Текст книги "Ядвига, последняя Баба Яга (СИ)"

Автор книги: Галина Шестакова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 13 страниц)

Глава 8.

Хорошо спать, когда все обиды высказаны, даже, такие, совсем детские. Может быть и глупые обиды, не важно, обиды высказаны, и больше не живут в душе. Можно спать детским, беззаботным сном.

Ядвига, с удовольствием проспала, почти сутки. Выспалась, так, как давно уже не было. В первый момент, даже не почувствовала боли, ставшей уже привычной. Потянусь, пошлепала ногами по теплому деревянному полу, вздохнула, подумала, то ли еще полениться, поваляться или вставать. Но бабушка как почувствовала, что Ядвига проснулась:

– Ядвига! Пора ужинать.

Хочешь, не хочешь, а вставать надо. Нельзя ведь еще сутки валяться и делать вид, что спишь. И потом, она ведь по делу приехала к бабушке, не просто в отпуск. Надо найти ответы на все вопросы. Сразу привычно заболело сердце, Ягги вздохнула и радостное, почти детское настроение пропало.

– Иду, бабушка.

За ужином, или поздним завтраком, для Ягги, бабушка деликатно делала вид, что ничего не произошло, что они не спорили, и просто любимая Ядвига приехала в отпуск. Но Ядвига, уже решилась:

– Бабушка, мне Кощей оставил книгу, я хотела тебе показать.

– Все после ужина, дорогая.

Так, чинно закончив трапезу, выпив большой пузатый чайник чаю, убрав со стола, бабушка водрузила на нос очки:

– Вот теперь, давай посмотрим, что за книга, с которой моя внучка -библиотекарь не смогла разобраться.

Ядвига уже совершенно потерявшая терпение, осторожно водрузила книгу на стол:

– Вот. Он оставил ее в моем кабинете. Я ее не сразу нашла, перед самым отъездом. Смогла прочитать только "Кощуны".

– Не тарахти милая. – Дедушка похлопал по плечу. – Пожалуй, надо добавить свету, да, Ярина?

– Да, да... – пробормотала бабушка, не отрывая взгляда от книги. Она гладила страницы, нюхала, шептала, закрывала и открывала книгу снова, опять шептала, – Ядвига, ну как, покажи, где ты это прочитала?

– Вот, – Ягги ткнула пальцем в название книги на обложке, если так ее можно было назвать, или на первой деревяшке, – вот же, смотри! К... КОЩ... , конечно плохо видно, текст, будто пропадает, но можно разобрать КОЩУНЫ.

– Да, да... – бабушка устало опустилась на стул, потерла лоб, словно разом устала.

– Ярина? Что, тебе плохо? – встревожился дед, – Ядвига, воды!

– Нет, не надо воды. – Бабушка тяжело оперлась на стол. – Ядвига, я не вижу, того, что видишь ты. Эта книга была оставлена тебе. Мне она не открывается. Я вижу совершенно пустые страницы. Могу сказать тебе только, что это – несомненно, очень старая книга, очень старая, – задумчиво повторила бабушка, – конечно, еще написанная вручную, еще до изобретения станков. Это дубовые станицы, покрытые специальным сохраняющим составом.

– Дубовые? Как ты узнала?

– Дуб, моя дорогая это изначальное мужское дерево. Если бы ты мне показала книгу со сказами ведмы или наставлениями Ягишны, то она без сомнения была бы написана на березе. Это элементарно. Ты не смогла бы написать ни строчки Кощунов на березе, и наоборот.

– Ведмы? Именно так, не ведьмы?

– Дорогая, не перебивай меня. Это мы еще изучим с тобой. Ведма – ведающая мать.

– Ага. Все понятно. – Согласилась Ягги, чувствуя при этом себя полной дурой.

– Перетянута книга змеиной кожей.

– Уже звучит страшно!

– Ягги! Перестань поясничать!

– Я не поясничаю, – обиделась Ядвига, – на самом деле страшно. Даже представить страшно... ты говоришь, такие вещи – изначальное дерево, элементарно, наставления Ягишны, змеиная кожа... я надеюсь, все это не черная магия и все это не написано кровью?

– Да, моя дорогая, – бабушка уже немного пришла в себя, – тебя многому надо научить. Если у тебя, конечно, появилось, наконец, желание. И... что за вульгарщина, – не удержалась бабушка, – черная магия и кровь! Любая магия – это насильственное использование в корыстных целях служебных духов и навей, подчиненных с помощью специальных обрядов. Это удел несведующих. Ты – от рождения способная повелевать стихиями и служебными духами, без насилия, и надеюсь, без корысти.

– О, боже...

– Для начала... да, начнем с самого простого, дед принесет тебе для изучения "Зелейник", "Травник", "Цветник" и "Лечебник". Там все просто – травы, цветы, свойства волшебных и целительных растений. Тебе надо прочесть, запомнить, над заговорами мы поработаем вместе. Это не сложно. Обряд посвящения, чуть позже, в соответствии с луной. На весеннее солнцестояние, думаю, у тебя получится. А с книгой... я не смогу тебе помочь, Ядвига... тебе придется постепенно разбираться самой, раз ты можешь читать, пусть даже пока ускользающие буквы, но можешь... Значить заклятие клада сделано на хозяина книги и на тебя, но на тебя, какой ты станешь после обучения. Все поняла?

– Да, поняла, что ни чего не поняла. Ни когда еще не чувствовала себя такой дурой. И... – Ягги внутренне сжалась, – как менять возраст?

– Вот так? – Бабушка повернулась вокруг себя.

– Бабушка? Как ты смогла? Тебе всего лет двадцать!

– Двадцать пять. Любимый дедушки возраст. – Улыбнулась Ярина, похлопала Ядвигу по плечу. – Опять вульгарщина, Ядвига. – Спокойной ночи, дорогая.

Глава 9.

Утром Ядвига обнаружила у себя на тумбочке все книги, которые перечислила ей бабушка, и поняла – отступать не куда. Как долго она не отказывалась от всего этого, пришел час исполнить свой долг. Фу... от таких слов стало даже самой страшно. Еще стало страшно, от того, что ей придется сейчас изучать. Конечно, она знала много трав, и даже могла сначала вспомнить латинское название, а потом уж обычное русское. Много гуляла с бабушкой в детстве в лесах, и легко запоминала. Но пролистав книги, поняла не все так просто, и в этот раз ботаникой не отделаться. Все книги, были написаны от руки, не просто на старославянском, а на еще более древнем языке, и слово писалось не одну строчку, как мы привыкли, а сразу в две, чуть наискось, и пробелы были не между словами, а только между предложениями. Странно, но Ядвига, прежде чем прочитать и разобрать вязь уже понимала значение того, что написано. Но, как и следовало ожидать, она сначала полезла в конец книги, и стала перелистывать, выискивая самое интересное. Оказывается, собрать целебную траву не так то просто, тут еще целая куча всяких условностей, в какой час, а может быть и всего несколько минут в году можно поймать именно то время, когда появится свечение, даже не цвет, а эфирное свечение перед цветением растения, надо знать с какой стороны света к нему подойти, какой рукой брать, каким инструментом срезать – деревянным , стальным, медным, серебряным или еще каким то, как срезать справа налево, или наоборот, сверху вниз, снизу вверх, какие слова говорить при этом. И самое главное, что возмутило Ягги, это как еще надо убегать от каких то там существ, охраняющих такие растения, если не сможешь их нейтрализовать!

– И ты хочешь, что бы я ходила по лесам с серебряными и деревянными ножиками и собирала эти травы, еще и убегала неизвестно от кого? – Ядвига спустилась в завтраку не причесанная, в едва накинутом халате со всей стопкой книг.

– И тебе – доброе утро, дорогая! – Усмехнулась бабушка.

– Я не понимаю, кого ты хочешь из меня сделать? Знахарку? Да, живет у нас в городе такая, кудлатая, в мужских ботинках и в телогрейке! Я не хочу!

– Нет, знахарка – это слишком просто для тебя. Тебе еще много придется изучить. Я начала с самого простого. И потом, никто не заставляет тебя лечить людей, ходить в телогрейке и собирать травы, но основополагающие знания у тебя должны быть. Лечебные растения, яды растительные, яды животные, нейтрализующие их растения и заговоры. Ты Баба Яга, ты должна уметь защитить себя.

– От кого, бабушка? В миру я просто библиотекарь! Обычный и скучный библиотекарь!

– Разве тебе Кощей не сказал, что библиотекарь, одна из самых опасных профессий в мире?

– Да, ладно!

– Я не шучу! Не от того ли он погиб, что был библиотекарем? И почему он спрятал книгу у тебя, а не у себя дома? Почему он наложил на нее заклятие клада, что прочесть можешь только ты? Понимаешь – только ты? Какие там записаны знания, в этой книге, за которые, возможно, он погиб? Не от простуды же он умер? Понимаешь? В этой семье, потомственных библиотекарей, уже не первая смерть, к сожалению, это третий погибший Кощей, Ядвига.

– Бабушка! – Закричала Ягдвига. – Бабушка. Я поняла. Я учусь. Я должна узнать, что с ним случилось. Я поняла. Я буду Бабой Ягой.

Глава 10.

Через неделю обучения, методом погружения, Ядвига перестала удивляться служебным духам, домовым, научилась не вздрагивать каждый раз, когда их видела, и когда только слышала, и даже когда только чувствовала. Она научилась их призывать по необходимости, прочитала все книги о нужных травах. И сейчас изучала «Острономию», да да... именно так – «Острономию», «Мысленник», «Волховник», «Птичье чаровье» и еще такое количество невообразимых книг, о каких раньше и не подозревала. Таких, даже в ее библиотеке, в «закрытой секции» никогда не было. Для нее, как для библиотекаря это был культурный шок. Открылся пласт книг, о которых она никогда не слышала. И все это богатство, действительно богатство, как с культурной точки зрения, так и с антикварной спокойно лежало у бабушки все эти годы. И она никогда этого не показывала, хотя знала о любви Ядвиги к старинным книгам. Надо бы было обидеться, да сил уже не хватало. Так, промелькнуло только в голове, и было вытеснено полезными знаниями. Ядвига совершенно потеряла счет времени, дням-ночам, только периодически начинало казаться, что голова сейчас лопнет, от количества запихиваемого в нее. Тогда она шла в лес, и не важно, что сейчас было ночь или день, шла. В лесу еще лежал снег, март выдался морозным. Дышала, вспоминала, где какую траву раньше видела, сразу проверяла себя – как к ней, к траве этой подойти и что сказать. И полюбила гулять по лесу ночью, тихо, никто не мешает, и бояться перестала совсем. Стала чувствовать лес, как живое существо, не поворачиваясь на звук, чувствовала, кто идет – человек, зверь или дух. Правда ранней весной их еще мало, кроме домовых и почти одичавших овинных. Не стало обычных деревенских хозяйств и духи, как бабушка говорит – служебные, одичали. Да, и бабушкин Домовой одну не пускал гулять. Ворчал по дороге, иногда молча, шагал рядом, маленьким мужичком в овчинном полушубке. Ядвига вспоминала прочитанные книги, и обсуждала с домовым.

И прошлая, обычная жизнь вспоминалась уже с трудом, не верилось, что она была библиотекарем, жила в городе, и не видела, не чувствовала всего этого. Странно, когда это есть, когда это твой долг, то не надо, не хочу даже знать, и бежать, бежать сломя голову от всего, что тебе дано от рождения. А сейчас, все больше погружаясь во все эти знания, совсем не утвержденные Минздравом и официальной наукой биологией, удивлялась, почему она не хотела, отпихивала от себя целый мир, такой... такой волшебный. Ведь сама, в детстве зачитывалась сказками, мечтала узнать, как выглядит аленький цветочек, как это могут разговаривать деревья и цветы, и животные. Как можно летать без самолета? Как можно жить по сказочному, по волшебному? Оказывается можно, и оказывается это не только все реально, но еще и очень естественно – жить в сказке.

– Конец марта. – Бабушка многозначительно посмотрела на Ягги, только что вернувшуюся с прогулки.

Бабушкин домовой отряхивал снег с валенок, внимательно слушал.

– И что? – Удивилась Ядвига.

– Важный праздник. – Бабушка пожала плечами.

Ядвига перебрала все важные праздники, ни один не подходил на это время.

– Весеннее солнцестояние. – Уточнила бабушка. – Не знаешь, – она обратилась к домовому, – Леший проснулся уже?

– Завтра будить пойду. – Домовой сердито топал ногами. – Заспался старый. В карты я уже всех обыграл, кто зимой не спит. Скучно.

– Вот и хорошо. – Бабушка посмотрела на недовольного Домового. – Наиграешься еще за лето. Успеешь. Только, чур, больше на белок и зайцев не играть. Куда я их потом такую прорву девать буду? Еле выгнала в прошлый год из дому! – Раздраженно закончила она. – Скажешь ему про посвящение, пусть готовится.

– Посвящение? – Удивилась Ягги. – Куда?

– Ой, – вздохнула бабушка, – в Бабы Яги, внученька.

– Подумаешь, – Домовой пожал плечами, – только сотню белок выиграл и десяток зайцев. А поминаешь мне целый год уже.

– Вспоминаю, – рассердилась бабушка, – они ж плодиться начали, все в огороде пожрали! И не десяток, а полсотни зайцев! Еле Лешего обратно уговорила их взять.

Спор этот продолжался у бабушки с Домовым довольно давно, отметила про себя Ядвига. Представила, как бабушка гоняет сотню белок по огороду и десятки зайцев, а недовольный Домовой стоит рядом, и смотрит, как бабушка разоряет его стадо, рассмеялась.

– Смешно ей. – Насупился Домовой и пропал.

– И что мне делать? – Испугалась Ядвига. – Посвящение это страшно? Думаешь, я готова?

– Нет, не готова. Но тебе скоро ехать, поэтому тянуть нельзя. А, делать, – бабушка попыталась сдержать улыбку инквизитора, – ничего сложного. Было б лето, я тебя погоняла по лесу, проверила по травам, по птицам, по стихиалиям. А так, сдашь экзамен, устно, Лешему, и мне – на управление стихиями. И все. И маленькая торжественная церемония.

После такого объяснения Ядвиге стало совсем страшно. Все просто – сдать экзамен Лешему и бабушке. Кому страшнее – еще не известно.

– Да пугает она тебя, – хмыкнул Домовой, не появляясь, – так то, она добрая.

Всего, что не касалось яговской премудрости, бабушка – добрая. Но, относительно знаний, которыми она, наконец, смогла делиться с любимой внучкой, бабушка была бескомпромиссна. Только на отлично, и только все!

Через два дня, когда Ядвига уже мечтала о сне, после книг и наставлений, бабушка решительно встала и скомандовала:

– Собираемся!

У Ядвиги подкосились колени. И все знания сразу вылетели из головы. Она забыла – как называются травы, по какой звезде определять удачное начало дела и как надо обращаться правильно к Лешему. Дед обнял Ягги:

– Не волнуйся. У тебя все получится, – И добавил шепотом, что бы не услышала бабушка, – ты у меня умница! А бабушка больше строжится, что бы радость свою не показывать, что ты стала Бабой Ягой.

Бабушка посмотрела строго на деда, но ничего не сказала.

К концу марта весна вспомнила о своих обязанностях, и стала топить снега. Но ночью снова все подмораживало и прогулки по лесу уже не доставляли удовольствия. Ноги скользили по насту и проваливались в снежную жижу. Через полчаса мучений бабушка остановилась перед покосившейся избушкой.

– Все внучка, я тебя привела к Лешему, остальное сама. Я встречу тебя потом.

И пропала в темноте леса. Ядвига вздохнула и постучала в дверь.

– Да входи уже! Сколь топтаться то можно под дверью! – басовито крикнули из избушки.

Ядвига вошла в избу. За столом чинно сидели трое. От маленького огарка, еле мерцавшего на столе, почти не было света.

– Дверь, дверь то, окоянная! – сердито прошелестело в углу.

Отпихнув Ядвигу от двери, маленькая горбатая и лохматая старушка преувеличенно громко хлопнула дверью.

– Цыц, Шишига! Не кричи на гостью. Стул подай. – Из-за стола встал и слегка поклонился большой мужик с окладистой бородой, слегка зеленоватой, так показалось Ядвиге. – И света добавь. Свечей, говорю, давай!

– Здравствуй, Хозяин лесной! – Ягги вспомнила уважительное обращение к Лешему и тоже поклонилась.

– Здравствуй, Яга! Меня можешь звать попросту – Алексей Иваныч. Это Полевик. – Леший указал на небольшого старичка, с огромной, не по росту белоснежной бородой и темной, словно загоревшей кожей. – Мы экзаменационная комиссия. – Леший по слогам проговорил сложное слово. А это Русалка, она будет секретарем на экзамене. Садись. – Он чинно еще раз поклонился и указал на поставленный Шишигой стул в центре комнаты. – Это Шишига, она мелкий водный дух.

Представив всех, Леший тяжело опустился на лавку и вздохнул, словно выполнил тяжелую работу. Русалка взяла в руки старинное перо, поправила чернильницу, разгладила кусок бересты и с готовностью посмотрела на Лешего. Ядвига, хоть и знакома уже и с бабушкиным Домовым, и с дикими овинниками, и с Банником, все равно ощущала, будто смотрит кино, хотелось ущипнуть себя, что бы проверить точно ли она все это видит наяву. Комиссия из Лешего и Полевого, и с секретарем Русалкой приготовилась принимать экзамен у Ядвиги. Она обреченно опустилась на стул.

– Скажи-ка, милая, – неожиданно высоким голосом обратился к ней Полевой, – правда, что тебе книгу Кощееву оставили?

– Да, дедушка. – Тихо ответила Ягги.

– Ну, и о чем тут говорить? – Стукнул кулаком по столу Леший. – Принят экзамен то. Пиши. – Он ткнул пальцем в бересту Русалки. – Только старшей Яге, не проболтайся. – Леший погрозил пальцем Ядвиге.

– Так и пишу, дедушко, – чинно сказала Русалка и подмигнула Ядвиге, – экзамен принят.

– Чаю нам. – Скомандовал Леший Шишиге. – Ну, что, как не родная, двигайся к столу то. – Леший встал из-за стола, подхватил стул вместе с Ягги и поставил к столу. – Прочь все бумажки.

– Расшумелся. – Прошамкала Шишига. – Гляди, разбудишь, лихо!

Словно услышав ворчание Шишиги, за печью кто то завозился и заплакал.

– Молока давай! – Вскочил Леший. – Иди, иди мой маленький. – Запричитал почти по-бабьи. – Кто у меня выспался? Кто такой голодный?

Из-за печи вылез медвежонок, жалуясь, побрел, косолапя к Лешему. Ткнулся ему в колени, недовольно сопя спросонья.

– Вот, ироды, – не понятно к кому обратился Леший, – убили мамку то у ребятенка, сироткой остался.

Сунул в лапы медвежонку большую бутыль с молоком, погладил по голове. Медвежонок довольно засопел и вцепился в соску.

– Сейчас чаю попьем, и полетит наша Русалочка кукушкой серой к бабушке, с докладом, что экзамен сдан. Раньше нельзя, а то заподозрит Яга неладное. – Подмигнул Леший Ягги. – Ох, строгая она! Но добрая. А с нами то, по-другому нельзя, забалуемся.

После второго чайника чаю, с сушками, медом, вареньями, Ядвига успокоилась и уже с удовольствием слушала рассказы Лешего о лесных жителях, сердитые замечания Полевика и ворчание Шишиги. Русалка, оказалась смешливой, но боялась откровенно смеяться при строгих мужиках. Шишига жила у Лешего, вроде приживалки, домовничала, как могла, и все сердилась на Алексея Ивановича, за то, что в дом живность таскает. А уж медведям – ни в чем отказа не было. Все медведи-шатуны зимой находили приют у него в избе.

– Чай гоняете! – Посреди веселого разговора появился бабушкин Домовой. – Так и знал! Готово все!

Ядвига снова разволновалась. Леший с Полевиком степенно встали.

– Ну, собираемся, да пойдем по-тихоньку. Утро скоро.

Бабушка стояла на в центре небольшой поляны торжественная и серьезная. В предрассветные сумерки в лесу необычно тихо. Вокруг нее столпились лесные духи, овинники, немного сонные русалки.

– Знакомься, Ядвига – это твой Домовой, Гришей зовут. – Бабушка вытащила из толпы смущенного мужичка.

– Очень приятно, Гриша.

– Я его на церемонию вызвала из твоей квартиры. – Бабушка ласково посмотрела на Домового. – Нехорошо, конечно, дом без присмотра оставлять, да хозяйка не каждый день Ягой становится. Итак, – бабушка хлопнула в ладоши, – начинаем!

Все разошлись к краю поляны, и Ядвига увидела высокую поленницу для костра. Над поляной сразу стало светлее, небо заголубело.

– Ягги, – бабушка подвела Ядвигу к костру, – ты должна зажечь его, сама. Помнишь, я учила тебя?

Ядвига вспомнила, как у бабушки это легко получалось – ладони соединила, раскрыла и на ладонях весело потрескивает огонь. А у нее, так и не получилось. Ягги, вздохнула, сосредоточилась, сложила ладони и представила внутри ладоней сильный жар. Подула, как раньше, как в детстве, когда с мальчишками костер разжигала, раскрыла ладони, там был маленький и слабенький язычок пламени. Странно, он не обжигал ладони, а давал ровное и мягкое тепло озябшим пальцам.

– Главное не дай ему потухнуть. – Тихо прошептала бабушка. – Теперь поднеси к бересте, и пламя займется.

Ядвига осторожно наклонилась, умоляя про себя малюсенький язычок, не погаснуть, поднесла к приготовленной бересте, и опустила его сверху. Костер вспыхнул весь разом. Ягги выдохнула и разогнулась.

– Ура! – Захлопала бабушка. – Теперь ты Баба Яга!

Все разом заговорили, стали подходить, поздравлять. Леший чинно подошел и по медвежьи стиснул в объятьях.

– Вот и ладно, вот и хорошо, Яга!

– Смотри, – бабушка указала на небо, – на твой праздник красота какая!

В обычной жизни Ядвига не поверила, что такое возможно. Слева месяц, справа – солнце, ровно по середине – три небольших облачка, серо-голубые слева и ярко-розовые справа. И еще в довершении всей небесной феерии – маленькая радуга.

– Скажи, так не бывает. – Не утерпела Ядвига. – А бабушка?

– Ты смотри, смотри! Хороший знак. А бывает, не бывает, какая разница, когда вот оно – есть!

***

Всю дорогу домой, с праздника, Ядвига мучилась вопросом, что все как то просто прошло, и экзамен и посвящение. Она готовилась к чему то грандиозному, а получилось чаепитие у Лешего и костер на поляне, хотя, нельзя отрицать, что все было волшебно и незабываемо. Но не заслужено.

Бабушка шла рядом и наблюдала за мучениями Ягги.

– Все заслужено. – Не утерпела Ярина Мирославовна. – Ты думаешь, что если Леший тебя чаем поил вместо строгого экзамена, и я только костер зажечь предложила, что все это не по-настоящему?

– Я тебе не говорила, что он чаем поил! – воскликнула Ягги.

– Догадалась я. -Хмыкнула довольная бабушка. – Он только с виду грозен, а на самом деле добрый. Попужал маненько, и чаем давай поить.

– Бабушка! Что это "попужал маненько"? Как ты так выражаешься? – Ягги округлила глаза.

– Леший так говорит, когда я его ругаю, что опять грибников в чащу завел. "А что я, попужал маненько и выпустил!".

– Да, – согласилась Ягги, – попужал.

– Если б ты не была Бабой Ягой, ты и Лешего не увидела, и всю его экзаменационную комиссию тоже. И на поляне только бы мы с тобой были. И костер бы спичками зажигали. А уж ж про небесное светопредставление и говорить не буду. Все заслужено, но учится еще много чему придется. Это только малая часть наших, яговских знаний. А сейчас спать!

Ядвига вдруг почувствовала, что просто валится с ног, от усталости, переживаний и впечатлений.