355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Галина Гордиенко » Столичная штучка » Текст книги (страница 4)
Столичная штучка
  • Текст добавлен: 17 октября 2016, 01:31

Текст книги "Столичная штучка"


Автор книги: Галина Гордиенко



сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 8 страниц)

Мелькнула мысль, что хорошо бы – Леська отказалась от их помощи. Раз уж она такая щепетильная. Тогда Рита завтра снова пойдет на пляж. И с Богданом встретится уже вечером. Как всегда. Только теперь Рита не станет обращать внимания на его подначки. Стерпит как-нибудь. И попробует вытащить Богдана на дискотеку. Если начнет просить при тете Шуре, она обязательно поддержит. И Богдан сдастся!

Рита хмыкнула: сколько раз отмечала – Богдан ни в чем не отказывал тете Шуре. Со всем соглашался. Наверное, потому что она его крестная. Или Богдан просто ее жалел? Ведь тетя Шура до сих пор оплакивала мужа.

Рита оживилась: неплохо бы! Как она сразу об этом не подумала? Напросилась на стройку, дуреха несчастная, оно ей надо?

Дискотека – совсем другое дело. Она уж постарается – оденется и накрасится так, что Богдан невольно посмотрит на нее другими глазами. И о Леське ни словечка дурного не скажет. Наоборот – станет кудахтать над ней, как наседка над цыпленком. Жалеть, сочувствовать, то-се… Но так, чтоб Богдан сам понял, с кем связался.

Рита взволнованно ждала возвращения Богдана. Слушала жизнерадостный щебет его маленьких сестер – они заранее распределяли между собой завтрашнюю работу – и смотрела на дверной проем.

Она увидела радостное лицо Богдана и мгновенно помрачнела: вот уж не повезло! Леська явно согласилась принять их помощь. С условием, что будет до обеда сидеть с Машкой и Дашкой. А потом приезжать на стройку и в меру сил…

Она еще условия ставит!

Глава 6
Клевета

Солнце било в окна так яростно, словно пыталось поджечь сливочно-желтые половицы деревянного пола. Птицы в саду щебетали с радостной деловитостью, для них день начался давно, с рассветом. Утренний бриз парусом надувал легкие шторы, бабочки на них трепетали, Рита внезапно пожалела их – вечные пленницы.

Она сегодня проснулась рано. Даже Леся еще не встала. Личико троюродной сестры во сне раскраснелось, тяжелые ресницы полукружьями лежали на нежных щеках, Леся чему-то улыбалась.

Она вдруг показалась Рите красавицей, и девочка ревниво подумала: «Хорошо, ее сейчас Богдан не видит».

Спать совершенно не хотелось. Рита на цыпочках подошла к подоконнику. Осторожно отвела ветку персика и спрыгнула в сад. Сердце девочки учащенно забилось: здорово!

Свежий утренний воздух остро пах морем и поспевающими яблоками. Летний зной еще не высветлил неба. Рита впервые увидела его ярко-синим, как… глаза Богдана! Солнце огромным апельсином катилось с востока, окрашивая редкие слоистые облака в золотистые тона. Гора Митридат нежилась в лиловой дымке цветущего тамариска, древняя, тусклая. Скальные вкрапления смотрелись заплатами, а редкие дома у подножия хотелось стереть ластиком – Митридат не принимал их.

Рита судорожно вздохнула и подумала, что с другой стороны, от Набережной, Митридат не смотрится таким… суровым. Наверное, из-за лестницы, ведущей к вершине. Самой длинной в мире, Рита просто уверена. Сердце заходится, пока поднимаешься наверх. Даже если отдыхаешь на террасах, любуясь каменными грифонами и выщербленными от времени круглыми вазонами.

Девочка склонилась над розовым кустом: темно-зеленые листья блестели от утренней росы. Цветы пахли пронзительно, сладко, Рита едва слышно рассмеялась. Она внезапно подумала, что никогда не забудет это утро. Жаль, его нельзя оставить для себя – на память! – как… тот же цветок одуванчика, засушенный Ритой для гербария еще в третьем классе.

Даже фотография не поможет. Она же не сохранит кружащих голову запахов. И ощущения незыблемости мира. Невероятную высоту неба над тусклой землей Керченского полуострова. Старческие морщины Митридата с проплешинами давних обвалов. И розовое цветение тамариска, как символ вечной жизни этого края.

Рита бродила по саду, мечтательно улыбаясь. Впервые этот дом и этот сад не казались ей жалкими. Она сейчас завидовала Лесе: троюродная сестра могла наблюдать подобное чудо ежедневно. Она жила здесь! Не среди каменной Москвы. И не дышала изо дня в день бензиновыми парами и пылью.

Рита сорвала яблоко с румяным бочком. Прохладное, тугое, с глянцевой кожурой. Понюхала и сладостно зажмурилась. Протерла его подолом длинной ночной рубашки. Откусила и смешно ахнула: ох, и кислое. Но все равно съела.

Рита вдруг поняла, почему встала так рано: за ней утром должен заехать Богдан. «Он сказал – к восьми. Интересно, сейчас сколько? – рассеянно подумала она. – Я даже не посмотрела на часы. Как-то все равно…»

От дома послышались голоса тети Шуры и Анатолия Федоровича Деловитые, будничные. На веранде обсуждали, что из продуктов купить на рынке, а что в магазине.

Рита швырнула яблочный огрызок в сторону. Взгляд ее стал трезвым, теперь она действительно проснулась. И бросилась к своему окну: она совсем с ума сошла! Бродить по саду с утра пораньше и набивать живот кислыми яблоками! Вместо того, чтобы продумать, как одеться!

«Сегодня самый важный день в моей жизни, – Рита раздраженно посмотрела на спящую сестру и перемахнула через подоконник. – Я должна наконец обратить на себя внимание Богдана! И отвадить его от этой дурнушки…»

* * *

Леся с любопытством наблюдала за сборами троюродной сестры. У нее никогда не было столько одежды. И никогда она не тратила столько времени на утренний туалет.

Девочка едва заметно улыбнулась: «Туалет! Я себе льщу. Натянуть шорты и старую футболку – вот все мои утренние сборы. Да, еще щеткой пару раз провести по волосам! Минут пять от силы. А Ритка уже полчаса мается. Все никак не может выбрать платье понаряднее. Третий раз переодевается. Забыла, что ли? Они ведь уборкой будут заниматься. Полы мыть, окна, мусор выносить…»

Рита вытянула из шкафа нежно-лиловый брючный костюм. Набросила блузон. Посмотрела в зеркало и озабоченно пробормотала:

– По-моему, ничего.

Леся сказала:

– Изумительный цвет. Розово-лиловый, так тамариск цветет.

– Мне идет?

– Тебе все идет.

Леся любовалась пышной волной белокурых волос, стройной высокой шейкой, удлиненными зеленовато-желтыми глазами на свежем личике и печально думала: «Какая красавица! Сегодня уж она наверняка понравится Богдану. Они целый день проведут вместе, не слепой же Даня…»

Рита перед зеркалом наносила тени. Леся встала за ее спиной и посмотрела на собственное отражение. И показалась себе жалкой. Бледная, тощая, кудряшки как у трехлетнего ребенка и абсолютно круглые глаза. Как у Дашки с Машкой. А уж одета – лучше об этом и не думать.

Леся с тяжелым вздохом отошла. Села на подоконник и сказала себе: «Смирись! Какая есть, ничего не поделаешь. Радуйся, что Богдан относится к тебе, как к сестре. И не требуй большего. Если не хочешь ночами рыдать в подушку».

Леся осторожно поправила повязку на ноге. Она вчера очень неудачно оступилась на лестнице. Не только руку потянула, но и кожу на коленях счесала. Вид у нее…

Не четырнадцатилетняя девушка! Глупая девчонка шестиклассница в лучшем случае.

Леся невольно фыркнула: она тогда днями носилась по побережью. Все крутые склоны излазила, все пещеры назубок знала. Царапины не сходили!

Она первой услышала знакомый рокот мотоцикла. Обернулась к сестре и воскликнула:

– Богдан!

– Где? – Рита оглянулась на дверь.

– Мотоцикл его, слышишь?

Рита раздраженно посмотрела на сестру и проворчала:

– Вот еще – прислушиваться я буду! Приедет и приедет!

Она бросила последний взгляд в зеркало и удовлетворенно кивнула. Встала, потянулась и пренебрежительно заметила Лесе:

– Ты хоть бы губы подкрашивала. Бледная как поганка!

Леся промолчала.

– Если своей помады нет, могу одолжить.

– Спасибо, обойдусь, – легко отозвалась Леся. – Помада меня такой, как ты, все равно не сделает.

Рита пожала плечами. Леся робко спросила:

– Хочешь в таком виде полы мыть?

– Да, а что? Предлагаешь в тряпье вырядиться?

– Нет, но… Возьми с собой шорты с футболкой, там переоденешься.

– Мои футболки стоят немногим дешевле костюма!

– Могу свою дать.

– Ты еще посоветуй половую тряпку на плечи набросить!

Леся покраснела и прошептала:

– Было бы предложено.

«Неужели я так кошмарно одета? – тоскливо подумала она. – И выгляжу, как… бледная поганка? А девчонки всегда говорили, что я хорошенькая. И мама тоже. Утешали – понятно. Что еще можно уродине сказать? Только „хорошенькая“. Дед вообще как-то заявил – мол, среди молоденьких девчонок нет некрасивых. Понятно теперь – почему…»

Леся зажмурилась, глотая нечаянные слезы. Она мысленно видела себя на крыльце. И Риту рядом. А к ним от калитки шел Богдан. И смотрел на обеих.

Она – в вытертых джинсовых шортах, старом любимом топике, первоначальный цвет уже и не разберешь, когда-то он был голубым. Ноги тощие, исцарапанные, совсем девчоночьи, колени перевязаны. Дешевые шлепки вечно спадают. Руку больную нянчит. Губы синюшные, нос в веснушках – никакого шарма.

И Рита – в дорогом шелковом костюме, высокая, стройная. Босоножки на высоких каблучках. Ногти на руках длинные, лиловые. На ногах они тоже покрашены. Сумочка лаковая через плечо. Маленькая, плоская, легкая.

Глаза яркие, зеленые. Густые белоснежные волосы падают на спину. Брови высокими дугами, тоненькие, ровные, Рита перед сном их выщипывает. Губы полные, розовато-лиловые. Все в цвет.

Нет, не пойдет она на крыльцо! Нальет себе чай и сядет на кухне. Поздоровается с Богданом через окно. Пусть он позже ее увидит. Уже с сестрами.

Леся горестно вздохнула: деваться все равно некуда. Машка с Дашкой не простят, если их и сегодня в дом Малевича не отвезти. Обещала!

* * *

Рита взвизгнула: опять она оцарапала палец. Девочка с ненавистью посмотрела на пол, засыпанный мелким строительным мусором. Она сама вызвалась укладывать его в ведра. Богдан потом выносил их во двор, там стояли пустые баки.

Рита швырнула в ближнее ведро обломок деревянной планки и подошла к окну. Богдан как раз вышел из дома, сгибаясь под тяжестью рулона линолеума. И при этом весело насвистывал!

«Непостижимо, – угрюмо думала Рита, наблюдая за юношей. – Сын обеспеченных родителей, ни в чем не нуждается, и пожалуйста – выгребает чужую помойку. Неужели ради Леськи?!»

Вчера перед сном Рита впервые вызвала троюродную сестру на разговор. Чтобы Леся ничего не заподозрила, Рита для начала долго рассказывала ей о Москве и своих одноклассниках. О ближайшей подруге Ленке Сахаровой. О самом классном парне школы – Денисе Поротикове.

«Высокий, плечистый, черноволосый и при этом синеглазый, – мечтательно улыбалась Рита. – Баскетболом занимается, за школу играет…»

Она говорила о Денисе, а видела перед собой Богдана. А потом заставила Лесю рассказать о нем. И удивилась Лесиной краткости.

Впрочем, основное Леська выложила. Теперь Рита не сомневалась: это ее парень. Она всегда о таком мечтала: сильном и красивом. Чтоб они обязательно вместе смотрелись классно. Чтоб, где ни появились, привлекали внимание.

И семья у Богдана подходящая. Отец не из бандитов бывших и не ворюга, классическая интеллигентная семья. «Хотя какая разница, – поморщилась Рита, – были бы деньги…»

Рита посмотрела на часы и расстроилась: скоро двенадцать. Вот-вот подъедет Леська с девчонками. И все испортит.

«Вру себе, – грустно усмехнулась Рита. – Нечего портить. Богдан на меня и не смотрит. Хорошо, если парой слов перебросились. И на костюм мой внимания не обратил, зря старалась. То есть, обратил, конечно, но совсем не так. Высмеял! Мол, на бал я собралась или на работу, и чем думала, когда одевалась…»

Рита оглядела брюки и растроенно засопела: осталось лишь выбросить. Ладно бы она только испачкала их, но вот порвала… Не заметила гвоздь в косяке, откуда он там взялся?!

«Послушалась бы Леську, сейчас бы горя не знала, – раздраженно размышляла девочка. – Переоделась бы тут и все. Пусть даже в Леськины жалкие тряпки».

Богдан присел на крыльце, и Рита поспешила вниз. Нельзя было терять времени. Ну, если она хотела приручить Богдана.

Богдан увидел девушку и улыбнулся ей. Вынул из ушей кнопки наушников, выключил плеер и сочувственно спросил:

– Устала?

«Вежливый, – хмуро отметила про себя Рита. – Наши мальчишки в лучшем случае одно ухо освобождают. А чаще орать приходится, чтоб услышали».

Она только сейчас почувствовала, насколько устала. Плюнула окончательно на костюм – все равно выбрасывать! – и буквально упала на ступеньку рядом с Богданом. Горестно пощупала треугольную дыру на бедре и буркнула:

– А ты как думал? Дома я уборщицей не подрабатывала, нужды не было.

Богдан хмыкнул, но ничего не сказал. Рита выругала себя: нужно следовать намеченному плану, а не пороть горячку. Посмотрела на испорченные ногти – три сломанных! – и со вздохом призналась:

– Если б не подарок Анатолию Федоровичу, видел бы ты меня тут! Да и Леську жалко…

Богдан прислонился к перилам, лицо его показалось Рите мягким, расслабленным, он смотрел вниз, на море. Синее, неподвижное, оно светлело к горизонту и сливалось там с небом.

– Теперь я понимаю, почему она брала с меня деньги за фрукты, – рассеянно продолжила Рита. – Ей на протез деду не хватало…

– Леся брала с тебя деньги за фрукты? – перебил Богдан. – Не может быть!

– Почему это? – оскорблено воскликнула Рита.

– Да Леська скорее последнее отдаст, чем с гостьи хоть копейку возьмет!

– Получается – я вру?

– Получается.

– Да честное слово, только вчера заплатила ей десять гривен за клубнику!

– Десять гривен?!

– Ну да. Я целую миску взяла. На пляж. Друзей угостить. Я, знаешь, тут познакомилась с двумя – Оксанкой и Олегом…

Богдан потрясенно смотрел на нее. Рита покраснела и бессвязно пояснила:

– Она из Киева, он – москвич. Олег частенько меня угощал черешней, вот и я решила – клубникой. Она у тети Шуры крупная, сочная, сладкая-сладкая… Им понравилась!

Богдан помрачнел. Отвернулся и угрюмо бросил:

– Ты не обижайся. Она для дела. Леська вообще-то не жадная. Мне до сих пор не верится… Десять гривен!

– Подумаешь, – легкомысленно воскликнула Рита. – Мама дала мне деньги на карманные расходы! Так что ничего страшного. Для Анатолия Федоровича мне совсем не жалко.

Рита мысленно поздравила себя: пока неплохо. Все близко к правде, ПОЧТИ правда. Самой Леське к ее словам не придраться. И все-таки… Нужно добавить меда! Она ведь собиралась говорить о Леське только «хорошее».

– Зря ты так, – Рита осторожно тронула Богдана за руку. – Леська правильно все делает. На ее руках, считай, семья. Тетя Шура на заводе копейки получает, знаешь же. Вот Леське и приходится изворачиваться. На рынке торговать, например. И с меня она правильно деньги за клубнику взяла. Мне не слишком накладно, а ее они выручат.

Богдан тяжело поднялся и пробормотал:

– Отдыхай. А мне пора. Там рулонов линолеума как грязи. Наверное, не то вначале взяли. Или передумали стелить, на втором этаже паркет.

– На первом – линолеум, – заверила Рита.

Она проводила Богдана взглядом и удовлетворенно улыбнулась: кажется, получилось. А если и нет – ничего страшного. Первая капля!

* * *

Маша с Дашей восторженно носились по пустым комнатам. Вытаскивали к мусорным бакам старые газеты, обрезки легких пластиковых труб и деревянные бруски. Забрасывали, пыхтя, в баки, и весело кричали Лесе:

– Смотри, как мы здорово работаем!

– Молодцы мы? – требовала признания настырная Маша.

– Ты возьмешь нас сюда завтра? – шептала раскрасневшаяся Даша.

Леся улыбалась и отвечала на все вопросы сразу: она видит – они классно работают. Как взрослые. Конечно же – молодцы. Возьмет обязательно, как иначе?

Маша с Дашей с удвоенной энергией набрасывались на мусор, от их визга дрожали стекла. Леся грустно смотрела на окна второго этажа и пыталась понять, что случилось.

Богдан даже не вышел к ней. Сухо поздоровался, проходя мимо с очередным рулоном на спине, и все. Больше не обращал внимания. Работал где-то наверху, Леся слышала, как он насвистывал.

Зато Рита приятно удивила. Леся никогда бы не подумала, что эта холеная девчонка умеет держать в руках веник. И может хоть на время забыть о длиннющих ногтях. Или наплевать на костюм.

Если честно, брючный костюм Лесе было жаль до слез. Она ругала себя, что не смогла убедить троюродную сестру переодеться. Или хотя бы взять с собой что попроще.

Леся попыталась сказать это Рите, но та махнула рукой:

– Не мелочись, Леська! Ну, выброшу его, и что? За собственную дурость нужно платить, согласись!

Богдан посмотрел на девочку одобрительно и немного удивленно. Рита рассмеялась:

– Завтра надену шорты и футболку. А ногти обрежу. Мешают!

Леся отметила, что не только Богдан стал относиться к Рите по-другому. Машка тоже прекратила к ней цепляться. И даже помогла вынести мусорное ведро. А Даша бежала рядом и причитала:

– Не тяжело, нет? Дайте, я тоже схвачусь. Вот тут, сбоку! Ну, да-айте…

Леся чувствовала себя ненужной. Все дружно занимались делом, о ней просто не помнили. И правильно: она лишь путалась под ногами.

Изредка Леся ловила на себе Ритин взгляд и непроизвольно ежилась: он казался странным. Словно… торжествующим.

«Глупости, – одернула себя девочка. – Скорее – радостный. Рита, наверное, первый раз вот так работает…»

* * *

– Все, баста! – заявил в четыре часа Богдан.

Рита выпустила из рук полное ведро. Сползла по стене на пол и подумала: «Еще десять минут, и я бы вырубилась. Нет – умерла! Превратилась бы в хладный труп».

Маша с размаха шлепнулась на выгоревшую траву у крыльца. Разбросала руки в стороны и прохрипела:

– Братцы, а на мороженое я заработала?

– На мороженое, пирожное по выбору, молочный коктейль и на два круга на колесе обозрения, – абсолютно серьезно сказал Богдан.

Маша басовито захохотала. Даша отбросила в сторону грязный картон и закричала:

– И я! И я!

– Она перетрудилась и закричала осликом, – пренебрежительно фыркнула в сторону сестры ехидная Машка.

– Вовсе нет, – насупилась Даша. – Просто я тоже хочу мороженое.

– Хочешь – получишь, – пообещал Богдан.

– И все остальное!

– Обязательно.

Рита с трудом поднялась на ноги. Хотела отряхнуть брючный костюм и скривилась: хороша! Хоть саму на помойку отправляй.

Она спустилась вниз. Села рядом с хмурой Лесей и обиженно протянула:

– А я как же?

– Хочешь мороженое? – насмешливо поинтересовался Богдан.

– Ну…

– А что? Говори, я сегодня удивительно добрый.

Рита в затруднении сдвинула брови. Не могла же она сказать – поцелуй меня! Или – пригласи сегодня вечером на дискотеку. Впрочем, не надо. Сегодня вечером она вряд ли сможет отплясывать, колени дрожат.

– Ну что же ты, – зашептала Даша. – Проси!

– Данька – золотая рыбка, – фыркнула Машка. – Желание исполняет одно, но нас трое. Получается три, как и положено.

Рита морщила лоб и молчала. Никаких мыслей в голове! Кроме одной. Нет, двух. Поспать бы. А перед этим – в душ.

«В самом деле – живой трупик, – подумала она, неприязненно посматривая на печальную Лесю. – Неплохая цена за протез для Леськиного деда. Интересно, я завтра смогу тут пахать или утром не встану?»

Богдан рассмеялся. Встал, почтительно склонил перед девочками голову и сказал:

– Барышни, прошу принять приглашение на завтрашний вечер. Обещаю шведский стол, хорошую музыку, танцы и приятное общество. Я говорю о моих друзьях. Один из них придет с подругой.

– А мы будем подсматривать, – пропела Маша.

Даша покраснела и хихикнула. Рита тронула разгоревшиеся щеки и пролепетала:

– Спасибо. Но если я завтра так же устану…

– Завтра мы закончим работу к двенадцати. Четыре часа назад ты еще была живчиком, – успокоил Богдан.

– А у Леси рука болит, – сочувственно напомнила Даша.

– Ничего страшного, – заверил младшую сестру Богдан. – Медленный танец ей не повредит.

Леся смущенно отвернулась. Даша захлопала в ладоши. Богдан осторожно коснулся Лесиного плеча и спросил:

– Сильно болит?

– Да нет, – благодарно улыбнулась Леся. – Завтра можно, наверное, и повязку снять. Перелома же нет…

– Не говори глупости! – оборвал Богдан. – Врач велел – неделю как минимум. Вот и будешь носить бинты неделю как минимум. А потом мы покажем ему руку. И уж как скажет…

– Правда, не болит, – пробормотала Леся.

– И хорошо. Для этого тебе повязку накладывали. Рука и не должна сильно тревожить.

Богдан длинно зевнул. Маша рассмеялась. Даша прижалась к Лесе и прошептала:

– Я в туалет хочу.

– Я с вами! – воскликнула Маша.

Помрачневшая Рита проводила их взглядом. Обернулась к Богдану и печально сказала:

– Знаешь, так хочется к тебе на вечер любимое платье надеть. Бирюзовое, со стоечкой. Мама говорит – оно мои глаза оттеняет…

– Ну и надень, – удивленно отозвался Богдан. – Кто мешает?

– Сам не догадываешься? – буркнула Рита.

– Да ладно тебе!

– Серьезно. Леська на него в первый же день глаз положила. Просит подарить. Своих-то приличных нет.

Богдан смотрел недоверчиво. Голубые глаза потемнели, черные брови сомкнулись, губы нервно подергивались.

Рита жалобно проскулила:

– Я ж в гостях. Как отказать?

Богдан резко встал. Рите стало не по себе, настолько изменилось его лицо. Юноша скользнул по ней неприязненным взглядом и почти грубо бросил:

– Извини, но я тебе не верю. Я Леську как себя знаю!

Он сбежал с крыльца, ни разу не оглянувшись. Склонился над мотоциклом и будто забыл о Рите.

А она наблюдала за ним и улыбалась. Девочка ничуть не сомневалась в себе. Пока все шло по плану!

Уж завтра Богдан не станет сюсюкать над Леськиной рукой. И смотреть ТАК на Леську не будет. Можно подумать, он влюблен в эту маленькую дурочку.

Рита рассматривала подошедшую сестру и прикидывала, как заставить Лесю завтра вечером надеть свое любимое бирюзовое платье. Она так упряма!


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю