Текст книги "Время решать (СИ)"

Автор книги: Фредди Ромм

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

– То есть ты обманывал мою жену Мадлен и моего сына Пьера? – глухо спросил Жерар.

– Это верно, обманывал. Сначала плохо понимал, что делаю, затем было трудно повернуть назад. Когда же я удалил свою основную память, обман перестал иметь значение. Скажи – взглянув на прошлое, ты считаешь, что я поступил дурно?

Жерар немного помолчал, затем ответил глухо:

– Не знаю. Мадлен и дети счастливы с тобой. Ты дал им больше, чем смог бы дать я. Ты спас их в минуту опасности. Пожертвовал собой ради них. Наверное, ты действительно заслужил право быть с ними. Только, извини, я пока не готов сказать тебе: 'Дружище Эварист, ты молодец, что занял моё место'.

– Жерар, я был бы рад остаться навсегда в тени твоей памяти, но произошла беда.

– Ты хочешь сказать – я не должен был принимать предложение генерал-майора Колюша?

– Нет, я не об этом. Как раз тут я с тобой совершенно согласен. Однако ты совершил ошибку ещё на Ганимеде.

– Ганимед? Так я всё-таки побывал вчера на спутнике Юпитера?

– Да, разумеется. То, что ты не заметил самую большую из планет Солнечной системы, твоя ошибка, но вполне извинительная: только немногим дано увидеть её, как и некоторые другие очень важные вещи.

– И среди этих немногих – моя жена Мадлен?

– Да, она. Вот почему Мадлен сумела увидеть Землю голубым шаром. К сожалению, среди тех, кто видит то, что существует на самом деле, и пираты, с которыми тебе предстоит бороться. Многие из них видят и Землю такой, как она есть, и Юпитер, и пользуются этой своей способностью. Пиратские базы существуют там, где их не замечает почти никто. К сожалению, и тебе не дано их видеть.

– Ты говорил про какую-то мою ошибку. Что ты имел в виду?

– То, что с Ганимеда ты позвонил Мадлен. Я тебя отлично понимаю, самому было бы трудно сдержаться, но теперь пираты знают, кто тебе, как и мне, дороже всего на свете. Береги Мадлен! Она в опасности!

– Вот как… Если ты прав, то я снова должен уступить место тебе. Только ты сумеешь увидеть то, что необходимо, что позволит спасти Мадлен и наших детей.

– Жерар, ты уверен, что хочешь уступить мне?

– Да. Только у меня к тебе просьба. Ты позволишь быть рядом с тобой, как раньше, когда ты ещё не стёр свою память?

– Конечно, Жерар. Ты славный парень, и я очень рад, что ты не сердишься на моё самозванство.

– Всё в порядке, Эварист. Немного сержусь, но Мадлен и наши дети стоят того, чтобы мы с тобой подружились. К тому же и ты славный парень.

И два друга-соперника, живущие в теле Эвариста Галуа, обнялись, чтобы быть снова вместе, рядом с теми, кто ими любим.

Генерал-майор Ален Колюш дегустировал очередную новую марку пива, когда зазвонил его видеотелефон. Колюш удивлённо поднял брови: обычно звонки, предназначенные для него, сначала поступали к секретарю. Однако, едва взглянув на экран, он всё понял: звонил председатель парламентской Комиссии по Обороне и Безопасности. Колюш резво отставил кружку в сторону, судорожно вытер губы рукавом и схватил трубку, вытягиваясь в кресле, как будто он стоял 'смирно' на приёме в парламенте:

– Слушаю вас, господин Председатель Комиссии!

– Алло, Колюш! – высокопоставленный собеседник Колюша был явно недоволен. – Что за ерунда у вас с назначениями? Откуда вы выкопали этого Жерара Ларм? Каким образом он, штатский, отставной рядовой десанта, получил звание полковника Службы Безопасности? Наша комиссия не утвердит его кандидатуру на пост вашего заместителя!

Колюш задрожал всем телом:

– Господин Председатель Комиссии! Полковник Ларм – очень заслуженный человек! Он – кавалер четырёх орденов: 'За храбрость', 'За спасение людей' двух степеней и 'Против террора и пиратства'!

– Да? – поразился председатель. – Я этого не знал…

Колюш почувствовал себя намного увереннее:

– Господин Председатель Комиссии, об этом много говорили по телевизору и писали в газетах!

– Да? Странно… Вообще-то, я газет почти не читаю, этим занимается мой референт, и на телевизор нет времени… Но всё-таки, какое у него образование, у этого Жерара Ларм?

– Он талантливый самоучка! Его статья вызвала большой резонанс в научном мире!

– Какая ещё статья? У него есть учёная степень?

– Да… – упавшим голосом пробормотал Колюш, чувствуя, что вот-вот его враньё затрещит по швам.

– Гм… я не знал всего этого. Почему мне никто не сказал? И в документах ничего нет. Пришлите-ка мне документы – и по поводу награждений, и насчёт его учёной степени.

– Слушаюсь, господин Председатель Комиссии! – пролепетал Колюш, обливаясь холодным потом. Председатель разъединил, и генерал-майор немедленно набрал другой номер:

– Алло, Максен? Срочно ко мне!

Он швырнул трубку и нервно забарабанил пальцами по столу. С наградными документами Жерара нет проблем, ему впору ещё десяток орденов дать. Но вот учёная степень…

Дверь открылась, и на пороге появился Максен. Едва поймав начальственный взгляд, он вытянулся 'смирно', как это любил Колюш:

– Вызывали, мой генерал?

– Да! Гм-м… Вот что, Максен. Вы мне однажды показывали статью полковника Жерара Ларм…

Максен с трудом удержался от реплики: 'Тогда он ещё не был полковником!'

– Так вот, Максен, гм-м… Вы сказали, что это очень интересная статья, в ней предложен совершенно новый метод…

Максен хотел было напомнить кое-что ещё, касающееся злосчастной статьи Жерара, но шеф смотрел на него так выразительно, будто говорил: 'Я хорошо помню, что сказал по поводу этой статьи. А вот вам лучше об этом забыть'.

– Да, мой генерал… – упавшим голосом произнёс Максен. Ему стало ясно, что главные события вокруг статьи новоиспечённого полковника ещё впереди.

– Значит, так, Максен! Позаботьтесь, чтобы с этой статьёй были ознакомлены ведущие специалисты. Пусть они подойдут к делу ответственно и дадут свои заключения. Пусть также рассмотрят вопрос о присвоении полковнику Ларм учёной степени. Да побыстрее! Намекните, что их добросовестность будет способствовать предоставлению правительственных грантов на ближайшие годы. Вам всё ясно?

– Да, мой генерал, – пролепетал Максен. Смысл приказа был очевиден: вытащить из специалистов по математической физике хвалебные отзывы на статью Жерара, а потом ещё и заставить Академию засчитать эту работу как диссертацию. К непонятливым применить дубинку в виде угрозы лишения государственных субсидий. Конечно, статья крайне интересная, но как можно требовать, чтобы с нею разобрались 'побыстрее'? Ни к чему, кроме профанации хорошей и перспективной идеи, это не приведёт. Но с другой стороны – есть ли выбор у эксперта Службы Безопасности?

Семья Ларм собирала вещи, готовясь к переселению в правительственный комплекс на Лютеции, когда раздался звонок видеотелефона. Опередив всех, трубку взял Пьер:

– Папа, тебя какой-то дядя спрашивает!

Немного раздражённый неожиданным вызовом, Эвар подошёл к видеотелефону и сразу узнал 'дядю': ректор местного университета, в котором отставной десантник когда-то делал свой научный доклад. С тех пор Эвар махнул рукой на науку, и ему в голову не приходило, что с господами профессорами придётся общаться ещё хоть раз.

– Дорогой господин Ларм! Когда вам удобно прийти на заседание Учёного Совета Физического факультета?

Эвар чуть не упал. Зачем это он понадобился Учёному Совету? Мало прошлого раза, ещё посмеяться захотели? Однако короткое размышление привело его к выводу, что насмешки ни при чём, иначе ректор не стал бы звонить лично.

– Мне завтра лететь на Лютецию, и не знаю, когда в следующий раз буду на Марселии. Если я подойду через полчаса – это удобно?

– О, да-да! Приходите, пожалуйста! Ждём вас!

Последняя реплика ректора была и вовсе непонятна. Ему-то зачем заседание Учёного Совета одного из факультетов? И что означает вот это – 'Ждём вас'? Уже собрались и ждут, что ли? Даже неудобно…

– Сейчас приду! – бросил коротко Эвар и разъединил. Двадцать минут спустя он уже входил в комнату декана, где и собрался Учёный Совет. Действительно, ректор университета сидел там, источая сладостную улыбку, однозначно адресованную Эвару. Он пригласил гостя занять место рядом, кашлянул и выразительно посмотрел на декана. Тот тоже прокашлялся, надел очки и заговорил:

– Господа! Сегодня мы рассматриваем вопрос о присуждении учёной степени доктора наук господину Жерару Ларм, на основании его доклада о построении модели нагуалей! Кто хочет высказаться?

Новость была неожиданная, но Эвар, в общем, предполагал нечто подобное – уж очень елейно приглашал его ректор. Правда, новоиспечённый полковник Службы Безопасности, хотя не очень хорошо помнил подробности злополучного доклада, всё же мог бы поклясться, что ректора тогда в зале не было. Что же он теперь тут делает, да ещё посматривает по сторонам, словно дирижёр перед оркестром? Такое впечатление, что вся эта затея с учёной степенью им же – ректором – и задумана. Зачем? Кому эта чепуха понадобилась, да ещё теперь, когда 'соискатель' меньше всего интересуется наукой? И откуда вообще ректор узнал про статью?

– Дорогие коллеги! – пытаясь быть вальяжным, заговорил декан. – Все мы с вами слышали незабываемый доклад уважаемого соискателя…

Эвар недовольно прокашлялся. 'Незабываемый доклад' – хорошо сказано. И хотелось бы забыть поскорее эту глупость, да никак не получается: то одно напоминание, то другое. Но вообще-то, соискателя следовало заранее предупредить об этой 'защите диссертации'. А то некрасиво получается.

– Итак, уважаемые коллеги, – продолжал декан. – Кто хочет высказаться?

– Позвольте мне! – поднял руку профессор Вержи, от одного вида которого Эвару стало не по себе.

– Да, пожалуйста!

– Доклад, о котором идёт речь, представляет собой создание качественно нового математического аппарата, который может быть эффективно использован для решения самых сложных задач теоретической физики…

Вержи говорил, глядя в пол, сконфуженный, как школьник, которому родители пригрозили лишением карманных денег, а Эвар слушал его с изумлением. Когда это Вержи успел прозреть? Неужели на протяжении двух лет, прошедших со дня злополучного доклада, штудировал статью с моделью нагуалей? Невероятно, но иное объяснение просто не приходит в голову. А впрочем… может, ректор университета повлиял? Но сам-то он когда успел ознакомиться с моделью? Ну и чудеса…

Из речи другого профессора Эвар узнал, что, оказывается, его статья опубликована вчера в академическом журнале 'Основы математической физики', откуда два года назад пришёл разгромный отзыв. По мере того, как члены Учёного Совета выступали, один за другим, с хвалебными речами о той самой работе, которую пару лет назад шумно высмеяли, Эвар чувствовал себя всё более растерянным. То, что сейчас происходило, менее всего напоминало анализ и признание его, Эвара, теоретической модели и заслуг автора перед галлийской наукой. Скорее плохой спектакль. Выхолощенные, словно заученные наизусть, речи, стандартные комплименты, но при этом ни слова о том, как был встречен расхваленный доклад в этом же здании всего лишь два года назад. Господа профессора не прозрели, не осознали свои ошибки – они просто уступили какому-то невидимому давлению. И когда отгремели хвалебные фанфары, все профессора проголосовали 'за' и председатель Учёного Совета пробубнил, что соискателю присуждается учёная степень доктора наук в области математической физики, Эвар почувствовал себя куда неприятнее, чем два года назад. Ведь тогда эти же люди были искренни. А сейчас их поведение, слишком похожее на игру кукол-марионеток, не вызывало никаких чувств, кроме отвращения и гадливости.

Колюш блаженствовал наедине с бутылкой любимого напитка, когда зазвонил видеотелефон. Несомненно, это опять был председатель парламентской Комиссии по Обороне и Безопасности. Ну-с, а теперь ему чего надо? Разве на этот раз документы Жерара не в порядке?

– Слушаю вас, господин Председатель Комиссии!

– Добрый день, дорогой Ален!

На этот раз голос председателя был благожелательным, да настолько, что дальше некуда. Более того, он был даже растерянным. Это хорошо или плохо?

– Дорогой Ален, наша комиссия ознакомилась с делом полковника Жерара Ларм. Все единогласно поддерживают его кандидатуру на пост вашего заместителя. Единственное, что вызывает некоторое сомнение – то, что учёную степень ему присудили вчера. Почему так случилось, вы не могли бы объяснить?

Первым движением Колюша было вызвать сюда Максена, пусть он и объясняет. Однако досточтимая комиссия может это неправильно понять.

– Господин Председатель Комиссии, так получилось! Докторскую степень ему присудили за работу, которую он выполнил ещё два года назад!

– Да-да, вы правы. Но всё-таки… получается, что учёные университета так долго изучали эту самую модель нагуалей?

– Да, долго они провозились, – проворчал Колюш. Он имел самое туманное представление о нагуалях, а слово 'модель' ассоциировалось у него исключительно с полуобнажёнными красотками на подиуме, однако сознаваться в этом начальству не хотелось.

– Что же, и такое случается, – сочувственно произнёс председатель. – Могу только порадоваться, что всё так благополучно завершилось. Вне всякого сомнения, наша комиссия сегодня же утвердит кандидатуру господина полковника. Поздравьте его от моего имени! Желаю вам поскорее найти кандидатов такого уровня и на другие посты ваших заместителей!

– Спасибо, господин Председатель Комиссии! – с чувством ответил Колюш. Он дождался, пока председатель разъединит, и вернулся к пиву.

Глава 6. Полковник спецслужбы

В центральном торговом центре Шербурона, третьего по величине города Лютеции, было многолюдно, как обычно вечером накануне выходного дня. Люди приходили сюда не только за покупками, но назначали встречи – и деловые, и романтические, – а то и просто отдыхали семьями. К тому же на втором этаже в этот вечер работала книжная ярмарка, а на третьем выступал популярный эстрадный ансамбль. Среди посетителей торгового центра были люди самой разной социальной принадлежности – как состоятельные господа, которых служащие магазинов встречали услужливыми улыбками и поклонами, так и малообеспеченные, а то и просто люмпены, на которых местная охрана смотрела косо, улучая подходящий момент, чтобы к чему-нибудь придраться и выставить нежеланного гостя вон.

Темнокожий парень лет восемнадцати-двадцати, направлявшийся к главному входу в торговый центр, одетый в простые джинсы, кроссовки и футболку навыпуск, с надписью 'Президент', явно не был состоятелен, но и не походил на люмпена, а потому охрана пропустила его, не обращая особого внимания. Однако не прошло и минуты, как на этого посетителя устремились взгляды буквально всех, кто был рядом: сделав всего несколько шагов от входа к лифту, парень в футболке с надписью 'Президент' внезапно застонал, пошатнулся и упал, как подкошенный. Прежде чем кто-либо успел понять, что случилось, к упавшему устремились четверо мужчин в белых халатах и с носилками:

– Пропустите, пропустите! Человеку плохо! – громко затараторили они, решительно расчищая себе дорогу в расступающейся толпе. Менее чем полминуты спустя пострадавший оказался погружен на носилки, и люди в белых халатах проворно утащили его в сторону запасного выхода.

Мало кто обратил внимание на другого человека – лет тридцати, смуглого, хорошо одетого, – который стоял метрах в двухстах от входа в торговый центр и посматривал на часы. Примерно через двадцать минут после происшествия в торговом центре, он огорчённо вздохнул и вынул мобильный видеотелефон. Набрал какой-то номер.

– Покупка не состоялась, – коротко произнёс он и разъединил. В тот же миг в его спину упёрлось дуло:

– Не оглядывайся, садись в машину и не глупи. Не убьём, но остаток жизни проведёшь паралитиком.

Тотчас перед смуглым остановилось такси. Человек, которому угрожали оружием, покачал головой и сел сзади. Справа и слева от него разместились двое здоровенных парней, а ещё через секунду пленник оказался в наручниках.

Эвар ехал домой, рассчитывая поспеть к ужину, когда зазвонил его видеотелефон:

– Всё в порядке, шеф! Взяли обоих! На первом оказался килограмм пластита-Т!

Эвар вздохнул, но вслух сказал только:

– Хорошо. Второй звонил? Вы засекли номер?

– Да, но это оказался всего лишь мобильный.

– Хорошо. Снимите у обоих мнемограммы и перешлите мне, а потом допросите их с сывороткой правды.

– Да, шеф.

Эвар разъединил и задумался. Всего пару месяцев назад он, бывший республиканец, мятежник с баррикад, с отвращением воспринимал одну мысль, что ему может понадобиться отдавать приказы о залезании в чужую память и допросах с сывороткой правды. А вот ничего не поделаешь, с террористами миндальничать не приходится. Хватит и того, что к их услугам адвокаты, сердобольные журналисты и правозащитники. После первичных допросов встретятся со своими адвокатами, и тут же на весь мир станет известно, что спецслужба Галлии арестовала двух несмышлёнышей из молодёжной организации экстремистского толка 'Красный Вымпел'. А если бы эти 'несмышлёныши' взорвали сегодня торговый центр? Килограмм пластита-Т – это очень серьёзно, по силе равно мини-ядерной бомбе, только не обнаруживается детекторами радиации. От здания, разумеется, осталась бы только воронка, да и поблизости сплошные развалины. Тысячи погибших. Всего этого не случится, потому что спецслужба провела тихую, незаметную операцию, в ходе которой нарушены права двух нелюдей, которых почему-то полагается считать людьми.

Он тряхнул головой: машина уже подъехала к автостоянке возле дома. Пора тормозить и идти на встречу с самыми близкими, любимыми людьми.

Мадлен открыла, когда Эвар ещё только подходил к входной двери. Самая прекрасная женщина в мире тепло улыбалась. Едва муж приблизился, она шагнула вперёд и мягко обняла его за плечи:

– Как дела, дорогой мой?

Эвар не удержался, обнял жену, осыпал её поцелуями и только потом сказал:

– Всё хорошо, моя радость.

– Подробнее не расскажешь? Секрет? – Мадлен весело прищурилась.

– Ну… – замялся Эвар.

– Я шучу, милый! – засмеялась Мадлен. – Я знаю, что ты расскажешь, если будет можно. А пока – прими душ, мой хороший, и ужинать!

Когда Эвар соглашался принять пост заместителя начальника Службы Безопасности Галлии, он отлично понимал, что эта должность будет отнимать немало времени. Однако свою семью он ставил выше каких бы то ни было государственных интересов, поэтому взял за правило: на работе не задерживаться, если не возникнут исключительные обстоятельства, и хотя бы один выходной из двух проводить с женой и детьми. В конце концов, принимать сообщения и отдавать распоряжения подчинённым можно с помощью видеотелефона и Интернета, а обеспечить безопасность связи – задача внутренней охраны, с которой та как будто неплохо справляется. Во всяком случае, несколько проверок, которые Эвар произвёл с помощью нанятых хакеров, показали, что почту его Служба Безопасности охраняет вполне надёжно.

Подчинённые Жерара Ларм на первых порах довольно скептически отнеслись к назначению его, бывшего отставного рядового десантника и биржевика, на второй по значимости пост в спецслужбе. Поползли слухи, что своей должностью, равно как стремительным присвоением высокого воинского звания, Ларм обязан неким связям с сильными мира сего, в особенности с Колюшем. Некие 'осведомлённые лица' придумывали для Жерара родство с генерал-майором как напрямую, так и через жён их обоих. Даже то, что Ларм награждён несколькими орденами, воспринималось как результат протекции: подлинные обстоятельства спасения заложников из рук пиратов мало кого интересовали.

Слухи эти гуляли и нарастали, словно снежный ком, в течение примерно двух недель – пока Эвар не провёл пресс-конференцию по итогам самой первой своей операции. Эта пресс-конференция оказалась шоком практически для всего руководства Галлии, а также личного состава Службы Безопасности: люди и мысли не допускали, что ставленник Колюша способен на нечто серьёзное, тем более в самом начале своего руководства, ещё толком не приняв дела. Эффект разорвавшейся бомбы произвела не только собственно операция, но и секретность, соблюдавшаяся даже после её завершения. Прежние слухи исчезли, словно их и не бывало, зато уже назавтра стартовали сплетни иного рода – будто операцию осуществило руководство базы на Земле, а Ларм только примазался к чужим лаврам. Однако Эвара всё это не беспокоило. Работа шла своим чередом, и родные люди имели полное право несколько часов в сутки быть со своим мужем и отцом.

Четверть часа спустя после того, как Эвар вернулся домой, они сидели за столом все вместе: улыбающаяся Мадлен, усталый, но довольный Эвар, шкодливо улыбающийся Пьер – не иначе, опять разбил что-нибудь и надеется, что родители нескоро заметят – и крошечная Клара, которая задумчиво смотрела в каждую ложечку, которую мама подносила к её рту. Но вот ужин закончился, Мадлен убрала со стола и пошла с малышами в детскую, и Эвар счёл момент подходящим, чтобы проверить почту. Ну как – мнемограммы арестованных ещё не пришли?

Пришли, да не те. Не сегодняшних террористов, а захваченных две недели назад пиратов. На мгновение на Эвара нахлынули воспоминания о той операции.

Атака на Ганимед проводилась через два дня после назначения Жерара Ларм заместителем начальника Службы Безопасности Галлии. Первоначально Эвар хотел штурмовать бандитскую базу немедленно после его возвращения на Землю с Оритании, чтобы добраться поскорее до командного центра пиратов и уничтожить информацию, которую им дал неосторожный звонок Жерара жене. Но увы: Галлия располагала на Земле только двумя истребителями, то есть в атаке могли участвовать всего два человека, а этого безусловно не было достаточно для штурма. Пришлось запросить десантный корабль с Лютеции. Пока решались организационные вопросы, дипломаты ещё и уладили политические аспекты проблемы: район орбиты Юпитера относился к сфере влияния Колумбии, то есть бывших американцев, и хотя они давно махнули рукой на то, что считалось кучкой астероидов, руководство Галлии не собиралось давать дружественному государству повод для недовольства. Галлийцы рассчитывали, что Колумбия, сама немало страдающая от пиратов, быстро даст согласие на операцию. Так и случилось: почти сразу по получении просьбы, Нью-Вашингтон дал своё согласие, да ещё и намекнул, что при необходимости может поддержать галлийцев военной силой. Поскольку это предложение было вежливо отклонено, Колумбия потеряла интерес к тому, что же произошло 'на астероидах'. А произошло вот что.

Эвар изрядно нервничал, хотя и старался скрыть это от подчинённых. Хуже нет, когда сотрудники видят, что шеф не в своей тарелке. А волноваться было из-за чего: Эвар не сомневался, что из всех участников будущей атаки только он один сумеет увидеть и Юпитер, и Ганимед. Поэтому он наотрез отказался, когда командир базы предложил ему остаться на Земле, чтобы оттуда командовать нападением, и забрал себе один из истребителей. Другим же пилотам, участникам атаки, велел установить режим автопилота 'следуй за ведущим'. Ведущим, разумеется, был истребитель Эвара.

Другой причиной беспокойства новоиспечённого шефа спецслужбы была неясность, что делать с защитными куполами Ганимеда. Простейшая логика говорила, что эта база не нужна никому, кроме пиратов, а потому не грех просто разнести вдребезги купола, и пусть пираты на поверхности спутника Юпитера задыхаются и разлетаются в клочья от внешнего вакуума, это их проблема. Однако помимо простейшей, была и другая логика: Эвар не сомневался, что часть пиратов успеет надеть скафандры и уцелеет при вакуумном ударе, а потом окажет сопротивление десанту. Конечно, таких окажется немного, и всё же пренебрегать ими не следует. Кроме того, чем больше набрать пленных, тем надёжнее информация, которую удастся потом от них получить. В то же время, наряду с этими доводами, разрушать купола Эвару не хотелось и по другим причинам. Прежде всего, на Ганимеде вполне могли оказаться очередные заложники, захваченные пиратами, и у них наверняка не будет возможности надеть скафандры – значит, сотни невинных людей погибнут. И наконец, Эвару казалось варварством опустошать базу, которую когда-то ценой огромного труда создали на Ганимеде люди. Пусть сейчас цивилизованное человечество не готово использовать её – однажды всё может измениться. Вот почему он, заняв место в ведущем звездолёте, до последнего момента не знал, как поступить с куполами.

Старт… Второй истребитель и десантный корабль послушно следуют за ведущим. Мимо проплывает в иллюминаторах темнота, в которой прорезаются редкие искорки звёзд. Где-то вдали остался Марс – только радар его и заметил, а человеческому глазу не дано различить его среди звёзд, слишком далеко, да и некогда искать взглядом среди пустоты. А вот и мрачно-серая планета-гигант. Интересно, как воспринимают космос люди, лишённые способности видеть запретное? Как же убог и скучен мир, открывающийся им… Впрочем, они ведь привыкли, а значит, никакого урона не ощущают.

А вот и старина Ганимед. Ну что – раскроются купола? Самый малый ход… Вот Ганимед становится всё больше, уже совсем огромный, занимает весь обзор, до куполов всего несколько километров… Ползём, как черепахи, но ничего не поделать, это сейчас меньшее из зол, взорвать защиту всегда успеется…

Умницы-купола открылись один за другим, давая коридор отверстий-окошек для прохождения группы звездолётов, когда ведущий только приблизился к ним, и Эвар вздохнул с облегчением: американская работа не подвела. Тем лучше для тех пиратов, которые не смогли или не успели бы надеть скафандры и, в случае повреждения куполов, превратились бы в окровавленные расплющенные мешки.

– Десант, приготовиться к атаке!

План базы Эвар передал командирам десантных звеньев ещё на Земле. Солдаты действовали в скафандрах – на случай, если пираты сыграют в самоубийц и разнесут купола вдребезги. Главный удар наносился по командному пункту, вспомогательные – по космопорту и узлам связи. Хотя десантники действовали почти везде малыми группами – по двое-трое человек, только командный пункт брали пятеро – незадачливый противник, напрасно понадеявшийся на невидимость своей базы, практически не оказал сопротивления. Теперь, когда всё было позади, это не казалось удивительно: не смогли же пираты всерьёз противостоять одному только Эвару, вернее, Жерару, за несколько дней до штурма. Пленных спешно связывали и сажали в один из четырёх кораблей, обнаруженных в космопорте.

Когда зачистка станции десантниками закончилась, двое программистов-системщиков прошлись по командному пункту и узлам связи, скачивая всю информацию подряд и вводя в аппаратуру 'червей'. После этого пара сапёров заминировала основные объекты – установила мины малой мощности, легко обнаруживаемые и обезвреживаемые, чисто отвлекающие, чтобы пираты, когда снова займут Ганимед, думали, что у галлийцев здесь нет никаких планов – и оперативная группа отбыла с захваченной базы. Вся операция, от первого прохождения куполов до выхода через них обратно в космос, заняла три часа. В плен было взято более четырёхсот пиратов, а кроме них в 'концлагере' также найдено девяносто три заложника – англа, которых вывезли во втором из четырёх захваченных у пиратов звездолётов. К вечеру того же дня оперативная группа в полном составе, вместе с пленными пиратами и спасёнными заложниками, прибыла в Лютецию. После этого начались неприятности.

Прежде всего, Колюш, едва поздравив своего заместителя с оглушительной победой, захотел было собрать пресс-конференцию, на которой бы рассказал об успехе. Эвар шумно запротестовал, ссылаясь на то, что сообщники пленных бандитов преждевременно получат информацию о разгроме базы на Ганимеде. Поскольку Эвар, в отличие от своего шефа, уже не раз показывал себя с наилучшей стороны и вызывал нечто вроде поклонения у Президента и парламентских комиссий, Колюш пошёл на компромисс, хотя и выразил недовольство. В результате, пресс-конференция состоялась, хотя и с некоторой задержкой. Теперь, задним числом, Эвар признавал, что некоторая польза от огласки была: помимо воздействия на общественность, Служба Безопасности как бы успокаивала пиратов, показывала им, что сообщений о её работе хотя и задерживаются, но не скрываются.

Однако тут же проявилась другая проблема, не менее серьёзная: К своему ужасу, Эвар узнал, что освобождённые англы – простые пассажиры одного из звездолётов, в основном женщины, дети и старики – рассматриваются как военнопленные и с ними поступят соответственно. Хотя активных боевых действий между Галлией и Англией не было почти никогда, между ними действовало состояние войны, и обе державы старались насолить одна другой где и как только возможно, а отдуваться за это приходилось мирным жителям. Если по вопросу пресс-конференции Эвару противостоял Колюш, а потому заместитель без большого труда одержал верх над шефом, то статус пленных определялся законами Галлии. Бывшие заложники пиратов, а теперь пленники Галлии, были переданы Управлению Полиции и Тюрем и заключены под стражу, словно преступники, а их участь отныне стала предметом дипломатических игр космических держав. Единственное, что утешало Эвара – несчастные люди, заложники старинного англо-французского антагонизма, по крайней мере, содержались теперь в более-менее приемлемых условиях, нормально питались и получали медицинский уход.

Обработка материалов, захваченных на Ганимеде, заняла немало времени. Соответственно, анализ мнемограмм задержался и подоспел только теперь. Эвар открыл файл и внутренне содрогнулся при виде безбрежного моря информации. Бесчисленные образы, имена, цифры – всё это наваливалось шквалом. Несомненно, только небольшая часть этой информации представляла интерес для Службы Безопасности, но работать приходилось со всем. Уныло просматривая файл, Эвар утешал себя мыслью, что делает это исключительно на всякий случай, а основную работу всё равно выполнят аналитики Службы под началом Максена. Впрочем, не во всём можно на них полагаться: например, места расположения неизвестных ранее пиратских баз придётся выяснять самому, для экспертов Службы Безопасности это белые пятна.

Внезапно взгляд его поймал нечто весьма и весьма интересное: его собственная голограмма… А вот домашний адрес, номер телефона, голограммы Мадлен, Пьера и Клары… Полковника прошиб холодный пот. Как это понимать? Пираты проявляют повышенный интерес к шефу одной из спецслужб, которые с ними воюют – это понятно. Но откуда у них подобные сведения? Ведь правительственный комплекс-городок усиленно охраняется, ни одного постороннего сюда не допускают. Фотографии и голограммы старших и высших офицеров спецслужбы – государственный секрет, и телефон в справочник не занесён. Объяснение одно: кто-то, имеющий доступ в правительственный городок или к личным делам сотрудников спецслужбы, сливает информацию бандитам. Это может быть кто угодно, тут уж все под подозрением. Погоди, сказал себе Эвар, не все. Например, участники операции на Ганимеде безусловно ни при чём. Во-первых, операция прошла на редкость успешно – значит, для пиратов она была полной неожиданностью. А во-вторых, сведения из личных дел для этих людей попросту недоступны – значит, можно считать наверняка, что они ни при чём. Зато совершенно иначе выглядит картина в отношении руководства страны. К сожалению, это касается и шефа, Колюша. Что, если этот ленивый любитель пива втихаря передаёт секретные сведения врагам? Стоп, этак я далеко зайду. Шеф, конечно, тоже среди подозреваемых, но далеко не главный. Уж хотя бы потому, что про операцию на Ганимеде знал и он, мы с ним ещё на Земле об этом говорили – перед отлётом оттуда.