Текст книги "Лучшее средство от любви (СИ)"
Автор книги: Галина Чередий
Соавторы: Алена Нефедова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Глава 15
Мне снился самый эротичный в моей жизни сон.
Они не редкость для меня. Удел любой одинокой женщины, без сколько-нибудь стабильной сексуальной жизни, плюс моя не в меру живая фантазия, что поделать. Но ничего подобному этому, конечно, даже рядом по ощущениям не стояло. И при пробуждении стало понятно почему.
Вот только я возлежала распростертая в бессильной истоме в постели вероломного пирата, которого должна, прямо-таки обязана была гневно отвергнуть после того, как постигла всю глубину его подлых замыслов. Но нет, та воображаемая я просто погибала под бесстыдными ласками опытного соблазнителя, не в силах совладать с предающим разум телом. Оно, в смысле безмозглое тело, отвечало на его прикосновения жаром и влагой, изгибалось и податливо раскрывалось для этого мерзавца.
Но стоило открыть глаза, практически одновременно с нахлынувшим пиком наслаждения, как я поняла, что мерзавец-то был, но совсем другой. Это что, сверхспособность всех этих нехороших особей мужского пола быть обязательно потрясающе талантливыми в сексе? Очевидно да, иначе откуда всегда бралось столько павших жертвами их соблазнения женщин во все времена?
Само собой, я немного не об этом думала, окончательно вынырнув из сна и отдышавшись от самого сильного за всю мою жизнь оргазма. Это же надо… то есть кто бы мог подумать… С ума сойти, в общем. Ну и как мне реагировать теперь на такое «доброе утро» от Марка?
Закатить глаза и сыграть оскорбленную невинность? Возмутиться посягательством на мою телесную неприкосновенность? Но не полной ли я буду выглядеть тогда дурой, учитывая, что все сама и спровоцировала? И, кстати, наверняка в этом случае повторения этих потрясающий ощущений мне не видать, а я же толком не распробовала.
– Доброе утро, – прокаркала я ни капли не эротично и вдруг поняла, что головка-то бо-бо. Не так чтобы сильно, как можно было ожидать после моего алкогольного почти заплыва, но все же.
– Что, болит? Таблеточку дать? – сочувственно спросил виртуоз орального искусства, и не думая пока куда-то перемещаться. А вести осмысленный диалог с кем-то, чье лицо все еще находится между твоих абсолютно непристойно раскинутых ног… ну странно по-меньшей мере.
– Думаю, душ мне сейчас нужнее.
Ага, там я как раз могу скрыться, чтобы справиться с медленно, но неуклонно накатывающим смущением.
У меня только что был секс. С мужчиной, которого я едва знаю, собралась вроде как поливать презрением и игнором весь оставшийся отпуск, а также знать не хочу в принципе… Что там еще было? Что-то мои мозги только частично доступны. Ах, да! У нас не было ни одного нормального свидания, поцеловались мы всего разок и то по чистой случайности, но да… у нас был секс. Оральный. Потрясающий. Фееричный. И да, мне надо это как-то переварить.
– Пойдем в душ, мне он тоже сейчас необходим, – согласился Марк, но с места опять не сдвинулся, наоборот, еще и свой колючий подбородок примостил… ну чуть выше самого места своей недавней непристойной деятельности.
– Мы уже были вместе в душе, – зачем-то ляпнула я.
– Ага, и надеюсь, в этот раз ты выйдешь из него на своих ногах.
– Божечки!
Точно, вот на моменте совместного принятия водных процедур и заканчиваются мои вчерашние воспоминания. То есть я, бестолочь такая, отключилась, отдав себя полностью в руки… лапы загребущие этому маньяку куниллигунса?
– Ты бы свое лицо видела, Белоснежка, – рассмеялся Марк, чуть отстранился и взял и подул… туда.
– Ты не мог бы не делать этого?
– Чего?
– Не дуть и не разговаривать со мной в непосредственной близости к… – Господи, как же это, половым органам? Не совсем то. Вагине? Мама, роди меня обратно. Киске? Привет, зоофилия! Вратам наслаждения? Да застрелиться можно!
– Ну? Я весь в ожидании, – подначил меня засранец, ухмыляясь.
– Промежности! – выпалила я и вывернулась-таки из-под него, завозив ногами по кровати и ерзая на заднице, отползая подальше.
– Ну тоже вариант.
Я торопливо вскочила с постели, и он последовал за мной. Огляделась в поисках двери в ванную, как-то не припомню со вчера, где она, и тут же зависла.
– Боже, что это? – в восторге прошептала я, выйдя сквозь огромное, во всю стену, раздвижное французское окно.
– Это моя холостяцкая берлога, тот самый вид, который к морю передом. А вчера ты видела то, что к лесу задом, – обнял меня сзади Марк. – Нравится?
– Нет, – я на полном серьезе покачала головой. – Это не может нравиться. Или не нравиться. Это просто сносит крышу.
Моей крыше на самом деле было от чего улететь. Я такую красоту видела только на картинках. Широкий деревянный настил, повторяющий дизайн открытой террасы, с которой мы вошли вчера ночью, заканчивался огромным бассейном с прозрачными стенами, вода из которого стекала в кристально чистую лазурную воду мелководья. Слева от бассейна, выдаваясь в океан на крепких сваях, располагалась еще одна двухуровневая открытая терраса с шезлонгами и столиками, а справа от домика прямо в лагуну уходил довольно длинный деревянный пирс, у окончания которого на воде покачивался небольшой белоснежный катер.
– Я, знаешь ли, порой люблю провести несколько дней наедине с океаном, – Марк потянулся, совершенно не стесняясь нашей общей наготы. – И как насчет того, чтобы присоединиться ко мне на этот раз?
– На раз? Или речь идет о нескольких днях? – Мое смущение еще никуда толком не рассеялось, но было что-то в объятиях Марка такое, отчего часть неловкости перестала давить на меня.
По крайней мере на какое-то время отпадает вопрос с тем, что делать конкретно дальше с этим мужчиной. Я признаю, что хочу делать с ним все. Но в жизни бы сама этого не предложила.
– Сколько захочешь терпеть мои домогательства, Белоснежка. Потому что я планирую домогаться часто и подолгу. – Он прижался губами к изгибу моей шеи, и, кажется, все волоски на моем теле послушно встали дыбом от прокатившейся по коже сладко-электрической волны.
– Ловлю на слове, – откинулась я ему на грудь, уже полностью расслабляясь, подставляясь под новые поцелуи и запуская пальцы в его растрепанные волосы.
– Поймала, ой как поймала, Белоснежка, – пробормотал Марк, нежно перебирая губами кожу на моей шее, чтобы добраться до мочки уха. – А задумывалось-то все наоборот.
– Что? – рассеянно спросила, чувствуя, как пальцы на ногах поджимаются от удовольствия, когда его ладони огладили мои бока, скользнули по ребрам и обхватили грудь, чуть приподнимая, укачивая, как в чашах.
– Говорю, си… грудь у тебя – просто отпад башки, – ответил блондинистый соблазнитель, слегка подразнив кончиками немного шершавых больших пальцев соски, и моя поясница тут же совершенно непроизвольно стала прогибаться, будто я стремилась преподнести ему еще больше себя в надежде и получить больше. – И как я говорил, идеальнее своего обычного вида она смотрится только в моих руках.
Вспышка раздражения на его самоуверенность загорелась и погасла. Да пусть его! Все происходящее сейчас не имеет никакого отношения к реальности, к моей обычной жизни, так что какая разница, что он говорит, пока мне вот так хорошо.
Оставив на груди только одну руку, что, однако, прекрасно справлялась с задачей поддержания меня в состоянии предвкушения новой эйфории, Марк начал медленно пятиться обратно в дом, увлекая меня за собой, обнимая за талию и все не прекращая головокружительных поцелуев. Странное положение для движения, но мне и оно чудилось волшебным танцем, в котором он меня вел, куда ему вздумается, а я лишь чутко следовала, подчиняясь.
Да-да, вот теперь я действительно в полной мере понимаю женщин, падающих к ногам таких, как он. Искусных, опытных, знающих, как заставить испытывать великолепные ощущения еще, по сути, практически невинными касаниями, как заманить обещаниями роскошного удовольствия, заставить забыть девичью честь, мораль…
– Ты что опять бормочешь? – спросил демон разврата, заставив меня открыть глаза.
Когда я их закрыть-то успела? И как мы так быстро добрались до ванной?
– А? Ничего. То есть размышляю о твоем опыте.
– Хм… – Марк разжал объятия, и меня чуть качнуло. – Что-то, видно, он у меня недостаточен, или я неправильно его применяю, если ты еще и размышлять успеваешь. Непорядок.
Развернув меня к себе лицом и грозно нахмурив брови, он стал теснить меня к тумбе у раковины. Едва я коснулась ягодицами камня, Марк подхватил меня под них и усадил на гладкую поверхность. Моя… ну да, как раз промежность, что была уже разгоряченной или все еще разгоряченной, кто же его тут теперь разберет, соприкоснулась с прохладной поверхностью, и меня до самой макушки пронзило словно разрядом тока. Выдох вырвался с шипением, а вслед за ним и со стоном, ибо мой любовник не стал медлить ни секунды и сразу втянул в напористый поцелуй, обхватывая снова груди и сжимая их. Дышать вмиг стало нечем и незачем, в голове что-то взорвалось, создавая зону гудящей пустоты. Я вцепилась в плечи Марка, отвечая на поцелуй с такой отдачей, способность к какой за собой и не подозревала. Упивалась его вкусом, толкала свой язык к его, подаваясь грудью к его рукам. Ерзала на тумбе, сдвигаясь ближе к краю, пока не обхватила его торс ногами, сцепив пятки над задницей, оказавшись так полностью открытой, доступной. И да, я ничего в тот момент не хотела больше, чем того, чтобы он этой доступностью воспользовался. Немедленно!
– Тш-ш-ш… – сдавленно прохрипел Марк, отрываясь от моих губ и отпуская грудь.
Что за дела? Куда?
– Мне тут нужно… Потерпи секунду.
Он наклонился вбок и дернул один из ящиков тумбы.
– Бля… – За первым последовал второй, и еще. – Вот так и сиди, не смей сдвигаться или опять о чем-то думать!
Он расцепил мои ноги, поставил ступни на поверхность тумбы, раскрывая еще больше, отскочил от меня и стал озираться.
– Да что такое? – едва справляясь с дыханием, спросила я.
– Черт! Резинки не могу найти… Потому что в холостяцкой берлоге они мне без надобности. Твою ж… Ага!
Он кинулся к валявшимся, видно, со вчера на полу вещам и тряхнул подхваченные льняные штаны.
– Ну славатехосподи! – пробурчал, выуживая из кармана несколько серебристых квадратиков. – Так можно и сердечный приступ заработать.
Расплывшись в порочной улыбке, он направился ко мне, все еще сидящей в абсолютно непристойной позе на тумбе.
Бом-бом!
Прокатилось громом с ясного неба по всему пространству бунгало.
Вздрогнув, я вопросительно приподняла брови, а Марк, нахмурившись, пожал плечами.
– Ждешь кого-то?
– Единственное, чего я жду, – так это оказаться в тебе. Может, сами как-то рассосутся?
Бом-бом! И тут же грохот, будто кто-то колотил в дверь ногой.
– Открывай немедленно, я знаю, что Полька у тебя! – послышался приглушенный голос Ланки. Очень-очень злой Ланки, насколько я ее знаю.
– Ой! – пискнула я, спрыгнув со своего насеста и заметавшись по ванной. – Я же, бестолочь такая, ей вчера даже не позвонила и ночевать еще не пришла!
– Она тебе что, мамочка – отчитываться? – ворчливо спросил Марк, ловя меня на ходу и подавая одну из своих рубах.
– Она мне подруга. И переживает.
– Подельница, а не подруга, – фыркнул он, натягивая штаны.
– Открывай! Или я сломаю эту дв… Ой! Больно-то как!
– Конфетка моя, ну успокойся, – увещевал еще невидимый Каспер, но, судя по новому трезвону и звуку пинков, безуспешно.
– Ты, если что, позади держись, а то крольчишка явно в боевом настроении, как бы не зацепило, – уже откровенно ухмылялся Марк.
– Ты! – Влетела ураганом в едва отпертую дверь подруга, тыкая в мужчину указующим перстом и прожигая взглядом, обещающим страшное возмездие. – Я все знаю! Ты напоил вчера Польку и утащил ее, чтобы гнусно воспользоваться! Гад! И не пытайся отрицать! Я собрала улики и показания свидетелей!
– Эм-м-м, – выглянула я из-за спины Марка. – Ну, вообще-то я сама напилась. И все остальное тоже не гнусно, а добровольно.
Почти. Состояние частичной невменяемости не в счет.
– Все остальное? – захлопала ресницами Ланка, теряя боевой дух. – То есть у тебя все было? С ним?
– Было бы, если бы кое-кто чрезмерно опекающий не примчался выручать кое-кого совсем не нуждающегося в спасении. И если вы выяснили все, то мы бы предпо…
– Ох, божечки-и-и! – завизжала подруга, восхищенно распахнув глаза и обозревая жилище Марка. – Это же уму непостижимо! Можно посмотреть? Одним глазиком. Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста!
Мой без пяти секунд почти настоящий любовник покосился на меня, а я пожала плечами, давая понять, что есть моменты, когда со стихией бороться бесполезно, нужно просто переждать. Марк вздохнул и сделал приглашающий жест для Ланы, которая мгновенно понеслась охающим и повизгивающим ураганом вперед, но уперся ладонью в грудь шагнувшему за ней внутрь Касперу.
– За это, – он указал в спину подруге взглядом, – с тебя компенсация. Метнись к Арни нам за завтраком.
Глава 16
Думаю, пора причислять Каспера к лику святых. Серьезно. Даже готов подписаться под каким-нибудь там прошением об этом или накатать его лично. И меня там внизу в приписке указать как кандидата в мученики. Я реально не понимаю, как у него хватает терпения, чтобы выдерживать столько дней на постоянной основе даже голос этой своей конфетки. Должны уже зубы слипнуться и все остальное тоже. Эти бесконечные восторженные вопли, визги, фоточки, позы…
Ладно, признаю, большая часть моего раздражения произрастает из района равномерно и неуклонно синеющих яиц. Это же надо так жестко обломать людей в самый последний момент! Вышку за такое впаять! В смысле, чтобы их с Каспером до самого конца отпуска кто-нибудь тоже тотально обламывал. Кстати, а когда у моей Белоснежки там отпуск заканчивается? Я хоть успею… все? А то с такими спасателями и подругами-наседками так и останусь полуголодным.
– А-а-а! Это что же! – Крольчишка, хотя сейчас она скорее на поросенка из-за визга тянула, прямо-таки на одном месте затопотала на краю бассейна. – Мамочки-и-и! Я сейчас умру-у-у! Еще и кате-е-ер! Полька-а-а!
Да что же это за акустическая, мать ее, атака! Еще чуть, и это я буду тем, кто умрет.
– Как насчет сделать это где-нибудь за пределами моего дома, – тихо проворчал я, уныло наблюдая за ритуальными плясками с телефоном, в которые Лана все пыталась вовлечь и мою рыбку своими бесконечными «сфоткай-сфоткай-сфоткай меня и тут, и там, и вот так!».
Полина виновато покосилась на меня и прошептала еле слышно: «Прости». Ее настроение слишком очевидно ползло в направлении, прямо противоположном необходимому мне, и мое недовольство этому, похоже, способствовало. Так не пойдет! Нет-нет-нет, Белоснежка, на этот раз ты не соскочишь. Что я, в конце концов, полчасика не поизображаю из себя гостеприимного идиота?
– Девушки, а как насчет устроить завтрак на террасе с этим прекрасным видом? – спросил, притеревшись к Полине со спины ближе некуда, облапав основательно одной рукой ее ягодицу, защищенную только тонкой льняной тканью, а второй придержав за талию, чтобы не смогла ускользнуть от этого нахального лапанья.
– Может, не на… – начала она, глянув на меня «прекрати это» взглядом из-под нахмуренных бровей.
– Да-а! – завопила Лана, перекрывая ее возражение.
– Прекрасно! – оскалился я в лучезарной улыбке. – Тогда ты тут располагайся, а мы с Полиной на правах хозяев дома все организуем.
– Чего? – глянула на меня изумленно Полина, но я уже увлек ее за собой на кухню. Восстанавливать утраченное настроение.
– Ну, твоя же гостья, так что ты, считай, за хозяйку, – промурлыкал ей в шею, подталкивая перед собой и покусывая нежную кожу. Да-да, я заметил уже, что там у тебя очень чувствительное местечко, вон как мигом спина расслабилась и веки потяжелели, прикрываясь.
– Марк… Ланка же…
– Не отойдет от моего бассейна в ближайшее время, если только ее не уволочь оттуда, прицепив к тягачу. И то не факт, что получится, – ответил, потискав и обделенное полупопие, ненавязчиво скользнув кончиками пальцев в тепленькое и влажненькое местечко между ног. Ну, рука случайно дернулась, с кем не бывает, если что. М-м-м, как же там жарко, аж во рту опять пересохло.
– Но Каспер… о-ох! – Полина, ударившись затылком о мою ключицу, покорно выгнулась в пояснице, отчего поглаживание вышло уже совсем-совсем не случайно-невинным.
– Каспер отправлен за тем самым долбаным завтраком, – пробормотал, чувствуя, что всего разом кинуло в пот. – А нам край как надо подготовиться к такому ответственному мероприятию, как первый прием пищи за день.
– Подготовиться? – Белоснежка чуть встрепенулась, но я не дал ей одуматься, переместив руку на ее лобок и закружив кончиком пальца вокруг пульсирующего клитора. – Ты собираешься… Мы прямо сейчас?.. Ох… Нас услышат… Я не смогу…
Ага, конечно, опущусь я до быстрого тайного перекуса-перепиха на кухне, душа крики после того, как столько усилий потратил на подготовку полноценного пиршества из блюд эдак… ста. Мы тут для того, чтобы поддержать тебя в кондиции, в состоянии разгорающегося все сильнее аппетита. Еще одна легкая закуска, что не насыщает, а только заставляет отчаяннее предвкушать основное яство, не обращая внимания на препятствия.
– Все, что тебе надо сейчас смочь, вкусняшка моя, – это наслаждаться, кончив еще разок для меня.
– Еще разок? – всхлипнув, переспросила она.
– Как минимум. Всего один оргазм до завтрака – это полнейший непорядок!
Я закружил пальцами по охрененно мягкому и скользкому, периодически сменяя нежную ласку на давление ребром ладони, от которого Полина каждый раз взвивалась на носочки, жалобно вскрикивая и потираясь своей роскошной попкой об мой гудящий, как высоковольтный провод, стояк. Как бы не пришлось мне штаны менять.
– Марк… Марк… – Белоснежка вцепилась в запястье моей играющей с ее самым чувствительным местечком руки, не замечая, что вогнала в кожу ногти. – Я сейчас… не могу…
Еще как можешь. Обхватив ее подбородок, повернул лицо к себе, добивая и Полину, и почти-почти себя ожесточенным поцелуем. Как же хочу ее! Внутри все как рвануть готово. Белоснежка кончила, дав мне выпить досуха каждый стон и всхлип, пока ее трясло, и пролив мне на руку щедрой влаги.
И даже не дернулась, не потеряла пьяного блеска в глазах, когда вернувшийся Каспер позвонил в дверь.
– Как бы нам их… – пролепетала она, тяжело дыша.
– Я это мигом организую, поверь.
Не сумев себе отказать еще в капле мазохистского удовольствия, я пошевелил насквозь мокрыми пальцами в теплом потаенном местечке, где сейчас были сосредоточены «все мои помыслы и устремления», и, получив то ли в наказание, то ли в награду еще парочку сладких всхлипов Полины, аккуратно усадил ее на кухонный табурет. Полюбовался пару секунд на нее – раскрасневшуюся, с одурманенным блуждающим взглядом, приоткрытыми пунцовыми губами – и поторопился навстречу Касперу.
Едва впустив его, схватил в резном деревянном блюде на тумбе в прихожей ключи от катера, и, сграбастав пакеты с едой, сунул приятелю брелок в руку.
– Три минуты максимум на свалить, – отчеканил похотливому призраку. – Четыре часа минимум не возвращаться!
Повторять и разъяснять не пришлось. Рыбак рыбака… Ну, вы понимаете. Довольно хохотнув, Каспер унесся в сторону бассейна. А я сразу вернулся к Белоснежке. У меня тут ответственный фронт работ – отлучаться надолго чревато. Хотя совсем уж только членомыслящей скотиной тоже быть не стоит.
– Полина, завтракать будешь?
– А? – встрепенулась она, похоже, не сразу улавливая суть вопроса.
В этот момент до нас донесся еще один особенно громкий и продолжительный восторженный вопль крольчишки, и девушка вопросительно уставилась на меня, будто только вспомнив о том, что где-то рядом тусила ее подружка. И-и-и, кто, значит, молодец? Я! Но нет предела совершенству.
Я поднял указательный палец, не отвечая, но просто предлагая ей послушать. Меньше чем через минуту зарычал движок катера. Звук стал затихать, удаляясь, и вскоре совсем затих.
– То есть мы теперь одни? – почему-то шепотом уточнила моя рыбка.
– Одни. Для начала у нас есть часа четыре.
– Я не буду есть. Не сейчас уж точно, – пробормотала Полина, и щеки у нее покраснели, а соски четко обозначились сквозь тонкую белую ткань.
Потрясающая женщина, чьи слова мне как бальзам на причинное место. Лучше этого могло прозвучать только «трахни меня немедленно!». Хотя, по сути, это и было сказано, а кто я такой, чтобы отказываться или мешкать? Желание дамы – закон, по крайней мере, когда это касается секса.
Я протянул ей руку, типа оставляя иллюзию свободы передумать. Видел же, что никакой задней скорости уже не будет. Но только она вложила в мою лапу свою узкую подрагивающую ладошку, потянул на себя и подхватил на руки под тихое взвизгивание. И понес к французскому окну.
– Марк, погоди… – завертела головой Белоснежка. – Мы не туда…
– Туда-туда! – ответил, вынося свою законную добычу к бассейну.
Впереди шоковое мгновенное превращение скромницы в роскошную раскованную блудницу! И творить такое надо не в темноте, в надежно скрытых ото всех укромных уголках, а под ярким светом солнца, чтобы никто из нас не упустил ни одной малейшей детали сей чудной метаморфозы.
– Но как же… – только и успела встрепенуться Полина до того, как я с ней на руках шагнул в идеально прозрачную воду. – А-а-а! С ума сошел!
– Сошел! – согласился я, отпуская ненадолго, чтобы дать увидеть ей и посмотреть самому. Ведь было на что.
Моя белая рубаха на ней и мои штаны, намокнув, перестали хоть что-то скрывать. Обратились в скользящие около тел полупрозрачные вуали, больше выставляющие напоказ и ее изгибы, и мой бесстыжий стояк. Зрелище, способное завести не на шутку, если бы меня в принципе еще нужно было заводить.
Полина заозиралась, но я, обхватив ее лицо ладонями, лишил возможности смотреть куда-то, кроме меня. Все, время закусок и прелюдий закончилось, рыбка моя. Пора дегустировать основное блюдо.
– Марк, – выдохнула Белоснежка мне в губы, закрывая глаза, и румянцем смущения теперь запылало не только ее лицо, но и шея, и даже грудь порозовела, отчетливо видимая мне сквозь намокшую ткань и изводящая темными сосками-манками.
Закрывай пока, но долго ты не выдержишь и будешь смотреть.
Я больше не давал Полине поблажек. Принялся целовать со всей той жаждой по ней, что изводила все время моей охоты. Не гладил, а, скорее уж, тискал ее грудь, ягодицы, закидывая ее ногу себе на талию и бесстыдно вдавливаясь одеревеневшим от такого долгого предвкушения членом между ее ног. Она цеплялась за мои плечи, изгибаясь навстречу, запрокидывала голову с тяжелой растрепавшейся копной намокших волос, подставляясь под мой рот еще больше и все повторяя: «Марк… Марк… Марк…». Всего лишь раз за разом мое имя, но ее тихий голос молотил мне по мозгам разрядами чистой похоти, доводя до полной потери контроля. Развернув Полину, вжал ее грудью в стенку бассейна, накинувшись с поцелуями на плечи, безжалостно раздирая ворот мокрой рубашки, постепенно уничтожая эту преграду между нами. Полина перешла от стонов к жалобному хныканью и, видимо, совсем потерявшись уже в потребности, схватила мою руку, терзавшую ее соски, и потянула вниз, умоляя невнятным задыхающимся шепотом.
Но нет, сейчас время совсем не ручной работы, рыбка моя сахарная. Снова повернув ее, подхватил подмышки и усадил на край бассейна. Не давая опомниться, толкнул мягко, вынуждая откинуться, тут же вклиниваясь между ее ног плечами, открывая для себя. Пробежался краткими поцелуями-укусами по внутренней стороне бедер, одновременно выуживая презерватив из кармана мокрых штанов и расстегивая их, а потом приложился в одном долгом, проникающем и поглощающем, к ее промокшему совсем не от воды естеству. Раскрыл языком припухшие складочки, обрушивая прицельно на клитор всю интенсивность стимуляции. Полина закричала, упираясь пятками и выгибая спину. Пора.
Опершись на руки, выбросил свое тело из воды, позволив мокрым штанам просто соскользнуть с ног, оставаясь в воде. Разодрал зубами упаковку, раскатал резину со спринтерской скоростью, пока Полина блуждала потерянным взглядом, изнывая наверняка от потери контакта. Уж я-то точно уже не просто изнывал, был на грани спонтанного самовозгорания. Запустил ладони под ее ягодицы, приподнимая навстречу своему проникновению и уберегая от жесткости камня под нами и…
– Твою мать… Ох… Сдохнуть можно…
Войти сразу не вышло, от тесноты, перевозбуждения, жарких сжатий ее мышц перед глазами все побагровело, и я согнулся, утыкаясь своим лбом в ее. Раскачивался медленно, проникая по одному мучительному сантиметру за другим, загораясь, нет, сгорая все сильнее. По позвоночнику как лава текла, и жгла все сильнее, с каждым более сильным и глубоким толчком. От стонов Полины и ее ногтей, царапающих мою спину, одурел окончательно, замолотил бедрами, как отбойным молотком, без единой связной мысли в башке. Захлебнулся воздухом, сорвался, как только она задрожала, забилась подо мной. Оргазм вышел таким мощным, будто каждый выплеск был разрядом, прошивающим от макушки и до сжимающихся в опустошении яиц, да таким интенсивным, что я за малым язык себе не откусил.
Охренеть! Воистину эта охота была у меня самой удачной, а трофей – просто космос.
