355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Франциска Вульф » Камни Фатимы » Текст книги (страница 15)
Камни Фатимы
  • Текст добавлен: 21 сентября 2016, 20:38

Текст книги "Камни Фатимы"


Автор книги: Франциска Вульф



сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 20 страниц)

– Ты думаешь, в этом деле участвовали все женщины? – неожиданно спросил эмир. – Или все замыслила одна Ямбала?

Ахмад вздохнул.

– Я не знаю, господин…

– А я и не спрашиваю, знаешь ли ты! – воскликнул Нух II. – О Всевышний, услышит меня здесь хоть кто-нибудь?

Ахмад почувствовал, как его окатило горячей волной гнева. С какой радостью он бы сейчас дал Нуху II пинка и бросил ему в лицо, что во всем произошедшем виноват только он сам! Если бы из-за своей безмерной жадности и ненасытных желаний он не привел в гарем эту рабыню с Севера, ничего подобного никогда бы не случилось. Не кто иной, как эмир несет ответственность за то, чтобы не допускать прегрешений во дворце и не осквернять непристойными поступками имя Аллаха. Но, конечно, Ахмад не может сказать все это прямо в лицо Нуху II. Он был всего лишь советником, который служил своему господину и, по возможности, ограждал его от всякого рода неприятностей.

– Я не думаю, что это была идея одной лишь Ямбалы, – наконец сказал Ахмад, взяв себя в руки. – Здесь нечто большее, чем горячность одной молодой рабыни. Необходим отточенный разум и злая сила, чтобы сбить с толку молодую женщину до такой степени, что она уже не в силах отличить правоту от заблуждения и приличие от вседозволенности.

– Считаешь, что за этим кто-то стоит? – спросил Нух II, сощурив свои маленькие глазки. – Может, это заговор? И кто бы, о Аллах, мог организовать его?

Ахмад сделал вид, что серьезно задумался. Потом пожал плечами.

– Даже и не знаю, кому могло понадобиться все это безобразие, вот если только…

Он сделал паузу.

– Да говори же наконец! – с нетерпением воскликнул Нух II. – У тебя есть предположение или… Вижу по твоему наморщенному лбу, что да. Я весь внимание!

Ахмад сделал глубокий вдох.

– Думаю, это тот, кто имеет с женщинами постоянный контакт. Он должен…

Нух II широко распахнул глаза.

– Уж не Юсуф ли?

Ахмад с сомнением покачал головой.

– Юсуф? Возможно. Но я имел в виду вовсе не его. Он уже многие годы служит вам. Зачем же ему именно теперь устраивать заговор? Кроме того, я сомневаюсь, что хотя бы один из евнухов имеет хоть какое-нибудь влияние на женщин в вашем гареме. – Он убежденно покачал головой. – Нет, по моему мнению, Юсуф здесь ни при чем.

Нух II воздел руки к небу.

– Тогда, ради всех святых, умоляю тебя, Ахмад, скажи наконец, кто же!

Но Ахмад медлил. Он хотел растянуть этот момент, насладиться, пусть недолго, своей властью над Нухом II. В душе он просил у Аллаха прощения за свое поведение, но сладкое чувство мести согревало его сердце. Ахмад так низко склонился над лицом эмира, что мог даже различить крохотные капельки пота на его лбу.

– Я думаю о той, что не так давно живет в вашем гареме. О той, что недавно нанесла вам травму, – сказал он, понижая свой голос до таинственного шепота. – Я думаю о златовласой рабыне.

Нух II зорко взглянул на Ахмада.

– Ты полагаешь…

В это время открылась дверь.

– Что там опять? – заорал Нух II.

– Прошу прощения, мой господин, виноват, – сказал слуга и согнулся в низком поклоне. – Ваша супруга желает поговорить с вами. Позволите ли вы…

Эмир заскрежетал зубами.

– Не сейчас. У меня совершенно нет желания видеть кого-то из этих неверных.

– Но это Мирват, господин, – ответил слуга и поклонился вновь. – Она просит аудиенции. Речь о деле большой важности.

Ахмад увидел, как изменилось лицо эмира при одном лишь упоминании имени Мирват. Даже в столь недобрый час ему не удалось скрыть своей симпатии к этой женщине.

– Ну хорошо. Пришли ее ко мне, – сказал он, пытаясь придать своему голосу строгости, что, однако, не удалось.

Ахмад покачал головой. Если когда-нибудь Нуха II свергнут, то причиной тому будет женщина. Старый дурак не дает себе за труд хотя бы на мгновение обуздать свои инстинкты.

Вошла Мирват. Ахмад сразу забыл о своем возмущении святотатством женщин, о сочувствии эмиру – обо всем.

Мирват была, как того требовал Коран, в парандже. Не было видно ни ее рук, ни лодыжек ног, ни один волос не выбивался из-под плотной непрозрачной ткани. Только глаза – большие, темные, ослепительно красивые. Такие могут лишить мужчину рассудка, окоддовать его. Мирват грациозно склонилась перед своим супругом. Сердце Ахмада забилось чаще. Какая добродетель! Только Аллах в своей великой доброте и безмерном милосердии мог создать такое совершенное существо. Взгляд такой женщины был благодеянием для измученной души мужчины.

– Прости, о повелитель, мое непрошеное вторжение.

Она вновь изогнулась в поклоне. Голос ее звучал слаще пения соловья.

– Разве ты можешь появиться некстати, моя роза? – возразил Нух II. Вставая, он взял ее руку. – Сам Аллах направил тебя ко мне. И то, что в столь недобрый час ты ищешь встречи со мной, – настоящий подарок для мужчины, на которого обрушилось несчастье.

– Как раз потому я и пришла, – сказала Мирват. – Мне необходимо поговорить с вами об этом. И если мой повелитель разрешит, то пусть Ахмад аль-Жахркун, уважаемый и бесценный друг моего господина, останется. – Она скромно потупила взгляд, когда Ахмад с удивлением посмотрел на нее. – Простите мне мое неподобающее поведение, но ситуация требует того. Нух II, мой повелитель, сейчас нуждается в помощи. И ваш умный совет, ваша мудрость будут как нельзя кстати в этих затруднительных обстоятельствах.

Ахмад вопросительно посмотрел на Нуха II. Эмир коротко кивнул, и Ахмад вновь присел на банкетку.

Нух II предложил Мирват присесть.

– Итак, о чем ты хотела сказать мне, моя роза? – спросил он, и в его голосе чувствовалась нежность. Это совершенное, прелестное существо было настоящим подарком Аллаха.

– Прости, но я должна была прийти, мой повелитель. То, что произошло сегодня в зале, отвратительно. Я испытываю чувство глубочайшего стыда за то, что женщина решилась на попрание заповедей нашего пророка, но… – Голос ее оборвался, и она закрыла глаза, будто не осмеливаясь даже думать об этом святотатстве. – Простите, но мне тяжело говорить об этом.

Нух II опустился на банкетку рядом с ней, взял ее руку и стал успокаивающе гладить, кивком попросив Ахмада налить стакан воды.

– Не надо, будет тебе, моя роза. Ты здесь ни при чем, – пытался утешить ее Нух II. – Не вини себя.

Дрожащей рукой Мирват взяла стакан и сделала глоток.

– Отблеск позора падает на каждую из нас в отдельности, в том числе и на меня, – сказала она и покачала головой. – Такое безрассудство простить невозможно.

– Не хочешь ли ты этим сказать, что Ямбала одна додумалась до такой выходки? – спросил Нух II.

– Ямбала? – Мирват с удивлением взглянула на него. – О нет, мой повелитель, Ямбала не виновна. Она, как и все остальные, поддалась влиянию этой ведьмы, поверила ее лжи, наслушалась провокационных речей. Если и есть в чем обвинить Ямбалу, так только в том, что позволила этой неверной ввести себя в заблуждение.

Нух II непонимающе покачал головой.

– Я до сих пор не знаю, о ком ты говоришь.

– О Беатриче, этой белокурой ведьме с Севера. – Мирват оглянулась назад и перешла на шепот, словно боялась, что их могут подслушать. – Она пробралась в ваш гарем, мой повелитель, чтобы всем нам навредить. Трудно игнорировать ее слова и не верить ей. Они подкупают, как пение птиц. Они овладевают разумом и заставляют забыть о приличиях. Она заколдовала женщин так, что они осмелились восстать против вас. Я чуть было тоже не поддалась ее чарам, но, слава Аллаху, сумела вовремя разглядеть ее сущность. С тех пор она не властна надо мной, но другие женщины до сих пор находятся в ее когтях. – Мирват упала перед Нухом II на колени и схватила его за руки. – Мой повелитель, взываю к вам с просьбой предпринять хоть что-нибудь против этой злобной колдуньи, пока еще не слишком поздно.

У Ахмада защемило сердце, когда он увидел слезы в прекрасных глазах Мирват. Сейчас сильнее, чем прежде, он был убежден, что дикарка должна поплатиться за свои деяния – и, если необходимо, жизнью.

Нух II одарил Ахмада продолжительным взглядом.

– Успокойся, мое сокровище, моя красавица, – тихо сказал он. – И Ахмад давно уже прожужжал мне уши, заявляя о необходимости прогнать рабыню из гарема. Думаю, следует прислушаться. – Он вздохнул. – Обещаю, нет, клянусь, что я сделаю все, что в моей власти, чтобы положить конец ее влиянию. Вопрос только в том, как? Может, ее выслать из страны?

Мирват резко покачала головой.

– Это ничего не даст, мой повелитель. Она владеет огромной силой волшебства и может вернуться вновь. Мы будем ошибочно считать себя в безопасности.

Нух II задумчиво наморщил лоб.

– Что же нам делать?

– Лишить ее жизни, – в один голос ответили Ахмад и Мирват.

Эмир, подумав, кивнул. Но при этом его лица коснулась гримаса жалости, будто кто-то требовал от него убить любимую кобылу.

– Тут, однако, требуется осторожность, – сказала Мирват. – У этой ведьмы есть камень, который придает ей силу. Он похож на сапфир и всегда при ней – и днем и ночью. Однажды совершенно случайно мне удалось увидеть его: когда она переодевалась в купальне, он выпал из потайного кармана ее платья. Думаю, что именно поэтому я неподвластна ее чарам. Этот камень, величиной с грецкий орех, неземной красоты. Думаю, что он защищает ее от нападений и всякого рода посягательств.

– И что же мы можем сделать? – спросил Нух II, бросив беспомощный взгляд в сторону Ахмада.

– Сначала мы должны отобрать у этой ведьмы камень, – сказал Ахмад, ликуя в душе. Он еле сдерживал свою радость. Будь славен Аллах в его величии и милосердии! Наконец-то после долгих дней мучений и неизвестности он узнал, где следует искать священное сокровище. – Если эта ведьма, лишившись камня, потеряет силу своих чар, мы сможем убить ее. И тогда во дворце вновь восстановятся мир и порядок. – Ахмад немного помолчал. – Но это не должно произойти здесь, под вашей крышей, господин. Нух II удивленно поднял бровь.

– А почему?

– Подумайте, ведь эта ведьма обладает большой силой и, узнав, что вы замешаны в покушении, проклянет вас и пошлет на вашу голову целый сонм демонов.

– О пророки! – с ужасом воскликнул Нух II.

– Сначала мы должны незаметно вывести ведьму из дворца. Но как это сделать, не вызвав у нее подозрений? – Ахмад погладил бородку. Он был уверен, что Аллах все устроит. – Может быть, вы подарите ее одному из своих подданных? Тому, кто не каждый день появляется во дворце. Конечно, этот мужчина не должен подпасть под влияние от ее колдовской силы. Он должен быть умен и образован…

– Как Али аль-Хусейн, мой врач?

Будь славен Аллах! Сегодня действительно счастливый для Ахмада день.

– Хорошая мысль, господин, – ответил Ахмад, пытаясь скрыть свою безудержную радость. – Врач умен, образован и, насколько я знаю, не суеверен. Он будет знать, как защитить себя от этой ведьмы. Кроме того, ему не придется долго терпеть ее под своей крышей. Пока она будет жить в его доме, мы отберем у нее камень, убьем, а труп, завернутый в простыню, зароем в землю. Она больше не посмеет разрушать жизнь Бухары своим колдовством. Убийцу следует искать среди сторонних людей, живущих за пределами дворца. Ваши руки ни в коем случае не должны быть запачканы ее кровью.

– Да будет славен Аллах за ваш ум и мудрые слова, Ахмад аль-Жахркун! – воскликнула Мирват. – Я знала, что ваши советы на вес золота, многоуважаемый друг моего повелителя. Так и только так удастся нам раз и навсегда избавиться от этой ведьмы.

Ахмад вздрогнул. На мгновение ему показалось, что все сказанное им с самого начала совпадало с замыслом Мирват. Не использует ли она его для достижения своих целей? Но ее глаза излучали столько света, столько искренней радости, что его сомнения быстро исчезли. Как можно заподозрить столь совершенное существо, истинную добродетель, этот подарок Аллаха в хитрости?

Нух II кивнул.

– Я согласен с тобой, Ахмад. И ты говоришь от чистого сердца, Мирват. Поручаю тебе, Ахмад, мой бесценный друг, найти того, кто мог бы взять на себя исполнение нашего замысла. Я готов заплатить любую сумму, лишь бы побыстрее и без особых затруднений разделаться со всеми проблемами. – Эмир задумался. – А что с Али аль-Хусейном? Теперь нам придется посвятить его в наши планы или…

– Нет! – опять в один голос прокричали Ахмад и Мирват. Они взглянули друг на друга, и Ахмад начал говорить.

– Господин, мы не знаем, обладает ли эта ведьма возможностью проникать в мысли человека. Если Али аль-Хусейн узнает о наших намерениях, то при известных обстоятельствах это будет во вред не только ему самому, но и нашему плану. И каких тогда последствий нам придется опасаться, я просто не берусь предсказать.

– Хорошо, хорошо! – соглашаясь, воскликнул Нух II. – Вы убедили меня. Теперь давайте как можно быстрее действовать, чтобы не дать этой колдунье никаких шансов раскрыть наш план.

Ахмад кивнул.

– С вашего позволения я предпочел бы сейчас удалиться, господин, – сказал он и поднялся с банкетки. – Хотелось бы все как следует обдумать и сделать необходимые приготовления.

– Конечно, Ахмад, иди, – благосклонно ответил Нух II. – Но не забудь: никому ни слова! Все должно остаться между нами.

Советник поклонился и оставил Нуха II и его супругу одних.

Ахмад готов был парить в небесах. Какой подарок преподнес ему сегодня Аллах! Он узнал, где находится камень. Теперь наконец-то удастся отделаться от этой приносящей одни несчастья рабыни, к которой он не питал доверия с самого первого дня. А заодно надменный Али аль-Хусейн получит урок, который запомнит надолго.

Ахмад поспешил в свой кабинет, сел за низкий столик и принялся сочинять послание Али аль-Хусейну.

Затем он добавил еще приглашение на праздничную трапезу, позвал слугу и приказал доставить обе депеши Нуху II на подпись, чтобы тот заверил написанное печатью.

В ожидании Ахмад решил с пользой провести время и лично отправился на кухню.

Рабы как раз занимались уборкой помещения и заготовками к следующему трудовому дню. Они не на шутку испугались, увидев великого визиря прямо перед собой. Еще ниже опустили головы и принялись с большим рвением, чем прежде, резать овощи и месить тесто.

Ахмад кивком головы подозвал к себе повара, тучного человека с совершенно гладким черепом, чтобы дать распоряжения по поводу праздничного обеда, который должен состояться уже следующим вечером.

Когда он уходил с кухни, то встретил слугу, посланного им к эмиру, с уже подписанными бумагами. Ахмад еще раз внимательно просмотрел их, скрутил в трубочку, передал посыльному и поручил срочно доставить их Али аль-Хусейну ибн Сине, лейб-лекарю эмира.

Когда Ахмад наконец справился со своими делами и вошел в свой кабинет, настала ночь. Перед тем как лечь спать, на небольшом клочке бумаги он быстро написал записку. Завтра, до утренней молитвы, он встретится с Саддином, чтобы дать тому задание отнять у рабыни камень, убить ее и замести все следы.

Ахмад не совсем был уверен в том, что белокурая женщина – ведьма. Однако он верил в тайную силу святого камня. Но кто мог сказать, как с ним следует обращаться и кому и какие силы он дает, попав в руки? Визирь был уверен, что ждать осталось недолго, скоро он сам станет хранителем камня. Он всецело осознавал свою ответственность перед верующими, заключавшуюся в том, чтобы вновь объединить разобщенных ссорами и распрями сыновей Аллаха. Во что бы то ни стало он сохранит это сокровище и будет оберегать его, если понадобится, ценой собственной жизни.

Ахмад свернул послание, вложил его в небольшой кожаный чехол в форме трубочки и подошел к окну.

Было уже поздно. Над дворцом стояла луна, на ночном небе сверкали звезды. Было тихо. Лишь несколько летучих мышей мелькали во тьме вокруг башен, охотясь за насекомыми.

Голуби на карнизе спали, спрятав головы под крыльями. Когда Ахмад открыл деревянную решетку, они проснулись. Узнав своего хозяина, заворковали, приблизились, стали доверчиво тереться головами о его руку и клевать зерна проса, которые он им протягивал.

Некоторое время Ахмад тихо разговаривал с голубями и наконец дотянулся до серого. Быстрыми, натренированными движениями рук привязал к лапке маленькую трубочку, нежно погладил по оперению и отпустил, наблюдая за тем, как голубь, поднимаясь все выше и выше, сделал круг над отсвечивающим золотом в свете луны куполом дворца, развернулся и полетел наконец в западном направлении. Не чудо ли, что голуби и ночью в полнейшей темноте могут обнаружить свою цель? Как великолепны и совершенны творения Аллаха!..

Ахмад закрыл оконную решетку и раскатал на полу молельный коврик. Время молитвы еще не наступило, но он вознамерился поблагодарить Аллаха именно теперь. Аллах снова явил свою мудрость и доказал своим недостойным рабам, что Он все совершает им во благо.

Ахмад встал на колени, склонился в благоговении перед величием и силой Аллаха, и лоб его коснулся пола.

XIV

Поздним вечером Али аль-Хусейн через посыльного получил послание эмира Бухары. Письмо содержало сообщение о том, что за заслуги в деле поддержания и сохранения здоровья Нуха II ибн Мансура его хотят особо отметить. В честь этого события вечером грядущего дня состоится праздничная трапеза.

Али задумался, что бы это могло значить. Присвоение почетного звания? Но Али родился в Бухаре и за всю свою жизнь не слышал, чтобы эмир когда-нибудь присваивал кому-либо почетное звание. Подарок? Пожалуй, да. Он мог быть мерой особого признания. Итак, Али решил, что получит подарок. Но что это может быть? Полночи он ломал над этим голову. Уж не идет ли речь о новом поместье? Но что ему тогда с ним делать? Продавать? Подарить? Или посчитать очередным курьезным поступком эмира Бухары?

А может быть, это драгоценность? Античное колье из семейной коллекции эмиров? А вдруг в голову эмира пришла великолепная идея исполнить его желание?

Даже в паланкине эмира по пути во дворец на званый ужин Али не переставал думать о том, чем же будет одарен на этот раз. А что если Нух II задаст ему самый чудесный вопрос из всех: скажи мне, что угодно твоему сердцу, и твое желание будет исполнено?..

Но чего было ему желать? Денег, драгоценных камней, дорогой мебели, ковров необычайной красоты? Всего этого у него и так более чем достаточно.

Его отец – умелый и успешный купец – позаботился о том, чтобы сын ни в чем не нуждался. Лошади, верблюды, соколы, то есть то, чем обычно увлекались мужчины и на что порой тратили целые состояния, вовсе не интересовали Али. Они были ему безразличны.

Может, ему стоит пожелать женщину? Али прищелкнул языком. В этом что-то было. Прекрасная наложница из гарема эмира. С другой стороны, женщин, которые выполнят все его прихоти, он мог купить на углу любой улицы Бухары, и на это вряд ли стоит жертвовать желанием. Женщина, о которой он мечтал в своих снах, которая не только делила бы с ним постель, но значила для него много больше, наверное, еще не родилась. А вдруг Нуху II все-таки удастся раздобыть в государстве верующих такую, которая будет соответствовать всем его запросам? Чтобы была умна и красива и не только любила его, но и могла поддержать с ним беседу, умело следя за ходом его мыслей, и вдохновляла на труд. Чтобы в случае необходимости не боялась ему возразить, а по вечерам играла в шахматы или наблюдала в подзорную трубу звезды на небе… Али рассмеялся. С этой мечтой ему, пожалуй, лучше обратиться к сказочному духу – простому смертному выполнить такое желание не под силу. Он уже смирился с тем, что так и умрет неженатым.

Так что же ему тогда оставалось желать? Али с наслаждением потянулся в паланкине и закинул руки за голову. Новую подзорную трубу? Но в этом не было необходимости, потому что подзорная труба, которая имелась у него, по качеству превосходила все остальные. Книги? Да, это желание, пожалуй, было самым разумным. Он бы не отказался пополнить свою и без того обширную библиотеку, например, трудами Эпикура и Парменидоса. Или «Илиадой» Гомера, которой у него до сих пор не было по необъяснимым причинам. Эти книги были редкими старыми фолиантами, и заполучить их представлялось делом нелегким. Или лучше…

Мысли Али прервались, так как внезапно прекратилось успокаивающее покачивание паланкина. Рабы-носилыцики остановились, и слуга откинул в сторону плотную занавеску.

– Да будут мир и Аллах с вами, уважаемый Али аль-Хусейн ибн Абдаллах ибн Сина! – сказал слуга и согнулся в низком поклоне. – Все готово для праздничного ужина. Мой господин, благородный Нух II ибн Мансур, эмир Бухары, уже ждет вас в зале торжеств. Не соблаговолите ли последовать за мной?

Али пытался скрыть волнение, вышагивая с гордо поднятой головой и стараясь игнорировать любопытные взгляды слуг и рабов.

К чести эмира следует отметить, что в этот вечер он был одет в лучший свой наряд – кафтан из очень плотного белого индийского шелка и великолепную накидку. Два месяца закройщик создавал этот шедевр портняжного искусства, еще месяц ушел на отделку его вышивкой. На выручку от продажи этого праздничного одеяния семья из десяти человек спокойно могла прожить целый год, питаясь изысканными блюдами. Но, к сожалению, ткань, столь дорогая и великолепная, с трудом ложилась в складку, и эмиру приходилось мучиться с ней, пытаясь элегантно приподнять до колен и стараясь не наступить на слишком длинный подол кафтана. Когда же наконец Нуху II удавалось без осложнений преодолеть несколько ступенек, на его лбу выступал пот.

В душе он ненавидел этот наряд и всегда думал о том, что лучше было бы сшить из столь плотной ткани занавес. Но стоило ему войти через широкие двери в зал торжеств, как все мучения с непокорной тканью забывались: столь он был великолепен.

Зал оправдывал свое название. Это было большое помещение с высокими потолками. Мозаики дивной красоты и стройные колонны украшали его с двух сторон. Из двух фонтанов струилась издающая аромат роз вода. Она стекала по желобам из блестящего розового мрамора в дивный водоем в центре зала, в котором плавали кувшинки и огоньки-светильники. Дно водоема было выложено великолепной мозаикой из красных и золотистых камешков, поэтому и вода имела цвет струящегося золота. Два узких изящных мостика красовались над искусственными ручейками. Сотни гладко отполированных, богато украшенных цветным стеклом масляных ламп висели на колоннах и стояли в маленьких зеркальных нишах или на низких столиках. Из курительных чаш поднимался приятный аромат амбры, стиракса и сандалового дерева. Широкая лестница в центре зала вела на площадку, покрытую дорогими мягкими коврами и заставленную удобными банкетками. Нух II уже расположился здесь в окружении нескольких гостей. В углу разместились многочисленные музыканты со своими инструментами.

Когда появился Али, Нух II, вопреки обычаю, поднялся навстречу и даже спустился на несколько ступенек вниз.

– Какая радость иметь возможность приветствовать вас здесь, Али аль-Хусейн, уважаемый и бесценный друг!

Нух II схватил руки Али, обнял и поцеловал его, будто брата. На мгновение Али даже стало нехорошо – начали дрожать колени. Наверное, таким образом приветствуют особо опасного врага, чтобы усыпить его бдительность и не дать ему заподозрить, что решение о его смертном приговоре уже принято.

– Рад и я, Нух II ибн Мансур, господин и повелитель всех верующих Бухары, – вежливо ответил Али и попытался непринужденно улыбнуться, хотя страх сковал ему челюсть. Он вспомнил Моисея Бен Леви, одного богатого купца-еврея.

Около года назад Моисей нежданно-негаданно умер после праздничной трапезы у эмира, устроенной в его честь. Поговаривали, что Нух II не простил еврею того, что его лошади показали на скачках лучшие результаты и пришли к финишу первыми. Рассказывали, что во время трапезы Моисей жаловался на странный вкус одного специально приготовленного для него блюда. Это были, конечно, всего лишь слухи, ничем не подтвержденные. Может быть, Нух II и не имел никакого отношения к смерти еврея. Моисею шел уже шестой десяток, и у него было слабое сердце. Но почему в голову Али пришла именно эта злосчастная история?

– Премного благодарен за ваше приглашение, – продолжал Али, стараясь, чтобы его голос не дрожал. – Для меня честь – принять участие в этом праздничном ужине.

Нух II громко рассмеялся.

– Уважаемый друг! Это для меня честь – видеть у себя в гостях великого целителя! – Он сделал протестующее движение рукой. – Никаких возражений! Я знаю, о чем говорю. Только взгляните на мой нос. Без вашего искусства он сросся бы так криво, что я стал бы посмешищем для всех верующих. Нет-нет, вы слишком уж скромны, Али аль-Хусейн. – Нух II так сильно ударил его по плечу, что у того чуть не слетел с головы тюрбан. – Ну, проходите, садитесь. Сегодня вы заслуживаете почетного места.

Эмир представил Али другим гостям, полудюжине мужчин. Среди них были Ахмад аль-Жахркун, великий визирь, и несколько чиновников высокого ранга, к которым лейб-лекарь в разное время приглашался для решения несложных медицинских проблем.

Пока слуга помогал Али снять плащ, хозяин трижды ударил в ладоши. Музыканты заиграли тихую приятную мелодию, и слуги начали вносить на подносах, блюдах и чашах самые изысканные яства. Они ходили между гостями, и каждый мог взять то, что ему нравилось, в любом количестве. Предлагали нежные паштеты с козьим сыром и мясом, маринованные с чесноком овощи, шашлык из мяса ягнят с острым соусом, приправленные специями окорочка цыплят, превосходная на вкус каша из проса, йогурт с огурцами и чесноком, жареных диких уток, еще теплых, прямо из печи, кунжутные лепешки и многое-многое другое. Али с удивлением смотрел на это кулинарное изобилие. Всякий раз, когда слуга предлагал отведать что-либо из чаши или с подноса, ему казалось, что это кушанье самое вкусное из всех, какие он когда-либо пробовал в своей жизни. Он начал завидовать эмиру, имевшему такого талантливого повара. И уже всерьез задумался над тем, что неплохо было бы и ему иметь подобного кулинара. Пожалуй, стоит попросить у эмира в качестве подарка мастера поварского дела такого же высочайшего класса.

Когда гости насытились, Нух II хлопнул в ладоши и приказал принести кофе. Сытый и довольный Али удобно расположился на банкетке и осторожно пригубил горячий напиток. Уже после первого глотка Али почувствовал, как его покинула усталость, овладевшая им после продолжительного роскошного ужина. Похоже, то же ощущение испытывали и другие гости, так как разговоры вспыхнули с новой силой. Особо поразила Али общительность Ахмада аль-Жахркуна. Он знал великого визиря как молчаливого, немного брюзгливого и замкнутого человека. Но в этот вечер тот улыбался, делал интересные замечания во время беседы, и это ни в коем случае не касалось предостережений или выдержек из глав Корана. «Наверное, мне просто не удалось узнать его как следует», – подумал Али и вновь пригубил изысканный напиток.

Нух II кивком головы подал музыкантам знак, и дирижер почтительно поклонился. Барабанная дробь зазвучала быстрее, флейты и лютни заиграли громче и радостнее. Он с удовольствием бы похлопал в ладоши в такт понравившейся музыки, но в таком избранном кругу это было не принято. И он позволил себе лишь отбивать такт ногой, что было совсем незаметно под фалдами его наряда. Когда музыканты закончили играть, в зале воцарилась тишина. Потом подала голос одна флейта – протяжный, обольстительный звук, мягкий и шелковистый, как ночь или объятия женщины. В предвкушении чего-то необычного Али выпрямился на своем месте, другие гости начали оживленно перешептываться. И действительно, ждать пришлось недолго. Из-за занавеси, закрывающей один из проходов дворца, появилась изящная ступня, потом совершенной формы голень. Тихо зазвенели колокольчики, когда ножка в такт флейте совершала танцевальные па, напоминающие движения гибкой змеи. Потом показалась рука, повторяющая движения ноги, и наконец перед гостями предстала очаровательная танцовщица в легком, воздушном одеянии, едва прикрывающем точеную фигурку. В первый момент щеки Али залила краска. Стараясь скрыть смущение, он повернулся к Ахмаду. Великий визирь сидел на банкетке и безотрывно смотрел на танцовщицу. Цвет его лица менялся с ярко-красного до смертельно-бледного с пугающей быстротой. Похоже, великий визирь был близок к апоплексическому удару.

«Буду надеяться, что удара не случится», – подумал Али. Ему совсем не хотелось, чтобы вечер был испорчен.

Он вновь повернулся к танцовщице. Мелодия флейты зазвучала немного быстрее, тихо вступили барабаны. Танцовщица двигалась с несравненным изяществом, будто паря над мраморным полом. Соблазнительно вращая бедрами в такт музыке, она наклонялась назад, касаясь головой пола, и вновь выпрямлялась. Али зачарованно смотрел. Барабанная дробь звучала все быстрее, и все быстрее двигалась танцовщица. Ее черные длинные волосы развевались, как темная вуаль, вплетенные в пряди серебряные жемчужины сверкали в свете масляных ламп. Как мог человек, созданный по образу и подобию Аллаха, так изящно двигаться? Али не мог оторвать взгляда. Как загипнотизированный, он следил за великолепным танцем. Наконец она упала на колени почти у самых ног Али. В тот же миг музыка стихла, и громкая барабанная дробь возвестила об окончании действа.

Юная прелестница еще некоторое время оставалась недвижима. Волосы закрыли ее лицо и веером рассыпались по полу. Потом она грациозно поднялась. Улыбаясь, поклонилась и легкими быстрыми шагами исчезла за занавесью. Лишь после этого Али почувствовал, что оцепенение прошло.

Другие гости, видимо, ощущали то же самое, так как до него доносились глубокие вздохи. Когда он украдкой обернулся назад, то увидел, как один из пожилых чиновников тайком смахнул пот со лба.

– Какое превосходное выступление, – сказал Али, почувствовав восхищенное одобрение присутствующих. – Благодарю вас, уважаемый Нух II ибн Мансур.

Эмир полыценно улыбнулся.

– Ну, как мною было сказано вначале, Али аль-Хусейн, благодарности заслуживаю не я. Мне следует благодарить вас. Вы великий врач, настоящий мастер своего дела, и я счастлив, что вы являетесь моим лейб-лекарем.

Али почувствовал, как от этих слов жар бросился ему в лицо, и ему стало нехорошо. Может, эмир задумал причинить ему неприятность? Али знал, что не всегда был сдержанным на язык. Возможно, он недооценил Нуха II, и эмир не так понял смысл какого-нибудь его саркастического высказывания? Уж не собрался ли эмир отомстить ему за насмешку?

– Ну, на самом деле, вы оказываете мне слишком большую честь, – пробормотал Али. – Я делаю то, что умею, и…

– Слушайте, слушайте! – воскликнул Нух II и, смеясь, обратился к своим гостям: – Это слова великого человека. Ваша скромность украшает вас, но она ни к чему. В этом зале нет никого, кто не был бы убежден в ваших способностях, будь то те, кому посчастливилось лечиться у вас, или те, кто лишь слышал, что говорят о вас в Бухаре. Однако больше всех благодарен вашей гениальности я. Взгляните-ка на мой нос. – Он оглядел всех. – Совсем недавно, в результате несчастного случая на охоте, у меня на лице вместо носа был кровавый ком мяса. Я и надеяться не смел на то, что кости срастутся и нос примет свои прежние очертания. А теперь полюбуйтесь, гости дорогие. Есть разница между тем, что было, и тем, что есть? – Все убежденно закачали головами. – И этим я обязан искусству врачевания Али. Без него я выглядел бы, наверное, как драчун из мрачных трущоб Бухары.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю