Текст книги "...И грянул гром"

Автор книги: Фридрих Незнанский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава седьмая

Сбрасывая скорость, самолет вырулил к залитому огнями зданию аэровокзала, в дверях которого уже толпились встречающие, вперемежку с ненавязчивым российским сервисом в лице частных извозчиков, уже давно заменивших городское такси, и едва Голованов с Агеевым переступили порог аэровокзала, как к ним тут же подскочил довольно шустрый представитель частного извоза.

– В город?

– Ну и что с того? – покосился на него не очень-то разговорчивый в этот поздний час Агеев.

– Как – что? – вроде бы обиделся водила. – Такси к вашим услугам. Берем недорого, зато все по высшему классу. Могу доставить в любую точку города. – Замолчал было, однако тут же выдвинул еще один немаловажный, как ему, видимо, казалось, аргумент в свою пользу: – Без проблем.

– И сколько это «недорого» стоит? – поинтересовался прижимистый Агеев, готовый торговаться до последнего червонца, чтобы уже завтра пустить этот самый червонец в распыл, то есть на пиво.

– Ну-у, договоримся, думаю. Тем более что в накладе не останетесь, до города прокачу с ветерком. «Вольво». Только что из ремонта.

Агеев покосился на Голованова, все еще сомневаясь, стоит ли доверяться в чужом городе столь шустрому хозяину «вольвочки», которая тем более только что вышла из ремонта, в который она попала, судя по всему, из-за излишней прыткости своего хозяина. А тот уже косил краем глаза на двоих рослых, бритоголовых парней с хмурыми рожами, в намерении которых мог засомневаться только полный дебил, забывший, что ему повезло жить в обновленной России.

– Ежели, конечно, сговоримся, – начал было торговаться Агеев, однако прилипчивый, как репей, хозяин «вольво» уже обращался к импозантному Голованову:

– Всеволод Михайлович! Кончаем торговлю! Видите двоих мордоворотов? Так вот, они по мою душу идут. Чтобы хлеб у них не отнимал. Все, поехали!

До чертиков уставший и оттого несколько заторможенный Агеев округлил было глаза на приближавшихся парней, но его тут же подтолкнул в бок Голованов, и они, подхватив ручную кладь, двинулись к стойке с транспортной лентой, чтобы получить свой багаж. Мордатые и рослые хранители местных традиций двинулись было за ними, чтобы в конце концов наказать зарвавшегося чужака, но, видимо, посчитали, что еще успеют сломать ему пару ребер, и вернулись к выходу на летное поле, где в этот момент появилась еще группа прилетевших в Краснохолмск.

– Так чего ж ты мозги нам компостировал? – с явной обидой в голосе пробурчал Агеев. – Недорого стоит… прокачу…

Краснохолмский коллега замятинских оперов удивленно покосился на худощавого Агеева.

– Так что же мне вас, по радио, что ли, объявлять прикажете? Приказано было доставить вас в гостиницу, я и доставлю. Кстати, позвольте представиться. Лейтенант Дронов. Александр Сергеевич. Но можно просто Саша.

В машине, когда они подошли к припаркованному у бордюра «вольво», их ждал еще один сюрприз. На заднем сиденье дремал Сергачев, моментально вскинувшийся, едва открылась дверца.

– С прибытием! Думали уж, что не дождемся вас.

Голованов невольно улыбнулся. Все-таки приятно увидеть в чужом городе знакомое лицо, пусть даже это будет капитан, истово стремившийся занять свое собственное, но вполне достойное место под солнцем.

– Может, кофейку желаете? – предложил между тем Дронов. – Я с собой целый термос прихватил. С бутербродами.

– Неплохо бы по стаканчику, – с благодарностью отозвался Голованов, поудобнее размещаясь рядом с Сергачевым. – А то от водицы, что дают нынче в самолетах, в животе бурчит…

Когда машина вырвалась на свободное в этот час шоссе, Сергачев произнес негромко:

– Гостиница почти в самом центре, и довольно неплохая, так что, думаю, будете довольны. Но не в этом дело.

– Да, конечно, – механически отозвался Голованов, невольно прикидывая, о чем мог думать сын Марины Чудецкой, с каким чувством ехал по этому шоссе в город, если, конечно, его бегство из Москвы действительно связано с убийством Валерии Лопатко? Однако тут же повернулся лицом к Сергачеву: – Да, я слушаю вас.

– В этой же гостинице остановились и Вассал с Пианистом, – продолжил Сергачев. – И ваша главная задача – расположить эту парочку к себе и войти с ними в контакт. Они также проживают в двухместном полулюксе, который находится почти напротив вашего номера. Ну а дальше… дальше будем смотреть по обстановке.

– С ними уже работают?

– Естественно. Однако возникли проблемы с наружкой. – Сергачев замолчал и тронул рукой плечо Дронова, который все это время держал на спидометре сто двадцать. – Саша!

– Да, конечно, – кивнул лейтенант и тут же вписался в разговор: – Эти двое, я имею в виду Вассала с Пианистом, гости Похмелкина-младшего, то есть Ника, а он поимел в последнее время привычку пускать за своими подельниками собственную службу безопасности, дабы быть уверенным, что они не притащили за собой хвост. Причем в его службе безопасности довольно толковые мужики из бывших оперов, и есть опасность, что они могут засечь нашу наружку. А это, сами понимаете, может привести к провалу всей операции.

Замолчал было, всматриваясь в стелющееся перед ним черное полотно шоссе, и устало закончил:

– Так что приходится работать едва ли не на лезвии ножа.

Он замолчал – и в салоне иномарки наступила не очень-то комфортная тишина, которую нарушил все тот же лейтенант:

– Однако, несмотря на то что эти двое под постоянным контролем со стороны людей Ника, нам все-таки удалось нащупать их привычки, которые, как мне кажется, можно будет как-то использовать для сближения с ними.

– Та-ак, – заинтересовался Голованов. – И в чем же они проявляются?

– Ну, во-первых, они буквально каждый вечер спускаются в ресторан, в котором после часа ночи начинается дискотека, и выползают оттуда уже под утро. Спят до одиннадцати и поднимаются на третий этаж, в буфет, чтобы уже пивком привести себя в норму.

– Что, и Пианист тоже? – не удержался, чтобы не спросить, Голованов.

Все так же всматриваясь в ночное шоссе, лейтенант утвердительно кивнул, подумал немного и непроизвольно пожал плечами:

– Ну! И он тоже. А чего тут удивительного?

«И действительно, – невольно хмыкнул Голованов, – чего удивительного в том, что, вместо того чтобы ходить по утрам в Гнесинку и совершенствовать технику исполнения фуг Баха, этот вундеркинд тусуется ночами на дискотеке, а по утрам сосет краснохолмское пивко, выводя себя из препаскудного состояния то ли начинающейся ломки, то ли похмелья?»

Однако вслух спросил:

– На дискотеке их тоже пасут?

– Естественно.

– Ну и что, Пианист с наркотой не перебирает?

Лейтенант пожал плечами:

– Проследить, конечно, довольно трудно, но, судя по его состоянию, порой таблеткой экстези заправляется.

– А как насчет травки?

– Эта гадость всегда с ним. «Даже так? – неприятно удивился Голованов, которому впаривали в Москве, будто Дима Чудецкий только изредка, форса ради позволяет себе выкурить сигаретку-другую. И резюмировал сам для себя: – Видать, нервничает вундеркинд, сильно нервничает. И чтобы хоть как-то приглушить эту свою нервозность, днем сосет косячок за косячком, а уже ближе к ночи заправляется таблеткой экстези».

Голованов хотел было спросить, не проявлял ли себя Пианист еще как-нибудь, однако его опередил Сергачев:

– Что, нервничает наш клиент? И снова лейтенант невразумительно пожал плечами:

– Если вы о Пианисте, то я бы не сказал, что он нервничает, и в то же время… Понимаете, скукоженный он весь какой-то. Словно давит его что-то, постоянно что-то грызет. И держится он, как мне показалось, только на травке да на колесах.

«Давит его что-то… – чисто механически зафиксировал Голованов. – Но что?»

Впрочем, ответ напрашивался сам собой, и был он не в пользу сына Марины Чудецкой.

Убийство или соучастие в убийстве Леры Лопатко, паническое бегство из Москвы… При таком раскладе не только скукожишься, но и веревку впору намыливать.

Голованов вспомнил заплаканное лицо Марины, ее широко открытые глаза, полные боли, и вдруг поймал себя на том, что все чаще и чаще думает о ней как об очень близком человеке, хотел он того или нет. А она… она не представляет свою жизнь без сына.

– Они уже имели с кем-нибудь контакт? – негромко спросил Голованов. – Я имею в виду вне дискотеки.

– Да, причем буквально на второй день, как прилетели в Краснохолмск. Похмелкин прислал за ними машину, и они о чем-то толковали более двух часов. Разговор проходил в его офисе, так что прослушать его не представлялось возможным. Однако, судя по дальнейшему поведению Вассала, им приказано жить в гостинице, и они ждут какой-то команды со стороны Ника.

«Или же каких-то событий в Москве, положительное решение которых подтолкнет Похмелкина-младшего на более активные действия, – вспомнив последний разговор в кабинете Замятина, подумал Голованов. – И события эти, судя по всему, развиваются в нужном для Ника русле».

– А что Пианист, участвовал при том разговоре?

– Да. После чего целые сутки отлеживался в номере. Переживает, видимо.

Прибавив газу, лейтенант обогнал неторопливо ползущий по шоссе трейлер и, уже ни к кому конкретно не обращаясь, произнес, ухмыляясь:

– Кстати для информации. Гостиница, где остановились москвичи и где вам также забронирован номер, принадлежит все тому же Нику. Однако это только малая часть того, чем он и все семейство Похмелкиных владеет в городе.

– То есть все схвачено и за все уплачено?

– Ну, положим, я лично не уверен, что за все уплачено, а вот что Ником и его папашей в городе все схвачено – в этом можете не сомневаться.

Голованов уважительно хмыкнул. При таком раскладе да решиться пойти против сильных мира сего – для этого надо было иметь или совершенно безумную голову, или… или что-то такое, о чем давно забыли в России.

Оставшуюся дорогу до гостиницы проехали в молчании, и, только когда впереди засветились рекламные огни гостиницы, Сергачев негромко произнес:

– Неплохо было бы, если бы вы уже завтра, вернее сегодня, – он покосился на часы, – попробовали законтачить с нашими земляками.

Подумал немного и добавил, объясняя причину столь скоропалительных действий:

– Судя по тому, что Похмелкин с компаньонами уже начал расчищать московское поле для своего экстези, он должен будет активизироваться и в Краснохолмске. И вот здесь-то… Короче говоря, вся надежда на вас, Всеволод Михайлович.

«Даже так?» – хотел было съязвить Голованов, однако Сергачев опередил его:

– Все попытки оперов регионального управления примазаться к людям, с которыми работает Ник, мягко говоря, провалились. Этот змей так же осторожен, как и его папаша, и никого из посторонних близко не подпускает. А мы сможем засадить его и всю его бражку только в том случае, если возьмем в момент истины, с наркотой. И поэтому… В общем, ни пуха ни пера.

Быстро, надежно и хорошо… Так, пожалуй, только кролики совокупляются.

Эту азбучную истину Голованов вспомнил буквально на следующее утро, когда в одиннадцатом часу утра раздался властный стук в дверь, напомнивший что-то очень знакомое, и Агеев, которого трудно было сбить с ног даже нокаутирующим ударом, отлетел едва ли не к противоположной стене, когда с треском распахнулась дверь – и в номер буквально ворвались трое рослых милиционеров и какой-то тип в штатском, позади которых безмолвно застыла то ли коридорная, то ли горничная.

– В чем дело? – рявкнул было несколько ошеломленный Агеев, однако его уже теснили к стене два стража порядка, а третий – в звании старшего лейтенанта – направился к Голованову.

– В чем дело, господа? – несколько потише и спокойнее спросил Голованов, моментально просчитавший, что старший здесь все-таки не лейтенант, от которого потягивало свежачком, наложенным на утренний перегар, а этот козел в штатском, вздернутый нос которого совершенно не гармонировал с его глазами навыкате, словно прощупывавшими его насквозь. – Я требую, господа…

Однако на его «требую» даже не обратили внимания, и впечатление было такое, будто глухонемые пытаются объясниться со слепыми. Голованов покосился на Агеева, который уже мечтательно закатывал глаза, представляя, видимо, как хрустнут челюсти у стражей порядка, и сделал ему предупреждающий знак, чтобы тот раньше времени не наломал дров. И еще раз попытался обратить на себя внимание непрошеных гостей:

– Господа, я, конечно, не знаю местных порядков, но…

Ему не дали закончить мысль:

– Документы!

– Но…

– Документы!

– И вы! – повернулся штатский к Агееву.

Все еще ничего не понимая, но уже просчитывая мысленно варианты, где и на чем бы они могли засветиться, еще не приступив к работе, Голованов направился в смежную комнату, где у него висел костюм с документами в портмоне, попутно кивнул Агееву, чтобы тот последовал его примеру, и, покосившись на двоих сержантов с автоматами в руках, подал сначала свой паспорт, затем паспорт Агеева старшему лейтенанту.

Тот едва прошелся глазами по паспорту Голованова, на его крупном лице промелькнула какая-то тень, и он передал паспорт «гражданина Германии» человеку в штатском. Зато российский паспорт Агеева едва ли не обнюхал постранично. Оставалось только колупнуть ногтем его фотографию, чтобы убедиться, не фальшивку ли он держит в руках.

– Фамилия? – рыкнул старший лейтенант, видимо убедившись, что фотография на ксиве щуплого сорокалетнего мужика приклеена вполне надежно.

– А ты что, слепой? – попер на него Агеев, которому, видимо, надоела эта игра в прятки. – Или, может, читать разучился?

– Поговори еще! – сверкнул глазами старлей, которому, судя по его поведению, не очень-то часто столь откровенно хамили. – Впрочем, в отделении разберемся.

И он потянулся было за рацией, как вдруг его остановил человек в штатском:

– Погодь, не гони лошадей. – Еще раз пролистал паспорт «гражданина Германии» и протянул Голованову: – Простите за вторжение, но… – и он широко развел руками, – обстоятельства вынуждают.

– Так, может, объясните все-таки, что за обстоятельства такие? – нахмурившись, поинтересовался Голованов. – Ни с того ни с сего врываться в номер иностранного гражданина и тыкать автоматом в спину?.. Такого, простите, даже в бывшем Советском Союзе не позволялось.

– Товарищ майор, да чего вы с ними?.. – взвился было один из сержантов, однако тут же закрыл рот под жестким взглядом своего начальника.

– Спрашиваете, что за причина такая? Да очень простая причина – убийство. И в связи с проводимой в городе и по области операцией перехвата я имею законное право врываться, как вы изволили выразиться, в любой гостиничный номер и требовать документы. Надеюсь, это объяснение вас устраивает?

«Господин Голованофф» только плечами пожал.

Потянулся было за своим паспортом и Агеев, однако гоношистый и слишком бдительный старший лейтенант, которому, видимо, просто западло было объясняться с простым смертным да еще ниже его ростом, не очень-то поспешал возвращать документ.

– Когда прибыли в Краснохолмск?

– Этой ночью… в полночь.

– Каким рейсом?

– Московским.

– Где провели ночь? Агеев как на больного уставился на старшего лейтенанта. И тот не мог не заметить этого сочувствующего взгляда.

– Я еще раз спрашиваю, – прохрипел он, – где…

– Послушай, лейтенант, – не выдержал Агеев, – прежде чем врываться в номер…

– Старший лейтенант!

– Я бы тебе и младшего не дал, – буркнул Агеев. – А относительно того, где мы провели ночь, я бы посоветовал тебе справиться в регистратуре.

Обстановка явно накалялась, и снова пришлось вмешаться майору:

– Мы, конечно, уточним у дежурного администратора, в какое время вы прибыли в гостиницу, но согласитесь, что, даже зарегистрировавшись и получив от номера ключи, человек может…

– Чушь какая-то! – перебил его Голованов. – Я бизнесмен. По приглашению господина Вольского – это председатель Союза предпринимателей – прибыл из Германии в Москву, чтобы совершить деловую поездку по Сибири, и обвинять нас в убийстве какого-то человека…

Он покосился на майора и многообещающе произнес:

– Думаю, вашему руководству будет небезынтересно узнать о подобном подходе к представителям иностранного бизнеса, которых ваш президент, – он сделал ударение на слове «ваш», – приглашает участвовать в совместных проектах.

Тронная речь «господина Голованоффа» прозвучала довольно внушительно, однако ни майор, ни старший лейтенант даже не думали расшаркиваться перед заморским гостем. Не те времена, господин иностранец! И причиной тому, как оказалось, был могучий русский язык, на котором без малейшего акцента изъяснялся краснохолмский гость. О чем майор и спросил Голованова.

– Вот оно что! – хмыкнул Голованов. – Так все очень просто. Родом я из поволжских немцев, и еще в конце восьмидесятых мои родители выехали в Германию. Нам повезло – и сейчас у меня свое крупное дело. Так что вас не должно удивлять мое знание русского языка. Но если желаете, можем перейти и на немецкий. – И он тут же о чем-то спросил Агеева, который ответил на столь же безукоризненном немецком.

– Прошу говорить по-русски! – мгновенно отреагировал подозрительно настроенный старший лейтенант, с явной неохотой возвращая паспорт Агееву. На что тот только плечами пожал. Мол, хоть на французском, один хрен ничего не поймешь.

– Я спросил господина Агеева, как его лучше представить, – вмешался в назревающую перепалку Голованов, – и он просил сказать все, как есть.

– И?.. – полюбопытствовал майор.

– Господин Агеев рекомендован мне частной охранной структурой и сопровождает меня в поездке по Сибири.

– То есть охранник? – не удержался, чтобы не подколоть, язвительно-мстительный старлей.

– Можешь считать, что охранник, – буркнул Агеев, убирая свой паспорт в карман. – Еще вопросы будут?

У представителей правопорядка вопросов больше не было, однако один-единственный вопросик был у Голованова:

– Ради бога простите, господин майор, но из-за кого весь этот сыр-бор? – Улыбнулся и добавил шутливо: – Едва не переросший в международный конфликт.

Его шутку майор оценил по достоинству и уже совершенно иным тоном, более человеческим, пояснил:

– Торговца одного этим утром замочили… когда он домой из казино возвращался. Сейчас вся милиция на ушах стоит.

Агеев с Головановым верили и не верили своим ушам.

– И что… у вас из-за каждого убитого торгаша… – сорвалось с губ Агеева, – перетряхивают весь город?

– Из-за каждого, да не из-за каждого, – уже совсем миролюбиво буркнул старший лейтенант и вышел из номера.

Задушевно простившись с гостями города Краснохолмска и пожелав «мистеру Голованоффу» удачного бизнеса, майор с сопровождением торкнулись в дверь номера, где остановились Вассал с Чудецким, и уже не было смысла спешить в буфет.

– Ну и что ты думаешь по этому поводу? – спросил Голованов, прикрывая дверь и удостоверившись, что в номере напротив забубнили.

– Обычные ментовские заморочки, – отозвался Агеев, доставая из холодильника запотевшую бутылку боржоми. – Но поначалу, должен тебе признаться, когда эти козлы нахрапом поперли… Даже подумал, не просекли ли нас в аэропорту, когда в машину садились. Иномарочка явно оперативная, и где гарантия, что она не отслежена людьми Похмелкина, хрен ему в дышло.

Голованов усмехнулся угрюмо:

– Вот и я о том же подумал. Однако пронесло, слава богу.

– Пронесло… – буркнул Агеев, подковырнув ногтем большого пальца бутылочную пробку. – Не очень мне верится, что ради какого-то торгаша такой шмон по гостиницам…

– Вот и я о том же, – поддакнул Голованов, доставая из кармана мобильник и по памяти набирая номер, продиктованный им в кабинете полковника Замятина. – А потому не мешает перезвонить нашему куратору.

Сергачев отозвался почти мгновенно, будто ждал звонка. Выслушав Голованова, он пробурчал что-то нечленораздельное, однако тут же пояснил свою реакцию на этот звонок:

– Даже не думал, что может подняться такой гон. Видать… – И замолчал. Однако тут же спохватился и негромко произнес: – Я сам только что узнал об этом. Джалала убили. Мешади Джалала, кличка Бай.

– Что, большой человек?

– Большой не большой, однако держал под собой весь краснохолмский рынок. Я имею в виду наркоту.

– Так ведь…

– Все! – поставил точку Сергачев. – Об остальном при встрече.

«Можно и при встрече!» – мысленно согласился Голованов, однако не мог не спросить:

– Я все, конечно, понимаю, но это… это может отразиться на нашей командировке?

– Не знаю. Пока ничего не знаю. Но если что-нибудь прояснится, тут же сообщу.

– Значит, продолжаем работать по московской разработке?

– По крайней мере, лично я никакой команды об ее отмене не получал.

Не успел Голованов положить мобильник на столик, как прозвучал сигнал. Звонила жена:

– Ты где?

Она умела заводить его с полуоборота, и Голованов, чтобы только не сорваться на непристойность, глубоко вдохнул носом и закрыл глаза. Однако все равно не смог справиться с собой:

– В Караганде!

– Я тебе что, проститутка вокзальная, шутки со мной шутить?

– Привокзальная, – поправил ее Голованов.

– Тебе лучше знать! – мгновенно парировала жена, однако голос ее уже был не столь напористый: – И все-таки?

– Догадайся с двух раз.

– В командировке?

– Молодец! – похвалил он. – В Краснохолмске.

– Так мог бы и предупредить. Меня или дочь.

Привыкший за годы жизни к подобным разворотам, Голованов удивленно присвистнул – его верная подруга умела так обставить любой разговор, любой конфликт, навязанный ею, что всегда в виноватых оставался он.

– Или мы тебе уже…

– Стоп! – тормознул он ее. – А кому же я говорил про командировку? Дяде Ване из котельной?

– А может, своим шлюхам! – расширила жена круг особо информированных.

На этом пассаже можно было бы и мобилу выключить, однако, зная ее характер, он спросил устало:

– Ладно, кончай балаган. Чего звонишь?

– Да как тебе сказать… интересуюсь мужем. К тому же хотелось бы знать, когда вернешься?

– Чтобы успеть помыть посуду?

– Дурак! – подвела черту жена и вырубила мобилу.

Голованов невесело усмехнулся. Оказывается, он тоже мог достать ее, да только кому все это надо? Жить под одной крышей и оставаться соседями в постели?

Худшего варианта не придумать.

Положив мобильник на журнальный столик, покосился на Агеева, который был в курсе его семейных неурядиц и делавший сейчас вид, будто занят собственными проблемами.

«Интеллигент хренов!»

Старина Агеев, с которым он прошел добрую половину горячих точек планеты и который понимал бывшего командира разведроты без слов, отреагировал на его мысли по-своему.

– Жена? – уточнил он, хотя и без того было ясно, что звонила Голованову не тетя Нюся из коммерческой палатки, у которой он вечерами покупал бутылочное «Жигулевское» – иного пива не признавал.

Голованов кивнул утвердительно.

– И чего желает?

– Не знаю, – пожал плечами Голованов. – Впрочем… думаю, что жизнь у девушки не задалась, как того ей хотелось. А виноват кто? Естественно, муж-паразит, который не смог ни коттеджа на Рублевке построить, ни… Впрочем, пошла бы она! Да вот только дочку жалко.

Голованов покосился на Агеева и негромко добавил:

– Но как только она поступит в институт или того раньше замуж выйдет, в тот же день разведусь.

Агеев только вздохнул уклончиво. По себе знал, развод этот как прыжок в бурлящую речку с высоченного моста. Или сразу солдатиком, или никогда. Думая о своем, молчал и Голованов. И вдруг спросил, усмехнувшись:

– Слушай, Филя, ты в приметы веришь?

– Ну! А чего это ты вдруг?

– Да ничего. Просто хреново наша с тобой командировка началась. Сначала эти менты с опросником в руках, теперь моя Клава… Как бы не накаркали чего.

– Всяко бывает, – согласился Агеев. – Надо будет на ночь ноги помыть.