Текст книги "Пуля. Возвращение (СИ)"
Автор книги: Галина Джулай
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 5 страниц)
5
Они молча спустились на два пролёта. Есения до боли сжимала в одной ладони ключи, в другой – свой телефон. Остановившись у дверей своей квартиры, она обернулась к своему спутнику, чей взгляд чувствовала все это время.
– Мне нужно переодеться. Подожди буквально пять минут.
– Не пригласишь? – тихо спросил мужчина, и от этой интонации внутри неё ожили бабочки.
– Если быть честной, то я боюсь, – призналась Есения.
– Ты же знаешь, я не причиню тебе вреда.
– Не знаю, Олег, – Есения посмотрела ему в глаза. – В том-то и дело, что не знаю.
Внизу хлопнула подъездная дверь, и по лестнице кто-то стал подниматься. Есения повернулась к двери и не с первого раза попала ключом в замочную скважину. Открыла дверь и, войдя в квартиру, позволила войти и Олегу. Не стоять же ему действительно в подъезде на потеху соседям.
– Я быстро.
Она тут же пошла в спальню, стянула платье, бросила его на кровать и открыла шкаф. Достала чёрные джинсы-трубы и бежевый свитер крупной вязки с высоким горлом. Застыв у зеркала, она вспомнила, что даже не красилась сегодня. Как поднялась к родителям на завтрак, так и осталась в том же платье и с пучком на голове. Быстро стянула резинку, расчесала волосы и собрала их в высокий хвост. Тушью подкрасила ресницы, немного румян нанесла на скулы. Она уже отошла от зеркала, но вернулась, нанесла блеск на губы и сбрызнула себя любимыми духами. Выдохнула. Её волнение зашкаливало, она мысленно ругала себя. Чего, спрашивается, так переживает, словно это первое свидание в ее жизни. Да и не свидание это вовсе.
– Успокойся, – одними губами сказала она, глядя в зеркало, и вышла из комнаты.
Мужчину она застала там же, где и оставила, – он сидел на небольшом пуфике в прихожей. Когда он поднял взгляд на её появление, замер. Олег прошёлся взглядом от длинных ног в широких джинсах, плотно обтянувших бёдра, к груди, скрытой свитером, к губам, что блестели нежным вишнёвым цветом. На губах его взгляд задержался дольше всего. Потом – к глазам, что, как омуты, затягивали в бездну. Эта женщина, как и десять лет назад при первой встрече, притягивала его взгляд и заставляла кровь быстрее бежать по венам. А ведь она даже не делала ничего специально для этого.
– Ты очень красивая, – прохрипел Даров.
– И всё же проигрываю твоей машине, – неловкая попытка пошутить, чтобы разрядить обстановку, не помогла.
Есении захотелось спрятаться от этого взгляда. Голодного, жадного, прожигающего, полного желания. Она знала этот взгляд, она помнила его, и сейчас тело привычно реагировало. Есения обняла себя за плечи.
– Глупость, – лёгкая улыбка коснулась его губ.
– Ну, она точно моложе, – собравшись с силами, Есения сняла с вешалки лёгкое пальто шоколадного цвета. Из обуви выбрала ботинки на толстой подошве. – Я готова.
Они вышли на улицу и отправились в сторону парка. Шли какое-то время молча. Она смотрела вперёд, он то и дело смотрел на неё. Апрельский воздух был свеж и прозрачен. Солнце, уже тёплое, растопило последний снег, оставляя на асфальте влажные тени. Это молчание между ними было не неловким, а насыщенным – слова были не нужны, когда каждый шаг сближал их сильнее.
Идущие навстречу парочки, смеющиеся дети – весь мир казался Есении немного размытым, не таким ярким, как мужчина, шагающий рядом. Его плечо почти касалось её плеча, и от этого простого соседства по телу разливалось странное, забытое тепло.
Он сделал это внезапно, но без напора. Его пальцы осторожно коснулись её ладони, скользнули между её пальцами и сомкнулись в лёгком, но уверенном замке. Есения вздрогнула, но не отдернула руку. Его ладонь была тёплой, сильной, и это простое прикосновение отозвалось глухим стуком в висках. Она рискнула взглянуть на него. Он не смотрел на неё, глядя вперёд, но в уголке его рта играла та самая улыбка, которую она так любила. Он не сжимал её руку, будто давая шанс выскользнуть, если она захочет. Но она не захотела.
– Кофе? – его голос прозвучал тихо, нарушая заговор молчания.
Она лишь кивнула, боясь, что голос выдаст всю бурю, бушевавшую внутри.
Они свернули к уютной кофейне с большими панорамными окнами. Войдя внутрь, Олег, не отпуская её руки, подошёл к стойке.
– Капучино и двойной эспрессо, – заказал он, даже не спрашивая. Он помнил.
Они устроились у окна, за маленьким столиком. Олег отодвинул свой эспрессо, положил локти на стол и, сложив руки, уставился на Есению.
– Я не буду извиняться за те годы, – начал он, и её сердце ёкнуло. Разговор был неизбежен, она это понимала, но все еще не была к нему готова. – Потому что «прости» ничего не изменит, – продолжил Даров, а она крепче сжала в руках чашку. – Это просто слово. Я докажу тебе всё своими поступками. Каждым следующим днём.
Он помолчал, давая ей осознать сказанное.
– Я не прошу тебя забыть всё, что было. Я прошу дать мне шанс написать нам новую историю. Ту, где я буду каждый день заслуживать твоё прощение и твоё доверие.
– Олег… – она попыталась что-то сказать, но он мягко перебил.
– Дай договорить, Клеопатра. Я хочу быть отцом для Дани. Помнишь, я говорил, что у меня есть крестник, тогда мне казалось, что этого достаточно. Что у меня никогда не будет своей семьи, я её и не искал. Я всегда был один, ребёнок улицы, – он горько усмехнулся. – Моей семьей стали парни… Но когда Даня родился… Я понял, что нет никого и ничего дороже, чем вы. И я не требую ответа прямо сейчас. Но я хочу, чтобы ты знала: мой мир теперь вращается вокруг вас двоих. И я никуда не уйду. Даже если ты будешь кричать, ругаться и гнать меня в шею. Я буду стоять под твоими окнами, как дурак, но не уйду.
Он говорил тихо, но с такой железной уверенностью, что в его словах нельзя было усомниться. Есения смотрела на него, и комок в горле мешал дышать. В его глазах не было ни намёка на ложь, только решимость и та самая, давно забытая нежность.
– Я… не знаю, смогу ли я снова тебе доверять, – прошептала она, глядя на его сцепленные пальцы.
– Я не прошу доверия. Я прошу шанса, – он наклонился чуть ближе через стол. – Просто позволь мне быть рядом. Хоть как. В качестве друга, знакомого, соседа. А там… посмотрим.
Он не стал давить. Он отпил глоток холодного эспрессо, откинулся на спинку стула и перевёл разговор на что-то отстранённое. Но его нога под столом случайно коснулась её ноги, и Есения поняла – это не было случайностью. Это было обещание. Обещание, от которого у неё закружилась голова и захотелось, как восемь лет назад, рискнуть всем.
Испугавшись своих мыслей, она отодвинула пустую чашку. Соседом он готов быть… как же… Подумала Есения и вскочила со своего стула.
– Пойдём?
– Конечно, – он не стал задавать вопросов, расплатился за кофе, и они вышли из кафе. – Куда теперь?
– Я провожу тебя до гостиницы.
– А потом одна пойдёшь домой? Нет. Ты за кого меня принимаешь?
– У нас маленький и тихий город…
– Есения, если ты хочешь домой, я провожу. Тем более там машина. Но я бы хотел ещё немного погулять.
И они гуляли. Сначала по парку, потом по улицам города. Есения рассказывала про своё детство, когда они проходили мимо каких-то мест, связанных с её прошлым. Детский сад, школа. Кулинария, в которой когда-то работала её бабушка, и она бегала к ней за любимым печеньем. Она расслабилась и даже искренне смеялась, вспоминая некоторые происшествия.
Олег слушал внимательно, иногда снова ловил её пальцы и переплетал со своими. Она не вырывалась, и в его груди всё нарастало желание прижать её к себе и поцеловать… Господи, он думал об этом с того момента, как увидел её там, возле школы. Он думал об этом, когда встретил её возле участка. Он думал об этом, когда ждал там, в её квартире. Он до сих пор хвалил себя, что не рванул за ней в спальню. А так хотелось. Он сидел, до боли сжимая кулаки, и прислушивался к тому, что происходит за неплотно закрытой дверью. Представлял, как она снимает платье, как остаётся в одном белье. Жар желания тут же отозвался в паху сильнейшим возбуждением.
Он не был монахом все эти годы. Иногда он пользовался услугами девочек из «Дома счастья», когда уже «сперма по мозгам била». В основном, конечно, руками работал. Но если подумать, то секс полноценный у него был… Олег задумался, пытаясь вспомнить. В прошлом году? Бля, точно, в начале декабря. Он тогда от Змея вернулся, ездил поздравить Валентино с днём рождения. Вернулся и набухался, потому что накрыло его, что с днём рождения собственного сына он не поздравлял ни разу. В тот вечер подсела к нему девочка, темненькая, и хвост этот… Вот и поставил её раком, хвост на кулак намотал и, представляя в своих руках другую, быстро кончил. Да, так из себя любовник… А сейчас смотрел на Есению, единственную женщину в мире, что смогла забраться прямо в сердце, и думал о том, как бы он её любил. Долго, с оттяжкой, то нежно, то вколачивался бы до сорванного от стонов голоса. Целовал бы её губы, каждый сантиметр её кожи…
– Даров, ты о чём сейчас думаешь? – вернула его в реальность Есения, с осуждением глядя на него.
– Я хочу тебя поцеловать. Весь вечер только об этом и думаю, – не стал врать, но и всю правду говорить не решился.
– Нет, – Есения замотала головой. Она знала, что если он поцелует, назад дороги не будет. Оглянувшись по сторонам, поняла, что они далеко ушли от дома. Да и поздно уже. – Пора домой, – пробормотала она.
– Может, поужинаем? Девятый час уже, – глянув на часы, предложил Олег. Мужчина не хотел её отпускать.
– Нет. Я домой… – упрямо повторила Есения.
– Клеопатра, – он снова нашёл её ладошку. – Побудь ещё со мной. Я обещаю, не торопить…
Она молчала, глядя куда-то мимо него, чувствуя, как её решимость тает с каждой секундой.
– Я… Мне правда надо…
– Просто поужинаем. В той пиццерии, – он кивнул на уютное заведение через дорогу, из окон которого лился тёплый свет. – Там шумно, много людей. Как на нейтральной территории. Один час, и я провожу тебя домой. Слово «Пули».
От этой старой клички у неё ёкнуло внутри. Он ловко играл на её ностальгии. Играл честно, открыто не скрывая своих желаний.
– Ладно, – она сдалась, сама удивляясь своему согласию. – Только час. И пиццу с ананасами я заказывать не буду.
Уголок его рта дрогнул.
– А я как раз её и люблю.
– Я знаю, – фыркнула она и пошла в сторону пешеходного перехода.
В пиццерии было шумно и многолюдно, пахло расплавленным сыром и чесноком. Они взяли угловой столик, и Есения с облегчением заметила, что здесь, в гуще людей, напряжение между ними немного ослабло. Он не пытался касаться её через стол, не сверлил её тёмным, голодным взглядом. Они говорили о пустяках – о её работе, о смешных выходках Даника. И в этих простых, бытовых разговорах было что-то такое исцеляющее, что-то, что постепенно стирало годы разлуки.
Когда пицца была съедена и очередная порция кофе выпита, он посмотрел на часы. Час давно прошёл, за разговорами они и не заметили этого. На улице совсем стемнело. Есения взглянула на экран телефона, она не ожидала, что совсем забудет о времени. Даник с родителями, за него она не волновалась. Да и мама прислала сообщение, что он уже спит. Скорее она волновалась за себя, что всё так же поддаётся обаянию сидящего напротив мужчины.
– Я провожу тебя, – правильно считал её напряжение Даров.
