355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Галина Громова » Бухта надежды 3. Испытание прочности » Текст книги (страница 5)
Бухта надежды 3. Испытание прочности
  • Текст добавлен: 3 ноября 2020, 17:00

Текст книги "Бухта надежды 3. Испытание прочности"


Автор книги: Галина Громова



сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 6 страниц)

13.00. г. Севастополь. Лариса Тюнина

Прижимая к себе покрепче перепуганную дочку, Лариса боролась сама с собой. Даже в такое время ее женская сущность давала о себе знать. Тем более в компании молодых и сильных мужчин. Руки сами по себе тянулись к волосам, чтобы поправить «прическу», от которой ничего не осталось: засалившиеся от отсутствия водных процедур волосы пришлось стянуть в конский хвост. Лара прекрасно понимала, что выглядит сейчас не самым лучшим образом: уставшая, в помятой и давно не свежей одежде, от которой разило так что будь здоров, с грязными немытыми волосами и темными кругами под глазами… в таком виде только женихов и привечать. Хотя только круглый идиот будет требовать от безвылазно просидевшей две недели в офисном помещении женщины благоухания утренней розы.

Таковых среди военных не находилось, поэтому все тактично молчали…

Лариса наблюдала, откинувшись на жесткую спинку сиденья, как спасший ее командир что-то расспрашивает у смуглого брюнета с погонами прапорщика. В воинских званиях Лара разбиралась налету – сложно было в них не разбираться, если живешь в городе, половина населения которого либо служила в вооруженных силах, либо сейчас служит.

Смуглый прапорщик, жестикулируя, что-то объяснял командиру (Лариса уже поняла, кто тут за главного), кивая в сторону такой же как и она сама испуганной и зареванной женщины в длинной аскетичной юбке до щиколоток. Эта юбка в клетку из коричневой шерсти показалась такой нелогичной в нынешнее время, что Лариса даже на какое-то время задержала на ней взгляд, хотя ничего примечательного там не было – обыкновенный китайских ширпотреб. Да и сама ее обладательница была такая же невзрачная, как и ее одежина. Конечно, и сама Лара сейчас была не в лучшей форме, но женщина от природы обладавшая яркими и правильными чертами лица, даже в таком жалком состоянии выглядела намного более выигрышно и привлекательно.

«Ну вот… Уже и сравнивать себя начала с другими… Совсем уже крыша того! Нашла время!» – недовольно подумала Лариса и, перехватив на себе взгляд смуглого прапорщика, сердито отвернулась и нарочисто показушно уставилась в окно.

Она ведь даже и не поинтересовалась, куда они едут. Как-то даже не додумалась. Радость от появления живых людей, которые были способны за себя постоять, так и затмила все мысли, превратив всегда умную женщину в какую-то болванку, тупо подчинившуюся чьему-то приказу. Но она и дочь были живы, здоровы и в относительной безопасности в окружении вооруженных мужчин…

Стоп!

«А так ли они безопасны?»

Эта мысль вдруг напугала женщину. Вот так вот, не думая, не глядя, сорваться куда-то с толпой незнакомых мужиков… Да это же верх глупости и легкомыслия! Еще и с ребенком…

Теперь Лара со страхом, который всеми силами старалась скрыть, рассматривала нежданных спасителей, стараясь найти то ли подтверждение, то ли опровержение своим мыслям. Никто на нее не набрасывался и не насиловал прямо здесь и сейчас, но это тоже не показатель – видок-то у нее тот еще, не каждому по душе. И вообще… может, они брезгливые?

Мыли заводили ее все дальше и дальше, вызывая перед глазами не самые лицеприятные картины, которыми можно было бы пугать молоденьких девушек.

«Так сто-о-оп!» – сказала она сама себе, крепко сжимая виски. – «Так ты сейчас, дорогуша, совсем с катушек съедешь. Уже начала себе кино крутить…какое немцам и не снилось. »

– Мам, ты чего? – забеспокоилась и заерзала рядом Алька, тонко уловив на уровне шестого чувства резкую перемену в поведении матери.

– Голова разболелась… – не стала пугать дочку раньше времени Лариса, инстинктивно ближе пододвигаясь к ней, словно желая ее огородить от собственных страхов, о которых дочь, к счастью, даже и не догадывалась. Алька, полностью удовлетворенная ответом матери, с интересом уставилась в окно. Ей, как жительнице южной части города, не часто приходилось пресекать бухту на катере – только в редкие поездки в гости к подруге матери. Поэтому сейчас девчонке все было интересно. Да и Лариса мысленно вздохнула от облегчения, видя, что дочь абсолютно спокойно восприняла столь стремительные перемены в их жизни.

Конечно, в первые дни затворничества в диспетчерской портофлота Алька, как и

всякий активный ребенок, в попе у которого торчало не одно шило, неимоверно страдала, чем доводила и так раздраженную мать до белого каления. Но потом ее энтузиазм как-то поутих на фоне того, что творилось за окнами. Выходить на улицу совсем не хотелось. Все же это небольшое здание было какой никакой, а защитой от того кошмара, происходящего за его стенами. Но когда закончилась еда, Ларисе волей неволей пришлось выбраться из укрытия, ибо в противном случае им грозила медленная и мучительная смерть.

То, что подмоги ждать не от куда, Лара поняла дней через пять, когда город постепенно погрузился в тишину, изредка нарушаемую отдаленными звуками выстрелов – в центр уже мало кто рисковал соваться. Еды уже не было сутки, Алька начинала противно ныть, не реагируя на слова матери, да и мысли самой Лары словно заколдованные вились исключительно вокруг еды. А уж учитывая то, что буквально в нескольких метрах располагался магазин, то гасить в себе голодные спазмы становилось все тяжелее и тяжелее. Благо хоть с водой проблем не было – в нескольких помещениях нашлись десятилитровые кулеры с водой, а в одном так еще и дополнительный бутыль. Так что литров сорок питьевой воды было в распоряжении. Воду Лара старалась экономить, не тратя даже на мытье головы. Конечно, пока в кране была вода, с этим было попроще, хоть и не так удобно, а вот потом… С личной гигиеной дела обстояли тоже неважнецки – Лара уже даже перестала ощущать исходящий от нее запах, а вот Альке все было по барабану. Она, как и большинство детей, не очень стремилась чистить зубы или мыть голову. Так что ее подобные «мелочи» беспокоили мало, в отличие от ее матери.

Алька ныла, желудок требовал пищи… вот и пришлось собирать в кулак все остатки храбрости и, схватив дочкин рюкзак, спускаться вниз.

От воспоминаний Лару аж передернуло. То, что она увидела в магазине, могло надолго отбить аппетит. К тому же в самом магазине были эти… порядком побледневшие и осунувшиеся, но все такие же страшные. Лариса и сама не понимала, как она переступила через свой страх. Наверное это все же было из-за дочки. Ради нее она бы любому глотку перегрызла, похлеще любого «психа».

Вбежав в зал и отметив краем глаза, что кассирша за стойкой весьма тучная, а проход узкий, женщина ветром пронеслась меж рядов, сметая в рюкзак печенья и вафли. Крупы-макароны брать было глупо, ибо без плиты их бы пришлось хомячить всухомятку, но вот пару пакетов гречки Лара в рюкзак кинула. Ту можно было залить водой и оставить на ночь, тогда и есть ее вполне можно было – так говорила инструктор по йоге, увлекающаяся сыроедением. Ларе тогда казалось это дуростью, но вот сейчас почему-то вдруг вспомнилось как нельзя кстати. В рюкзак так же полетело все, до чего Лариса успела дотянуться – смотреть и сортировать было некогда. Тетка-кассирша все же неуклюже выбралась из-за стойки и теперь, задевая товар на полках своими телесами, устремилась прямиком к Ларисе, которую чуть было не вывернуло при виде объеденного плеча с обрывками тканей и видневшейся костью в обрамлении бурого мяса.

