355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Фрэнсис Пол Вилсон (Уилсон) » Гробница (Могила) » Текст книги (страница 1)
Гробница (Могила)
  • Текст добавлен: 24 сентября 2016, 04:59

Текст книги "Гробница (Могила)"


Автор книги: Фрэнсис Пол Вилсон (Уилсон)


Жанр:

   

Ужасы


сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 30 страниц)

Фрэнсис Пол Вилсон
Могила

Моим собственным Вики: Дженифер и Мэгган

Часть первая
Манхэттен
Четверг, 2 августа 198...

Глава 1

Мастер-ремонтник Джек проснулся от неприятных ощущений: в глазах – яркий свет, в ушах – звон, тупо болит спина.

Он уснул на маленьком диванчике в свободной спальне, где держал свой видеомагнитофон «Бетамакс» и широкоэкранный телевизор, к которому сейчас повернул голову. Нервный треск шестифутового экрана, мерцающего словно кусок светящейся твидовой материи, сливался с шумом работающего на полную катушку оконного кондиционера, который занимал всю правую половину двойного окна.

Джек со стоном поднялся и выключил телевизор. Неприятный треск прекратился. Он наклонился и дотронулся до кончиков пальцев на ногах, затем сделал несколько круговых движений бедрами. Его мучила боль в спине: этот диван явно не предназначен для сна.

Джек шагнул к «Бетамаксу» и извлек кассету. Он заснул на заключительных кадрах «Франкенштейна» 1931 года, первой части из его собрания фильмов режиссера Джеймса Вейла.

«Бедняга Генри Франкенштейн», – подумал он, засовывая кассету в коробку. Несмотря на всеобщее мнение, Джек не сомневался, что тот был в своем уме.

Джек нашел нужную ячейку на полке, втиснул туда «Франкенштейна» и вынул соседнюю кассету: «Невеста Франкенштейна» – вторую часть из собрания Джеймса Вейла.

За окном маячил все тот же привычный пейзаж: песчаный берег, синие спокойные воды океана и распростершиеся тела загорающих. Джеку надоел этот пейзаж, особенно с тех пор, как сквозь картину стали кое-где проступать кирпичи. Уже три года изо дня в день он смотрел на эту картину, написанную на глухой стене, куда выходили окна обеих спален. «Все! Хватит! Пляжная сцена больше не занимает. Возможно, сплошная стена дождя смотрелась бы лучше. Да... тропики со множеством экзотических птиц и зверей, рептилий, прячущихся в густой листве. Да... дождь в лесу. Надо будет хорошенько обдумать эту идею. И подыскать кого-нибудь, кто как следует справится с такой работенкой».

В передней зазвонил телефон. Кто бы это мог быть? Джек поменял номер телефона всего пару месяцев назад, и пока только несколько человек знали его. Джек не стал снимать трубку – автоответчик позаботится обо всем. После короткого щелчка раздался его собственный голос, произносящий обычное приветствие: «Пиноккио продакшнз». В данный момент меня нет дома, но если вы..."

Его перебил нетерпеливый женский голос:

– Возьми трубку, Джек, если ты там, возьми трубку. Или я позвоню позже.

– Джия!

Джек, путаясь в собственных ногах, ринулся к телефону. Одной рукой он отключил автоответчик, другой схватил трубку.

– Джия? Это ты?

– Да, я. – Ее голос звучал твердо и чуть ли не негодующе.

– Боже, сколько лет, сколько зим!

Прошло два месяца с их последней встречи. Два месяца. Целая вечность! Ему пришлось присесть, так он взволновался.

– Я очень рад, что ты позвонила.

– Это вовсе не то, о чем ты думаешь, Джек.

– В каком смысле?

Я звоню не ради себя. Если бы это касалось меня, я бы ни за что не позвонила. Но меня попросила Нелли.

Его радость померкла, но он продолжал разговор:

– Какая Нелли?

– Нелли Пэтон. Ты должен помнить Нелли и Грейс, двух английских леди.

– Ну конечно! Как же я мог забыть? Ведь это они нас познакомили.

– Но я сумела их простить.

Джек мужественно воздержался от комментариев.

– Что случилось?

– Грейс исчезла. В понедельник она отправилась в постель, и с тех пор ее никто не видел.

Джек припомнил Грейс Вестфален – очень чопорная, какой и должна быть истинная англичанка, леди лет семидесяти. Явно не из тех, кто тайно сбегает с возлюбленными.

– А полиция была?..

– Разумеется. Но Нелли хотела, чтобы я позвонила тебе и узнала, сможешь ли ты помочь. Вот я и звоню.

– Она хочет, чтобы я приехал?

– Да, если ты не против.

– А ты там будешь?

Джия раздраженно вздохнула:

– Да. Так ты приедешь или нет?

– Уже выезжаю.

– Можешь не торопиться. Полицейские сказали, что сегодня утром нас навестит детектив из департамента.

– А-а!.. – Это было ни к чему.

– Я так и знала, что это охладит твой пыл.

«Не стоило бы ей говорить со мной столь пренебрежительно», – подумал Джек.

– Подъеду после ленча.

– Адрес знаешь?

– Знаю, желтый особняк на Саттон-сквер. Там только один такой.

– Скажу Нелли, что ты приедешь. – И Джия повесила трубку.

Джек подбросил трубку, потом положил ее на рычаг и снова включил автоответчик.

Сегодня он увидит Джию. Она сама позвонила. И хотя была не очень дружелюбна и заявила, что звонит по чужой просьбе, но все-таки позвонила. В любом случае это единственное, что она сделала за два месяца, как ушла от него. Джек почувствовал прилив сил.

Он прошел через переднюю своей квартиры на третьем этаже. Эта комната служила и столовой, и гостиной. Джек находил ее чрезвычайно уютной, но лишь некоторые гости разделяли его восторг по этому поводу. Лучший друг Джека Эйб Гроссман, находясь в хорошем расположении духа, называл ее «клаустрофобической комнатой». А когда бывал сердит, утверждал, что при обустройстве этого дома не обошлось без вмешательства Бахуса.

Стены этой комнаты были оклеены старыми плакатами, заставлены стеллажами, забитыми всяким антикварным хламом. Джек неизменно приобретал эти «изящные вещицы» в лавках старьевщиков во время своих блужданий по городу.

Джек лавировал между старой викторианской позолоченной дубовой мебелью: семифунтовым сундуком, украшенным резьбой, раскладным секретером, сияющей потертостями софой, массивным обеденным столом с выдвигающимися ножками, двумя приставными столиками с ножками в виде птичьих лап, сжимающих хрустальный шар, и его любимым большим креслом с высокой спинкой.

Наконец он добрался до ванной и приступил к ненавистному ритуалу бритья. Водя бритвой «Трак-2» по щекам, он всерьез задумался, не отпустить ли ему снова бороду. Объективно говоря, он обладал весьма недурной внешностью. Шатен с карими глазами; темные волосы низко спадают на лоб, хотя, может быть, и несколько ниже, чем следовало бы; нос – не слишком большой и не слишком маленький. Он улыбнулся своему отражению в зеркале. В общем, и не так уж дурна его улыбка, не какая-нибудь отвратительная ухмылка. Зубы, конечно, могли бы быть поровнее и побелее, и губы, пожалуй, слишком тонкие, но улыбался Джек совсем неплохо. Приятное, живое лицо и еще одно достоинство – гибкое, мускулистое тело без грамма лишнего веса.

И что же в нем было не так?

Улыбка его померкла.

Спросите у Джии. Похоже, она уверена, что знает.

Но с сегодняшнего дня все может пойти по-другому.

После душа Джек быстро оделся и проглотил пару чашек какао «Пуфф». Затем он прикрепил к бедру кобуру с «семмерлингом» 45-го калибра. Он никогда не выходил из дому без оружия. Конечно, кобура несколько мешает, но душевное спокойствие компенсирует физическое неудобство.

Посмотрев в глазок, Джек повернул центральную ручку, открывающую все четыре замка – вверху, внизу и по обеим сторонам входной двери. На пороге его обдало жаром из холла. Джек от души порадовался, что не надел майку. На нем была лишь легкая рубашка с коротким рукавом, заправленная в джинсы «Ливайс». Пока он шел к выходу, влажное тепло плотно окутало его тело.

Джек на минуту задержался на ступеньках. Солнечный свет с трудом пробивался сквозь легкий туман над крышей Исторического музея. Влажный воздух тяжело нависал над тротуаром. Джек чисто физически видел его, чувствовал его запах, ощущал вкус. Пыль, копоть и угарный газ смешивались с запахом прогорклого масла из мусорного бака на углу переулка.

Да уж! Это и есть Верхний Вест-Сайд в августе.

Джек сошел на тротуар и неторопливо направился по дороге из коричневых булыжников к телефонной будке. В действительности это была не будка, а стоящая на невысокой основе открытая клетушка из хрома и пластика. По крайней мере, она еще была цела. Время от времени кто-то вырывал из нее трубку, и тогда разноцветные провода висели, словно нервы ампутированной конечности. Иногда этот кто-то, не жалея ни сил, ни времени, запихивал бумажную затычку в щель для монет или засовывал кончик зубочистки между кнопками набора. Джек не переставал удивляться странным увлечениям некоторых своих сограждан.

Он позвонил в свой офис, поднес к трубке свой бипер и нажал кнопку. Голос, записанный на пленку, совсем не похожий на голос самого Джека, произнес знакомые слова: «Это мастер-ремонтник, Джек. Я не могу сейчас ответить на ваш звонок, но вы можете после сигнала оставить свое имя, номер телефона и коротко изложить суть проблемы. Я перезвоню вам как только смогу».

Раздался сигнал, и за ним женский голос, поведавший о проблемах с часовым механизмом на сушилке. Еще сигнал, и какой-то мужчина сказал, что хочет получить бесплатную справку о том, как починить миксер. Джек проигнорировал оставленные номера – он не собирался им перезванивать. Но как же они все-таки узнали его телефон? Даже в специальном справочнике «Белые страницы» Джек указал неправильный адрес, чтобы пресечь вызовы, но люди все равно умудрялись его отыскивать.

Третий, и последний, голос оказался необычным, единственным в своем роде: ровный тон, отрывистые слова, быстрая речь с английским произношением, но в то же время – явно не англичанин. Джек знал пару пакистанцев, говорящих подобным образом. Мужчина был явно расстроен и говорил слегка запинаясь.

– Мистер Джек... моя мать... моя бабушка была ужасно избита прошлой ночью. Мне необходимо срочно переговорить с вами. Это очень, очень важно.

Он оставил свое имя и номер телефона, по которому его можно найти.

Все свое время Джек намеревался посвятить Джии – это был последний шанс помириться с ней, поэтому он не собирался браться за это дело, но все же решил позвонить по указанному телефону.

Набирая номер, он изо всех сил ударял по кнопкам. Отчетливый голос ответил на середине второго гудка.

– Мистер Бхакти? Это мастер Джек. Вы звонили вечером в мой офис и...

Мистер Бхакти оказался неожиданно очень бдительным.

– На автоответчике был другой голос.

Круто, подумал Джек. Голос на автоответчике принадлежал Эйбу Гроссману. Сам Джек никогда не записывал свой голос для автоответчика в офисе. Но большинство людей даже не замечали этого.

– Старая кассета, – ответил Джек.

– А-а-а... Тогда ладно. Я должен немедленно увидеться с вами, мастер Джек, по делу, не терпящему отлагательств. Вопрос жизни и смерти.

– Не знаю, мистер Бхакти, я...

– Вы должны! И никаких возражений быть не может!

В его тоне появилась новая нотка. Этот мужчина явно не привык, чтобы ему отказывали. Но когда дело касалось Джека, подобный тон не проходил.

– Вы не поняли. Я занят делами других клиентов...

– Мастер Джек! Неужели в других делах речь идет о жизни женщины? Нельзя ли их отложить, хотя бы ненадолго? Моя... бабушка была безжалостно избита на улице вашего города. Она нуждается в помощи, которую я не могу ей оказать. Поэтому я вынужден обратиться к вам.

Джек понимал, что мистер Бхакти слишком высокого мнения о себе – он считает, что нажимает на нужные струны в душе собеседника. Джек был несколько возмущен этим, но все же решил дослушать до конца, тем более что Бхакти уже начал излагать факты.

– Ее машина, должен подчеркнуть, ее американская машина, сломалась этой ночью, и когда она...

– Оставьте это на потом, – сказал Джек, довольный, что смог наконец перебить его – для разнообразия.

– Вы встретитесь со мной в больнице? Она в больнице Святой Клер...

– Нет. Первая наша встреча произойдет там, где я скажу. Я всегда принимаю клиентов на своей территории. И никаких исключений.

– Хорошо, – согласился Бхакти, еле выдерживая любезный тон. – Но мы должны увидеться как можно скорее. Время не терпит.

Джек дал ему адрес «У Хулио» – бара в двух кварталах от того места, где он находился, и посмотрел на часы:

– Сейчас начало одиннадцатого. Подъезжайте ровно к половине одиннадцатого.

– Через полчаса? Я не успею доехать за это время.

Чудесно! Джек обожал давать клиентам как можно меньше времени для подготовки к первой встрече.

– Половина одиннадцатого плюс-минус десять минут. Приедете позже – я уйду.

– Хорошо, в половине одиннадцатого, – сказал мистер Бхакти и повесил трубку.

Джек шел на север по авеню Колумбус, придерживаясь правой стороны. Некоторые магазины только открывались, но в большинстве уже вовсю шла торговля.

Бар «У Хулио» был открыт. Да он и вообще редко когда закрывался.

Джек знал, что первые посетители появляются здесь, как только Хулио открывается, – в шесть утра. Одни шли со смены и останавливались выпить пивка, съесть круто сваренное яйцо и просто уютно посидеть; другие прямо у стойки бара перехватывали глоток живительной влаги перед началом работы. И те и другие проводили лучшую часть дня в полутьме.

– Джеко! – воскликнул Хулио из-за стойки бара. Он стоял, но виднелись лишь его голова и верхняя часть груди.

Они не стали пожимать друг другу руки. Для этого они слишком давно знали друг друга и слишком часто встречались. Они дружили с той самой поры, когда Хулио начал подозревать, что его зять поколачивает его сестру Розу. Джек расследовал для Хулио это деликатное дело. С тех пор этот маленький человек подвергал рентгеновскому осмотру клиентов Джека. Хулио обладал особым талантом, исключительным чутьем, шестым чувством по выявлению всяких чинуш, а Джек тратил немало сил, чтобы избегать подобного рода людей. От этого зависела его жизнь. И, кроме того, по стилю работы Джеку в интересах своих клиентов приходилось сердить кое-каких людей. Хулио присматривал... за сердитыми людьми.

И до сих пор он еще ни разу не подвел Джека.

– Пиво или дело?

– До полудня? Попробуй догадайся?

В ответ на это замечание Джек получил неприятный взгляд от какого-то потного старикашки, нянчившегося с подставкой для яйца.

Хулио вышел из-за стойки и, вытирая руки о полотенце, проводил Джека в свободную кабинку. Он оказался настоящим крепышом. Ежедневная работа с тяжестями и гимнастика укрепили мускулы рук и плеч. У него были волнистые маслянистые волосы, смуглая кожа и усы, как щетка топорщившиеся над верхней губой.

– Сколько и когда?

– Один, в половине одиннадцатого. – Джек скользнул в последнюю кабинку, из которой открывался прекрасный вид в окне. Для свободного прохода оставалось всего два шага. – Зовут Бхакти. Судя по произношению, пакистанец или что-то вроде того.

– Цветной?

– Без сомнения, более цветной, чем ты.

– Понятно. Может, кофе?

– Обязательно.

Джек задумался о предстоящей встрече с Джией. Как приятно думать об этом! Они встретятся, дотронутся друг до друга, и Джия вспомнит, что было между ними, и, может быть... может быть... поймет, что он, несмотря ни на что, не такой уж плохой парень. От этих мыслей он даже начал посвистывать сквозь зубы. Хулио, принеся кофейник, чашку и утреннюю «Дейли ньюс», удивленно посмотрел на него:

– С чего это у тебя такое хорошее настроение?

– А почему бы и нет?

– Последние месяцы ты был таким брюзгой, мужик. А ведь Джек даже не замечал этого.

– Так, личные дела.

Хулио пожал плечами и налил ему чашку кофе. Джек ожидал клиента, прихлебывая черный кофе. Он не любил первую встречу с клиентом. Всегда есть вероятность, что это не клиент, а просто некто, не знающий, куда еще сунуться со своими остротами. Джек встал и проверил входную дверь, чтобы убедиться, что она не закрыта.

Двое рабочих «Кон Эд» зашли выпить кофе в перерыве. Они взяли натуральный золотистый кофе с белой пеной, налили его в пивные бокалы и уставились в телевизор над стойкой бара. Фил Донахью интервьюировал двух трансвеститов – учителей средней школы; у всех на экране, в том числе и у Донахью, были зеленые волосы и оранжевые силуэты. Хулио обслужил по второму разу рабочих «Кон Эд», вышел из-за стойки и сел напротив двери.

Джек заглянул в газету. «Куда подевались алкоголики?» – гласил заголовок. Пресса в последние несколько месяцев усиленно муссировала тему быстрого и загадочного сокращения бродяг в городе.

В тридцать две минуты одиннадцатого вошел мистер Бхакти. Без сомнения, это был он. В белом тюрбане и тунике типа Неру цвета морской волны. Его темная кожа, могло показаться, отражалась от его одеяния. Какое-то мгновение, когда за ним закрылась дверь, Джек видел только белый тюрбан, проплывающий в воздухе по другой стороне прокуренной таверны.

Хулио не медля подошел к новому посетителю. Они обменялись несколькими словами, и Джек заметил, что вновь прибывший отпрянул от Хулио, когда тот на мгновение прислонился к нему. Он казался рассерженным. Хулио пожал плечами – их условный сигнал – и направился к Джеку.

– Он чист, – сказал Хулио, вернувшись в кабинку. – Но парень странный.

– Как ты раскусил его?

– В том-то и дело, я его не раскусил. Слишком крепко закупорен. Ничего не чувствую. Кроме мурашек по телу.

– Что?

– Что-то такое, от чего у меня бегут мурашки. Не хотел бы я перебежать ему дорогу. Прежде чем связываться с ним, я бы сначала убедился, что смогу его осчастливить.

Джек побарабанил пальцами по столу. Реакция Хулио озадачила его. Этот коротышка был само воплощение мужской силы – и хвастун. Должно быть, он действительно почувствовал в мистере Бхакти что-то неприятное, раз пришел к такому выводу.

– А что ты такого сделал? – спросил Джек.

– Ничего особенного. Но он завелся, когда я «случайно» наткнулся на него. Это ему не понравилось. Ну что, прислать его иди хочешь от него отделаться?

Джек колебался, ему хотелось выйти из игры.

Но ведь он согласился с ним встретиться, и парень прибыл вовремя. В конце-то концов он всегда сможет от него отделаться.

– Ладно, пришли его, и покончим с этим.

Хулио провел Бхакти в кабинку и вернулся на свое место за стойкой.

Бхакти направился к Джеку ровной, скользящей походкой, которая говорила о его апломбе и самоуверенности. Когда он был уже на полпути в проходе, Джек с удивлением обнаружил, что у него нет левой руки. Но пустой рукав не был приколот к пиджаку, видимо сделанному на заказ, – левый рукав у пиджака просто отсутствовал. Это был высокий мужчина, приблизительно метр девяносто, худой, но крепкий. Для своих сорока с лишним, может быть пятидесяти, выглядел прекрасно: длинный нос, окладистая борода, аккуратная стрижка – обрамляющие лицо волосы доходили до подбородка. Тонкие губы решительно сжаты. Белки глаз цвета грецкого ореха блестели на темном лице и напоминали Джеку Джона Баримора в «Свенеали».

Бхакти остановился у края стола и осмотрел Джека с головы до ног, точно так же, как тот осматривал его минуту назад.

Глава 2

Кусуму Бхакти не понравилось это заведение, пропахшее жареным мясом, алкоголем и посетителями, принадлежащими к нижней касте. Безусловно, самое гнусное место, куда он имел несчастье попасть в этом городе. Возможно, находясь здесь, можно даже загрязнить свою карму.

И конечно же этот заурядного вида человек лет тридцати пяти явно не тот, кто ему нужен. Типичный американец: чей-то брат или сын, один из тех, кто ежедневно проходит мимо вас и вы даже не замечаете его. Ничем не примечательный, слишком обычный, обыкновенный, чтобы справиться с делом, о котором Кусум собирался поговорить.

«Если бы только я был дома...»

Да. Будь он в Бенгалии, в Калькутте, у него вес было бы под контролем. Тысячи людей прочесывали бы город в поисках преступника. А когда бы его нашли, он оплакивал бы и проклинал день своего рождения до тех пор, пока не отправился бы в мир иной. Но здесь, в Америке, Кусум вынужден выступать в роли просителя и, стоя перед этим чужаком, молить его о помощи. От этого Кусума просто тошнило.

– Вы тот самый? – спросил он.

– Зависит от того, кого вы ищете, – было ему ответом.

Кусум заметил, с каким трудом американец пытается не смотреть на искалеченное левое плечо.

– Он называет себя мастером Джеком.

Мужчина развел руками.

– Он перед вами.

Это просто не мог быть он.

– Может быть, я ошибся?

– Может, и так, – согласился американец.

Он казался поглощенным своими мыслями и не проявлял ни малейшего интереса ни к Кусуму, ни к его проблемам.

Кусум повернулся, чтобы уйти, – он просто не мог просить о помощи чужака, особенно этого чужака, но затем передумал. Во имя Кали, у него не было другого выбора! Он сел за стол напротив мастера.

– Я Бхакти Кусум.

– Джек Нельсон. – Американец протянул правую руку.

Кусум не смог заставить себя пожать ее, но в то же время он не хотел оскорблять этого человека – он ему нужен.

– Мистер Нельсон...

– Просто Джек.

– Хорошо... Джек. – Ему казалась неприятной такая фамильярность на деловой встрече. – Прошу прощения. Я не люблю, когда ко мне прикасаются. Восточный предрассудок.

Джек взглянул на свою руку, как бы проверяя ее на чистоту.

– Не хочу показаться невежливым...

– Ладно, забудьте. Кто вам дал мой телефон?

– Время дорого... Джек. – Ему стоило немалых усилий, чтобы назвать его по имени. – Я хочу...

– А я хочу узнать, как клиент вышел на меня. Так кто?

– Хорошо. Мистер Бёркес из британской миссии ООН.

Этим утром Бёркес, отвечая на безумный звонок Бхакти, рассказал, какой классный парень этот Джек и как здорово он провернул одно очень опасное и деликатное дельце для британской миссии во время Фолклендского кризиса.

Джек кивнул:

– Я знаю Бёркеса. Вы тоже из ООН?

Кусум сжал кулак, но решил до конца выдержать допрос.

– Да.

– И полагаю, из пакистанской миссии и очень дружны с англичанами.

Кусум почувствовал себя так, будто ему дали пощечину. Он даже привстал.

– Вы что, хотите меня оскорбить? Я вовсе не из тех мусульман!.. – Он осекся. Возможно, это просто ошибка. Американцы вообще плохо образованны. – Я из Бенгалии, представитель индийской миссии. Я – индуист, а Пакистан, который входил в индийский штат Пенджаб, – мусульманская страна.

Джек плевать хотел на все это.

– Возможно. Но все, что я знаю об Индии, я почерпнул из «Потоков Ганга», который смотрел сто раз. Ладно, расскажите, что случилось с вашей бабушкой.

Кусум был совершенно сбит с толку. Разве «Потоки Ганга» это не поэма? Как можно смотреть поэму? Но он преодолел растерянность.

– Поймите, – сказал он, машинально отгоняя муху, приноравливавшуюся к его носу, – если бы я был в своей стране, я бы решил эту проблему по-своему.

– Где она сейчас?

– В больнице Святой Клер на Западной...

– Я знаю, где это. Так что с ней произошло?

– Ранним утром ее машина сломалась, и, пока водитель ходил за такси, она имела неосторожность выйти из машины. На нее напали и избили. Если бы не полицейский патруль, который проезжал мимо, ее бы, наверное, убили.

– Боюсь, очень распространенное явление.

Намеренно грубое замечание демонстрировало желание ньюйоркца приберечь сожаления для собственных друзей, ставших жертвами насилия. Но в глазах его Кусум заметил вспышку эмоций, говорящих о том, что до этого человека все-таки можно достучаться.

– Да, к стыду вашего города.

– А что, на улицах Бомбея и Калькутты не грабят? Кусум пожал плечами и опять отмахнулся от назойливой мухи.

– Мне не важно, что происходит между представителями низшей касты. Но на моей родине даже самый отъявленный хулиган сотню раз подумает, прежде чем хоть пальцем прикоснуться к представителю касты моей бабушки.

Что-то в этом заявлении вызвало раздражение у Джека.

– Вот тут-то и подумаешь о прелестях демократии, – заметил американец с кислым выражением.

Кусум нахмурился, стараясь скрыть свое отчаяние. Похоже, ничего не выйдет. Между ним и этим мастером Джеком существовал какой-то природный антагонизм.

– Мне кажется, что я ошибся. Мистер Бёркес рекомендовал вас с самой лучшей стороны, но я вижу, что вы вряд ли способны справиться с данным делом. Ваше отношение крайне пренебрежительно...

– Что же вы хотите от парня, выросшего на мультфильмах о Багс Бамми, Большом Кролике?

– ...и кроме того, мне кажется, вы не обладаете достаточными физическими данными для выполнения того, что я задумал.

Джек улыбнулся как человек, привыкший к подобной реакции. Его локти стояли на столе, а руки были сложены впереди. Без всякого предупреждения его правая рука мелькнула перед лицом Кусума. Кусум приготовился защищаться.

Но удара не последовало. Рука Джека пронеслась буквально в миллиметре от лица Кусума и поймала муху прямо перед его носом. Затем Джек подошел к ближайшей двери и выпустил насекомое в вонючий воздух заднего двора.

«Быстрый! – подумал Кусум. – Невероятно быстрый! И что куда важнее, он не убил муху. Возможно, это как раз подходящий человек».


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю