Текст книги "Клыкастые страсти (СИ)"

Автор книги: Галина Гончарова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 32 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]

Ай!!!

Острая боль в руке вывела меня из забытья. И в попе тоже.

Оставшаяся рядом со мной Лиза просто сдернула меня вниз, отчаявшись добиться внимания. Кусаться она не могла, если бы она заразила меня ликантропией, Валентин первый бы из нее фарш сделал. Поэтому лиса поступила просто. Схватила меня зубами за руку, стараясь не прокусить кожу – и сдернула вниз. Отсюда и боль в руке. И в попе, которой я очень неприятно хлопнулась об землю.

Зато пришла в себя.

Ой, ёёёёёёёёёё…

Ночное солнце? Потрясающее ощущение? Вкус крови? Позор семьи? Я бы перенесла посвящение молча?!

Твою зебру!

Да меня просто зацепило краем магии оборотней. Уж не знаю как именно и почему. То ли из-за вампиров, то ли из-за нашей общей со Славкой крови. В магии вампиров и оборотней многое построено на ритуалах крови. Это я сейчас понимала отчетливо. И даже понимала, что именно сделал Валентин. Обычно оборотни превращаются в полнолуние. Если человека случайно инфицировать, там укусить или оцарапать, он может превратиться только в следующем месяце. Но делегация ждет нас уже послезавтра. А часть ее – так и завтра ночью. Если не в это полнолуние, то и никогда. Поэтому Валентин сделал единственное, что только смог. В кругу стаи инфицировал (инициировал?) Славку своей кровью и почти насильно вызвал его зверя. Поэтому лис получился пока неполноценный. Далеко не прима. Не созревший и не развившийся. Хотя это дело времени. Как я пони-маю сейчас, уже человеческим, а не стайным и не звериным умом, Славкин лис может и подрасти.

Я посмотрела на Лизу. Бывает ли в природе каштановая лиса? А хвост ее знает. Но Лиза была. Такая золотисто-каштановая, с роскошной манишкой и мощными лапами, высотой мне примерно по пояс. Не очень крупная, но сильная и жилистая даже на мой взгляд не-профессионала.

– А ты почему не вместе со всеми?

Лиса… тявкнула. Потом прихватила зубами край моей одежды и потянула за собой.

– Валентин распорядился меня проводить? Спасибо, я и сама не заблужусь.

Это была чистая правда. Остатками лисьей магии и стайного чутья я бы сейчас и из сибирской тайги вышла. Но объяснять это Лизе было бесполезно. Она опять тявкнула с та-кой интонацией, что мне даже стыдно стало. В переводе на человеческий это было: «Ага, я поверю, ты заблудишься, и с меня шкурку снимут на сувениры? Имей со-весть!».

Совесть у меня была, кажется…, поэтому я послушно встала, отряхнулась и отправилась вслед за лисой.

Лиза шла медленно, постоянно оглядываясь на меня. И это было вовсе не лишним. Сидение на дереве далось мне легко. А вот сейчас…

Лечение Анастасии, то есть попытка сделать так, чтобы у нее не было выкидыша, было не напрасным. Это точно. Но вот потом…

Грубо говоря, если на голову страдающему от жажды человеку вылить ведро воды, лучше ему от этого не будет. Я истратила все силы, я фактически была обезвожена, и тут меня накрыло еще магией стаи. И не присутствовать было нельзя. Сейчас я понимала, что тоже замыкала круг. Я – Славкина родная кровь, я связана с вампирами, а те с оборотнями. И это меня окончательно вымотало. Голова кружилась, меня тошнило, зубы ныли, как будто кто-то скормил мне килограмм шоколада. Мышцы болели и дергались, сведенные судорогой. Но приходилось передвигать ноги.

Если я сейчас рухну на тропинке, Лиза не сможет нести меня. Она лиса, а не лошадь. А жаль.

А лошадь была бы к месту.

Только на выходе из леса я поняла, что до дома меня доставить некому. Я машину не вожу, да и водила бы – не помогло бы. В таком состоянии выпускать меня на дорогу? Лучше прибить сразу.

Но эта проблема решилась намного проще. На дороге меня ждал Вадим. – привет, – проблеяла я.

Вампир пристально посмотрел на меня – и одним движением цапнул лису за шкирку. – вы что с ней сделали, морды клыкастые!? – зарычал он, едва не отрывая несчастную Лизу от земли. – Забыли, кто в городе хозяин!? Да я вас всех на воротник пущу!!!

– Вадим…

Оттащить его я не смогла бы, а вот красиво (или не очень, ну уж простите, актерских курсов не заканчивали) сползти на землю – это у меня получилось.

Вадим тут же бросил лису и подхватил меня на руки. Лиза, не будь дура, решила, что здесь прекрасно обойдутся и без нее – и дунула в чащу, только кончик хвоста мелькнул. Вадим проводил его тоскливым взглядом. Видимо, сожалел об упущенном воротнике.

– Что здесь с тобой сделали!?

– Я сама дурой оказалась, – призналась я.

– В это я готов поверить. А в чем ты оказалась дурой? – Вадим пристроил меня на переднее сиденье здоровущего джипа троллейбусного типа. М-да, любовь к большим машинам у нас общая. Я тоже люблю тачки, в которые помещается все и немного больше. Да и сидеть здесь можно, свободно вытянув ноги. И лежать тоже.

Вампир застегнул ремень безопасности и подергал его, проверяя прочность.

– Не выпаду.

– За тебя же, балбеску, беспокоюсь! Так чем ты занималась с оборотнями?

Мне потребовалось пять минут, чтобы вкратце рассказать, как я лечила Настю от выкидыша, как потом почувствовала стаю, как мне хотелось бегать и выть вместе со всеми…

Вадим осмысливал мои слова минут двадцать. Мы уже успели въехать в город, когда он разродился.

– Юля, это все очень серьезно.

– Еще бы. Особенно с аурой? Наверное с аурой, если это то, что я видела. – может быть.

– А что ты знаешь про ауры? Расскажешь?

– На это и суток не хватит.

– А если в двух словах? Ну хотя бы что это такое и с чем его едят!?

– Если только чуть-чуть. Цвет – это свет. А свет – это проявление сознания. Ну, грубо говоря, Библию ты помнишь?

– Нет. – а начало? Да будет свет?

– Это – да.

– Вот. Мы окружены цветами, которых мы не можем видеть, точно так же, как есть звуки, которых мы не слышим или мысли, которых мы не улавливаем. Человек вообще ограничен узким диапазоном восприятия. У вампиров он чуть больше, у оборотней – еще больше, и то, только когда они находятся в животной форме. А вообще, если бы люди внезапно увидели все цвета, как их надо видеть – они сошли бы с ума. Да и мы, вампиры, тоже. Цветом можно лечить, можно калечить, можно сделать с чело-веком все, что угодно. За пятьсот лет до рождения Христа Пифагор – первый философ – использовал цвет в лечебных целях. Представляешь, еще и Библии-то не было, а он уже знал про цвета и их воздействие… И лечил. Сейчас медицина нащупала только краешек лечебного воздействия цвета.

– Замечательно. Но при чем тут одно к другому? Мне не нужно про цвета, я сама художник. Мне бы про ауры! А про лечение можно навешать Наде. Она у нас будущий медик…

– А к этому и идет. Аура – это следствие, а не причина. Каждый атом, каждая молекула, соединения атомов и молекул, будь они большими или маленькими, простыми или сложными, создают определенные вибрации, если тебе так удобнее электромагнитные волны. И эти волны можно читать, различая по цветам и оттенкам. Цвет является результатом таких взаимодействий, но его мы можем видеть. Когда душа человека развивается, взрослеет, идет по жизни, она меняется и трансформируется по мере использования или злоупотребления теми возможностями, которые ей представляются. Таким образом, в любое время и в любом мире душа выдает своими эманациями, в каком она находится состоянии. И если другое сознание может уловить и понять эти вибрации, оно будет знать все о читаемом человеке. Кто он, что он, чего хочет, что у него болит, как на него воз-действовать…

Своего рода универсальный инструмент.

– Угу. А воздействие?

– Ну-у с этим сложнее. Понимаешь, когда ты видишь ауру, ты видишь человека таким, каков он есть, хотя и без некоторых частностей. Я уверен, что и частности отражены в ауре, просто их надо уметь читать. Это как с письменными буквами. У кого-то дислексия, кто-то может прочесть только печатный и крупные буквы, а кто-то спокойно разбирает и письменный текст. Чем больше у тебя опыта, тем лучше ты можешь определять характер и проблемы человека по его ауре по интенсивности цветов, их распределению и положению. Аура исходит от всего человеческого тела, но обычно она всего плотнее и более заметна вокруг плеч и головы, возможно, потому, что в этой части тела расположен наш разум.

Чем гуще оттенок того или иного цвета, тем сильнее выражено это свойство. Например, ярко-алые люди всегда эгоцентристы. А Христос, говорят, сиял белым цветом. Но основной цвет изменяется по мере развития или угасания сознания. Особенно сильно из-меняется цвет ауры перед надвигающейся смертью, но тут бабушка надвое сказала.

– Почему?

– Потому что с пророками не все ладно. Понимаешь, тогда надо бы признать, что человек – или хотя бы его аура, заранее знает о надвигающейся смерти.

– А это не так?

– Это… противоречиво. Любая система стремится к самосохранению. Если человек чувствует свою смерть, стало быть, он может ее и избежать.

– Дед говорил, на войне и такое бывало. Кто-то чуял, пытался сбежать, а она все равно настигала.

– Не знаю. Тут мне сложно сказать, я не специалист. Вампирам не место в штабах и полках.

– А жаль. Какой бы был десант!

Я представила себе армию вампиров, которые ночью пробрались в штаб противника, усыпили часовых, соблазнили медсестру, сперли сейф с секретными документами, закусили генералом… и тихо захихикала. Вадим покачал головой.

– Паранормы вне человеческой политики. Нас и так слишком мало.

– Да знаю я все. А про цвета ауры ты мне что-нибудь расскажешь?

– Нет.

– Почему?

– Мы уже приехали. Если хочешь – спроси у шефа. А я не хочу попасть под раздачу за «ничем не оправданные задержки».

Я вздохнула. Мы действительно стояли на стоянке перед «Тремя шестерками» и идиотское название светилось красным неоном. Я попыталась сопротивляться.

– А может, домой?

– Юля, у тебя нет выбора. Не откладывай на завтра то, что протухнет послезавтра.

И не поспоришь. И протухнет, и провоняет. Я стиснула зубы и решительно выскочила из машины. Лучше уж явиться в логово к вампиру сейчас. Не откладывай на завтра то, что можно сделать послезавтра, так? Обычно я так и поступаю. Я до последнего не плачу за телефон, мои квитанции в жутком беспорядке, а экзаменационные билеты я учу где-то за сутки до экзамена. Но с вампирами так поступать нельзя. Чем дольше ты будешь откладывать визит, тем злее они будут. А разозленный вампир – зрелище для сильных духом. Я могу себе это позволить. И Мечислав меня не убьет. Но гадостей он придумает столько, что мне и не снилось. В общем, не провоцируй – и не получишь по ушам. Соблюдайте технику безопасности при общении с вампирами. В институте нам преподают, как правильно надевать противогаз и куда бежать, в случае пожара или террористов. А зря. Иногда мне кажется, что «основы безопасности жизнедеятельности» следует заме-нить на «основы психологии общения». Пользы будет гораздо больше.

Надо идти на разнос.

* * *

Шпион смотрел в темное небо и улыбался. Ему было хорошо и легко. Все прошло так, как он и предполагал. Никому и в голову не пришло заподозрить – его. Втереться этим лохам в доверие оказалось до смешного просто. Пара жалостливых историй, краси-вый рассказ о своих страданиях – и все. Все его жалеют и готовы сделать все, только бы ему было удобно. Что ж, шпион готов был этим воспользоваться.

И в первую очередь – для уничтожения – или хотя бы унижения этой заносчивой гадины Леоверенской! Такие, как Юля, всегда раздражали шпиона. Бесили. Вызывали ярость. Хотелось просто рвать таких мерзавок на части голыми руками.

За что?!

Да за все!

За силу, которая ей не была нужна!

За власть, которой Юля и не думала пользоваться!!

За Мечислава, который угрем вился вокруг этой гадины!!!

За то, что у шпиона этого не было. Никогда. И даже не будет.

И глядя в ночное небо, шпион посылал проклятия богам, которые создали его – слабым. Не таким сильным, как эта сучка Леоверенская с вечно задранным носом. О, если бы у него была хотя бы пятая часть ее силы!

Он смог бы занять подобающее ему положение. И даже его имя произносили бы с подобающим благоговением. Никто не смел бы ему тыкать. Или подсмеиваться.

Шпион ненавидел, когда над ним смеялись. Даже невинные дружеские шутки вызывали у него приступ ярости. С самого детства. О, он хорошо это скрывал. Но каждая улыбка вызывала в его душе всплеск ярости.

Какое-то время назад шпион был почти счастлив. Ему казалось, что – вот. Его за-метили. Поняли, что он не такой, как все остальные. И наконец-то он займет причитающееся ему место. И сможет отомстить всем своим врагам.

Но – нет. Не дано.

Оказалось, что есть кто-то и сильнее. Увы.

Но не стоит унывать.

Если все пройдет удачно, он получит не просто деньги. Он получит власть. Власть над жизнью и смертью людей. И сможет ее удержать. Ему обещали всяческую поддержку. И он будет послушно служить своему господину.

При мысли о Господине по телу шпиона пробежала дрожь.

Далеко не все вампиры одинаковы. Господин был… единственным и уникальным. И – прекрасным. Шпион мечтал когда-нибудь встать если и не вровень с ним, то хотя бы на ступеньку ниже. Он восхищался Господином.

Его жестокостью. Безжалостностью. Изобретательностью в наказаниях.

Шпиону ужасно нравилось участвовать. И самому наказывать провинившихся вампиров и оборотней. Нравилось ощущение податливого тела под руками, нравился звук, с которым кнут врезается в израненную плоть, нравился запах и вкус крови на языке, на самом кончике языка… Крики боли звучали музыкой для его языка.

Тот, кого он хоть однажды наказывал, уже не смеялся в его присутст-вии.

О это восхитительное ощущение своей власти и силы…

Как люди могу не понимать его? Не ощущать удовольствия от своего превосходст-ва? Не испытывать острое, почти оргазмическое наслаждение, видя, как твой враг, не-давно такой гордый, ползает в пыли у твоих ног и умоляет не причинять ему больше бо-ли.

И какое наслаждение качать головой, глядя в налитые кровью и болью глаза.

«Ты смел улыбаться, глядя на меня… Теперь улыбаюсь я. И только я».

Восхитительное ощущение.

О, проклятие!

Шпион прекратил гладить пальцем свое отражение в темном стекле. Луна еще не взошла, но вампиры проснулись. И один из них заглядывал в дверь. И манил шпиона пальцем. Это явно был вампир. Хотя его лицо и фигура были скрыты широким плащом с капюшоном. Но так – плавно и грациозно, словно скользя над полом, могут двигаться только вампиры.

Зачем он пришел сюда? Заподозрили?

– Что случилось?

Шпион говорил тихо, очень тихо. Он знал, что этого вампира не должно быть здесь – сейчас. Но он все же пришел. Зачем?

– Господин ужаса и хозяин идущих ночной тропой передает тебе привет.

Шпион вздрогнул. А потом ответил, как и полагалось.

– Я тоже иду ночной тропой по воле моего Господина.

Напряжение чуть схлынуло.

– Что тебе здесь надо? Ты наведешь на меня подозрения!

– Молчи и слушай. Это – амулет. Наденешь на шею. Если захочешь что-то пере-дать Господину, сожмешь его в руке – и уснешь через пару минут. Господин явится в твой сон.

– А если мне надо будет что-то сказать – днем?

– Для этого есть дежурные вампиры, которые могут не спать днем. Говори в лю-бое время. Ты помнишь, что хотел Господин?

– Да. Хотя я и не понимаю, зачем брать эту тварь живьем! Лучше убить ее!

– Это не твоего ума дело. Выполняй, что тебе сказано.

И дверь захлопнулась перед носом у шпиона.

Тот подождал несколько секунд и выглянул за дверь. Ничего. И никого.

– Интересно, кто этот вампир?

Собственный голос показался шпиону неприятно громким. Он замолчал и поспеш-но отошел опять к окну. И только там взялся рассматривать амулет.

Толстая золотая цепочка. Кругляшок медальона сантиметра три в диаметре с изо-бражением льва в прыжке. Толстенький и теплый. Нагретый его рукой.

Шпион поспешно надел его на шею.

Благодаря этой вещи он сможет видеть Господина. Пусть пока только во сне.

Придет время, когда все будет происходить наяву.

Он очень постарается, чтобы это время пришло быстрее.

Глава 5. Делу – время. Скандалам – прайм-тайм.

Мечислав встретил меня на пороге клуба. Смерил ледяным взглядом Вадима, потом по-пытался так же приморозить меня, но мне все было безразлично. Голова кружилась все сильнее. Меня мутило, а мышцы сводило судорогами. Хоть как на меня ругайся, ничего не подействовало бы. Разве что удар молотком по лбу. И вампир это отлично понял.

– Воды со льдом и обед с водкой в мой кабинет, – ледяным тоном приказал он Вадиму. Потом подхватил меня на руки и куда-то понес. Запах меда и яблок обволакивал меня со всех сторон, безжалостно и неумолимо.

А ведь в таком состоянии я и сопротивляться по-настоящему не смогу.

Мечислав аккуратно усадил меня на здоровущий кожаный диван в своем кабинете – и опустился рядом на ковер. В этот раз он был настолько человечнее, насколько это воз-можно. Вампир не отказался от своего любимого черного цвета в одежде, но сделал его более современным. Черные джинсы плотно облегали мускулистые бедра. Черные крос-совки остались у порога, и сейчас вампир с наслажением зарывался босыми ступнями в густой мех ковра. Белая рубашка – на вид из обычного хлопка облегала его плечи и подчеркивала золотистый тон кожи. И конечно не имела ничего общего с тем товаром, что продается даже в дорогих магазинах. Исключительно натуральные ткани и ручное шитье. Даже если Мечислав решит выглядеть чуть более современно, он все равно не опустится до товаров массового потребления. Любая его вещь должна быть единственной в своем роде – и создавать достойную оправу своему носителю. Черные волосы были стянуты в хвост из которого выбивались несколько непослушных прядей. И я почувствовала как мне безудержно хочется распустить его волосы. Запустить в них пальцы, узнать, чем они связаны – резинкой, лентой, шнурком, развязать их, выпустить на свободу и зарыться лицом. Вдохнуть аромат меда и яблок, сводящий меня с ума – и никогда не вырываться на свободу… Пусть рядом будет хоть кто-то сильный.

Не сметь! Ты – Леоверенская!

– Опять вы за свои номера?

Ох, а вдыхала-то я зря. Запах вампира с такой силой ударил по моим рецепторам, что откуда-то из глубины желудка поднялась неудержимая волна тошноты. Ой, ёлки…

– Номера здесь тоже есть, кудряшка. Желаешь посмотреть?

Голос вампира скользнул по моей коже прикосновением летнего ветерка. Горячего и с запахом меда. И это оказалось последней каплей.

– Ага, желаю. А унитаз в них есть? А то меня тошнит!

Меня и правда мутило. Вампирская магия после оборотней дала именно такой эффект. Мечислав подхватил меня на руки и помчался в ванную, не говоря лишнего слова. Хотя я уже примеривалась безвозвратно испортить ему ковер.

Это была последняя ехидная мысль.

За то, что произошло потом, я начислила вампиру лишний балл.

Меня рвало. Долго и мучительно. Желчью. Как именно? Каждый, кого хоть раз рвало мучительными сухими спазмами, сводящими желудок и вызывающими боль в животе и горле, меня поймет. Очень неприятное ощущение.

Мечислав не отходил от меня. Он поддерживал меня за талию, убирал волосы с лица и в какой-то момент, кажется, собрал их в хвост, протирал мне лоб влажным полотенцем и игнорировал все мои попытки послать его в дальний интимный круиз. Или хотя бы к черту на рога.

Когда спазмы закончились, вампир опять подхватил меня на руки и отнес в комнату. И поднес ко рту стакан воды со льдом.

– Пей медленно, девочка. Что с тобой сегодня произошло?

– Вам как – с утра?

– Я и так знаю, что с утра у тебя были плохие сны. Все, что было у тебя, проявилось и у меня.

– И вы видели мой сон?

– Да. Мне очень жаль.

– Если бы вы по-настоящему сожалели, Даниэль сейчас был бы жив.

– Это мы уже обсуждали. Вернемся к истокам. Тебе часто снятся такие сны. С этим надо что-то делать.

Сказано было холодно и мрачно, как диагноз. У вас понос. Примите таблетки. Я представила, что придется рассказать Мечиславу про все свои сны – и разозлилась. Пусть мне больно, пусть мне плохо, но эти сны – единственная память о любимом человеке. И лишаться их я не хочу. И не буду!!!

– Воскресите мне любимого человека.

– Не валяй дурака.

Кажется я вывела вампира из равновесия. Иначе он бы ответил намного более… куртуазно? Фривольно? Однозначно не так коротко и зло. Это скорее мой стиль.

– Ладно. Со мной хотят поговорить люди из ИПФ.

– Тебе нужна охрана, пушистик?

– А что – вы ее до сих пор ко мне не приставили? Я была о вас лучшего мнения.

Вампир широко улыбнулся, показывая острые клыки.

– Пей воду, кудряшка. Разумеется, приставил. Ты – мое ценное имущество, а я привык охранять то, что мне принадлежит.

Хлюп!

Я попыталась выплеснуть в вампира воду со льдом, но Мечислав чуть отклонился в сторону. На ковре образовалась мокрая полоса. Несколько кубиков льда исчезли в густом ворсе.

– Сволочь.

– Повторяешься, прелесть моя.

Я зашипела со злости. Даже дурнота куда-то ушла. Ну вот не гад, а?

– Глаза бы мои на вас не глядели!

– Охрана у тебя и так есть. Кто именно добивается встречи с тобой?

– Рокин. Константин Сергеевич Рокин.

– Знаю такого. Хороший человек, только вот фанатизма в голове многовато. Но он точно не наемный убийца. – правильно. Он скорее вербовщик.

– Я знаю, ИПФ делали тебе предложения…

– И работать с ними, и стать подопытным кроликом… Но моя сила слишком плотно завязана на вампиров.

Мы помолчали. Мечислав все понимал. Я тоже. Я – фамилиар. Связь ли с вампиром про-будила мою силу, или просто нужное время пришло, звезды удачно встали, и рак на горе засвистел марш Мендельсона, а вампиры оказались первыми у сладкого пирога, теперь это ничего не изменит. Я не смогу работать с ИПФ. Стоит мне проявить что-то… неподходящее с их точки зрения – и за меня возьмутся всерьез. Экзорцизмы, изгнание бесов и прочие милые примочки из арсенала святой инквизиции. Спасибо, жить мне еще не на-доело. Даже фильм «Изгоняющий дьявола»… Ну-ка кто тут захочет быть подопытным кроликом? Я не потомственный мазохист!

– Ладно. Поговори с Рокиным, но постарайся с ним не поругаться.

– Худой мир лучше доброй ссоры?

– Бумажная война лучше ядерной.

Спорить было сложно.

– Повидала братца.

– На редкость неприятное существо. Как у ваших родителей могло получиться ЭТО? Ни твоей силы, ни характера – один голый эгоизм. Даже эту девушку Клару он не любит.

– А зачем он во все это ввязался?

– Заигрался в рыцаря Роланда. Только в жизни все немного жестче, чем в легенде. А когда до него дошло, что вырываться поздно, Клара стала ему нужна. Но уже не как чело-век, а как путь к спасению.

– Я думала, он от нее без ума.

– Если только в постели. И то – сомнительно.

– Насчет постели вы специалист.

– Кудряшка, ты должна была уже понять – любовь и все, что с ней связано, это часть моей силы. Вот я и разбираюсь в таких вещах. Просто вижу. Что еще было сегодня?

– Посвящение моего братца в оборотни. Ничего особенного. Да это и не так важно. Важнее другое.

– Что же?

Тон вампира был опасно мягок, как массажное масло. Он растекался по телу, лаская и парализуя волю. М-да, кажется, мне еще нагорит. Я вздохнула и выдала:

– Мы нашли способ, с помощью которого можно продлевать беременность у женщин-оборотней. Теперь они могут иметь здоровых детей. Правда для меня это оказалось неожиданно тяжело.

– Поэтому ты так вымоталась? – Тон Мечислава смягчился. – Что это за способ и кто может им воспользоваться?

– Я. Вряд ли кто-то еще. Когда мы оказались на поляне, на которой хотели проводить инициацию, я решила пообщаться с оборотнями. Одна оборотниха отреагировала на меня… агрессивно.

– Как ее зовут?

Нотки в голосе вампира не предвещали оборотнихе ничего хорошего. Я подняла руку.

– Она была беременна. На пятом месяце. Сегодня полнолуние. Ее ждал выкидыш. Пред-ставьте себе, каково это для женщины.

– Не могу. Но согласен простить ее хамство.

– Я тоже не стала сердиться на нее. Вместо этого я попробовала посмотреть на нее, как будто… боковым взглядом. И соскользнула в транс.

– Ты можешь видеть – что именно?

– Ауру оборотней.

– И?

– У всех оборотней-лис в ауре есть один и тот же рисунок. Цвета у всех разные, кстати, вы не знаете, что обозначает красный цвет?

– Чуть позже я прочту тебе лекцию по аурам. Итак?

– Я просто завесила рисунок клочком тумана. И все. Как заплатка из лейкопластыря. Не-активный он не опасен. Связь оборотня с луной на этот месяц разорвана. Угрозы выкидыша нет.

– Но в следующем месяце все придется повторять заново?

– Примерно так. Дня за два до полнолуния – или в полнолуние, это уж как решит сама оборотниха. Ей виднее, когда она уже не сможет больше сдерживаться.

– И сколько сил это забирает?

– Все. Мое состояние – результат помощи девушке. Да еще и потом…

– Что – потом?

– Я поймала долю стайных эмоций. Во время инициации произошел выброс магии оборотней. Стая была фактически одним целым – и меня тоже захлестнуло. Хотелось бегать на четвереньках, жрать сырое мясо и выть на луну. Будь я в нормальном состоянии, мне даже больно не было бы. Но когда своих сил практически не осталось, чужая магия… мягко говоря, неприятна.

– Я хотел сегодня восстановить твою метку.

– Только после удачного разрешения вопроса. Не хочу, чтобы со Славкой получилось, как с Даниэлем. И вообще, мы уже договорились.

– А о такой вещи, как аванс ты не слышала, девочка?

– Еще и аванс? Вы в свое время купцом не работали?

– Это неважно. В любом случае, сегодня ты ни на что не способна. Кроме вранья.

– И в чем же я соврала?

– Ты забыла про один маленький частный визит. Некто Сергей Михайлович Новиков.

– Сережа? И что?

– Вот я и хочу узнать, что этот человек делал в твоем доме чуть не три часа подряд.

Вампир почти шипел. Ощущение было такое, как будто по коже прокатываются пузырьки ледяного воздуха. Или маленькие ледяные шарики. И тают за шиворотом. Я никогда не думала, что вампир способен на такую игру голосом.

Ну и пусть! Ни одна клыкастая тварь не будет диктовать мне, что и с кем делать!

Угу, «у него будет, будет заворот кишок! В знак протеста! В знак протеста!!!» Цитата из старого фильма помогла собраться. Я улыбнулась и отчеканила.

– Мечислав, для дуэньи вы подбородками не вышли.

– А я спрашиваю, как твой хозяин, – внезапно процедил вампир, хватая меня за пряди волос на затылке. Я и пискнуть не успела, как наши глаза оказались на расстоянии пяти сантиметров друг от друга. – Ты с ним спала!? И как – понравилось, ты, маленькая…!?

– Очень понравилось, – нежно прошипела я. – Гораздо приятнее спать с нормальным человеком, чем терпеть твои попытки изнасилования!

Зеленые глаза полыхнули яростью. Изумрудная зелень расширилась настолько, что залила и зрачки и белки. В глубине ее полыхали кострами алые искорки. Белые клыки сверка-ли на фоне медной кожи. Насколько же Мечислав зол, что даже не считает нужным себя контролировать в такой малости?

Мне захотелось удрать отсюда. Быстро и далеко. Но было уже поздно.

– То, что было у нас еще не попытка изнасилования! Ты просто не знаешь разницы! Вот это – уже больше похоже на насилие!

Мечислав резко дернул меня за волосы. Стакан с остатками воды полетел на ковер, а вампир впился мне в губы злым поцелуем, утверждая свое превосходство.

Сейчас это ничем не было похоже на прежние поцелуи. Слишком жестоко и больно… Мечислав просто заставлял меня подчиниться. Во рту был привкус крови. Кажется, Мечислав так и не убрал клыки.

Несколько секунд я еще пыталась бороться и вырываться. Инстинкты загнанного животного, которое всеми силами стремится прочь из ловушки, сыграли со мной злую шутку. Сопротивление только еще больше распалило вампира. И через несколько мгновений болезненного поцелуя я обнаружила себя на диване, плотно прижатую тяжелым телом. Пальцы вампира крепко сжимали мой затылок, не давая двинуться. Вторая рука рванула на мне майку, та разлетелась в клочья – и вампир принялся спокойно и уверенно гладить мою обнаженную кожу. Ноги словно придавило горой. А поцелуй все длился и длился. Я попыталась оттолкнуть вампира, но с тем же успехом можно было двигать скалу. По лицу текло что-то горячее. Кровь? Слезы? А поцелуй все не прекращался. Жестокий и нарочито грубый.

Мечислав утверждал свое господство, как хозяин, словно ставил на меня клеймо своими губами, руками, телом… чтобы никто не смел прикоснуться ко мне, чтобы я ни к кому не смела даже прикасаться….

Мне уже не хватало воздуха. Последним усилием я попыталась вывернуться, но вместо этого добилась только, что вампир больно стиснул мне грудь, а второй рукой еще сильнее оттянул назад голову. Горячие губы соскользнули на мою шею, туда, где под кожей бешено рвался пульс.

Эта капля оказалась последней.

Я потеряла сознание.

* * *

Что-то холодное скользило по моему лицу. Приятно. Так приятно.

Я мурлыкнула и потянулась вперед, чтобы зарыться головой в эту потрясающую прохладу.

– Спокойно, девочка. Сейчас тебе будет полегче.

Нежный и вкрадчивый голос скользнул по коже, словно еще одно мокрое полотенце, снимая боль и усталость.

Мечислав.

Я все вспомнила и дернулась. Куда? Неважно. Куда-то. Лишь бы удрать.

– Лежи спокойно. Я не причиню тебе вреда.

Нагревшееся полотенце сменилось более прохладным.

– Ты меня напугала, кудряшка.

– Я… ты…

На большее меня просто не хватило. Горло саднило, как будто я перец чили жевала. Но Мечислав все прекрасно понял.

– У нас ничего не было. Что бы ты обо мне теперь не думала, я не насилую беспомощных женщин.

– Только когда они могут защищаться? – попыталась огрызнуться я. Вышло неразборчиво, но вампир все понял.

– Лежи смирно. Извиняться я не стану. Ты получила то, что заслужила. Да, я мог бы выбрать другой способ наказания, но в твоем возрасте женщин уже не порют розгами. К сожалению сейчас это считается извращением. – Голос вампира поменял интонации с раздраженных – на интимные и томные – и я задрожала, хотя и отлично понимала, что Мечислав просто меня провоцирует. Все было бесполезно. От одного его голоса у меня все внизу живота начинало сводить сладкой судорогой. – Хотя если у тебя будет желание, радость моя, мы сможем попробовать и это. Только представь – ты, полностью обнаженная, лежишь у меня на коленях своей очаровательной попкой кверху…

Я дернулась с дивана. Еще мне тут садо-мазо не хватало для полного счастья! К чертям собачьим! Пусть Славку хоть сожрут! Поговорю с дедом – и мы через час всей семьей вылетим… да хоть в Полинезию! И вернемся только через месяц. Авось они тут за это время все пережрут друг друга. Тарантулы в банке!!!

– Лежать!

Мечислав придавил меня обратно.

– Хватит игр. Ты просто не понимаешь, в какое положение ты меня поставила. За такое и правда надо выпороть. Года не прошло, как я стал Князем города, моя власть пока больше на бумаге – и что же!? У меня проблемы с тиграми и волками! Часть вампиров Андрэ откровенно недовольна. Бунтовать они не решаются, но чтобы держать их в повиновении приходится прилагать все усилия! Рамирес собирается сюда с инспекцией, как будто мне горя мало. Мой фамилиар вот уже полгода бегает от меня, как французские аристократы от гильотины. Я скоро стану посмешищем из-за тебя! Более того, стоило тебе прийти сюда и всего лишь пообщаться со мной, как на следующий день ты оказываешься в постели с сопляком, которого даже убивать противно!