Лариса проскочила в соседний ряд и, постоянно оглядываясь, принялась искать спички – ночи были все же прохладные, а отопление как на зло отключили. Но найти их в такой суете было невозможно, да еще и кассирша, пройдя ряд, оказалась буквально в нескольких шагах от Ларисы. Хорошо хоть в магазине было два выхода. Лара взвизгнула и, плюнув на все, бросилась к двери выхода.

Продуктов хватило дней на пять – от постоянного стресса все время хотелось есть, а от осознания того, что еду нужно экономить, есть хотелось еще больше. Поэтому, когда за дверью чей-то голос пригрозил забросить гранату в помещение, Лариса не стала выкобениваться и тут же согласилась выйти. А теперь вот сидела и пыталась обмозговать свое решение. Но чем больше она задумывалась над ситуацией, тем все больше убеждалась, что иного решения просто не было. Ибо второй вариант был умереть с голоду.

Наверное, резко изменившееся поведение Ларисы все же бросилось в глаза командиру группы, так как он крикнул в открытую дверь, ведущую в капитанскую рубку, чтобы капитан правил в сторону Южной бухты, а сам направился к Ларисе, которая сжималась с каждым его шагом в ее сторону.

– Вы чего-то боитесь? – сел напротив нее мужчина, внимательно глядя женщине прямо в глаза. Все же взгляд у того был тяжелый, заставляющий внутренне сжиматься. Лара глаза не отвела, хоть это было и не легко. Смотрела прямо на него и пыталась понять, откуда она могла его знать, потому как этот мужчина в серой форме и с черной банданой на голове казался смутно знакомым – уж что-что, а память на лица у Лары была натренированной.

– Куда мы плывем? – дрожащим голосом перебила его Лариса и крепко сжала ладонь дочери, отчего та аж пискнула от боли и с удивлением уставилась на мать.

– Что? А… Сначала турне по Южной бухте. Надо глянуть кой-че.

– А потом?

– Потом на базу.

– А…

– Где у нас база? Я что-то не понимаю, что именно вас так беспокоит? – мужчина подался вперед, облокотившись локтями на широко расставленные ноги. – Вы бы предпочли остаться в самом центре города, где с трудом прошла хорошо вооруженная группа людей? И заметьте – отнюдь не дилетанты в вопросах применения оружия. Что вас так пугает?

– Меня не… – Лариса нервно сглотнула и быстро замотала головой из стороны в сторону, попытавшись переубедить мужчину. Но тот хитро улыбнулся, словно видел все эти попытки насквозь и считал их абсолютно жалкими. Поняв это, Лара и вовсе скисла.

– Не надо меня лечить! – перешел на молодежный жаргон командир отряда. – А то я не вижу… Врать у вас не очень получается, а уж расширенные от страха глаза я ни с чем не спутаю. Так что? Рассказывайте, что вас так волнует.

Лариса засопела, не зная, что ответить на эту изобличительную речь. Поэтому не нашла ничего лучше, как сказать сущую правду.

– Я боюсь неизвестности. Нет, не так… Я боюсь вас.

– Меня? – искренне удивился собеседник и откинулся назад, удивленно приподняв брови, словно искренне не понимал, чем же он мог напугать эту женщину. – Чем же я так страшен?

– Да нет… – покачала головой Лариса, не зная, как правильно сформулировать причину нахлынувших на нее страхов. – Не конкретно вас, конечно. Просто… как бы вам объяснить… В наше время очень небезопасно отправляться куда-либо в компании незнакомых мужчин. А уж тем более сейчас.

Лариса закончила говорить и закусила губу, ожидая реакции или ответа.

– А-а-а! Вот вы о чем. Понимаю. Вас терзают мысли о вашей дальнейшей судьбе… – Мужчина пару раз согласно кивнул, но потом пренебрежительно махнул рукой. – Но можете расслабиться. Мы не маньяки, не работорговцы, не держатели притонов. Мы – обыкновенные солдаты, которым удалось укрепиться в новом мире.

Лариса почему-то, даже сама не зная почему, ему поверила. Или может, ей так хотелось верить, что все будет хорошо и они с дочерью теперь в безопасности, что она не думая зацепилась за это уверение.

– Так куда мы плывем? Где ваше … укрепление?

– В Голландии.

– В ядерном институте? – переспросила Лариса, не представляя, как там можно жить. Хотя… жили же там как-то студенты, общежития были. Значит, мало-мальски пригодные условия проживания имеются. Да и выбирать-то особо не приходится. Не в том сейчас она положении.

– Да. Но вы можете отказаться. – Пожал плечами командир отряда, чем несказанно удивил Ларису. – Никто вас за ноги тянуть не будет.

– Отказаться? – не поверила своим ушам Лариса, гневно глянув на не в меру       разрезвившуюся Альку, которая уселась на крышку ниши для хранения спасательных жилетов, о чем свидетельствовала надпись на ней, и таращилась в окно, не забывая при этом мотылять ногами, постоянно задевая каблуками обшивку.

Гневный взгляд матери не подействовал должным образом, Алька, довольная тем, что наконец выбралась из закрытого помещения, в котором пришлось просидеть две недели, словно с цепи сорвалась, вдохнув запах свободы

– Алька, немедленно сядь нормально! Немедленно! И прекрати стучать и болтать ногами. Сколько я тебе раз говорила?

Девчонка на какое-то мгновение замерла и, скривив недовольное лицо, нехотя пересела на сиденье, демонстративно надув губы и нахмурив брови.

– В каком смысле отказаться? – вновь переспросила Лариса. – И остаться в городе… как вы там говорили… где сложно пройти даже хорошо вооруженному отряду? Выбор не ахти, если честно.

Лара хмыкнула и отвернулась, демонстрируя все свое отношение к подобного рода «выбору». Сидящий напротив собеседник почесал лоб под банданой и заметил:

– Вы слишком плохого мнения обо мне. А говоря про отказ, я имел ввиду перебраться в то место, где сейчас обосновались выжившие под руководством военных. Не только мы смогли организоваться.

– И где это место? – чисто из интереса поинтересовалась Лариса, вновь переведя взгляд на собеседника.

– На территории винного завода «Золотая балка».

– Нет уж! – раздраженно фыркнула Лара. – Я уж лучше в «галоше» обоснуюсь, чем в неприспособленных для проживания бетонных коробках.

Собеседник не стал акцентировать внимание на том, что дареному коню стоматологическое обследование не проводят, а лишь хлопнул себя по колену и согласно кивнул:

– Ну так решено. По прибытию в гарнизон пройдете режим регистрации, укажите ваши данные и данные вашей дочери, род деятельности… Ну в общем, ответите на все необходимые вопросы со всей честностью. Надеюсь, я развеял ваши страхи?

– Есть немного, – со вздохом согласно кивнула Лариса, почувствовав, что ее беспокойство проходит, уступая другому чувству. Теперь ее начало терзать чувство неопределенности и страха перед будущим. Конечно, этот страх имел немного иную природу, но все равно теперь придется жить по-другому. Но как именно будет это «по-другому»? Вот это и пугало.

– Ну ладно. Коль уж вы больше не принимаете нас за психов-маньяков, то я пойду. У меня еще целая куча дел.

– Хорошо. – Кивнула Лариса, добавив напоследок. – И спасибо, что не оставили нас.

– Да не за что. Это вы молодец, что так долго продержались в одиночку. Мало кому это удалось. Ладно. Пошел я. – Мужчина кивнул на прощанье и поднялся, направившись к рубке. – Шамиль, Макс, за мной!

Лариса глубоко вздохнула и перевела взгляд на все так же пребывавшую в полном безмолвии подругу по несчастью. Та сидела на противоположном конце катера, возле самого выхода на корму, обхватив себя руками и то и дело подрагивая от безмолвных рыданий.

– Так, сиди здесь и веди себя нормально, я очень тебя прошу. Никуда не лезь, никого не дергай, ничего не делай. Я сейчас вернусь. Поняла? – кивнула Лариса Альке.

– Угу. Хорошо, мам. – Как-то чересчур быстро согласилась дочка, но Лариса как-то и не обратила на это внимания, поднявшись и, стараясь держать равновесие при разгулявшейся на море качке, направилась к корме.

– Привет. Я – Лариса. – Представилась Лара и кивнула на свободное сиденье. – Можно присесть?

Женщина подняла на Лару покрасневшие от слез глаза и кивнула.

– Да, конечно… – борясь с всхлипами, ответила она.

– Нам повезло…

– Что? – не поняла та.

– Я говорю, что нам повезло… Выжить в этом кошмаре не каждому удалось

– Да… Мало кому… очень мало.

Женщина отвечала как-то механически, словно на автомате, снова опустив глаза и теребя заусеницу на ногте. И не то чтобы Ларисе хотелось ее расшевелить, просто именно в этой скукоженной и сжавшейся женщине, она увидела зеркальное отражение самой себя. Это было так сложно объяснить, но жизнь, которая была больше борьбой за выживание, нарастила на ней такие непробиваемые колючки, что даже сошедший с ума мир не сумел ее сломить. А с другим характером одинокой женщине с ребенком было сложно пробиться. За эти годы она привыкла бороться и идти к своей цели, хорошо орудуя локтями.

А эта… Удивительно, что она вообще умудрилась выжить. Лара знала такой тип людей – чем барахтаться, они, привыкшие плыть по течению, скорее сложат лапки и пойдут на дно.

– Мы счастливчики, – дружелюбно усмехнулась Лариса.

– Да уж… – согласилась женщина, которая так и не представилась в ответ.

– Ну чего ты так расклеилась, мать? – не теряя времени перешла на «ты» Лара. – Ты жива-здорова, молода… Вот сколько тебе лет?

Женщина снова подняла взгляд и, не понимая, к чему был задан этот вопрос, все же ответила:

– Тридцать. В мае исполнится.

– Серьезно? – искренне удивилась Лариса, потому как собеседнице можно было дать все сорок, а то и сорок пять – неухоженное лицо, опухшее от слез и мешки под глазами «съели» добрый десяток лет. – Ну надо же…

Лара закусила губу, подумав, что в свои тридцать два она выглядит намного моложе своих лет. Конечно, за студентку ее никто не принимает, но больше двадцати семи редко кто мог дать. Все же забота о коже, правильное питание и занятия спортом давали о себе знать. И было как-то странно видеть женщину, которая была по возрасту моложе ее, а по виду чуть ли ей в матери не годилась. Как так можно не любить себя, Лара не знала.

Реплику Ларисы собеседница пропустила мимо ушей, то ли не поняв ее подоплеки, то ли проигнорировав, но Лара продолжила.

– Всего лишь тридцать! Молодая же совсем! Радоваться жизни надо, а ты сидишь … вот такая вся. Ну как так можно?

– Да какое тут радоваться! – внезапно вспыхнула собеседница, впервые показав хоть какую-то толику эмоций. – У меня же там свекровь парализованная осталась. Грех-то такой! Я не хотела идти, когда узнала, что ее спасти не удастся… Да и кто ее будет спасать, когда эти одержимые словно из всех щелей повылазили? Но она заставила меня уйти… Иначе, сказала, что проклянет! И я ушла… бросила ее там, – женщина вдруг снова поникла и разрыдалась, тогда как Лариса застыла в полном недоумении.

Ее отношения с бывшей свекровью не заладились буквально с первых дней семейной жизни, та невзлюбила Ларису, считая, что она недостойна ее золотого мальчика, а Лара искреннее не понимала, почему к ней такое отношение. И ладно бы муж ее поддерживал, это бы придало ей силы снова и снова пытаться наладить мосты с новой мамой. Но тот оказался на редкость послушным сыном, и с чуть ли не открытым ртом внимал всему, что скажет мама. А мама говорила немало… В общем, Ларисе хватило два года семейной жизни. Чтобы понять, что пусть лучше она одна тянет ребенка, чем быть вечно виноватой во всем, что происходило вокруг. И это была отнюдь не метафора. Доходило уже до того, что. Если ее муж грубил матери, то виновата все равно была Лара, так как либо что-то ему нашептала, либо не развеселила сыночку. Последней каплей, которая переполнила чашу терпения Ларисы, оказались слухи о том, что Алька – нагулянный ребенок. Лара могла вытерпеть все, что угодно, но не покушение на свою честь.

В общем, состоялся скандал с последующим разводом и переездом Лары и тогда годовалой Альки в комнату в общежитии, которую с трудом удалось выбить, всучив коменданту в качестве взятки практически все деньги, что были у Ларисы в наличии. И самое характерное было то, что после развода ни свекровь, ни ее сын, бывший муж Ларисы, не проявили никакого интереса к внучке, да и Лара настаивать и навязываться не стала. Хотя иногда, когда становилось совсем худо на душе, ее так и подмывало как можно сильнее насолить бывшему, подать на алименты или заявление о лишении родительских прав, но разум подсказывал, что ничего хорошего из этого не выйдет. А Алька… сама потом разберется, общаться или нет с отцом.

Поэтому Ларисе не совсем была понятна такая привязанность собеседницы к по сути чужому ей человеку.

– Ну осталась бы ты там, и что дальше? Померла бы рядом с ней. И кому бы от того было лучше, подумай…

– Да, – замолчав на секунду, вдруг согласилась женщина, быстро-быстро перекрестившись, что не укрылось от Ларисы. – Но все равно… я себе никогда не прощу своей слабости.

– Ну, ты можешь помнить эту свою слабость хоть до конца жизни. Лишь бы этот конец не пришел так быстро. А ты, коль человек верующий, как я заметила, лучше бы поблагодарила свою свекровь за тот шанс, что она тебе дала. Помолись за нее и скажи спасибо за то, что человек превозмог свой эгоизм, тем самым спас тебя. Так что на все нужно смотреть с разных сторон. Ладно, мне надо возвращаться, а то моя дочка вон уже терроризирует военных.

Алевтина, воспользовавшись отсутствием материнского надзора, уже вовсю о чем-то увлеченно болтала с одним из военных – здоровенным широкоплечим мужиком с не самой приятной внешностью, больше похожим на какого-то уголовника. Лариса, попрощавшись с собеседницей, вернулась к дочке, с подозрением взглянув на здоровяка, который громогласным голосом рассказывал какую-то историю хохочущей от души Альке.

Лара, подойдя к дочке, села рядом с ней, инстинктивно отгораживая ее от мужчины и исподлобья недружелюбно глядя на него. Тот мгновенно уловил настроение матери девочки и, сославшись на некие дела, тут же ретировался, помахав Альке на прощание рукой.

– Аля, ну сколько раз я тебе говорила, чтобы ты не разговаривала с незнакомыми людьми ?!

– А мы с дядей Горой познакомились! – пожала плечами девчонка, как само собой разумеющееся.

– С какой еще «горой»? – устало вздохнула Лара.

– Ну, с тем дядей. Его так другие называли. Смешное имя, правда? Гора… Что за имя такое?

– Ох, Алька-Алька, – приобняла ее Лариса, предвкушая все предстоящие и неминуемые прелести будущего переходного периода, когда послушных детей забирают инопланетяне, подменяя их на неадекватных подростков. – Ну что ты за человек? Ну почему ты меня никогда не слушаешь…


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю