Текст книги "Морские короли. Перекрестки (СИ)"

Автор книги: Галина Гончарова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Лизетта пыталась подсунуть гостье хоть немного денег, но Александра отмахивалась. Ни к чему. Есть у нее...

И послушав истории Алекс.  Лизетта не сомневалась – есть. Если бы завтра Александра сказала,  что слушать ее можно только за деньги,  люди и приходили бы,  и платили.

Талант...

***

Алаис впервые за год успокоилась.

С момента попадания в этот мир,  она находилась в таком состоянии стресса,  что любой психолог схватился бы за голову. Все время ходить под смертью,  все время рисковать собой,  все время идти в неизвестность,  не зная,  что тебя ждет за углом, и ладно бы – ее,  а то и ребенка тоже!

Малыш уже двигался внутри,  и это было такое странное ощущение! Словно ты – бассейн,  а он – маленькая,  но очень юркая рыбка. Живот неуклонно рос, и повитуха грозилась мальчиком, а то и двойней.

Алаис все сильнее уставала,  и все чаще думала,  что все сделала вовремя. Еще бы месяц-другой,  и она не смогла бы так активно действовать. Энергия,  которая била фонтаном в первые месяцы беременности,  теперь ушла куда-то вглубь. Алаис иногда напоминала себе нефтяную скважину. Сначала-то нефть бьет фонтаном, а вот потом...

Насосы,  трубопроводы и куча нефтяников. И то иногда извлечь горючую жидкость не получается.

Все чаще хотелось свернуться калачиком где-нибудь на уютном диване,  укрыться пледом,  подтянуть к себе под бок большую теплую кошку,  а лучше двоих сразу,  для мурчательности,  и листать интересную книгу.

Все же правильно она сделала,  что сбежала.

Алаис ни на минуту не жалела о своем поступке. Пока она не родит,  пока ребенку хотя бы год не исполнится – все остальное не ее дело!

Пусть в Карнавоне начнется тайфун,  ураган,  наводнение,  пусть королеву Сенаорита приложат по голове фамильным портретом,  пусть 'любимого' мужа прикопают под кактусом и выпьют в честь знаменательного события текилы – Алаис это не касается! Ее сейчас волнует собственное состояние,  'рыбеныш' внутри и душевное спокойствие.

Оставалось написать письмецо кузине Ланисии,  чтобы та не волновалась. Конечно,  без указания обратного адреса.

Можно бы и не писать,  но это был кусочек жизни еще той Алаис, и Таня чувствовала себя обязанной поддерживать эти отношения. Не так уж у девочки много было близких. Пусть знают,  что она жива и не волнуются. А обратные письма ей ни к чему. Не нужны.

Лизетта обещала отправить письмо знакомым в Лаис,  с голубиной почтой. Быстро долетит, жаль,  много написать не получится. А,  много и не надо.

Хотя и интересно иногда становится.

Что-то там поделывает господин Таламир? И убрался ли с Маритани Маркус Эфрон? Успокоился ли Эфрон-старший,  или по-прежнему питает необоснованные надежды?

Но расспрашивать совершенно не хотелось.

И наводить справки,  и выслушивать новости из дальних краев – ни к чему.

Она живет в Лемарне, в Атрее все спокойно, а остальное – неважно. Авось,  и без нее разберутся. Как-нибудь.

***

Не напрасно Алаис вспоминала своего супруга.

А уж он-то ее как вспоминал!

Можно сказать – мечтал о встрече! Ежедневно,  ежечасно,  в подробностях и красках,  представляя,  что скажет,  что сделает,  что оторвет супруге в первую очередь,  во вторую очередь...

Таламир отлично знал,  что супруга жива. Иначе на побережье Карнавона уже было бы не шагнуть. Цунами,  ураганы,  шторма...

Сейчас море тоже было беспокойным,  но все же не так. Хуже другое – начали появляться воронки водоворотов, все чаще и чаще,  все сильнее и сильнее.

Кому-то удавалось выплыть,  а чьи-то лодки и корабли разбивались в щепки.

В море видели стаи косаток. И люди говорили,  что рыбы плакали. *

* автор в курсе,  что косатка – млекопитающее. А вот жители того мира также не в курсе. В море – значит,  рыба. Прим. авт.

И все чаще за спиной у Таламира раздавался шепоток. Все хуже и хуже становились слухи.

