Текст книги "Рыцарь для Лики"
Автор книги: Галина Миленина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 10 страниц)
9
Саша Адамов, единственный сын в семье, родился и вырос в Судаке. Окончил школу, институт, отслужил в армии, несколько лет работал прорабом, пока не освободилась вакансия по его специальности – архитектор. Автобиография – в две строки. И ни сам Саша, ни его родители, ни друзья не могли даже представить, как круто изменит всю его дальнейшую жизнь всего один ненастный дождливый день.
У Саши, впрочем, как у многих его дружков, с детства была мечта – отыскать клад. Но кто из мальчишек не мечтал о кладе? В Крыму было огромное количество древних поселений и курганов, разрушенных храмов, заброшенных колодцев, катакомб и пещер. Курганы копать было опасно и наказуемо – охранялись государством. Но были ещё пляжи, дно морское и, конечно, скалистые горы и пещеры в них. Так что детство у Саши прошло интересно. В конце сезона, обычно после шторма, ребята бродили по пляжу и поднимали из песка монеты, бижутерию, а если здорово повезёт – золотое колечко или цепочку.
Среда действительно определяет сознание, и подрастающее поколение маленького курортного городка росло с несколько деформированным представлением о жизни. Жизнь виделась ребятам сплошным праздником. Перед их глазами с детства была одна картинка: весёлые, красиво одетые отдыхающие, проводящие время на пляже и в ночных заведениях, с полными кошельками. Никто не задумывался, что прежде чем приехать на недельку в Крым, люди работали у станка на заводе, в поле или в другом месте, не важно, где, но работали целый год, а может, и больше, чтобы не экономить в отпуске!
В небольшом приморском городке восемь месяцев в году было скучно и безлюдно, но зато на четыре жарких месяца всё вокруг преображалось – жизнь бурлила и кипела. От скопления людей голова шла кругом: на улицах, в магазинах и на рынках – не протолкнуться, а на городском пляже из местных уже никто не появлялся, там яблоку негде было упасть – уезжали купаться и загорать на Капсель. Но в последние годы и туда народ добрался – караванами приезжали на своих автомобилях. Устраивались надолго, разбивали палатки, жгли костры, ловили рыбу, ныряли за мидиями, отогревали свои бледные тела на горячем крымском песке, загорали под жгучим южным солнцем, пили янтарное виноградное вино, горланили песни под гитары, влюблялись, разлюблялись, живя в палатках под звёздным небом до самого октября. На сегодняшний день самым уютным и спокойным местом в этом районе осталась одна бухта – Бугаз, находящаяся в десяти километрах от города. Вот туда иногда и выбирался Саша с товарищами на выходные. Только там можно было летом комфортно расположиться, вдали от шумной беспокойной толпы поплавать вдоволь в чистой воде, позагорать и порыбачить, покататься на лошадях. А потом, сидя с друзьями у костра за бутылочкой вина, вспомнить детство босоногое.
Вспомнить им было что. В Крыму и по сей день, спустя почти семьдесят лет после Великой Отечественной войны, зайди подальше в лес и копни глубже – наткнёшься на гильзу или ржавую гранату. А ребята в своё время столько покопались в этой многострадальной, обильно политой кровью земле! И столько побродили по окрестностям, беря на спор, кто быстрее, то вершину Ай-Георгий, то Перчем, то Сокол. Однажды им посчастливилось набрести на глубокую траншею в лесу и разглядеть в небольшом холмике обвалившуюся и поросшую мхом землянку. Ребята отрыли в землянке ящик с патронами, несколько гранат и пистолет. Гранаты догадались взорвать в лесу, при этом разнесли непонятно как забредшую в глухомань несчастную корову на филейные части, рога и копыта. Патроны спрятали в горах в надёжном месте, а пистолет решили хранить по очереди. Бросили жребий, первому выпал трофей Саше, но до остальных очередь так и не дошла, потому как однажды бдительный Сашин отец наткнулся на тайник. Досталось парню по первое число, и пистолет конфисковали.
Александр рос, а мечта найти настоящий клад не покидала его. У некоторых местных ребят это увлечение было сродни болезни, как у наркомана: один раз «укололся», то бишь нашёл блестящую безделушку на пляже – и всю жизнь зависим. Да ещё слухи о поднятых кладах то там, то тут, доходившие до ребят отовсюду, будоражили их незрелые детские умы. Да и как же могло быть иначе в месте, где заканчивался знаменитый Морской шёлковый путь и начиналась его сухопутная часть? Мальчишкам, да и взрослым дядям, не давали покоя потерпевшие крушение корабли, лежащие на дне со своими сказочными богатствами. Подогревало воображение золото, зарытое в землю, десятки раз переходившую из рук в руки разным народам. Передавались воспоминания о поспешно закопанных ценностях выселяемых – татар, немцев, греков, армян, болгар – во время Великой Отечественной войны. И переходящие из поколения в поколение истории, жившие в каждом местечке, – о купцах, помещиках, оставивших после себя несметные богатства. Ребята лазили в старые, покосившиеся от времени, заброшенные дома с забитыми досками крест-накрест окнами. Разбирали печи и дымоходы, выкорчевывали подоконники в надежде отыскать под ними шкатулку с драгоценностями. Но в таких домах драгоценностями не пахло, мальчишки были ещё малы для этого знания. Глаза их сверкали, умы закипали от рассказов шутника-старика, решившего потешиться над малыми: пользуясь детским вниманием, плёл он байки о кувшинах с золотыми монетами, сплошь и рядом зарытых в огородах, – копай и уноси! И они копали. Пока не приходило понимание, что дед поглумился над ними, а заодно и сэкономил на работниках – по весне огород для посадки был тщательно перекопан!
Были и реальные находки. Сашин знакомый нашёл в посёлке Дачном, что под Судаком, в винограднике обломки глиняного кувшина и начал методично проходить метр за метром виноградную плантацию с металлоискателем. В результате поднял россыпь серебряных монет девятнадцатого столетия. Правда, такой клад не представлял особой ценности – монеты можно было сдать антиквару по весу согласно расценкам на серебро. Но сам факт сильно подогревал местных копателей. Если нашли серебро, значит, можно найти и золото!
Бывали и другие истории. Саша не понаслышке знал о «заговоренных кладах». Не дай бог на такой клад нарваться! В Судаке многие были знакомы с историей двух друзей, которые могли легко подняться посреди ночи и ехать в любую точку, если получили наводку на потенциальный клад. Однажды, раскопав тайник, наткнулись на нож, торчащий остриём вверх. Опытные искатели обезопасили себя – специально порезали свои руки, как бы совершив обряд жертвоприношения, заплатив таким образом за отрытый клад. Ничего уникального, такого, чтобы сказочно разбогатеть на этом тайнике, они не нашли. Так себе – мелочь. Видимо, только для владельца клад являлся некой ценностью. Но прошло немного времени – и оба друга погибли. Один попал в автомобильную аварию, второй почему-то, без видимых на то причин, повесился.
Ещё отец Саши как-то рассказал назидательную историю о соседском старике Наримане, крымском татарине. Когда татар из Крыма выселяли, Нариман со своим дедом упаковал и спрятал в лисью нору все драгоценности семьи и два ружья. Когда вернулись на историческую родину через пятьдесят лет, ландшафт изменился, и уже старик Нариман, как одержимый, искал и не мог найти свой тайник. Прошло время, и Нариман признался, что нашёл семейный тайник, ружья почистил, смазал солидолом и снова всё в тайник спрятал. Что там ещё было, никому не признался. У него было четыре сына – не хотел вражду сеять между сыновьями. Видимо, разделить наследство справедливо не представлялось возможным. Пообещал Нариман своему младшему Энверу, с которым жил под одной крышей, что перед смертью укажет местонахождение тайника. А умер внезапно и, следовательно, не передал свой секрет сыну. После смерти старика пятидесятилетний Энвер включился в поиск. По всей вероятности, тоже нашёл – соседи народ приметливый. Но получил инсульт и лежит теперь, молча изучая потолок. А наследники переняли эстафету и продолжают искать семейные реликвии. Вот такие судакские истории не дают мальчишкам покоя и по сей день.
Когда Александр вернулся из армии, у его дружков поиск был поставлен уже на широкую ногу, так сказать, по последнему слову техники. Саша пошёл работать на стройку и первые месяцы все деньги откладывал на специальное оборудование, чтобы иметь возможность принимать участие в экспедициях товарищей. Родители не возражали: чем бы дитя ни тешилось, лишь бы на иглу не село. Многие соседские детки с юности пили, баловались травкой, наркотиками, кое-кого уже и на погост снесли – передозировка. А их парень честно и руками и головой работал. А если в свободное время забавлялся – то пускай себе: видно, в детстве мальчик не наигрался!
Скоро приобрёл Саша дорогой металлоискатель с наушниками и датчиком к нему: на какой глубине, какого рода металл залегает. Раздобыл мощный магнит (для глубоких расщелин и колодцев), сапёрные лопатки, газовый баллончик и травматический пистолет (оборонятся от грабителей, если кулаков будет недостаточно), сумку от противогаза (для будущих находок), прорезиненные перчатки (чтобы копаться в мокрой земле), совок с решёткой (просеивать сухую почву и песок). Но самое главное – карты потенциальных кладов у друзей уже были. В общем, подготовился основательно, осталось дело за малым – найти и поднять клад. Александр был целеустремлённым, упрямым, но это пристрастие больше похоже было на кладоманию, держало цепко, как наркотик. На девушек у Саши не находилось времени.
В интенсивном, изматывающем поиске время пролетало незаметно. Все выходные после рабочей недели Саша пропадал с единомышленниками вне дома, как бешеный кабан, роя землю в ближних и дальних окрестностях Судака, но всё тщетно.
Однажды проснулся утром в воскресенье и понял, что нет желания никуда больше ехать. Выключил мобильный телефон и в одиночестве поднялся на гору Сокол. Просидев на вершине несколько часов, любуясь великолепным видом, открывшимся ему сверху, – весь город с Генуэзской крепостью, горы Алчак и Меганом и бескрайнее море до горизонта. Он с высоты птичьего полёта увидел совершенно по-новому последние годы своей жизни и как будто прозрел. Саша прикинул, сколько потратил денег, заработанных тяжёлым трудом, на всевозможное оборудование и примочки, необходимые в поисках, на бензин и запчасти, когда автомобиль друга приходилось ремонтировать. И главное – сколько времени и энергии бездарно потратил! Хоть и небольшую пока, но всё-таки часть своей неповторимой жизни. А в итоге – живописная горка ушек от пивных банок, кучка гвоздей, несколько десятков ржавых патронов и гильз, жалкая, умещающаяся на ладони россыпь почерневших от времени медных и серебряных монет!
«Да гори оно ясным пламенем!» – подумал Саша, стоя на вершине Сокола, в сердцах плюнул, махнул рукой на свою глупую детскую затею – и вылечился. Вот как-то сразу, в одночасье вылечился, хотя и долгие годы «болел».
Какие бы ни доходили до него впоследствии слухи о поднятиях другими счастливчиками кладах, он больше не реагировал, не вёлся на разговоры, не интересовался – как отрезал. Оборудование своё Саша желающим в полцены распродал и, окончательно избавившись от своей зависимости, всё свободное время теперь проводил на пляже и в спортивном зале. А прошедшим летом, побывав на международном рыцарском турнире, уже лет десять проходившем на территории крепости, он решил, что в следующем сезоне попробует себя в новой роли. Ничего особенного в этих поединках, такого, чего не мог бы сделать он, Александр не заметил. Правда, теперь нужны были другие причиндалы: средневековые доспехи – кольчуга, шлем, латы. Он подготовится и в следующем фестивале обязательно примет участие в числе 450 рыцарей – членов клубов, которые занимаются реконструкцией не только средневекового доспеха, но и средневекового военного искусства. Будут среди них, конечно, и актёры, и каскадёры, но Сашу это не могло остановить, даже наоборот. Он был молодым, азартным и честолюбивым.
Три раза в неделю Александр ходил в спортивный зал на тренировку с железками, а вечерами до поздней ночи просиживал у отца в мастерской, что находилась при гараже, занимаясь своей кольчужкой. Изучая литературу о рыцарях, он так увлёкся новым хобби, что решил поступить в университет на исторический факультет. Довольный отец посмеивался в усы и необидно подкалывал «рыцаря». Вообще-то, он и сам был бы не против поучаствовать в этом мероприятии, но остерегался, что товарищи засмеют: в его-то возрасте – и в рыцари!
У отца в собственности был экскаватор, и вот уже несколько лет он трудился на своём стальном коне, принося в дом приличный доход. Судак строился, разрастался на глазах, и работы отцу всегда хватало, востребованный экскаваторщик не простаивал, на него была очередь. В прошлом году он позволил себе купить «Фольксваген», и не какой-нибудь подержанный, а прямо из автомобильного салона – в целлофане! Правда, иногда подводило здоровье. Вот и в тот день не на шутку разыгрался радикулит, и отец попросил сына заменить его.
Саше на всю жизнь врезался в память канун этого дня и весь последующий день – всё, что происходило, до самой незначительной мелочи. Он перебирал все события впоследствии, как ловцы жемчуга перебирают свои сокровища, любуясь, вспоминая и рассказывая, при каких обстоятельствах и в какой день была добыта та или иная, особо крупная, ценная жемчужина. Да, Саша часто вспоминал события этого дня и, видимо, помнить будет до конца жизни, но рассказать не мог никому.
В то памятное воскресенье он проснулся рано и, наспех позавтракав, поспешил к бывшему пансионату – подменить отца. На месте скромного пансионата, перешедшего к новым собственникам, должен был вырасти грандиозный гостиничный комплекс.
Экскаватор понуро замер посреди строительной площадки с опущенным ковшом, ожидая своего хозяина. Им вдвоём осталось совсем немного – пару рабочих дней до финиша. Уже которую неделю стальной ковш отчаянно вгрызался в тяжёлую глинистую почву, вырывая котлован для будущего бассейна под открытым небом. Глину должен был поднять экскаватор, а дальше примутся за дело другие рабочие с более агрессивным инструментом, предназначенным дробить скальную породу. Сашин отец с удовольствием работал и в выходные по двойному тарифу. Работодатель спешил закончить объект к открытию курортного сезона.
Александр отомкнул ключом дверь и легко поднялся вовнутрь кабины. Уселся за штурвал агрегата, воткнул в уши наушники, нажал на кнопку плеера с любимой музыкой. Всю ночь лил дождь, и в глубине котлована образовалось небольшое озерцо. Тяжелая, спрессованная веками глина не хотела вот так легко пропускать сквозь себя влагу. Саша опускал ковш, проводил им по дну будущего бассейна и, зачерпнув слой глины пополам с водой, относил ковш направо, с трудом сбрасывая налипшую рыжую массу. Прошло несколько часов скучной работы. Дождь припустил с новой силой, и строители, возившиеся у естественного грота – большого фрагмента скальной породы, когда-то отделившегося и свалившегося сюда, вниз, от скалы под названием «Сахарная голова», поспешили в укрытие, под навес. Они покурили, посовещались, глядя на небо, по всей вероятности, надолго затянутое тучами, и решили разойтись по домам.
Саша слушал музыку и занимался нудной, монотонной работой, когда с площадки ушёл последний строитель, махнув ему на прощанье рукой. Александр размеренно вёл ковшом по дну, слой, за слоем срезая почву, и вдруг ковш застрял, споткнувшись о преграду, не желая двигаться дальше. Саша поднял тяжёлую железяку и под другим углом попробовал снова провести от начала и глубже захватить затесавшийся в глину, как ему тогда подумалось, каменный валун. Но посередине котлована ковш опять упёрся в препятствие и, неприятно проскрежетав, остановился. Саша чертыхнулся и, накинув капюшон куртки, собрался выходить под дождь и осматривать препятствие, чтобы оценить его масштаб и свои дальнейшие действия. Он открыл дверь и спрыгнул на землю.
С первого взгляда, издали, он решил, что наткнулся на кусок какого-то металла, но подойдя ближе к котловану, сразу увидел крышку ржавого железного сундука. На крышке просматривался незамысловатый рельефный рисунок. Саша не поверил своим глазам, не хотел даже впускать догадку, которая, как и сотни предыдущих, обернётся пустышкой, иллюзией, и отогнал её прочь – нет, не стоит заблуждаться. Это наверняка старый сундук без дна или же набитый ржавыми гвоздями или какой-нибудь рухлядью.
10
Марина держала в руках хрустящие зелёненькие купюры и радовалась, как дитя. Никогда в жизни не получала такого удовольствия от портретов мёртвых президентов чужой страны! Это были особенные деньги – гонорар за книги от московского издательства. И Марина просто обязана была потратить их по-особенному. Она решила подарить себе путешествие в Европу. Решила и подарила. Из всех предлагаемых выбрала понравившийся маршрут: Краков-Прага-Мюнхен-Зальцбург-Нюрнберг-Вена.
Марине хотелось увидеть воочию Лебединый замок Нойшванштайн – сказочный дворец среди Баварских Альп, маленькую деревушку Обераммергау, стены домов которой красочно расписаны по сюжетам сказок братьев Гримм. Побывать в Венской опере, побродить по Староместской площади Праги, и чего там греха таить, очень хотелось побаловать своё эго – выпить чашечку кофе в знаменитом литературном кафе «Централь» в прекрасной старушке Вене. Марина должна была это сделать в подарок себе любимой за бессонные ночи в поисках нужных строчек.
Она выполнила почти всё намеченное в путешествии и даже больше…
В Мюнхене их гидом оказалась русская женщина по имени Лиля, бывшая жительница Питера. В автобусе Марина и Лиля сидели рядом, и так уж получилось, что чуть больше информации доставалось Марине, особенно информации о личной жизни женщины. Так Марина узнала и порадовалась за Лилю, что она живёт в самом престижном районе города для миллионеров, что недавно она сделала дорогущую пластическую операцию, ей было под пятьдесят, и она очень гордилась своим новым лицом. Марина не видела до, поэтому не с чем было сравнить, но надеялась, что деньги потрачены не зря. Лиля рассказала, что уже пятнадцать лет живёт в Мюнхене, эмигрировала с мужем и сыновьями, а потом развелась и вышла замуж за немца. Муж очень хорошо относится к Лиле, во всём помогает, и живётся им просто великолепно. «Да вы сама можете убедиться», – разгорячилась Лиля и пригласила туристку на ужин, который приготовит для них её муж Карл. Он обожает готовить, и у него это отлично получается. Марина сделала вывод, что всё прекрасно в этой замечательной семье и стране, одно плохо – похвастать некому, все живут одинаково хорошо. После целого дня экскурсии по Баварии комфортабельный автобус подкатил к гостинице, где Лилю уже поджидал её немецкий супруг на своём старом «Мерседесе». Все вышли из автобуса, туристы пошли в гостиницу, а Лиля представила новую приятельницу своему Карлу, и он радушным жестом пригласил дам в авто.
Дорога заняла не больше десяти минут, и Марина не увидела разницы между районом отеля и районом миллионеров. Лиля успела рассказать, что «Мерседес» выдан её мужу в бесплатное пользование от департамента, в котором Карл отработал много лет в отделе вооружения. Посетовала, что он уже совсем старенький (Марина подумала – муж), оказалось – автомобиль. Но вообще-то и то – и другое. Но совсем скоро его обменяют на новый (жаль, что не вместе с мужем, под стать новому лицу), причём совершенно бесплатно. За военные заслуги папы Карла перед отечеством.
«Мерседес» припарковался у жилого дома в три этажа. Все балконы дома были в цветах, перед крыльцом аккуратно постриженный газон, входные двери из стекла, код на каждый этаж. Семья занимала всего три комнаты второго этажа, и то, что Марина увидела, её не впечатлило (а должно было, ведь Лиля обещала показать жизнь миллионеров). Видимо, она пошутила или ещё не знала, как должны жить миллионеры, – давно не была на родине. И вот все вошли в апартаменты немецких «богачей». Карлу было далеко за шестьдесят, ближе к семидесяти, но был он весьма подвижен и моложав. Он не говорил ни слова на русском, правда отлично владел английским языком. Через несколько минут хозяин без тени смущения и не без гордости показал гостье фотографии двух родственников, служивших в армии рейха и встретившихся в Киеве, после взятия города. Марина узнала на фото Крещатик – два офицера с самодовольными улыбками победителей, стояли под новенькой вывеской «Айхгорнштрассе», вместо прежнего названия. На другом снимке – плакат с изображением орла и свастики, а под ним на украинском языке наказ уничтожить всех голубей до 26 октября. Кто будет держать голубей, будет расстрелян за саботаж. Нацисты боялись, что голубиная почта может быть использована в военной связи.
Вечер, не успев начаться, переставал быть для Марины томным. Она в мгновение ока благодаря немецкой речи хозяев и атмосферным снимкам, хоть и на короткое время, почувствовала себя в оккупированном Киеве.
А Карл продолжал делиться воспоминаниями о своих предках – кто какую награду получил, кто и где был ранен и как закончил эту позорную для Германии войну. Лиля безуспешно пыталась перевести беседу в более безопасное русло – о том, какая замечательная медицина в стране, как повезло её детям, получившим прекрасное образование. А тем временем в духовке у Карла запекалась говядина по оригинальному рецепту хозяина дома, и никто бы не стал сомневаться в высоком качестве блюда, запах которого разносился по апартаментам, нагло раздражая рецепторы и вызывая неконтролируемое слюноотделение.
На одной из стен гостья заметила старый, пожелтевший от времени документ в раме, датированный 1942 годом, и поинтересовалась им. Оказалось, это грамота, выданная вермахтом тётушке Карла, мюнхенской портнихе, за отличную работу – она шила форму для офицеров армии. Внезапно Марине пришла мысль, что эта тётушка вполне могла быть матерью Евы Браун – гражданской жены Гитлера, которая за двое суток до своей и его смерти стала официальной Евой Гитлер. И через два дня покорно приняла цианистый калий из рук супруга, «чтобы избежать позора покорности и капитуляции» – как написал в последнем завещании Гитлер. Наверно, для неё было важно уйти из жизни под именем Евы Гитлер, а не «сукой Волка». Такие мысли промелькнули внезапно в голове Марины. «Нет, это я фантазирую, – остановила себя Марина. – Очевидно, что Карл не стал бы скрывать своё знаменитое родство, скорее, гордился бы им».
Ну а Марине, в генах которой прочно записано отношение к фашизму, было достаточно пожелтевшего документа на стене и воспоминаний о «героических» родственниках, по всей вероятности, участвовавших в расстреле евреев под Киевом, чтобы на этот вечер, неожиданно для себя, вдруг стать вегетарианкой и отказаться от ужина. Вот такие метаморфозы организма, который только и смог принять в себя стакан минеральной воды из рук Лили – она, говоря словами известного автора, «хоть и бывшая, но русская подданная» была.
Карл вызвался отвезти гостью в отель. Всю дорогу он сокрушался о том, что не угадал с угощением, знал бы, что гостья не ест мяса (а она и сама не знала, что не ест, до встречи с ним), приготовил бы рыбу, ну да ладно, в следующий раз. «Вряд ли случится следующий раз», – ответила она.
В отеле ресторан уже был закрыт, и путешественница долго крутилась в своей постели – голодный желудок не давал уснуть. И тут она вспомнила расхожее выражение: «Не важно, что пьёшь, а важно с кем». И улыбнувшись баварским звёздам, подмигивающим в её окно, согласилась с неизвестным мудрецом.
