директор Государственной научно-технической библиотеки России, президент Международной ассоциации пользователей и разработчиков электронных библиотек и новых информационных технологий, председатель оргкомитета конференции. Он приветствовал участников и гостей форума на четырёх языках. В завершение торжественной части все дружно исполнили традиционный гимн конференции на мотив известной песни «Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались». Во время перерыва председатель с официальными представителями власти посадили традиционную голубую ель у входа. Наконец, официальная часть была окончена, и все устремились на ужин. После ужина участников конференции пригласили на просмотр театрализованной постановки, а затем на фуршет под открытым небом. Танцы и праздничный фейерверк закружили всех на парковой площадке, утопающей в вечнозелёных соснах Станкевича и благоухающих после обильного дождя розах.
На следующий вечер Марина пошла на творческую встречу с бывшим диссидентом, а ныне израильским поэтом Игорем Губерманом. Он читал со сцены свои «Закатные гарики» – острые, пронзительные юмористические четверостишия, часто скабрезные и сдобренные матом – так часто, что некоторые дамы не выдерживали и, оскорблённые, возмущаясь, демонстративно вставали и медленно покидали зал. Медленно, видимо, исключительно ради того, чтобы всё-таки дослушать очередной его шедевр до конца. Да, с матом стареющий поэт явно перебирал, но это было чертовски к месту. Замени он ненормативную лексику на изящный академический слог, его «Закатные гарики» стали бы обычными и пресными, не способными вызвать у зала такие взрывы смеха и одобрительные аплодисменты. В нём самом чувствовалась такая внутренняя свобода, рядом с которой не всем было уютно. Такая свобода обескураживала и даже пугала законопослушных граждан.
На следующее утро, столкнувшись в кафе на набережной с супружеской четой Губерман, Марина отметила терпение, несмотря на пасмурное, хмурое его настроение с утра, с которым поэт подчёркнуто вежливо давал редким желающим автографы. Смиренно фотографировался с ними, отставив свой бокал с пивом в сторону и украдкой бросая взгляды сожаления на катастрофически быстро оседавшую пену. Вид у него был, как у старого, уставшего клоуна после окончания большого представления в цирке.
Вернувшись в свой номер, Марина обнаружила: невзирая на продвинутые инновационные технологии и участников конференции из более двадцати стран, Интернет здесь не работал, хотя должен был, – и Марине пришлось выбираться из уютного номера в город. Она бросила флешку в сумку, накинула куртку с капюшоном и вышла из отеля. Воздух, только что пахнувший резкой озоновой свежестью, наполнился едва уловимым ароматом хвои и лесного разнотравья. Колючий мелкий дождик орошал подрагивающие на ветру листья, разбивался на искрящиеся брызги о лезвия хвойных игл. Запахи хвои, цветов и разнотравья дурманящей волной окутали Марину, она остановилась и с удовольствием сделала несколько глубоких вдохов. Затем сбросила капюшон и перебежками, спасаясь от дождя, помчалась искать интернет-кафе.
Покончив с делами, дошла до рынка, купила себе свежей клубники, холодной и влажной, маленькую баночку домашних сливок. Поглядывая на клубнику и борясь с искушением съесть её немедленно и немытой, Марина шагала по направлению к набережной. По дороге ей несколько раз попался на глаза стенд с рекламой турнира «Генуэзский шлем». Она остановилась у одного и заинтересованно прочла:
«Бугурт (массовое сражение) – одно из самых ярких фестивальных мероприятий. Количество участников, задействованных в одном сражении, колеблется от 250 до 450 рыцарей. Туристы могут не только насладиться уникальным зрелищем, но и пройтись по торговым ярмарочным рядам „Города мастеров“, где представлены различные изделия народных промыслов и ремесел, многие из которых изготавливаются прямо на глазах зрителей. Будут работать кузница и гончарный круг.
Организованные группы туристов сопровождаются по территории крепости бесплатными экскурсоводами в костюмах эпохи Средневековья. На сцене проводятся конкурсы доспехов и костюмов различных периодов Средневековья. Самодеятельные и профессиональные танцоры и музыканты играют на старинных инструментах, исполняют средневековые баллады, обучают всех желающих искусству средневекового танца».
Марина представила всё, о чём сейчас прочла, и ей захотелось побывать на этом зрелище. Дождь закончился, и в лужах, словно упавшее с небес, отражалось яркое солнце. Женщина не спеша прошла всю набережную до конца, с удовольствием вдыхая чистый морской воздух и размышляя о рыцарском турнире под названием «Генуэзский шлем». Реклама осталась с прошлого сезона. Турнир проходил с июля по август включительно. Сейчас ещё июнь, а рекламу не убрали. Это значит, что турнир проходит из года в год и в нынешнем сезоне тоже повторится. Да, три года назад она здесь видела эту рекламу, когда приезжала. Вот о чём тогда, в ночном поезде, хотела пошутить она в контексте предсказания Никника о рыцаре, но что-то отвлекло, а потом забылось или показалось неважным.
Марине совсем не хотелось возвращаться в пустой номер отеля, и она решила пройтись ещё. В конце набережной свернула в переулок и, пройдя всего несколько шагов вверх, метров за двести увидела нечто, что заставило её остановиться в изумлении.
11
Пошёл третий месяц, как Александр нашёл клад, но до сих пор не решил, что с ним делать. Он знал, что как только проговорится или покажет хоть одной душе что-то из камней или монет, хоть единственный, самый маленький камень, об этом со временем узнает полгорода. А такие камушки в песке на пляже не валяются. Нетрудно будет догадаться, что это один экземпляр из коллекции. Соответственно молва пойдёт, обрастая слухами, дойдёт и до криминальных структур, и до сотрудников, наделённых специальными полномочиями. И его жизнь приобретёт другую цену и качество. Совсем не факт, что это качество будет выше прежнего и Саше понравится.
Александр знал двоих, живущих в городе, скромного вида коммерсантов, не имеющих ни шикарных особняков, ни модных автомобилей, но многие годы принимавших находки у чёрных копателей. Мужчины понимали толк в вещах, деньги давали сразу, но это были небольшие деньги. Они занимались антиквариатом десятилетиями, скупали, перепродавали, вывозили артефакты в Европу и Америку. У них были связи, «крыша» и большой опыт. Однако Саша не спешил обращаться к ним. Что-то сдерживало, по всей вероятности, инстинкт самосохранения. Он понимал, что таким людям его легче убрать, чем заплатить, если они узнают реальный масштаб его клада.
Той памятной дождливой ночью он вырыл глубокую яму в огороде и захоронил в ней сундук с ларцом. Позднее Сашина мама разбила на этом месте грядки, и теперь там зеленели укроп, кусты помидоров и лианы с огурцами, подвязанные на шпалерах.
Драгоценные камни Саша перебрал и рассортировал на крупные, средние и мелкие. Уже из них сделал множество своеобразных наборов, представленных разными камнями, и замуровал в нескольких местах в стенах гаражной ямы. Только один, самый большой, изумруд зашил в своей объёмной дорожной сумке между чехлом и дном и спрятал её подальше. Он ещё не знал, с какой целью это делает. Захотелось иметь под рукой что-то весомое из клада. Весомее было некуда. Он даже не представлял, что можно сделать из этого цельного камня. Разве что настольные часы? Но на каком столе их выставить?
Монеты он также замуровал в стенах гаражной ямы и все ящики с различными запчастями, инструментами и прочим автомобильным добром аккуратно сложил вдоль стен таким образом, чтобы свежие пятна цемента скрылись под ними. Его мальчишеская тайна, о которой не подозревала ни одна душа, его заветная цель разбогатеть, чтобы создать свою киностудию, была близка как никогда, был уверен Саша.
До объекта, заставившего Марину остановиться в удивлении, было метров двести. Три года назад, когда она была в Судаке, его здесь не было. Марина достала камеру, сделала издали снимок и устремилась вверх по дороге. Через две минуты она оказалась перед аркой у входа в отель и не смогла сдержать улыбки: архитектурный стиль отеля, построенного в виде старинного средиземноморского замка, с его сооружениями, окнами в кружеве искусной ковки и просматривающимся внутренним двориком с большим бассейном, сохранял чувство древней эпохи. На фасаде – большие часы с боем и название отеля, похоже, шагнувшего сюда прямо из сказки, – Santa Lucia!
«Как сказал Никник, – вспомнила Марина, – где-нибудь в Европе. Похоже, в Италии? Название начинается с буквы S!»
Да, на Италию действительно похоже. Как будто маленький кусочек взят с карты Генуи и перенесён сюда. «В этот раз Никник ошибся. Хотя почему ошибся? – подумала Марина. – Он же сказал – „похоже“! Просто Лика не обратила внимания на это слово и зациклилась на Италии».
Марина решительно шагнула на охраняемую территорию отеля.
Через некоторое время, покинув отель, она направилась в редакцию местной газеты и дала объявление, заплатив за два месяца вперёд. Пожилая сотрудница, принявшая необычное объявление, долго смотрела ей вслед из окна.
Вечером участники фестиваля были приглашены в кинозал «Таврия» на презентацию фильма московского режиссёра. Столичный режиссёр оказался на удивление скромным, держался просто и с достоинством. И следующим утром, встретившись за кофе в «Южанке» в небольшой компании, они разговорились. Режиссёр был на этом фестивале впервые, и ему здесь всё понравилось.
– Хорошее место, – попивая кофе, заметил он. – Всё здесь есть – и большой парк, и здания с подходящей архитектурой, и море с пляжем, и рестораны и кафе. На одном месте можно снять полноценный фильм.
– А у меня и сюжет есть для фильма. Послушайте, – предложила Марина. И она поведала режиссёру о встрече девушки с ясновидящим и его предсказании. О путешествии Лики в Судак, столкновении с байкерами и знакомстве с Сашей и о своей вчерашней находке под названием Santa Lucia. – Занятная история, правда?
– Да, в жизни происходят такие вещи, которые специально не выдумаешь!
– Осталось немножко подождать и узнать о развязке. Я знаю, что никогда не стоит делать так называемые «добрые дела», если тебя о них не просят, но не случайно же я была посвящена в эту историю? Значит, моя роль в их Судьбе прописана заранее, и мне придётся её исполнить, – загадочно произнесла Марина. – Очень жаль, когда здоровые и красивые представители нашего генофонда покидают родину.
Сашу распирали противоречия. С детства знакомый парень, уезжая на постоянное жительство за границу, предложил ему свой годовалый автомобиль Camry. Представительный автомобиль в половину цены для потенциального кинобосса был как нельзя кстати. Саша хорошо знал эту машину и понимал, что такая приятная цена могла возникнуть только в связи с отъездом владельца. Но наличных на машину у Саши, конечно же, не было. У отца просить стыдно, да и не было уверенности, что даст. И Саша решил расплатиться камнями. Об обмене своему знакомому пока не говорил, решил показать неожиданно – уверен был, что тот непременно клюнет на заманчивое предложение. То, что друг уезжал навсегда и не собирался сюда больше возвращаться, Саше импонировало. С его точки зрения, такая «валюта» для эмигранта была более чем привлекательна. Стоило ли так рисковать из-за автомобиля, Саша сначала не мог решить. Промучившись в раздумьях сутки, всё-таки пришёл к выводу, что стоит: уж больно хорош был автомобиль и при таких обстоятельствах словно сам шёл в руки.
Поздно ночью, когда родители уснули, Саша спустился в гараж, разобрал подход к стене, присел на корточки и принялся осторожно обстукивать молотком с зубилом один из своих тайников с камнями. Он не заметил, как за его спиной возник отец, одетый в пижаму.
Саша вздрогнул от его неожиданного совета:
– А ты, сынок, перфоратором попробуй – быстрее будет!
Саша на мгновенье смутился. Придя в себя, спросил:
– Ты почему не спишь? Поздно уже.
Он выпрямился в нерешительности, переминаясь с ноги на ногу, глядя на свои руки с неуместным до невозможности в них инструментом, мучительно соображая, что бы предпринять.
– Не спится, сынок, – спокойно ответил отец. – Думаю вот: на что проценты от клада, обещанные государством, будешь тратить? Ты ведь не станешь сливать драгоценности мошенникам и рисковать своей дурной башкой и нашими с матерью седыми головами заодно? Я правильно понимаю?
Заключительные слова отца прозвучали тихо, но в них был такой металл, какого Саша не слышал давно – с тех самых пор, когда мальчишкой принёс в дом злосчастный пистолет.
– А ты как узнал? – придя в себя, спросил Саша.
– Это было нетрудно – по твоему неожиданному порыву к порядку в гараже, – отец обвёл театральным жестом пространство вокруг и продолжил: – Вот я и подумал: с чего бы это? А потом и потревоженную землю на участке обнаружил, копнул, а там пустой сундучок схоронен. Ты, Сашка, плохой конспиратор – я тебя, как открытую книгу, читаю. Помнишь, как пистолет твой нашёл? Ты, сынок, и врать-то не умеешь, трудно тебе в жизни придётся. Так что не иди против своей природы. Ничего хорошего из этого не выйдет. Живи честно.
– Ну, может, ты и прав, – согласился Саша, осторожно положив зубило и молоток на полку.
Он вздохнул с облегчением, как будто нёс тяжёлую ношу один пустынной дорогой – и тут появился друг, бескорыстно предлагая свою помощь.
– Знаешь, места себе не нахожу. Вымотался за это время – с тех пор как нашёл клад. С утра до ночи одни мысли: что делать, как лучше поступить? Сдать государству – жалко. Такой шанс раз в жизни выпадает. Хотел показать монету местным спецам, да передумал – опасно, могут за остальными бандитов прислать. Всю жизнь мечтал о кладе, а когда нашёл, понял, как сложно им воспользоваться.
– Да, верно понял, – одобрил отец и протянул сыну пачку сигарет в знак перемирия. – Пошли на воздух, поговорим.
– Ты же знаешь, я бросил. Подожди, давай я тебе монеты покажу – ты офигеешь.
Глаза у Саши загорелись, как у мальчишки.
– Да я уже «офигел», – усмехнулся отец. – Выпотрошил я твои нычки. Да не переживай! – предупредил он жестом всплеск недовольства сына, видя, как потемнели его глаза от гнева. – Всё в сохранности, всё посмотрел, порадовался за тебя. Ждал, когда ты расскажешь, а ты скрыл. Видно, чужой я тебе.
– Прости, батя, не обижайся, – Саша испытывал невероятную неловкость, искренне сожалея, что не рассказал отцу сразу о кладе. – Я хотел и всё равно бы сказал, скорей всего сегодня. Хотел камни выменять на Camry. Машину же не спрячешь в тайнике – рассказал бы.
– Да ты в своём уме?! – возмутился отец. – Чья машина?
– Лёнька Кох за границу на пээмжэ линяет, срочно всё своё барахло сбрасывает. Но тачка у него классная, он в прошлом году с ноля взял.
– Ё-моё! Как удачно я сейчас зашёл! Теперь послушай, что последовало бы дальше: лиса этого, Коха, взяли бы с камнями на таможне, и он бы тебя в две секунды сдал с потрохами. Машину, камни, монеты забрали бы, тебе бы срок впаяли, а нас с матерью твоей снесли бы на погост годков на двадцать раньше срока. Ты в кого такой наивный, скажи мне? Что-то мы, видать, упустили… Ты Коху уже предложил обмен?
– Нет, хотел показать ему алмаз один крупный. Думал, что он сломается сразу, как увидит. А говорить вообще ни о чём не хотел.
– Фу, отлегло, – с облегчением вымолвил отец и даже взялся за сердце. – Пошли спать.
– Как пошли? А ты не хочешь мне сказать, куда клад перепрятал?
– Не хочу! – сказал отец, как отрезал. – Забудь о кладе! Выбрось все мысли о нём, иначе свихнёшься.
– Нет, ты подожди, – Саша взял его за рукав пижамы. – Куда ты спешишь? Я, значит, нашёл, а ты будешь распоряжаться, что мне делать, и даже не скажешь, куда спрятал?
– Правильно понял, сынок, – произнёс ровно отец. – Ты нашёл, а распорядиться по уму не смог. Значит, кто умнее, тот и распорядится. Да не кипятись раньше времени, а лучше скажи: ты сундук обнаружил в том котловане, что под бассейн рыл?
– Да.
– Ну и забудь. По закону этот клад принадлежит в первую очередь тому, на чьей земле был найден, и потом уж только тебе.
– А во вторую?
– А во вторую, сам знаешь, монеты эти должны лежать в музее под стеклом. Такие вещи у нас не могут принадлежать тебе или соседу – только государству.
– Понял. А если я этот сундук на нашем участке нашёл? К примеру, там, где он сейчас и лежит и где спрятал его твой прадед. Кому тогда принадлежит клад?
– Хороший вопрос, мне он нравится. Тогда расклад получается – пятьдесят на пятьдесят.
– В смысле?
– В смысле – пятьдесят тебе и пятьдесят государству, а не двадцать пять. Всё, пошли спать. Машину у Лёньки забирай, деньги дам. Вернее, займу. Отработаешь сам. На клад не рассчитывай.
– Мы так не договаривались, – попытался возразить Александр.
– Послушай, Саша, ты не понимаешь даже, какое испытание выпало на твою долю, а заодно и на нашу с матерью. Если бы я знал, что в том котловане лежит, в жизни не согласился бы на эту работу!