На улице уже совсем стемнело. Он не предложил поехать на машине, хотя знал, что охрана близко. Он хотел продлить время, проведённое с ней, и они пошли пешком. Молча, плечом к плечу, слушая, как эхом отдаются их шаги в засыпающем городе. Он снова нашёл её руку, и она снова не отдернула её.
У её подъезда он остановился.
– Спасибо за день и особенно за вечер, – тихо сказал он.
– И тебе спасибо, давно я так не гуляла, – она улыбнулась, потупив взгляд.
– Есения… – его голос снова стал серьёзным. Он сделал шаг вперёд, и она инстинктивно отступила к стене подъезда. – Я буду ждать. Столько, сколько понадобится.
Он не пытался её поцеловать. Он просто поднял руку и, дав ей время отпрянуть, медленно, почти с благоговением, убрал прядь волос, упавшую ей на лицо. Его пальцы лишь на мгновение коснулись её щеки, но этого было достаточно, чтобы по её коже пробежали мурашки.
– Спокойной ночи, – он отступил, давая ей пространство.
– Спокойной ночи, Олег.
Она быстро зашла в подъезд, не оглядываясь, чувствуя его взгляд на своей спине. Поднявшись в квартиру, она подошла к окну. Он всё ещё стоял там, внизу, освещённый одиноким фонарём. Он ждал.
И только когда свет в её спальне погас, он, наконец, развернулся и подошёл к своей машине. Она приветливо мигнула ему фарами, он открыл дверь и сел за руль. Ещё постояв какое-то время, он всё-таки завёл мотор и выехал из двора. Есения, стоя за шторой, смотрела, как его машина скрывается за поворотом. Она прижала ладонь к щеке, которая всё ещё горела от его прикосновения. Присев на кровать, она запустила пальцы в распущенные волосы. Этим вечером она окончательно поняла, что всё ещё любит этого мужчину. Вот так глупо, несмотря ни на что… И как бы она ни старалась держать оборону, её тело тоже её предавало, и на самом деле она очень хотела, чтобы он её поцеловал, как когда-то, нагло не спрашивая…
– Есения, ты такая дура…
Но сердце её оживало, а пустота, к которой она так привыкла, что даже не замечала, вдруг заполнилась теплом. И если Есения была готова рискнуть, ещё раз довериться… То оставалось самое сложное – рассказать всё сыну.
6
Олег вернулся в номер. Он находился в какой-то странной эйфории. А ещё он вдруг осознал, что сегодняшний день и вечер были особенными в его жизни. Во-первых, он впервые в жизни знакомился с родителями девушки. Вот так, давно разменяв пятый десяток, он никогда не знакомился с родителями. По юности отношений не было, по молодости было нафиг не нужно. Потом женщины в его жизни были мелкими эпизодами. Пока не появилась она, но и тогда он не планировал знакомств, так как понимал, что семьи даже с ней у него не будет. Но жизнь такая стерва, сыграла с ним злую шутку. Он и представить не мог, что ради этой женщины перекроит мир, что будет желать семьи с ней больше всего на этом свете. Во-вторых, он только что вернулся с настоящего свидания. Когда прогулка и поход в ресторан заканчивается провожанием до подъезда, а не бурным сексом в номере или на заднем сидении автомобиля. Да и вообще, гулял ли он так когда-нибудь с девушкой? Нет. Вот такая, блин, история. Которой Даров сам поражался, осознавая эти факты.
Стоя под душем, он, прикрыв глаза, вспоминал сегодняшний день. Точнее, все те моменты с Есенией, в которые ему особенно сложно было сдерживать свои порывы и не поцеловать, а там… Там на поцелуе он бы не остановился. Просто не смог бы. От воспоминания член наполнился кровью, возбуждение спадать не собиралось, и пришлось помогать себе рукой.
Сон долго не шёл, и ему хотелось написать или лучше позвонить Есении. Но также не хотелось потревожить её сон. Зато утром, стоило ему проснуться, он тут же нащупал телефон и написал ей сообщение, пожелав доброго утра и разрешения приехать.
Есения долго не могла уснуть, а когда уснула, то сон был неспокойным. То она от кого-то убегала, то попадала под пули, то задыхалась в тесном помещении, потолок которого становился всё ниже. То плавала в океане. А когда вышла на берег, то увидела ожидавшего её Дарова. Он улыбался так легко и излучал счастье. Они начали целоваться, а закончилось всё сексом прямо на пляже, и проснулась Есения от собственного стона, зажимая бёдрами свою руку и двигая ими в древнем, как мир, ритме.
– Господи, – она застонала, осознав, что произошло, и спрятала лицо в изгибе локтя.
Её тело спало все эти годы. Ни разу оно не подкидывало эротических снов, ни разу не отзывалось на мужские прикосновения, даже в книгах она эротические сцены читала спокойно. А тут…
Она потянулась к телефону и обалдела: начало одиннадцатого. Вот это она проспала. На телефоне висело несколько пропущенных от мамы и Даника и сообщение от Олега. Он предлагал снова встретиться.
Есения набрала номер сына.
– Привет, сынок.
– Ты где? Я звоню, звоню.
– Ты позвонил всего два раза, это не похоже на «звоню-звоню», – усмехнулась я. – Я дома, только проснулась.
– Вот это ты, соня, – усмехнулся он. – Бабушка спрашивает, ты придёшь?
– Да, умоюсь и поднимусь.
Есения потянулась, раскинув руки в стороны, она смотрела на потолок. Её мысли медленно и лениво текли в попытке найти ответ на мучившие её вопросы. Даров не остановится, пока не добьётся своего. Это она знала точно. И она могла бы долго играть роль обиженной и недоступной, просто из вредности. Но вчера она призналась себе, что очень ждёт его поцелуя, что, несмотря на то, что боится нырнуть в эти отношения, она всё же хочет этого, несмотря ни на что.
Она потянулась к телефону и отправила сообщение Олегу. А потом всё же встала и пошла умываться. Затем поднялась к родителям.
– Ну, как всё прошло? – заговорщицки спросила Светлана Есению, когда наливала ей кофе и ставила перед дочкой разогретые вчерашние пирожки.
– Нормально. Мы гуляли, много разговаривали, ужинали в пиццерии, а потом он проводил меня домой.
– Что решила? – Светлана села напротив, подперев кулаком подбородок.
– Решила всё рассказать Данику…
– Ну и правильно. Папе твой Олег понравился.
– Ну да, это важно, – не без сарказма согласилась Есения. – Но мне всё равно страшно.
– Это нормально, – отмахнулась мама.
После завтрака Есения нашла Даника в гостиной, где он собирал свой конструктор, внимательно изучая инструкцию и немного злился, если что-то плохо получалось.
– Сынок, – Есения вдруг разволновалась. – Олег приглашает нас погулять…
– Я занят, – не отвлекаясь, ответил мальчик.
– Ты же хотел покататься на его машине, – пошла она с козыря, мальчик тут же поднял голову.
– Так погулять или покататься? – Есения не сдержала улыбку.
– Я думаю, и то и другое.
– Хорошо, – он улыбнулся.
Вот она сила красивой машины, подумала Есения. Мальчики они такие мальчики.
Через час они стояли во дворе и смотрели, как к ним подъезжает чёрный «Лексус». Олег, сияя улыбкой, вышел из машины, он уже успел купить бустер для Дани и теперь сам помогал ему пристегнуться. Есения заняла пассажирское сидение рядом с водителем. Она волновалась, ведь пока только она знала, что сегодня эти двое перестанут быть друг другу чужими. Она ещё не знала, как ей об этом сказать, но тянуть она не хотела и надеялась, что сможет поймать подходящий момент.
Олег повёз их в игровой центр на окраине города. Ещё утром он изучил все местные развлечения, когда Есения написала, что согласна на прогулку вместе с сыном. И решил, что игровые автоматы – это то, что зайдёт любому мальчишке. Как только они переступили порог, на Даника обрушился шквал звуков и огней.
– Ух ты! – он замер, не зная, куда бежать. Здесь он никогда не был, и от впечатления его глаза разбегались, ведь хотелось попробовать всё.
– Хочешь на гоночных симуляторах? – Олег положил руку ему на плечо.
– Да! – мальчик сорвался с места.
Вскоре они уже сидели рядом в двух гоночных креслах, сцепив руки на рулях. Олег, к удивлению Есении, с полной серьёзностью объяснял Данику, когда нужно тормозить перед виражем и как обогнать соперника. Забег за забегом они неистово соревновались, и Олег то и дело поддавался, от чего Даник ликовал и требовал реванша. Потом был баскетбол, тут с ними даже Есения мяч побросала. Ещё какие-то стрелялки и бродилки.
– Теперь в тир! – объявил мальчик, заметив стенд с игрушками.
– Поехали, – без колебаний согласился Олег.
У стойки он взял пневматический пистолет, прицелился с сосредоточенным видом и выбил максимальное количество очков с первой же попытки. Даник смотрел на него с благоговением.
– Выбирай, – Олег кивнул на полку с призами.
Того медведя! – мальчик ткнул пальцем в огромного плюшевого мишку, почти своего роста.
– Что бы его получить, – улыбнулся парень, работник тира, – нужно выбить десять из десяти вот в той мишени.
Он указал на выстроенные в ряд маленькие металлические мишени размером с монету. Даров снова взял в руку пистолет, Даня сложил крестиком пальчики на обеих руках и почти не дышал. Без единой осечки, каждая мишень была поражена. Парнишка пошёл к стенду с игрушками и снял оттуда большого медведя, на которого указал мальчик. Тот, красный от восторга, обнял медведя так крепко, что, казалось, сейчас лопнут все швы.
– Спасибо! – он сиял, глядя на Олега снизу-вверх. – Ты самый крутой! – пробормотал он.
Есения наблюдала за ними, стоя в стороне, и с трудом сдерживала слёзы. Она видела, как её сын, всегда немного сдержанный с незнакомцами, теперь безоглядно доверяет этому мужчине. А Олег, этот суровый и закрытый человек, полностью растворился в их общем времени, готовый на любую глупость, лишь бы услышать этот детский смех.
– А за первую игру что положено? – уточнил Олег у парня, и тот указал на игрушки, висящие на стене, не такие большие как медведь. – Выбирай, – сказал он Есении.
Она прошлась глазами по ярким плюшевым созданиям и зацепилась взглядом за белого зайца с голубой лентой на шее и морковкой в лапках. Через мгновение это чудо было в её руках. Даник сиял счастливой улыбкой.
После игрового центра они поехали в ту самую пиццерию. За столом Даник не умолкал ни на секунду, рассказывая Олегу о школе, друзьях и своих мечтах. Олег слушал, не перебивая, задавая уточняющие вопросы, и Есения видела, как её сын расцветает от такого внимания.
А потом было мороженое. Они вышли на улицу, и Даник, зажав медведя под мышкой, которого он ни в какую не согласился оставить в машине, с наслаждением ел шарик шоколадного пломбира. Вдруг он остановился и, глядя на Олега, спросил:
– А ты часто теперь будешь к нам приезжать?
Есения замерла. Сердце её колотилось где-то в горле. Она посмотрела на Олега, ища в его глазах поддержку.
– Я надеюсь, что очень часто, – тихо и серьёзно ответил Олег, глядя то на мальчика, то на Есению. – Если вы не против.
– Я не против! – тут же выпалил Даник и снова принялся за мороженое, как будто только что решал вопрос о второй порции, а не о судьбе своего отца.
Есения не смогла сдержать улыбки. Слёзы, сдерживаемые все это время, выступили на глазах, но это были слёзы облегчения и тихого, робкого счастья. Возможно, всё действительно будет хорошо.
Она отвернулась, чтобы стереть набежавшую влагу, но Олег заметил этот манёвр.
– Есения?
– Всё хорошо, – она улыбнулась и потрепала сына по голове, который тоже озадаченно на неё посмотрел. – Просто… просто день хороший.
Ей казалось, что вот он момент, можно просто сказать: «Даня, Олег твой папа», но язык почему-то не поворачивался, и нужных слов не находилось.
Но на помощь пришёл Олег. Он присел возле мальчика и, глядя в его глаза, спросил:
– Дань, а если бы я вас с мамой позвал поехать со мной, ты бы хотел?
Мальчик замер, обдумывая предложение мужчины.
– Куда?
– Дело в том, что я живу в другом городе. В большом. У меня там дом, работа. Я бы хотел, чтобы ты и мама жили со мной.
– Зачем?
– Я люблю твою маму, и…
– Но у нас дом тут, и у мамы работа, и у меня школа, и бабушка с дедушкой… Зачем нам уезжать? – он перевёл взгляд с Олега на Есению. – Мам, ты ведь не хочешь уезжать?
Женщина растерялась ещё больше. Она не хотела, но и хотела одинаково сильно. А ещё боялась ответить неправильно. Но её снова спас Олег.
– Ты прав, – сказал он, привлекая к себе внимание. – И я не прошу ехать ко мне прямо сейчас. Может, сначала просто в гости. В следующие выходные, например?
– У мамы день рождения, мы не сможем, – авторитетно заявил мальчик. – Мы поедем на дачу жарить шашлык. А бабушка испечёт торт. Нет, точно не получится, да, мам?
– Тогда может, через выходные?
– Нет, тогда точно нет, потом день рождения у меня. Хотя… – он погрустнел, вспомнив, что Есения сказала, что деньги с его дня рождения ушли в школу за разбитое окно.
– Что? – Олег заглянул в погрустневшие глаза мальчика.
– Мама сказала, не будет у меня дня рождения. Я ведь… – он замялся, не зная, стоит ли этому мужчине рассказывать о том, что сделал. Да не специально, но всё же… а ещё он проиграл спор. А этот Олег, он весь такой… он бы точно не проиграл… – Мама сказала, на день рождения денег нет, – он шмыгнул носом.
– У меня есть…
– Нет, мама говорит, у чужих брать деньги нельзя…
– Но я ведь не совсем чужой, – Олег с надеждой посмотрел на Есению. «Ну скажи ему», – говорил его взгляд. Есения тоже присела возле сына.
– Милый, – она облизала солёные от слёз губы. – Дело в том, что Олег… он твой папа.
Даник резко перевёл взгляд на Олега. Тот замер в ожидании.
Мальчик несколько секунд молча смотрел на него, его брови сдвинулись, а во взгляде читалась интенсивная работа мысли. Казалось, он перебирал в голове все их встречи, каждую деталь. Он шагнул вперёд, вплотную к Олегу, и уставился ему прямо в лицо своим чистым, испытующим взглядом.
– А где ты был всё это время? – прозвучал самый главный и самый неудобный вопрос.
Олег почувствовал, как земля уходит из-под ног. Он готов был к гневу, к слезам, к отторжению, но не к этому простому и страшному детскому вопросу. Он не стал приукрашивать и искать оправданий.
– Я был далеко. И я совершил большую ошибку, что не приехал раньше. Я очень сильно скучал по вам с мамой, каждый день. И теперь я вернулся, чтобы её исправить. Если ты, конечно, позволишь.
Даник слушал, не мигая. Потом его взгляд упал на огромного плюшевого медведя, которого он сжимал в руках.
– Хорошо, – просто сказал он, как будто только что решал, брать ли вторую порцию мороженого. – Тогда ты должен прийти на мой день рождения. Как папа. И покатать всех на своей машине. И… – он сделал паузу, обдумывая условия капитуляции, – и рассказать, что твою машину пулей не пробьёшь. Тогда они все обалдеют. Сможешь?
У Олега перехватило дыхание. Груз, который он нёс все эти годы, будто треснул и начал рассыпаться. Он кивнул, не в силах вымолвить ни слова.
– Смогу. Конечно, смогу, – наконец выдавил он, и его голос дрогнул.
– Тогда ладно, – Даник великодушно протянул ему свою маленькую липкую от мороженого руку. – Договорились.
Олег взял его ладонь в свою большую руку и пожал её с невероятной осторожностью, как самую большую драгоценность в мире. В его глазах стояла такая бездонная нежность и благодарность, что Есения, глядя на них, поняла – самое страшное позади. Мост через пропасть лет был построен. Хрупкий, но настоящий.
