Текст книги "Перекресток 177-3-14. Часть 2. Слияние Миров (СИ)"

Автор книги: Галина Чернецкая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Но открыв его и вчитавшись я начала танцевать в буквальном смысле слова.

– Что-то хорошее?

– Просто отличные новости! – Воскликнула я. – Слушайте: «Пункт шестьдесят шесть: рабочей одеждой ведьмы является платье черного цвета уставной формы, принятой в мире, где работает ведьма, с завтрашнего дня следует читать в следующей редакции: «рабочая одежда ведьмы должна быть опрятной, чтобы не ронять авторитет ведьмы и соответствовать реалиям мира, с которым ведьма контактирует».

– И кто определяет эти реалии? – Скептически нахмурился домовой.

– Слушайте дальше. – Вдохновенно продолжила я. – В связи с тем, что миров бесконечное множество и проанализировать реалии каждого Ковен не имеет физической возможности, то ведьмам доверяется составить собственный гардероб в пределах выделенной суммы.

– Это, наверное, хорошо? – Осторожно уточнил священник. – Но, они, наверняка, урежут финансирование?!

– Ой, да, пофигу! – Воскликнула я. – На тряпки я себе заработаю. Но главное – больше никаких черных платьев!

– А сумма большая?

– Не слишком. Но это не главное! Завтра с утра шоппинг!

Я еще написала заявление не налоговый возврат и тоже отправила.

– На сегодня все. – Со вздохом я потянулась и хрустнула шеей. – Сегодня мы славно поработали.

– Пойдем спать, работяжка. – Ласково чмокнул меня в макушку муж.

– Да, завтра у нас трудный день! Я буду покупать новые платья.

ГЛАВА 5. РАССЛЕДОВАНИЕ.

Вопреки моим планам, заняться с утра гардеробом мне не удалось. Хотя само утро было весьма приятным: я проснулась в кольце рук мужа, потом мы долго и со вкусом целовались, а после спустились на завтрак.

– Хозяйка, – робко позвал домовой, – тут письмо пришло. Но я ждал, пока вы позавтракаете.

Я торопливо проглотила кофе и протянула руку за конвертом.

Писала Амалия. И новости с одной стороны были хорошими: она нашла завод, на котором не так давно пропали два контейнера краски. И нас даже были готовы там принять и показать место, так сказать, хищения. С другой стороны, мы уже безбожно опаздывали.

– Завтрак можно было сократить. – Воскликнула я, подрываясь и первой занимая ванную комнату. – Дорогой святой отец, ты со мной?

– Да. – Согласно крикнул мне он. –  Утреннюю службу я провел, пока ты спала. Теперь только вечерняя, но она по выходным. Так что до послезавтра я совершенно свободен. Еще намечались крестины, но там жена все никак разродиться не может, так что я с тобой.

– Тогда одевайся, умывайся, в какой последовательности ты все это обычно делаешь. – Я вышла из душа и припустила на второй этаж.

Оделись мы быстро, и я натянула ненавистное черное платье, пообещав себе, что после завода сразу же заеду в магазин готового платья и подберу себе что-то более милое. С этой целью, даже раскулачила жабу на небольшое денежное пожертвование мне. Хотя последняя и ворчала, что не так давно уже оплачивала мой штраф и на этом финансирование она планировала приостановить.

Пришлось напомнить, что небольшое финансирование было выделено Ковеном именно на мои вещи и пригрозить урезать уже ее содержание. А также раздать детей даром и ко всем подряд, а не после собеседования и подписания договора о передаче, как я собиралась сделать. Впрочем, я все равно не собиралась раздавать жабят кому попало, бесплатно и без возможности дальнейшего контроля. На мой взгляд обществу ведьм давно пора было перестать быть настолько устаревшим, и их собственнические замашки нуждались в серьезном пересмотре. Но Ропуха об этом не знала и серьезно задумалась над своим поведением, а заодно и надулась.

До развилки мы прошли быстро, хотя я порядком волновалась и подгоняла супруга. Тот же являл собой образец спокойствия и невозмутимости.

– Думаю, нам надо купить велосипеды. – Предположила я. – Это может здорово нам помочь экономить время.

– Велосипеды? – Удивился священник. – А почему не коней или осликов? Осликов можно было бы использовать в морском мире.

– А кто будет тут за ними ухаживать? – Удивилась я. – На домового я не хотела сваливать быт, он и без того слишком много на себя взял, я уже и не помню, когда сама делала уборку. Это неправильно так эксплуатировать своих домочадцев, а велосипеды не требуют особого ухода. Только профилактика и ремонт, а его оказывают специальные фирмы. В техногенном мире уже есть велосипеды и даже самокаты. Мы могли бы потом заехать, посмотреть, сможем ли мы себе их позволить. Хотя лично я бы предпочла велосипед, на нем можно ехать и по бездорожью, в то время как самокат требует ровной поверхности.

– Зато ослик милый и теплый. С ним можно было бы играть.

– Велосипед не болеет. – Не сдалась я.

– Я бы мог за ними ухаживать. Я вообще-то люблю лошадей.

– У нас нет конюшни.

– Это не проблема, я умею строить руками. Не слишком хорошо, конечно, но на конюшню моих умений хватит.

– Но для велосипеда не нужна конюшня! – Воскликнула я. – Он занимает мало места. Это было бы идеальным вариантом, самым простым.

– Если ты так хочешь, давай купим велосипед. Но пока один, хорошо? – Сдался священник.

– Погоди. – Догадалась я. – Ты не умеешь на нем ездить? Ничего страшного, я тебя научу. Это не сложно, ты легко справишься.

Йохан несколько успокоился, и настаивать на ослике прекратил, хотя я заподозрила, что мысль эту он так просто не оставит.

Уже в самом городе нас встретил Кэвин на автомобиле.

– Это чтобы побыстрее было. – Пояснил он, пока мы садились. – Амалия ждет нас возле завода. Мы решили, что нам лучше разделиться и она нас встретит на месте.

– Что вы думаете по этому поводу? – В лоб спросила я. – Не пора ли привлечь уже властей к этим странным делам?

– Мы думаем, что пора. – Кивнул водитель, не отрываясь от дороги. – Но мы подумали, что вы захотите вначале сами осмотреть завод. Поэтому мы просто оплатили нам экскурсию с посещением окрашивающего цеха. А после уже заедем в отделение милиции.

– Вот так просто? – Удивилась я. – Просто заедем в отделение? И они нас там выслушают?

– Разумеется. – Удивился Кэвин. – Это их гражданский долг. А потом я напишу в Сенат.

– Я потрясена. – Честно призналась я.

– Это уже все давно вышло за рамки простой шалости. – Признался друг. – Но если угольная пыль, это странно, но скорее глупо, то озеро мертвой рыбы и попытка отравления целого города – это уже совсем не шутки.

– Мне все равно не понятно, как можно похитить угольную пыль. – Честно призналась я.

– Похитить можно было уголь. – Заметил священник, беря меня за руку. – А пыль из нее сделать уже потом. И, возможно, эти события никак не связаны.

– В каком смысле?

– Возможно, это несколько не связанных между собой людей, преследующих разные цели. – Продолжил он свою мысль. – Например, пыль, это для запугивания тебя. Прости, но здесь я подозреваю твоего приятеля Эда. Это красивое решение, не опасное для жителей и вполне опасное для тебя.

– А гибель целого озера?

– А вот это уже, возможно, имеет политическую подоплеку.

– А краска?

– Я не знаю. – Честно признался священник. – Как бы мне не хотелось во всех смертных грехах обвинить этого богатенького папенькиного сынка, боюсь, что это был не он.

– Почему? – Удивился Кэвин.

– Мозгов не хватит. – Сурово отрезал священник.

– Эдвард далеко не дурак. – С сомнением протянул наш водитель. – Но я сомневаюсь, что это он. Все же такие решения не совсем в его духе. Одно дело воспользоваться ситуацией и твоей вспыльчивостью, а совсем другое – хладнокровное убийство ни в чем не повинной рыбы. Я понимаю, что ты на него зол и несколько обижен, но, прости, не верю.

– Да он вроде бы признал свои ошибки и обещал оставить меня в покое. – Пробормотала я, когда священник обернулся ко мне за поддержкой.

Йохан обиженно насупился, и я добавила:

– Но я бы не стала сбрасывать версию со счетов просто потому, что она нам кажется не слишком реальной. Люди порой такие вещи творят, что просто диву даешься.

Тем временем мы проехали по городу, где я только и успевала, что смотреть по сторонам, настолько все было красиво: высотные здания постепенно сменились старинными особняками и перешли в небольшие аккуратные домики, которые в свою очередь сменились домиками попроще, а затем откровенными лачугами.

Потом мы выехали из города и поехали по дороге. Покрытие дороги было по прежнему безупречным: ровным, гладким и работающим в какой-то мере амортизатором. Ехать было мягко, однако же меня начало укачивать. По бокам дороги потянулись ровненькие поля, засаженные какими-то культурами: капустой, чем-то злаковым и судя по всему, картошкой и кукурузой. Все в общем-то настолько знакомо и мило моему сердцу, словно я ехала в своем родном мире. Поля сменялись перелесками: тоже какими-то прилизанными и словно с картинки. Не было видно ни бурелома, ни мусора, ни поваленных или спиленных деревьев.

Пришлось открыть окошко и постараться дышать глубоко.

– Укачивает, да? – С состраданием уточнил водитель. – Ничего, потерпи, немного осталось. У нас все главные предприятия за городом находятся, чтобы об экологии жителей заботиться.

– А как рабочие добираются каждый день? – Заинтересовалась я, все еще глубоко дыша.

– Или там же живут. При заводе. Там стоят временные вагончики. Они приезжают, какое-то время работают и уезжают.

– Вахтовый метод? – Восхитилась я.

– Или пользуются автобусом. На каждый завод ходит автобус два раза в день: утром и вечером. На самом деле не так уж долго и ехать.

Дорога сделала поворот и за лесом мы увидели заводские постройки. Были они тоже как с картинки: чистенькие, с ровными красивыми заборами, окрашенными в разные цвета. А ко всему прочему подписанные крупными буквами.

– Все пространство заводского парка поделено на квадраты, по размерам нужд заводов. – Принялся рассказывать Кэвин. – Но все заводы стоят на ровных линиях, и нанесены на карту парка. Каждый завод имеет свой адрес и поэтому найти нужный довольно просто.

– Все заводы располагаются только здесь? – Спросила я.

– Нет. – С сожалением покачал головой водитель. – Раньше заводы ставили как попало. Где было у города место, там и ставили завод. Поэтому старые заводы часто располагаются в городской черте. Но все предприятия, представляющие опасность или просто шумные, десять лет назад вынесли за городскую черту и создали этот заводской парк.

– Отличное решение. – Заметила я.

– Не всем оно по душе. Особенно поначалу. Рабочие бастовали и требовали вернуть предприятия в город, чтобы им было удобно ездить на работу, а также они могли выпить после работы, да и чего скрывать, и с утра и даже в обед. Но одновременно с переносом заводов мы стали бороться с дисциплиной и пьянки все эти запретили.

– Смертность, наверное, сразу упала. – Предположила я.

– Упала. – Согласился Кэвин. – Но рабочие все равно живут не слишком долго. Профессия простая, требует физической силы и выносливости, а значит, и выгорают они быстро.

– А после спиваются. – С пониманием заметил священник.

– Увы.

Машина подъехала к нужному заводу, чей забор был выкрашен веселой розовой краской.

«Четырнадцатый завод ровного окрашивания» – Значилось на табличке.

– А у вас есть не четырнадцатые заводы? – Шепотом спросила я, пока мы шли от стоянки к пропускному пункту? – И откуда любовь именно к цифре четырнадцать? Ведь это просто название мира по какому-то нашему реестру. Насколько я знаю, остальные миры называются внутри мира собственными названиями?!

– Просто мы очень любим эту цифру. – Рассмеялся Кэвин. – То, что она совпала с цифрой в реестре каком-то – это просто случайное совпадение. У нас она считается счастливой, и все норовят дать ее в названии. Раньше государственным объектам в самом деле присваивали порядковый номер, но все стали хитрить и давать названия объектам типа такого: «Государственное предприятие номер три, четырнадцатый завод по производству ровноокрашенных поверхностей». Это только добавило всем путаницы, и в итоге от традиции присваивания номеров пришлось отказаться.

Возле проходной к нам подошла Амалия. Как всегда, прекрасная, стильно одетая и с маленькой сумочкой в руках. На ее фоне я как никогда почувствовала себя неотесанной деревенщиной и подумала, что мне срочно нужно на шоппинг.

– Вы быстро. – Поприветствовала она нас.

– Цель визита? – Уточнил охранник на входе.

– У нас назначена встреча с господином Валлером. – Улыбнулась Амалия. – На нас должны были заказать временные пропуска.

– Да. – Согласился охранник. – Позвольте ваше оружие.

– У нас нет оружия. – Улыбнулась Амалия.

Однако охранник все равно заставил нас пройти через какой-то металлоискатель и поводил вдоль одежды приборчиком.

– Прошу вас. – Махнул он рукой. – Прямо по коридору до конца, а дальше вас встретят.

Я увлеченно крутила головой по сторонам, однако же смотреть было не на что: нас окружали ровные стены, окрашенные все в тот же позитивный розовый цвет.

Мы прошли по коридору и дошли до указанной двери. Там нас в самом деле ждали: возле двери стояла девочка с вороньим гнездом на голове и в огромных ботинках. Форменная куртка на ней тоже была на пару размеров больше чем нужно.

– Здравствуйте. Меня зовут Агата. Я секретарь господина Валлера. Я проведу для вас небольшую экскурсию, а после господин Валлер лично примет вас.

– Отлично. – Кивнула Амалия. – Мы бы хотели посмотреть производство полностью. Но особенно нас интересует склад, где хранится краска.

– Конечно. Господин Валлер дал мне указания ни в чем вас не ограничивать.

– Это приятно. – Улыбнулась Амалия. – Скажите, милое дитя, у завода имеется проблема финансирования?

– С чего вы это взяли? – Напряглась девушка.

– Ваша форма, она несколько не по размеру вам.

– Ах, это. – Рассмеялась секретарь. – Это досадная случайность. Дело в том, что моя форма по размеру сегодня утром пропала таинственным образом. Представляете?

– Но у вас тут такая система защиты. – Протянула Амалия, подмигивая мне. – Разве реально что-то потерять?

– Увы. – Вздохнула Агата. – Недавно мы потеряли три банки краски.

– Потеряли? – Удивилась я, радуясь, что разговор сам зашел в нужное нам русло.

– Да, мы совершенно точно произвели на три банки краски больше. Вину, конечно, взвалили на рабочего, который записал их на свое имя, но я разговаривала с ним, и верю, что он в самом деле ничего себе не приписывал. Это просто глупо.

– Значит, у вас еще и краска пропадала. – Сказала я во внезапно повисшей тишине. – А больше ничего не пропадало? А вы уверены, что это не кража?

– Вопрос сложный. – Призналась секретарь. – С одной стороны, пропажа – это почти всегда кража. Не могла же банка краски переместиться из одной точки завода в другую самостоятельно. Да и моя форма… хотя, если честно в краже формы я подозреваю одного инженера. Понимаете, о чем я?

Амалия понимающе усмехнулась и подмигнула девушке.

– Ну, начнем нашу экскурсию. – Проговорила девушка и ее голос стал совсем другим. Было видно, что такие экскурсии она проводила не первый раз и это было откровенно скучно.

– Здесь у нас сидят технологи. Любое производство начинается с технологии. – Махнула рукой Агата на небольшой кабинет, отгороженный стеклом со всех сторон. Специалисты сидели как на ладони, за столами, заваленными бумагами. При виде нас один из них торопливо отставил кружку и закашлялся.

– Извините, у нас нельзя принимать пищу на рабочем месте. – Пояснила нам Агата. – Не волнуйтесь, его накажут.

Специалист покраснел.

– Итак, – невозмутимо продолжила Агата, – любое производство начинается с разработки технологической карты, в которой прописывается наименование и количество сырья, параметры оборудования, пошаговые операции и руководство к этим операциям, а также карта контроля операций.

– Простите, – подняла я руку как примерная школьница, – а почему им нельзя пить на рабочем месте? Ну, я понимаю есть, было бы странно, если бы все ели на рабочем месте, да еще и в разное время, производительность труда была бы хуже и все такое. Но почему не попить?

– Есть понятие дисциплины. У всех сотрудников есть технологические перерывы. Именно в них положено принимать пищу и воду. Есть перерывы на оправление естественных потребностей.

– Хм… – кашлянул священник, – простите, а если приспичило во внеурочное время, то что делать?

– Терпеть. – Сурово отозвалась секретарь.

– А если не смог?

– Тогда писать объяснительную записку, почему ты испортил форму.

– Ужасно. – Пробормотала я.

– Здесь у нас собственно производится краска. Точную формулу я вам рассказать не могу, да она вам, наверное, и не нужна. – Махнула рукой секретарь. – Впрочем, если обобщить, то она состоит из смол, наполнителя, функциональных добавок и пигмента. Точность измерения контролируется вот этими весами.

Мы с уважением посмотрели на огромный агрегат, похожий на шкаф с кучей датчиков и какими-то циферблатами.

– А здесь у нас происходит смешивание компонентов. На каждый тип краски варианты смешивания тоже различны.

Я с искренним любопытством глазела по сторонам. В силу специфики своего образования, я примерно представляла, как производят такую краску в нашем мире, тем интереснее было смотреть, как это делается в мире, где развитие пошло по паровому и механическому пути. Где весы были механическими, но очень точными, пожалуй, не уступающие электронным, а по коридорам завода ездили роботы, попыхивая водяным паром и работая поршнями, вместо подмигивания датчиков.

– Здесь у нас происходит тонкое измельчение твердых элементов.

– Диспергирование? – Уточнила я, но девушка сделала вид, что не услышала.

– Здесь берется первая проба контроля. – Махнула рукой девушка, привлекая наше внимание. – Мы особенным образом следим за качеством и чистотой оборудования. За чистотой цвета. И, разумеется, сравниваем полученный материал с его эталоном.

– Здесь у нас находятся производственные линии: мы крупный завод, поэтому у нас аж пять таких линий. Все они работают в автономном режиме. Здесь вы можете видеть размольную установку, пневмотранспорт, охладительные установки, сепаратор, фильтры и просеиватели.

– К сожалению, подойти ближе нет возможности. Температура на линиях велика, к тому же частички краски могут висеть в воздухе. Все наши рабочие тщательным образом экипированы, но для гостей завода у нас особенные условия, мы заботимся о вашем здоровье.

– Как часто у вас болеют рабочие?

– Не так часто, как на других предприятиях. – Ушла от ответа секретарь. – Мы соблюдаем все нормы и правила.

На заводе в самом деле работа кипела и было видно, что она отлажена до автоматизма. Никто не бродил бесцельно, все как роботы, выполняли свою часть работы.

Неожиданно просвистел свисток, и работа немедленно встала на одной из линий. Рабочие четко разделились на колонны и разошлись по разным сторонам: одна прошла к одной части завода, где в стене открылись ниши и выпали подносы со стаканами, полными странной белой жидкости. Вторая часть рабочих прошла к другой стене, где открылись двери, и они прошли туда.

– Это, судя по всему, туалеты? Верно?

– Да, у этой части рабочих на конвейере наступила биологическая пауза.

– А что они пьют?

– Это специальный абсорбирующий гель. Над его составом работали наши лучшие ученые.

– А похоже на молоко. – Протянул священник.

– В составе в самом деле есть вода и животный жир, но есть ряд других добавок. У вас будет возможность продегустировать этот гель в самом конце нашей экскурсии.

Прозвучал еще один свисток и рабочие послушно вернулись на свои места и работа вновь закипела по отработанному сценарию.

– А не проще заменить их роботами? – Пробормотала я, с жалостью посмотрев на занятых работой людей.

– К сожалению, программа государства, направленная на социальную занятость людей, не дает нам такой возможности. – Вздохнула секретарь. – Люди должны быть заняты на работе не менее восьми часов в день. В противном случае, возрастает преступность и нарушается экономика страны.

Мы с пониманием покивали. Амалия со скучающим видом осматривалась, Кэвин большей частью молчал, священник смотрел с ужасом и жалостью, мне же в целом было интересно. Хотя я испытывала жалость к людям, вынужденным работать в таких условиях, тем не менее я понимала, что в целом, условия не такие уж плохие. В цехе было чисто, многие работы были механизированными, даже о здоровье рабочих проявлялась похвальная забота.

– Здесь вы можете видеть охлаждающие валы. – Продолжила лекцию Агата. – В твердом и хрупком состоянии сырье попадает в чипсователь, а затем в виде чипсов попадает на измельчитель, где измельчается и делится на фракции.

– То есть я правильно понял, что вначале мелкие частицы делают крупными, а затем вновь измельчают?

– Не совсем так. Мы формируем одинаково мелкие крупинки краски. – Пояснила секретарь. – Прогнанные через одну мельницу частички разного размера, а значит, последующее окрашивание такой краской может быть не идеальным.

– Понятно. – Обескураженно протянул священник и по его лицу было видно, что ему ничего не понятно.

– Следующая стадия просеивание через вибросито. – Махнула рукой Агата. – Здесь отсеиваются механические примеси и крупные частицы. Здесь краска уже фасуется по тарам. И проводится последняя проверка качества: проверяется гранулированность и состав.

Мы внимательно осмотрели коробки.

– Простите, вы производите все цвета?

– Да, единственное что последнее время мы не производим черную краску. На нее очень низкий спрос.

– А та, пропавшая краска была какого цвета?

– Как раз черная. Из-за того, что партия была маленькой, мы быстро обнаружили пропажу еще на стадии фасовки. В противном случае, недостачу мог бы обнаружить только конечный потребитель. И вот тогда у нас могли бы быть проблемы.

– А можно посмотреть поближе? – Попросила я.

– Что именно?

– Откуда пропала краска?

– Мы обнаружили недостачу на складе. Но экскурсия не включает в себя посещение склада.

– Мы были бы очень благодарны. – Непрозрачно намекнул Кэвин, взяв переговоры в собственные руки.

Пока решался этот вопрос, я попыталась перейти на магическое зрение и просканировать цех. Однако это было сделать очень трудно: во-первых, было очень много людей и оборудования, фокусировка зрения все время сбивалась, и я толком не могла ничего заметить. А во-вторых, было очень далеко.

– Простите, а можно подойти поближе к фасовке? – Попросила я.

– Зачем?

– Хочу посмотреть. – Бесхитростно улыбнулась я. – Я не прошусь к производственным линиям, только фасовку посмотреть.

– Ну, хорошо. – Нахмурилась секретарь, но не стала останавливать.

Я вновь перешла на магическое зрение и пошла вперед. Внимательно обошла все доступное мне пространство, однако же ничего интересного так и не обнаружила. В воздухе без сомнения было что-то странное, словно ткань миров немного растянули, а потом отпустили, но в целом все было как везде.

Представьте себе воздушный шарик, если его долго и упорно надувать, то перед тем как он лопнет, на упругой поверхности появятся растяжки, места, где ткань наиболее слабая. Вот именно такие растяжки я и увидела.

– Что-то заметила? – Шепотом спросил священник, когда секретарь дала себя уговорить и мы пошли на склад.

– Не уверена. – Пробормотала я, вновь оглядываясь по сторонам. Здесь воздух был вполне обычным, и сколько я не смотрела, я не смогла вновь увидеть таких разрывов. Впрочем, мне могло и показаться, и даже если нет, то что делать с этой информацией я пока не знала.

На складе я поняла, почему на склад никого не водят на экскурсии: там было очень скучно. Огромные полки, тянущиеся на много километров вперед и на много метров вверх. Промаркированные номера секций и окрашенные сектора. И маленькие человечки, которые сновали между этих полок. Какие-то огромные роботы, которые помогали людям загружать верхние полки, и механические тележки, развозящие товар между рядами.

– Здесь у меня все время пробуждается какой-то комплекс неполноценности. – Призналась секретарь. – Словно я какая-то песчинка на просторах мироздания.

– Есть такая фигня. –Согласилась я, крутя головой по сторонам. Здесь разрывы тоже были, но маленькие и какие-то другие. Завороженно я протянула руку и потыкала в один из них. Как и ожидалось, рука упала в пустоту.

– Директор завода готов принять вас. – Проведя нас по краю склада, сказала секретарь. – Прошу.

Перед нами отворилась очередная дверь и мы оказались на лестнице, выкрашенной все в тот же фирменный розовый цвет.

– Простите, – не утерпела я, – а у вас везде используется этот цвет. Почему?

– Вообще-то на нашем заводе используется десять оттенков розового. – Высокомерно объяснила мне Агата. – Очень жаль, что вы не смогли этого заметить.

– Простите. – Повинилась я.

– Мы заметили. – По прохладности голос Амалии мог бы соперничать с мороженым. – Однако вопрос нашей подруги заключался в том, почему ваш завод внутри, впрочем, как и снаружи, выкрашен именно в розовый цвет, а не в зеленый, к примеру.

– Мы производим порошковую краску и для того чтобы показать ее качество, выбрали самый красивый цвет.

– Но почему именно этот?

– Он самый красивый. – Бесхитростно уточнила секретарь. – Что красивого в зеленом цвете?

На этот вопрос никто из нас не нашел ответа.

В кабинет директора мы поднялись на лифте. Впрочем, сам завод не был очень высоким, в отличие от зданий в центре города, где они росли ввысь, заводы в парке скорее росли в ширину.

Лифт был простым, хотя и с рядом датчиков и циферблатов на одной из стен, но был выполнен из хромированной стали и окрашен все в тот же розовый цвет.

На третьем этаже мы вышли и попали совершенно в другой мир: на полу лежал толстый ковер красного цвета с зеленой окантовкой, стены были обиты бархатом, и украшены резными деревянными панелями. Вдоль стен и в нишах стояли кадки с цветами и деревьями.

– Стильненько. – С непередаваемым выражением лицо заметила Амалия.

– Вам нравится? – Просияла Агата так, словно лично занималась дизайном. – Господин директор заказывал лучших специалистов по оформлению интерьера. Заводу даже пришлось взять ссуду в банке, которую мы закончили выплачивать год назад.

– А сколько лет заводу? – Поинтересовался Кэвин.

– Больше десяти. Но эту красоту мы сделали не сразу. Господин Валлер стал директором пять лет назад, и почти сразу затеял ремонт.

– Судя по всему завод приносит неплохой доход. – Пожал плечами Кэвин. – Всего за несколько лет рассчитаться с банком – это отличный результат.

Вместо ответа секретарь провела нас в приемную и попросила подождать, впорхнув в кабинет директора.

– Господин Валлер готов вас принять. – Пригласила она. – Какие напитки вы предпочитаете? Чай? Кофе? Может быть, горячий шоколад.

Я не колеблясь предпочла горячий шоколад. Амалия попросила черный кофе без сахара и сливок, мужчины дружно выбрали чай.

Мы прошли в кабинет к директору, который оказался невысоким лысеющим толстячком в салатовом деловом костюме. Когда мы зашли он продолжил сидеть, что-то записывая в бумаги, которых было немало на его столе. Часть лежала в деревянных лотках, часть была подшита в папки, а часть хаотично валялась по всей поверхности огромного стола. Мы степенно расселись на высоких деревянных стульях и приготовились ждать, когда директор сможет уделить нам немного своего времени.

– Приветствую вас, господа. – Наконец произнес он высоким тонким голосом, который совершенно не вязался с его внешностью. – Как вам экскурсия7

– Спасибо, было очень познавательно. – Произнесла Амалия. – Я смотрю, ты стал ужасно занятым человеком.

– Амалия, милая, ты же знаешь, что для тебя я всегда свободен, но учредители требуют отчетов, а у меня всегда были проблемы с красивым слогом.

– Обычно люди для этого держат секретаря. – наставительно заметила Амалия, пригубляя чашечку кофе, которую принесла Агата.

– У меня есть секретарь. Но она недостаточно опытна пока что.

– Многие берут сразу опытного. – Амалия наклонилась вперед, так что ее бюст соблазнительно колыхнулся. – Валечка, секретарь – это не красивая мордашка, это, как правило, первый помощник. Спорю на что угодно, твоя бедная супруга неделями не видит тебя, потому что ты тут погибаешь под завалом бумажек, в то время, когда твоя секретарша уходит домой вовремя.

– Не могу же я ее задерживать? – Пробормотал толстячок. – Ведь у нас автобус ходит по расписанию, а у меня есть автомобиль, и я в отличие от нее не привязан к автобусу.

– Ты хочешь сказать, что даже по прямому назначению не используешь эту девочку? Ах, прости, это не мое дело.

– Вот именно. – Нахмурился директор. – Что привело тебя ко мне? Особенно после того, как на выпускном ты отказала мне и отправилась танцевать с этим хлыщом?

– У нас тут проблема. – Вздохнула Амалия. – Вот, познакомься, это Даша, новая ведьма на Перекрестке. И она тебе расскажет подробно что же у нас за проблема.

Все уставились на меня, и под прицеломтакого количества глаз я почувствовала себя не уютно. Но встряхнулась и все же начала говорить: рассказала про мертвую рыбу, про угольное облако и потом про краску.

– И вы думаете, что это краска та самая, что пропала на моем заводе? – Вздохнул толстячок. – Боюсь вас разочаровать, скорее всего это не так.

– Я бы могла провести химический анализ, который почти наверняка показал бы нам отсюда была краска или нет. – Предложила я. – Мне нужен образец краски из той партии.

– Не вопрос. – Кивнул директор. – Агата, – он наклонился к какому-то устройству на столе. Через минуту на пороге появилась секретарь. – Отбери пару образцов из той партии, откуда пропали коробки с краской и принеси нам мороженое.

Девушка кивнула и исчезла.

– Ты, зря ее ругаешь. – Заметил директор. – Она толковая на самом деле. Очень старательная и исполнительная. Просто немного страшная и письма пишет своеобразно. Но краски не перепутает, не переживайте.

– Почему ты думаешь, что это не ваша краска? – Прямо спросила Амалия.

– Дело в том, что у нас на линии в те дни творился бардак. – Честно признался господин Валлер. – Сломалась часть аппаратуры и одну партию краски мы просто испортили. Пока чинили, пока разбирались. Даже пришлось изъять со склада двадцать коробок и еще раз все перепроверить. У нас смешались колеры и вместо розовой краски и отдельно голубой вышла партия сиреневой, причем не соответствующей таблице колеров. Мы, конечно продали ее как партию эксклюзивной, но проблемы были.

– И поэтому вы думаете, что имеет место быть просто счетная ошибка? – Предположила я.

– Именно, милая ведьма. – Кивнул мне дядечка.

– Тогда откуда взялась у нас краска? Вернее, в морском мире? А она там совершенно точно была. Я лично отбирала ее образцы.

– Может быть с какого-то другого завода? – Предположил директор. – Или вовсе от конечного потребителя?

– А вашу краску можно просто так купить? – Удивилась я. – Я могу приобрести пару коробок?