Вначале говорили,  что жена от него сбежала.

Потом – что он ее заточил в тюрьму.

А дальше... Сплетни,  ах,  такие сплетни...

Рассказывали и что королева приревновала Алаис к любовнику,  и что последнюю из Карнавонов заточили где-то во дворце,  чтобы получить от нее наследников,  и что женщину держат в тюрьме,  и что ее просто отравили,  чтобы не пыталась вернуть себе власть...

И неизменным рефреном звучало в слухах одно и то же.

'Все Таламир виноват, если бы не он...'

Ант бесился,  ругался,  пытался уехать обратно в столицу,  но письмо от ее величества содержало четкий приказ – оставаться в Карнавоне. И спустя два месяца после бегства жены,  Таламир, озверев от безделья и сплетен, собрав отряд,  принялся пощипывать земли Эфрона.

Отряды налетали,  разоряли деревни,  жгли дома,  угоняли скот... и люди снимались с мест.

Уходили  пока у них не отняли и жизнь.

Да и как ты выживешь,  если вдалеке от моря,  если разорили хозяйство? Смотреть,  как умирают от голода твои дети? Желающих не было.

Жаловаться господину?

До господина далеко,  до неба высоко...

Люди уходили.

Уходили в Карнавон,  в прибрежные деревни, ставили дома,  роднились семьями. Это господа воюют,  им денег девать некуда,  а простой народ – он между собой завсегда договорится. Сегодня ты поможешь,  завтра тебе помогут,  на том мир стоит.

Таламир этого не знал. Он просто выплескивал бешенство в схватках, погонях,  в огне и крови топил свою ярость,  представляя на месте изнасилованных женщин,  свою жену.

Красные глаза,  белые волосы,  бледные губы...

Тварь!

Ведь ходила,  головы не поднимала,  а пела как сладко! Все,  что пожелаете,  я в вашей власти...

Обманула!

Обвела вокруг пальца!

И в Эфроне ее не было,  Таламир это точно знал. И... нигде!

В столице ее не видели,  через ворота она не приходила,  на кораблях не уплывала... где-то прячется? Но начальник тайной службы ее величества,  барон Ланор, голову давал на отсечение,  что Алаис Карнавон не покидала столицу. Более того, никто,  даже отдаленно похожий на Алаис,  не снимал комнату,  не жил в трактирах и на постоялых дворах,  ничего не продавал... и Таламир ему верил. Барон свое дело знал. Конечно,  как и многие,  он не любил 'королевского выскочку', но это не мешало ему как следует делать свою работу. Таламир составил список драгоценностей,  которые унесла с собой его супруга – и их было много! – только ни одна побрякушка не всплыла. Даже самое крохотное колечко,  даже кусок цепочки! Что оставалось предполагать?

Что Алаис не просто живет у кого-то в столице,  но и живет на полном содержании. А как иначе?

Ее никто и нигде не видел, работать герцогесса по определению не умеет, ее этому не учили,  может быть,  только вышивать,  но вышивкой на жизнь не заработаешь, остаются только союзники покойного герцога. Кто-то достаточно богатый, чтобы и содержать нежданную гостью,  и прятать ее,  да так ловко,  что даже сплетни не пошли.

Кто?

А кто угодно. Особняков в столице много,  пока все переберешь,  пока слуг опросишь,  пока внутрь проберешься да осмотришь,  ведь кое-чего и слуги не знают...

Много времени уйдет,  много воды утечет.

Барон работал, герцог бесился от ярости и унижения, сплетни ползли,  деревни горели...

Алаис Карнавон спряталась так,  что найти ее не представлялось возможным.

Ее величество была очень недовольна.

***

– Барон?

Барон Ломар поклонился королеве.

– Ваше величество,  я подозреваю,  что Алаис Карнавон прятали в столице,  но уже вывезли куда-нибудь. Возможно,  под видом мужчины или вообще в каком-либо ящике...

– Барон,  почему я должна это выслушивать? Меня волнует результат,  а не ваши оправдания, – Лидия смотрела жестко. – Скажите мне,  вы способны найти эту стерву?

Барон вздохнул.

– Ваше величество, я способен это сделать,  но,  к моему глубочайшему сожалению, мне требуется время.

– Вы и так ищете ее третий месяц! Сколько вам еще нужно? Год? Два?

Барон развел руками.

– Ваше величество, ваш приказ для меня священен. И искать госпожу Карнавон я буду. Но может быть,  стоит сделать так,  чтобы она пришла к нам сама?

Лидия подняла рыжеватую бровь,  демонстрируя заинтересованность.

– Сама?

– Прошу простить меня,  ваше величество,  за дерзость...

– Барон!

Королевская ножка изящно топнула по ковру,  выражая недовольство. Впрочем,  барона это не обмануло. Ее величество выражала гнев,  он изображал раскаяние,  а игра продолжалась. Ему нравилась Лидия,  не как женщина,  нет, но королева была неглупа,  она растила хорошего преемника из своего сына и не давала стране рассыпаться,  а барону требовалось лишь сохранять стабильность в Сенаорите. А что еще может быть достаточно эффективным на таком уровне?

И что может быть лучше спокойствия и стабильности?

– Ваше величество вы не успели повидаться с Алаис Карнавон...

– Да. И что?

– Мои люди описали мне герцогессу... это очень умная,  начитанная, спокойная и рассудительная женщина. Очень. Каждое ее действие,  каждое слово было продумано до мелочей. Ни один поступок она не совершила под влиянием эмоций. Долгая жизнь с недолюбливающими ее родственниками научила герцогессу сдержанности и расчетливости.

– К чему эти вступления?

– К тому,  ваше величество,  что Алаис Карнавон могла предполагать худшее.

– Худшее?

– Свою смерть от ваших рук,  например.

Лидия даже рот приоткрыла.

Ну да,  она предполагала и такой вариант, кто бы не думал над этим? В самом деле,  к чему ей Алаис Карнавон? Будут дети,  которых можно воспитать в нужном ключе,  будет удобный герцог... его жена в этом раскладе лишняя. Но чтобы это поняла и сама жертва?

– Мне известно, что герцог бывал несдержан при супруге, и герцогесса отлично знала о его положении при дворе, – подкинул дров в огонь барон.

Брови королевы сошлись над переносицей. Глаза блеснули недобрыми огнями.

– Барон,  вам голова жмет?

– Ваше величество,  не извольте гневаться! Вы же понимаете,  что я не со зла...

Лидия понимала. Но неприятно же,  господа! Еще как неприятно!

– Хорошо. Что вы предлагаете?

– Я предлагаю, ваше величество,  прекратить розыск Алаис Карнавон. Официально.

– А неофициально?

– Пустим слух, что герцогесса получит полное прощение,  если явится к вам. Пили пришлет о себе весточку. Более того,  ее дети будут признаны герцогами Карнавон.

– Дети?

– Ваше величество,  конечно,  дети. Дети герцогессы Карнавон от законного мужа.

– Но она же...

Лидия прищурилась. Она начала понимать.

Не так важно,  от кого Алаис Карнавон нарожает детей. Она все равно замужем за Таламиром, да и в детях будет ее кровь. А его...

Вдали от любовника Лидия мыслила вполне здраво.

Да,  Таламир красив,  хорош в постели, удобен,  талантлив... и что? Он один такой на всю страну?

Других найдем! А вот авторитет у него сейчас упал ниже некуда,  потому что от красавца,  умницы и проч. сбежала жена. Теперь весь Сенаорит гадает – мужчины не хватило на двоих,  или жена делиться не захотела,  или...

Сплошной ущерб королевской репутации. Но...

– Я отдала Таламиру приказ. Если он его исполнит – хорошо,  придумаем что-нибудь еще. Если нет... Эфрон – опасное место.

– Ваше величество,  он вполне может завоевать Эфрон,  присоединить его к Карнавону,  но ведь эти благородные такие коварные... и отравить могут,  и  подослать кого...

Ее величество переглянулась с бароном.

– Да,  могут...

Мужчина и женщина отлично поняли друг друга. Незаменимых,  как известно,  нет. И герцогов – тоже.

***

Ланисия смотрела на очаровательного молодого мужчину.

– Простите,  вы...?

– Тьер Маркус Эфрон, к вашим услугам.

– Аллон Кларендон. Что привело вас в мой дом?

Дружелюбия в голосе супруга поубавилось. Ланисия рассказывала ему и про Алаис,  и про свои мытарства в доме Карнвонов...

– Ваше сиятельство,  я разыскиваю Алаис Карнавон.

Ланисия, что есть силы, вонзила иголку в вышивание. Ах,  как бы она хотела сделать это с лощеным сопляком,  который сейчас оглядывал залу. Ан нет, ее он увидеть не мог,  для графинь Кларендон на такой случай была предусмотрена специальная галерея. Ланисия видела всех,  оставаясь незамеченной.

– Сукин сын!

Алаис ему понадобилась! А как они смеялись над ней? Как издевались над малышкой?

Как девочка одна осталась,  так всем сразу и нужна стала?! Твари!

– И чем я могу вам помочь, тьер?

– Если вы позволите,  я хотел бы поговорить с вашей супругой. Возможно,  она что-то знает о кузине?

Аллон покачал головой.

– Моя жена не станет разговаривать с вами.

– Но... ваше сиятельство!

– Тьер,  ваше поведение во времена оны было неподобающим. Судя по рассказам моей супруги,  вы отнеслись к ней без уважения. Она не испытывает желания продолжать ваше знакомство.

Маркусу хватило такта смутиться.

– Я был молод,  ваше сиятельство. Молод и глуп. Кто из нас в юности не совершал опрометчивых поступков?

Аллон чуть смягчился.

– Я понимаю,  тьер. И все же вынужден ответить отказом. Но не в главном.

– Ваше сиятельство?

– Как вы понимаете,  ничто в моем доме не проходит мимо меня. И я могу поклясться честью,  что моя жена не знает, где находится Алаис Карнавон. Данная особа не появлялась на землях моего графства,  не присылала писем,  не извещала о себе тем или иным способом – Ланисия не находит себе места. Ланисия видела,  как Маркус задумался и кивнул.

– Ваше сиятельство,  я верю вашему слову.

Аллон усмехнулся.

– Поверьте,  я не лгу. Мы живем достаточно спокойно,  и я не стал бы ввязываться в драку,  из-за взбалмошной особы.

Ланисия хмыкнула. Но тихо-тихо,  совсем не слышно.

Конечно,  супруг прав во многом. Но все же,  все же,  он и не подозревает о некоторых важных вещах. Например,  о письме,  даже скорее, коротенькой записочке,  которую вчера утром она сожгла в пламени свечи. Купцы из города несколько дней назад привезли товар,  и один из них умудрился остаться с графиней наедине. Ненадолго,  на пару минут,  но им хватило, чтобы отдать записку,  и шепнуть: 'от кузины,  ваше сиятельство'. Ланисия расспросила бы его обо всем,  но это потом,  потом...

А сейчас...

Милая Лань.

Я жива и здорова,  со мной все хорошо. К тебе не поеду,  чтобы не подставить под удар.

Еще напишу.

Лисенок.

Так они когда-то называли друг друга.

Лань,  Лисенок...

Получив это письмо,  Ланисия целовала тонкую,  почти прозрачную бумагу,  прилетевшую за тридевять земель.

Жива!

Жива и свободна!

Мужу знать не надо,  а остальное Ланисия решит. И никогда не откажет сестренке в помощи. Алаис  жива и свободна,  она может располагать собой, а если приедет сюда,  Ланисия все сделает для малышки.

А что там говорит этот Эфрон?

Договаривается с мужем?

Если Алаис Карнавон покажется вблизи,  задержать ее,  и отписать тьеру Эфрону? А уж его благодарность не будет знать границ?

Ах,  милый мой Лисенок,  какая же ты предусмотрительная. Как хорошо,  что муж ни о чем не знает. И что ты здесь не показываешься.

А все же...

Хотя повидаться бы.

Ланисия еще раз бросила взгляд на тьера Эфрона,  и от всей души пожелала сдохнуть всем врагам ее кузины. Побыстрее – и побольнее!

Ур-роды!

Никак не поделят то земли,  то власть,  то деньги,  и втягивают таких,  как Лисеныш в свою игру! Да чтоб вам пусто было,  хапуги несытые!

Вот!

Глава 5

Семейство Даверт.

– Дорогой сын, я рад твоему возвращению!

Эттан играл благородного отца на публику, и получалось у него замечательно. Дрожащий голос, затуманенные слезой очи, отеческие объятия...

– Отец, я счастлив видеть вас вновь...

За единением семьи с интересом наблюдали гвардейцы, несколько зевак и личный секретарь тьера Даверта – тьер Синор, та еще тварь. Было для кого ломать комедию. Но поверили ли? Вот вопрос?

Только дома, в кабинете, Эттан сбросил маску.

– Рассказывай, как съездил.

Луис упал в кресло, как подкошенный. За время поездки он тщательно обдумал, что говорить отцу, чего не говорить. И выходило так, что всю правду Эттану знать не надо. Пока сам Луис не навестит домик тьера Эльнора и не прочитает его бумаги. Мало ли что там обнаружится?

– Все достаточно плохо.

Этих трех слов хватило, чтобы тьер Даверт подобрался, как кошка, над чьим хвостом навис тяжелый сапог и впился глазами в сына. Луис вздохнул, и принялся рассказывать.

Про Карстов.

Про болезнь наследника, про то, что Лусия, похоже, будет носить ребенка от свекра, и подвергаться опасности – ведь герцогиню Карст никто никуда не денет. Про неустойчивость и шаткость ее положения...

Эттан внимательно выслушал – и кивнул.

– Согласен, девчонку придется вытаскивать. Но развод инициируем не сейчас, а чуть позднее. Сейчас у меня есть более важная задача.

– Важнее дочери?

Эттан чуть поморщился, что означало: 'какая дочь, если речь идет о власти?', и перешел к делу.

– Орден рыцарей моря.

– И что с ним?

– Ты хочешь стать его магистром?

– Нет! – Луис даже не раздумывал.

– Значит, прикажу Родригу. В самый раз будет.

– Не понимаю? Но магистр Шеллен...

– Нам надо будет подготовиться. Примерно через два месяца я приглашу всех орденцев – кого смогу найти, на торжество.

– А потом?

Эттан сделал выразительный жест рукой поперек горла.

– Объявим их предателями... кстати говоря, кто-то приносит жертвы Ириону. Скажем, что это они, и казним.

– Орденцев?

– Да.

– Всех?!

Луис смотрел на отца широко открытыми глазами, и не мог поверить.

– Именно.

– Отец, ты это серьезно?

– Ты что-то имеешь против?

Желтые глаза сощурились. Эттан пристально вглядывался в отпрыска, готовый раздавить малейшие признаки неповиновения... и не находил ни единого. Луис сейчас думал не об отце. Он думал, может ли эта идея быть такой же провокацией Эльнора, как и остальные? С Эрико, с Лусией...

– Я... мне надо подумать. Слишком это... грандиозно.

А вот это Эттан понять мог.

Действительно, размах замысла его тоже немного напугал, но это лишь вначале. И потом, сколько там этих орденцев? Пара тысяч человек? Хорошо, около четырех тысяч. Часть из них упокоится в Тавальене, а часть...

Эттан придумал великолепный план (процентов на девяносто подсказанный тьером Синором). Он разошлет по городам письма, которые надо будет вскрыть в определенный день. Например, день святого Климентия. А в письмах будет сказано, что надо арестовать всех орденцев, допросить на предмет жертвоприношений Ириону, получить признание и казнить.

И никаких сомнений.

Если Преотец сказал, что это они занимаются черными делами, значит – они ими занимаются. Ему виднее.

Или вы хотите с этим поспорить?

Луис слушал отца с открытым ртом.

– И все это ради их казны?

– Они посмели отказать мне. А их магистр, этот наглый Шеллен, смел хамить! – Эттан вспомнил глаза магистра, и даже кулаки стиснул от гнева. Ненадолго. Все равно они скоро расквитаются.

– Они же...

– Могут быть опасны? Знаю. Но на то есть гвардия. Да и ты подумай, как можно обезопасить меня и мальчишек.

Луис заторможено кивнул. Идея никак не укладывалась в его разуме. Слишком уж это страшно. Слишком...

– А их семьи?

– Семьи? А ведь действительно, надо подумать. Те, кто попроще пусть живут. Но те, кто из богатых семей, – Эттан аж зажмурился от удовольствия. – Сынок, ты просто молодец. Конечно же, их семьи тоже будут убеждать меня в своей благонадежности. До-олго убеждать.

Еще бы добавил: 'задорого'.

Луис потер висок. Туда словно гвоздь вбили после отцовских откровений и планов.

– Мне надо пойти, обдумать этот вопрос. Ладно?

– Иди-иди. Письма уже разосланы, у тебя есть два месяца на подготовку.

Луис застонал бы, но при отце не осмелился. Так что просто прикусил губу, и вышел вон, забыв поклониться.

Эттан не стал пенять ему на нарушение этикета, хотя в другой раз сыночку бы досталось чернильницей по затылку.

Понятно же, что ребенок в шоке. Не ожидал такого от старого отца?

Ан есть, есть еще огонь в вулкане!

Эттан откинулся на спинку кресла, и погрузился в упоительные мечты своем грядущем богатстве и величии.

***

Луис упал на кровать, словно подкошенный. В голове шумело и звенело.

Такого он даже от отца не ожидал. Хотя...

Чего себе-то врать?

Видел ведь, что Эттан Даверт – чудовище, но думал, что у него есть какие-то рамки, границы... надеялся. Видимо – зря.

Дочь ему не важна, ему нужен Орден Моря. А дальше что?

Кто дальше?

Сам Луис? Эрико? Родригу?

На кровати вылежать не удалось, Луис сорвался и заходил по комнате.

Есть ли шанс отговорить отца от этого проекта?

У матери, может, и был. У него – никакого. Он видел сегодня отцовские глаза, и отчетливо понимал, что Эттан отправил бы его в тюрьму. Пытать, мучить – нет, не стал бы. А вот забыть за каменными стенами на пару месяцев – вполне. До осуществления 'гениального' плана.

Ошалел он от власти и богатства,  и не видит,  что стремительно несется к обрыву. Неужели такие вещи ему сойдут с рук?

Никогда!

И что делать?

Спасаться.

Спасать Лусию,  спасать братьев... кого еще можно спасти. Эрико,  дурачок...

Но если ему суждено помереть от 'ореховой болезни', пусть это будет еще лет через десять-двадцать,  а не через полгода-год. А больше Луис отцу уже и не отводил.

Удастся ему эта авантюра – так он другие,  еще более страшные,  начнет раскручивать. Не удастся? Тогда и года не останется.

Эттан рухнет,  как дерево, в которое угодила молния,  и вместе с ним рухнут все остальные. Луис – первым,  он ближе всего к отцу...

Что же делать?

Выходов тут несколько.

Есть возможность рассказать обо всем магистру Шеллену. Если поверит. А кто бы поверил на его месте? Является сын заклятого врага,  и заявляет,  что Орден собрались извести. Это если его хоть на порог пустят. Судя по обрывочным словам отца,  магистру Эттан понравился и еще меньше.

Написать письмо? Анонимку?

Вот это можно. Не прислушаются – сами виноваты.

И готовиться к побегу. Далеко,  быстро и лучше – на другой континент. Кстати... Атрей? Может быть,  там удастся ухватить еще один кончик ниточки,  который дала ему мать? Или Тимар?

Это надо серьезно обдумать. И бежать не с пустыми руками. Перевести деньги, продумать пути,  запастись документами на другое имя... другие имена.

Надо прощупать мальчишек, только осторожнее. Они отца любят,  они ему верят... а он?

Луис прислушался к себе,  и с чувством стыда понял,  что он... не любит отца?

Нет,  не любит. Тигра в природе тоже любить можно только пока он не захочет кушать. Вас. А может,  сложилось все воедино?

Смерть матери,  брак сестры,  поездка в Карст,  тайны рода Лаис, стыд за свои поступки... ведь если бы он внимательнее отнесся к той дурочке,  не погибал бы сейчас медленной смертью Эрико...

Вот,  кстати.

Почему бы для начала не разобраться с великой любовью братика? Посмотреть,  кого там нашел тьер Эльнор,  побеседовать...

Заодно и отдохнет от тяжких размышлений. А то голова болит и болит...

Луис прошелся по комнате,  усмехнулся,  снял со стены длинный хлыст и заткнул за пояс. И вышел за дверь.

Где Эрико селит своих пассий,  он знал уже давно. Побеседуем в интимной обстановке?

***

Эрико Даверт вчера вечером лег очень поздно, по уважительной и приятной причине. Сейчас эта причина сопела рядом,  уткнувшись носиком в его плечо.

Мужчина протянул руку,  погладил золотые волосы.

Элисса...

За что ему такое счастье?

Красавица,  умница,  любит его, ничего не требует... Правда,  он сам ей дарит всякие безделушки,  но ведь девочка так радуется каждый раз,  словно он казну Храма ей принес. Ах,  если бы можно было скрепить их союз!

Отец не позволит, – напомнил Эрико мерзкий голосок разума,  живущий глубоко внутри. – Он тебе ноги вырвет, и кое-что еще оторвет,  а ее...

На этом месте голосок мерзко захихикал,  а Эрико содрогнулся,  представляя себе результат беседы его нежной девочки и старого мерзавца Эттана. Который,  кстати,  до сих пор весьма падок на молодых красоток.

Если бы у Элиссы были деньги,  или связи... может,  выдать ее за чью-то сестру, или знатную даму из Карста?

Надо бы поговорить с Луисом.

Брата Эрико терпеть не мог,  но ради такого случая готов был на многое. Если поможет... ладно! Эрико даже готов будет признать,  что в Луисе Даверте есть что-то хорошее.

Снизу раздались голоса. Кто-то стучал в дверь,  и сильно.

Эрико поморщился.

В кои-то веки! И тут нет покоя!

Но пришлось осторожно отстранить Элиссу,  встать и накинуть халат. Надо разобраться,  пока некто... неважно,  кто это такой,  не испортил ему окончательно день.

Внизу,  к удивлению Эрико,  оказался Луис.

***

– Братец? – Эрико не слишком обрадовался брату, но раз уж он здесь... – Что-то случилось?

– Да...

Луис медлил.

Он видел лицо брата – заспанное, довольное, спокойное, и не находил в себе силы вывалить ему всю правду.

Да, братик. Твоя любовница подослана тьером Эльнором, чтобы заразить тебя ореховой болезнью, а ты обречен. Вместе с ней.

– Что-то у отца? Сейчас я оденусь и поедем. Только Эли предупрежу...

– Эли?

– Элиссу. Луис... у отца срочное дело?

– Нет...

– Тогда давай я вас познакомлю. Только дай мне слово, что ты не будешь ее соблазнять.

Луис поднял брови.

– Братец, я когда-нибудь в чужих угодьях мародерствовал?

– Нет. Но Эли... она такая...

Луис до крови прикусил изнутри щеку. Во рту засолонело.

А ведь он ее любит. Действительно любит...

– Знакомь. Обещаю, что не стану ее соблазнять. Памятью матери клянусь, что у меня с ней ничего не будет.

Собственный голос показался Луису чужим, глухим и незнакомым. Эрико видимо расслабился.

– Спасибо.

– Ты ее любишь? – Луис не стал ходить вокруг да около. К чему?

– Да.

– А она тебя?

– Тоже. Я бы на ней женился, Луис, но отец никогда не позволит.

Луис смотрел на брата, едва сдерживаясь. А потом вдруг что-то щелкнуло у него в мозгу. Словно Вальера Тесани шепнула на ухо нечто такое...

– А знаешь, Рик, я ведь хотел с тобой поговорить именно об отце. Он тебя не вызывал.

Эрико поднял брови.

– Ты же только что приехал...

– Именно. Здесь есть кабинет? И чтобы никто не подслушал?

– Да. Пройдем...

Эрико направился вперед, Луис шел за ним. Схема разговора уже выстроилась в его разуме. Он знал, чем подействовать на Эрико, что сказать Элиссе – эти двое с крючка не сорвутся. Луис не был рыболовом, но вываживать рыбу умел всем на зависть.

В кабинете Эрико уселся за стол, и посмотрел на брата.

– Так что случилось?

– Отец делился с тобой своими планами? – с места в карьер решился Луис.

Эрико покачал головой.

– Не то, чтобы очень. Ты же его знаешь, для него ты на первом месте, – в голосе мужчины проскользнула застарелая обида.

– Что он говорил про Орден Моря?

– Что они много воли взяли, что пора укорачивать, ругал магистра Шеллена.

– И все?

– При мне – все. Ах да, упоминал, что мы можем получить значительные средства, а мне надо подумать, куда их пристроить.

– А откуда мы их можем получить – не сказал?

– Нет...

– Ну так скажу я. И учти, Рик, если ты это кому-нибудь расскажешь, я отца остановить не смогу. Он тебя сам убьет.

И почему-то Эрико поверил. Не вскинулись брови, не ухмыльнулись ехидно губы, а заготовленная ехидная фраза была проглочена на полувдохе и вызвала даже легкую изжогу, так серьезно выглядел брат.

А ведь он не шутит, – дошло до Эрико.

– Что случилось?

– Отец сошел с ума.

– Что!?

– Он собирается объявить Орден вне закона, перерезать всех рыцарей, и получить доступ к их казне. Оттуда и средства.

Эрико открыл рот.

– А... э...

Луис мрачно наблюдал за тем, как братец переваривает сногсшибательную новость. Хорошо хоть в кресле сидел, а то упал бы, бедолага.

– Орден? Но... как?

– Подробностей тебе знать не стоит. Я и сам их почти не знаю, но судя по тому, что отец рассказал – у него может и получиться, – честно признался Луис. – А может и нет. Но нам в любом случае не жить. И ему, сам понимаешь, тоже.

В этот раз Эрико думал намного быстрее. И наконец выдохнул пересохшим ртом.

– Луис, это же полный...

– Именно он. Рад, что ты сообразил.

Эрико метнулся взглядом по сторонам.

– Слушай, но так же... мы же просто будем обречены!

– Угадал.

– И что делать?

Луис вздохнул – и ответил брату единственным словом.

– Бежать.

– К-как?

– А вот так. Не будет Луиса Даверта. Будет Лукас Дорт, например. Тоже тьер, из небогатых. И Эрион Дорт с очаровательной супругой, если пожелает.

– Конечно! – Эрико на миг подумал об Элиссе в качестве супруги, и расплылся в улыбке. – Еще как пожелает!

– У тебя деньги, у меня возможности. Мы сможем вывести достаточно крупные суммы так, чтобы отец до момента бегства ничего не заподозрил. Потом я прикрою вас, а сам отправлюсь следом, как только начнется заваруха. Раньше не получится.

Эрико вдруг напрягся. Посмотрел с подозрением.

– А ты не врешь?

Но выглядел Луис так, что предположение показалось Эрико глупым. Луис обреченно вздохнул.

– Рик, памятью матери клянусь. Я ей обещал о вас позаботиться, я все сделаю, чтобы вы с Родом спаслись. Лу сейчас в Карсте, оттуда я ее выцарапаю позднее. А пока пусть переждет в герцогстве, так спокойнее будет.

– А когда... это... начнется?

– Отец сказал, что в течение двух месяцев.

Эрико длинно и замысловато выругался.

– Почти нет времени...

– Если я правильно понял, идея пришла вскоре после моего отъезда, тогда же он начал все приготовления, разослал письма, а сейчас осталось только дождаться последних. День уже тоже назначен... наверное.

– Наверное?

– Отец назвал его, но мог и соврать, – честно признался Луис.

– Тогда надо поспешить, – Эрико вздохнул, глубоко и печально.

Луиса он не любил, отца обожал, но здесь и сейчас верил брату. По совокупности намеков, по обрывкам фраз, он сейчас складывал целостную картину, и выходило так, что брат не лжет. Почему он говорит так открыто?

Жить хочет.

Орден – это вам не бабка с козой. Всех и сразу не перебьют, так больше двух тысяч народа, да еще семьи, дети, какая-никакая родня... после такой выходки на Этана начнется охота. И на его семью тоже.

Лусию могут и не достать в Карсте. Но их...

Их порвут в клочья. Тут и охрана не поможет, смерть будет таиться за каждым углом. И Эрико понимал, что лично он – не отобьется.

А ведь есть еще и Элисса.

Эрико слишком хорошо помнил, как умирала мать, и не желал в один ужасный день найти на месте уютного домика пепелище, или присутствовать при кончине любимой женщины.

Луис не лгал.

Но даже если он и лжет...

– Я сделаю так, чтобы отец отправил тебя ненадолго из города, ближе к нужной дате. Ты сможешь решить с деньгами?

– Да.

И на этот раз 'да' было вполне уверенным. В мире счетов, расписок и цифр Эрико был, как рыба в воде. А вот в личной жизни ему почему-то не везло...

В дверь постучались, и заглянул слуга.

– Госпожа проснулась, и спрашивает...

Эрико посмотрел на брата.

– Познакомишься?

– А, давай. Но ей пока не говори, ладно?

– Я что – дурак?

Пришлось Луису второй раз до крови прикусить щеку, чтобы не выдать своего настоящего мнения.

***

Элисса была очаровательна.

Луис невольно залюбовался, и понял Эрико. Случись такая красота на его пути, он бы точно не прошел мимо. Хорошо, что для него у тьера Эльнора были другие идеи. А так бы точно не устоял.

Воплощенная невинность, свежесть и безыскусность стояли перед ним в простеньком голубом платьице.