355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Филип Норман » Мик Джаггер » Текст книги (страница 1)
Мик Джаггер
  • Текст добавлен: 22 сентября 2016, 11:05

Текст книги "Мик Джаггер"


Автор книги: Филип Норман



сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 43 страниц) [доступный отрывок для чтения: 16 страниц]

Филип Норман
Мик Джаггер
Биография

Благодарности

Как-то раз замечательного живописца XIX века Джеймса Макнила Уистлера [1]1
  Джеймс Эббот Макнил Уистлер (1834–1903) – британский художник американского происхождения, основатель движения тонализма, один из ведущих пропагандистов концепции «искусство ради искусства». – Здесь и далее прим. переводчика.


[Закрыть]
спросили, долго ли он работал над неким полотном. «Всю жизнь», – отвечал Уистлер – то есть многие годы учебы и упорного труда, развившие его талант. Вот и я работал над этим портретом Мика Джаггера, можно сказать, с первого же интервью, взятого в 1965 году для одной североанглийской вечерней газетенки. Беседовали мы на холодной задней лестнице кинотеатра Эй-би-си в Стоктон-он-Тисе – «Стоунз» давали, как это тогда называлось, «пакетный» поп-концерт. Мик, в белом свитере грубой вязки, пил пепси из бутылки и, довольно равнодушно отвечая на мои вопросы, между делом лениво убалтывал девушку, стоявшую где-то у меня за спиной. Хоть что-то не меняется.

Временами наши пути пересекались и потом – главным образом в семидесятых, когда я писал о поп-музыке в лондонские «Таймс» и «Санди таймс», – но мне и в голову не приходило, что я собираю материал для книги. Как-то раз, к примеру, я сидел в гримерной у Рода Стюарта в театре «Стейт», и после концерта забежал Мик. Он уже разъехался с Бьянкой, заняться ему было явно нечем, однако вечер сложился неожиданно. Двое величайших ловеласов рока толклись у фортепиано и хором распевали сентиментальные песенки на кокни – «My Old Dutch», [2]2
  «My Old Dutch» («Моя старушка», 1892) – песня английского водевильного комика Альберта Шевалье, посвященная его жене Флорри; музыку написал его брат Огаст (Чарльз Ингл).


[Закрыть]
например.

Систематически наблюдать за Джаггером я начал только в 1982-м: «Санди таймс» заказала мне статью (которая впоследствии стала прологом к моей биографии «Роллинг Стоунз»), я поехал с группой на гастроли в Америку и впервые со Стоктон-он-Тиса взял у Мика официальное интервью. Беседовали мы на стадионе «Танджерин-боул» в Орландо, штат Флорида; Мик, по своему обыкновению, разогревался на беговой дорожке за кулисами. Даже перед двухчасовым концертом на восемьдесят тысяч слушателей у него в мозгу деловито щелкали шестеренки. Не прерывая тренировки, он сообщил, что прочел «Shout!», [3]3
  Имеется в виду первое издание – «Shout!: The True Story of the Beatles» («Подлинная история „Битлз“», 1981); второе, под названием «Shout!: The Beatles in Their Generation» («„Битлз“ в своем поколении»), вышло в 1996 г.


[Закрыть]
мою биографию «Битлз», и что я перепутал какую-то мелочь касательно Аллена Клейна, бывшего одно время менеджером и «Битлз», и «Стоунз». Вот и верь его заявлениям, будто про свою потрясающую карьеру он «ни черта не помнит».

Надо ли говорить, что настоящая биография не авторизована. В 2009 году, согласившись ее писать, я дважды просил теперь уже сэра Мика о сотрудничестве: один раз лично, через одного его высокопоставленного друга, затем публично, в колонке Бэза Бэмигбоя о шоу-бизнесе в «Дейли мейл». Незадолго до того я выпустил биографию его старого друга Джона Леннона – думал, хотя бы это его заинтересует. Он, однако, промолчал, и нельзя сказать, что я удивлен. Сэр Мик разговаривает с журналистами, только если хочет что-нибудь продать. А там пускай трепещущие писаки – ибо трепещут все, женщины и мужчины, старые и молодые, – пережевывают навязшие в зубах клише. Как выяснил его единственный официальный биограф, Джаггер не видит выгоды в правде из своих уст или из чужих, даже если эта правда его красит. Миллионы добываются из мифов. А миллионы – всегда на первом месте.

Пришлось расследовать и реконструировать, черпать из источников, собранных за тридцать лет, что я писал о «Стоунз» и «Битлз». Собственно говоря, все это – одна история, эпос. Мою бережливую душу утешала перспектива в 2009–2011 годах прибегнуть к тем же записным книжкам, что в 1981–1983-м, когда я писал биографию «Роллинг Стоунз». Я, разумеется, переслушал многие часы интервью, которые тогда брал у Эндрю Лога Олдэма, Марианны Фейтфулл, Кита Ричардса, Бьянки Джаггер, Аниты Палленберг, Билла Уаймена, Ронни Вуда, Пола Джонса, Эрика Клэптона, Роберта Фрейзера, Дональда Кэммелла, Алексиса Корнера, Джорджо Гомельски и других. Но, как и при работе над биографией Джона Леннона, я обещал себе, что не стану просто переделывать групповой портрет в индивидуальный. Вы увидите, что свое представление о Мике я переменил еще существеннее, чем свое представление о Джоне.

Необходимо отметить, сколь многим я обязан Питеру Троллопу, великолепному исследователю, который многое мне открыл – не в последнюю очередь загадку «Кислотного Царя Давида» Снайдермена и зловещие обстоятельства «редлендского» антинаркотического рейда 1967 года, в результате которого Мик ненадолго (что не умаляет кошмара) оказался за решеткой. Через Питера я вышел и на Мэгги Эбботт, которая оказалась не только подругой неуловимого Кислотного Царя, но также киноагентом Мика в тот период, когда киноэкран не меньше рок-сцены обещал сделать его звездой. Мэгги помогала мне много и с бесконечным терпением; глава о том, как к Мику подкатывал Голливуд и какие актерские возможности он упустил, без нее была бы не так полна.

Особая благодарность Крисси Мессенджер (ранее Шримптон) и Клео Силвестер, чьи воспоминания о юности Мика так контрастируют с навязанным ему образом. Биографу крупно повезло познакомиться с Джеки Грэм – она тогда заведовала пресс-службой издательства «Пан Макмиллан», а я был ее подопечным автором. Джеки случайно упомянула, что в начале шестидесятых была рьяной поклонницей «Стоунз» и в дневнике – истерически смешном, как выяснилось, – писала о том, как ходила на все их ранние лондонские концерты, а однажды застала Мика дома в пижаме. Еще раз мне повезло, когда позвонил Скотт Джонс, британский кинематографист, годами расследовавший смерть Брайана Джонса в 1969 году. Таинственное утопление Брайана и антинаркотический налет на «Редлендс» случились в Сассексе, и некоторые местные полицейские были причастны к обоим инцидентам. Скотт щедро поделился со мной контактами двух бобби, повязавших Мика и Кита.

Я благодарен Алану Клейсону, Мартину Эллиотту и Энди Ниллу за фактологическую проверку рукописи; Ширли Арнольд, которая лучше многих понимает, что в действительности у Мика «нет темной стороны»; Тони Калдеру за сценки из жизни с Миком и Эндрю Олдэмом; Морин О’Грейди за воспоминания о Мике и журнале «Рейв!», Лоренсу Майерсу за рассказ о контракте «Стоунз» с «Деккой» в 1965 году; Кристоферу Гиббсу за наставничество, необходимое здесь не менее, чем в книге о «Роллинг Стоунз»; Майклу Линдзи-Хоггу за закулисную историю «Рок-н-ролльного цирка „Роллинг Стоунз“»; Сэму Катлеру за новый взгляд на Алтамонтский фестиваль; Сэнди Либерсону за сагу о «Представлении»; Бобби Кизу за воспоминания о «чертовски клевых временах», когда он играл у «Стоунз» на саксофоне; Маршаллу Чессу за прояснения касательно «Роллинг Стоунз рекордз» и периода «Блюза хуесоса»; моему коллеге, биографу Эндрю Мортону за соображения касательно Мика и Анджелины Джоли; Дику Кэветту, последнему из величайших телеведущих Америки, за оживленную болтовню о том, как он жил по соседству от Мика и Бьянки в Монтоке; Майклу О’Маре за воспоминания о незаконченных мемуарах Мика; Джиллиан Уилсон за замечание насчет белья Чарли Уоттса.

Признательное спасибо также Киту Олтэму, Мику Эйвори, Дэйву Берри, Джеффу Брэдфорду, Алану Доу, Джону Данбару, Алану Эзерингтону, Мэттью Эвансу, Ричарду Хэттреллу, Лоренсу Айзексону, Питеру Джонсу, Норману Джоплингу, Джуди Ливер, Кевину Макдональду, Крису О’Деллу, Линде Портер (в девичестве Кит), Дону Рэмбриджу, Рону Шнайдеру, Дику Тейлору и Майклу Уоттсу.

Наконец, моя неизменная благодарность причитается моим агентам и дорогим друзьям: Майклу Сиссонзу в Лондоне и Питеру Мэтсону в Нью-Йорке; Дэну Халперну в издательстве Ecco(Нью-Йорк), Кэрол Тонкинсон в британском HarperCollinsи Тиму Рострону в канадском Random House —за поддержку и ободрение; Рейчел Миллз и Александре Клифф в агентстве PFD —за вдохновенные продажи этой книги в другие страны; Луизе Коннолли – за работу в фотоархивах; и моей дочери Джессике – за фотографию автора и за многое другое.

Филип Норман, Лондон, 2012

Пролог
Симпатия к старому дьяволу

Британская академия кино и телевидения (BAFTA), вообще-то, приличная организация, но в феврале 2009 года на нее в ярости напустились таблоиды. На ежегодную церемонию награждения – которая уступает разве что голливудскому «Оскару» – BAFTA пригласила ведущим Джонатана Росса, косматого матерщинника, ведущего ток-шоу, самого скандального персонажа британского вещания. Несколькими неделями ранее Росс в радиопрограмме Би-би-си в прайм-тайм оставил несколько непристойных сообщений на автоответчике Эндрю Сакса, в свое время игравшего в «Фолти-Тауэрз». [4]4
  «Фолти-Тауэрз» (Fawlty Towers, 1975–1979) – британский ситком, созданный Джоном Клизом и Конни Бут; британский актер Эндрю Сакс (р. 1930) играет в нем официанта-испанца Мануэля, который плохо владеет английским и хронически озадачен британской культурой в целом.


[Закрыть]
Росса отстранили от всех его программ на три месяца, а его коллега и сообщник комик Расселл Брэнд (который хвастался в эфире, что «трахнул» внучку Сакса) уступил давлению и вообще ушел с Би-би-си. С 1990-х комедия стала «новым рок-н-роллом» Великобритании; и вот перед нами две звезды комедии, которые из кожи вон лезут, озоруя, точно рок-гиганты старой школы.

На звездной церемонии в Королевском театре Ковент-Гарден – присутствовали Брэд Питт, Анджелина Джоли, Мерил Стрип, сэр Бен Кингсли, Кевин Спейси и Кристин Скотт-Томас, – помимо списка победителей, случилось два сюрприза. Первый такой: вопреки ожиданиям, матерился не Джонатан Росс, а Микки Рурк, получивший награду в номинации «Лучший актер» за «Рестлера». [5]5
  «Рестлер» (The Wrestler, 2008) – спортивная драма американского кинорежиссера Даррена Аронофски; американский актер Микки Рурк (Филип Андре Рурк-мл., р. 1952), игравший стареющего спортсмена, переписал эту роль, исходя из собственного обширного боксерского опыта.


[Закрыть]
Взлохмаченный, небритый, язык еле ворочается – кино тоже претендует на роль «нового рок-н-ролла», – Рурк поблагодарил режиссера за то, что дал ему второй шанс, «хотя я пятнадцать лет проебывал свою карьеру», и своего пресс-агента «за то, что говорил мне, куда ходить, что делать, когда делать, что есть, как одеваться, кого ебать…»

Съязвив – мол, Рурк теперь тоже заплатит тремя месяцами отстранения от работы, как некоторые за «Саксгейт», – Росс в раболепном почтении понизил голос. И вызвал на сцену того, кто вручит предпоследнюю статуэтку, за лучший фильм, – «актера и солиста одной из величайших групп в истории»; того, кому этот вместительный зал, убранный красным бархатом и золотом, «вероятно, покажется маловат» (и рядом с кем, кстати говоря, скандал с Саксом в свое время смотрелся бы мелкой мелочью). Практически оскверняя сей храм чисто акустического Моцарта, Вагнера и Пуччини, в колонках запыхтела электрогитара из вступления к «Brown Sugar» 1971 года – гимна наркотикам, рабству и межрасовому куннилингусу. Да, вот именно – награду вручал сэр Мик Джаггер.

Он не просто запрыгнул на сцену – он неспешно прошагал по красному ковру из глубины, дабы телезрители узрели чудо во всем блеске. Эта по-прежнему густая шевелюра, молодежная стрижка под шестидесятые, ни единого седого волоска. Этот скромный костюм от-кутюр, надетый в угоду этикету, но к тому же тонко подчеркивающий гибкость подтянутого торса и пружинистый спортивный шаг. Шестьдесят пять лет жизни – он родился в разгар Второй мировой – выдавало только лицо: знаменитые губы, про которые когда-то говорили, что они «высосут яйцо у курицы из жопы», теперь втянуты и бескровны; щеки исполосованы морщинами, широкими и глубокими, точно страшные симметричные шрамы.

Овации, которая приветствовала его, место не в Королевском театре и не в Британской академии кино и телевидения, а на каком-нибудь гигантском открытом стадионе – «Уэмбли», к примеру, или «Доджере». Сколь ни многочисленны жанры «нового рок-н-ролла», все понимают, что подлинный рок-н-ролл на свете один и Мик Джаггер – непревзойденное воплощение его. На аплодисменты он откликнулся обезоруживающей улыбкой и сиплым «Приет!», затем сверкнул подрывным экспромтом: «Видали? Думали, всех выебет Джонатан, а Мики его опередил…»

Потом голос переменился – он всегда меняется под аудиторию. Десятилетиями Джаггер говорил а-ля кокни – на «псевдококни», он же «эстуарный английский»: изуродованные растянутые гласные и нулевое «т» полагаются современной британской молодежи для пущей крутости. Однако здесь, среди сливок английского красноречия, кристально ясно произнося каждое «т» и педантично выдыхая каждое «х», он сообщил, как счастлив « оказаттьсяв эттомзале», а затем поведал, «как ттакполучилось».

Последовал анекдотец, идеально балансирующий между насмешкой и пиететом. Он пришел сюда в рамках «ПОКР – Программы обмена кинозвезд и рок-звезд… В эту самую минуту „сэр“ Бен Кингсли [титул иронично подчеркнут, хотя Мик и сам его обладатель] поет „Brown Sugar“ на церемонии „Грэмми“… „Сэр“ Энтони Хопкинс записывается в студии с Эми Уайнхаус… „Дейм“ Джуди Денч весело громит номер в каком-то американском отеле… и, мы надеемся, на будущей неделе „сэр“ Брэд и семейство Питт представят „Звуки музыки“ на церемонии „Брит“». [6]6
  «Брит» (The BRIT Awards, с 1977) – ежегодная премия британской индустрии звукозаписи за достижения в области поп-музыки, аналог американской премии «Грэмми».


[Закрыть]
(Смена кадра: Кевин Спейси и Мерил Стрип экстатически хохочут, Анджелина разъясняет шутку Брэду.)

Открыв конверт, Мик Джаггер объявил, что награда за лучший фильм присуждается «Миллионеру из трущоб» Дэнни Бойла, [7]7
  «Миллионер из трущоб» (Slumdog Millionaire, 2008) – криминальная драма британского режиссера Дэнни Бойла (р. 1956) по роману индийского писателя и дипломата Викаса Сварупа «Вопрос – Ответ» (Q & A, 2005).


[Закрыть]
 – миллионером из трущоб публика всегда полагала самого Мика. Но ни одна душа не усомнилась в том, кто здесь подлинный победитель. Джаггер исполнил свой величайший хит с самой… ну… «Start Me Up» 1981 года. «Перешиковать эту тусовку нелегко, – отметил один член академии, – но ему удалось».

Полвека назад, когда «Роллинг Стоунз» бежали голова к голове с «Битлз», в неустанных попытках добиться от молодого Мика Джаггера чего-нибудь просветленного или хотя бы занимательного ему задавали один и тот же вопрос: будет ли он петь «Satisfaction» в тридцать лет?

В те невинные годы, в начале шестидесятых, поп-музыка целиком принадлежала молодежи – считалось, что вся она во власти юного непостоянства. Предполагалось, что даже самые успешные группы – даже «Битлз» – продержатся на вершине горы максимум несколько месяцев, а затем их вытеснят новые фавориты. Тогда никому и во сне не приснилось бы, сколько этих эфемерных песенок будут играть и переигрывать спустя целую жизнь, сколько этих взаимозаменяемых, казалось бы, певцов и групп будут тянуть лямку престарелыми пенсионерами и с каким фанатичным восторгом их будут встречать, пока они еще способны вновь проковылять на сцену.

С точки зрения долгожительства «Стоунз» всех оставили далеко позади. «Битлз» как концертная группа международного значения протянули всего три года, а в общей сложности – каких-то девять лет (если не считать еще двух, потраченных на желчный распад). Прочий цвет шестидесятых, Led Zeppelin, Pink Floydи The Who, если не треснули по швам от алкоголя и наркотиков, постепенно разошлись, затем собрались вновь, смертельно скучая от своего древнего репертуара и друг от друга, но утешаясь огромными гонорарами. И только «Стоунз», когда-то вроде бы самые нестабильные из них, неуклонно катятся себе, как на роликах, из десятилетия в десятилетие, а затем из одного столетия в другое; они перенесли сенсационную смерть одного своего музыканта и ожесточенный исход двух других (а также безостановочные внутренние междоусобицы, которые поразили бы воображение отпрысков рода Медичи); они оставили позади себя поколения жен и любовниц, пережили двух менеджеров, девять британских премьер-министров и столько же американских президентов; они остались неподвластны переменчивым музыкальным веяниям, гендерной политике и общественным устоям; эти старики за шестьдесят умудрились сохранить серный душок греха и бунта, которыми от них несло в двадцать с небольшим. «Битлз» – вечная сладость; «Стоунз» – вечная острота.

Разумеется, за десятилетия, что миновали с их общего расцвета, сущность поп-музыки едва ли изменилась. Каждое новое поколение музыкантов берет те же аккорды в том же порядке и изъясняется тем же языком любви, похоти и потери; каждое новое поколение слушателей алчет такого же идола мужеского пола, с такой же сексапильностью, таким же репертуаром жестов, поз и проявлений клевизны.

К тому времени, когда раскочегарились «Стоунз», понятие «рок-группы» – ансамбля молодых музыкантов, обладающих славой, богатством и сексуальными возможностями, о каких и мечтать не могли их коллеги из прошлого, оркестры военных подразделений или северных шахтерских городков, – уже вполне сложилось и с тех пор не изменилось ни на йоту. Поп-индустрия – главным образом иллюзия, эксплуатация и очковтирательство, однако правда и то, что подлинный талант всегда пробьется и не пропадет. Музыка «Стоунз» – от великолепных подстрекательских хитов «Jumpin’ Jack Flash» и «Street Fighting Man» до полузабытых композиций «Off the Hook», «Play with Fire» и совсем ранних ритм-энд-блюзовых каверов – звучит свежо, будто записана только вчера.

Они остаются ролевой моделью любой группы, добившейся успеха, – избалованные юные короли, неизящно развалившиеся на кушетке среди взрывов фотовспышек, репортеры выкрикивают им все те же избитые вопросы, получают все те же остроумные ответы. Их гастроли конца шестидесятых – по-прежнему всеобщая голубая мечта: личные самолеты, лимузины, свита, поклонницы, разгромленные гостиничные номера. Ни прекрасно документированные свидетельства о том, как быстро и неизбежно все это разрушает душу, ни блестящая пародия Кристофера Геста на твердолобую концертирующую рок-группу в «Это – Spinal Tap» [8]8
  Кристофер Хейден-Гест (р. 1948) – англо-американский кинематографист, музыкант и комический актер; «Это – Spinal Tap» (This Is Spinal Tap, 1984) – культовый фильм американского режиссера Роба Райнера по сценарию Геста о жизни и творчестве музыкантов хеви-метал-группы Spinal Tap («Спинномозговая пункция»), сатира на жанр документального кино о рок-музыке как таковой.


[Закрыть]
не способны развеять гастрольного флера, вечной притягательности «секса, наркотиков и рок-н-ролла». Но как ни старайся, юным ученикам ни за что не прорубить заново ту просеку, что проложили концертирующие «Стоунз» сквозь наивный мир сорок с лишним лет назад; даже близко не подойти к сопоставимому накалу самодовольства, избалованности, истерии, паранойи, насилия, вандализма и порочного веселья.

А главное, Мик Джаггер в любом возрасте неподражаем. Он более всех причастен к изобретению концепта «рок-звезды» – в противоположность певцу в группе: фигуры, отстраненной от коллег-музыкантов (серьезное новшество во времена сплоченных «Битлз», The Hollies, The Searchers [9]9
  The Hollies (с 1965) – британская поп-группа, созданная Алланом Кларком и Грэмом Нэшем и названная в честь Бадди Холли; одна из немногих групп того периода, которые официально не объявляли о распаде и действуют до сих пор, хотя ни один из музыкантов первоначального состава в ней уже не участвует. The Searchers (с 1959) – ливерпульская скиффл-, затем бит-группа, основанная Джоном Макнэлли и Майком Пендером.


[Закрыть]
и иже с ними); фигуры, способной высвободить, завоевать и подчинить мириады фантазий гигантских толп. Кит Ричардс, другой лидер «Роллинг Стоунз», – уникально талантливый гитарист, а его выживание в среде рок-музыки противоречит почти всем вероятностям, но Кит принадлежит к традиции трубадуров, что тянется от Блайнд Лемона Джефферсона и Джанго Рейнхардта, [10]10
  Блайнд («Слепой») Лемон Джефферсон (Лемон Генри Джефферсон, 1893–1929) – техасский блюзовый гитарист и певец, «отец техасского блюза». Джанго Рейнхардт (Жан Ренарт, 1910–1953) – бельгийский джазовый гитарист и композитор, один из основателей направления джаз-мануш («цыганский джаз»).


[Закрыть]
а продолжена Эриком Клэптоном, Джими Хендриксом, Брюсом Спрингстином, Ноэлем Галлахером и Питом Доэрти. Джаггер же основал новый биологический вид и наделил его языком, который уже не усовершенствовать. Среди его соперников только Джим Моррисон из The Doorsнашел иной способ петь в микрофон – нежно обнимая его ладонями, словно испуганного птенца, а не размахивая им, точно фаллосом, как Джаггер. С 1970-х возникло много одаренных и признанных во всем мире групп с харизматичными солистами – Фредди Меркьюри и Queen, Холли Джонсон и Frankie Goes to Hollywood, Боно и U2, Майкл Хатченс и INXS, Эксл Роуз и Guns’n’Roses. В записи они все могли быть уникальны, но, выходя на сцену, устремлялись по следам Джаггера – а что им было делать?

Его статус сексуального идола сравним разве что с «Шейхом», Рудольфом Валентино, звездой немого кино, – глядя на него, женщины 1920-х трепетали и грезили о том, как их швыряют поперек седла и увозят в бедуинский шатер посреди пустыни. Аура Джаггера ближе к величайшим танцовщикам – Нижинскому, Нуриеву, – кто, невзирая на свою вроде бы нетрадиционность, жадно пожирал глазами балерин и носил огромные тугие гульфики. «Стоунз» одними из первых придумали себе логотип, и даже для разнузданного начала семидесятых он был очень откровенным: мультяшный кровавый рот лично Джаггера, толстенные губы знакомо и неизящно растянуты, язык тщится лизнуть нечто незримое, и очевидно, что это отнюдь не мороженое. Этот вываленный язык по-прежнему украшает все книги о «Стоунз» и весь их мерчандайз – сразу ясно, кто всем этим владеет. На современный взгляд, вряд ли возможен грубее памятник старомодному мужскому шовинизму – и, однако, он безошибочно бьет в цель по сей день. Самые эмансипированные дамы двадцать первого столетия оживляются, слыша имя Джаггера, а те, кого он заворожил еще в двадцатом, по-прежнему принадлежат ему всей душой. Приступив к этой книге, я на одном званом ужине упомянул о предмете моего интереса соседке – величавой, сдержанной англичанке зрелых лет. В ответ она разыграла сцену из «Когда Гарри встретил Салли», [11]11
  «Когда Гарри встретил Салли» (When Harry Met Sally, 1989) – романтическая кинокомедия Роба Райнера по сценарию Норы Эфрон (получившему премию Британской киноакадемии), в главных ролях Билли Кристал и Мэг Райан.


[Закрыть]
где Мэг Райан симулирует оргазм в переполненном ресторане: «Мик Джаггер? О-о… да-а! Да, ДА, ДА

Известно, что в частной жизни секс-идолы нередко недотягивают до своего публичного образа; вспомните Мэй Уэст, Мэрилин Монро или, если уж на то пошло, Элвиса Пресли. Но в истекающем сексом мире рок-музыки и во всех анналах шоу-бизнеса Джаггеру, с его репутацией современного Казановы, нет равных. Большой вопрос, удавалось ли величайшим повесам минувших столетий в таком же количестве находить себе сексуальных партнеров и притом так же часто избегать утомительного процесса соблазнения. И уж точно ни один не сохранил удали до зрелости и старости (Казанова выдохся годам к тридцати пяти). «Бешенство члена», как выражался Свифт, сейчас понимается как гиперсексуальность и лечится терапией, но Джаггер, судя по всему, никогда не считал, что болен.

Глядя в это морщинистое лицо, безуспешно воображаешь пир плоти, где он вкушает, не в силах насытиться… бесконечную галерею прекрасных лиц и горящих покорных глаз… бесчисленные уговоры, реплики, произнесенные и услышанные… бессчетные внезапные встречи на постелях, диванах, горах подушек, полах гримерок, в душевых кабинках или на задних сиденьях лимузинов… переменчивые голоса, запахи, оттенки кожи и волос… тотчас забытые, если вообще услышанные имена… К старикам в грезах во сне и наяву нередко возвращаются когда-то желанные женщины. У Джаггера, наверное, проходит парад Советской армии на Красной площади. И по меньшей мере один его шикарный пехотинец сидит сегодня на церемонии BAFTA, отнюдь не в миллионе миль от Брэда Питта.

Вообще-то, скандалы, бурлившие вокруг Джаггера в 1960-х, надлежало забыть многие десятилетия назад, залить потоками грешков нынешних артистов, футболистов, супермоделей и звезд телевизионных реалити-шоу. Но очарование шестидесятых нерушимо, особенно среди тех, кто слишком молод и их не помнит; у психологов это называется «ностальгировать без памяти». Для британской молодежи Джаггер – воплощение этой «свингующей» эпохи, ее свободы и гедонизма, но равно и последовавшей на нее реакции. Сегодня даже вполне молодые люди слыхали о том, как его свинтили в 1967-м за наркотики, или хотя бы о непристойной истории с батончиком «Марс». Немногие сознают, как жестоко топтал его британский истеблишмент в Лето Любви; как нынешнего остроумца и красноречивого рыцаря обзывали длинноволосым Антихристом, водили в наручниках на почти средневековое в своей гротескности судилище, а затем бросили в тюрьму.

Он, пожалуй, идеальный пример этого всеми любимого стереотипа шоу-бизнеса – он «выживший». Те, кто выжил в мире рок-н-ролла, – по большей части пузатые старые пердуны с седыми хвостами, а он не изменился (если не считать лица); он впервые вышел на сцену ровно таким же. У большинства с тех пор от наркотиков и алкоголя помутился разум, его же рассудок остер, как и его прославленное чутье на модное, клевое и шикарное. Остальные канючат о потерянных или украденных деньгах, а он возглавляет самую прибыльную группу в истории, выжившую исключительно благодаря его упорству и дальновидности. Без Мика «Стоунз» закончились бы в 1968-м; он превратил банду косматых изгоев в британское национальное достояние, ничем не хуже Шекспира и Белых скал Дувра.

И однако, за всеобщим преклонением, богатством и удовлетворением в избытке кроется история таланта и потенциала, неизменно, даже упрямо нереализованных. Из всех его современников, обладавших хоть какими-то мозгами, только у Джона Леннона было столько возможностей выйти за рамки поп-культуры. Джаггер безусловно актер, каковым и представил его Джонатан Росс на церемонии, – на его счету роли в кино и на телевидении, но его актерская карьера могла бы стать успешной, как у Пресли или Синатры, а может, и еще успешнее. Он мог бы воспользоваться своим влиянием на аудиторию и стать политиком, а то и вождем, каких мир никогда не видел – и не увидел по сей день. Блеск лучших своих песенных текстов (который многие проглядели) он мог бы превратить в поэзию или прозу, как Боб Дилан и Пол Маккартни. И уж по меньшей мере он мог бы стать самостоятельным певцом первого эшелона, а не просто солистом группы. Но ничего подобного не произошло. Его кинокарьера застопорилась в 1970-м и так толком и не возобновилась, хотя ему предлагали буквально десятки соблазнительных ролей. С политикой он разве что слегка поигрался, желания серьезно писать никогда не проявлял. Что касается сольной карьеры, он совершил первую попытку лишь в середине восьмидесятых, и остальные «Стоунз», особенно Кит, так разобиделись, что ему пришлось выбирать между самостоятельностью и развалом группы. В результате чего он по-прежнему всего лишь их вокалист и занят тем же, чем занимался в восемнадцать лет.

Остается и другая загадка: как умудряется человек, завороживший бесчисленные миллионы, явно обладающий острым умом и проницательностью, смотреться так уныло, открывая этот свой знаменитый рот и изрекая слова. С тех самых пор, когда СМИ начали гоняться за Джаггером, он излагает уклончивые банальности, характерные для членов британской королевской семьи. Откройте любой из многочисленных сборников «„Роллинг Стоунз“ по словам „Роллинг Стоунз“», вышедших за последние сорок лет, – вы увидите, что Мик немногословнее и нейтральнее всех. В 1983 году он подписал контракт на свою автобиографию с британским издательством «Вайденфельд и Николсон» за неслыханный в то время аванс в миллион фунтов. В шоу-бизнесе эта книга стала бы мемуарами столетия, но рукопись, написанную литературным негром, издательство объявило неизлечимо тоскливой, и аванс пришлось вернуть.

Мик Джаггер заявлял, что «ни черта не помнит», имея в виду, конечно, не место рождения или имя матери, но позднейшие события личного плана, за которые Вайденфельд выложил миллион, а любой нынешний издатель с восторгом заплатит впятеро больше. Так Джаггер и отвечал с тех пор, если ему предлагали написать книгу или интервьюеры желали уточнить что-нибудь. Извините, его феноменальное прошлое – сплошной «туман».

Байка про то, что его память испарилась тридцать лет назад, будто при раннем Альцгеймере, – это полнейшая ерунда, что подтвердит любой, кто с ним знаком. Удобный способ выкручиваться – уж этот талант он превратил в высокое искусство. Так ему не приходится месяцами сидеть с наемным автором над биографией и отвечать на неловкие вопросы про свою половую жизнь. Но та же амнезия стирает с доски карьерные взлеты и падения, совершенно беспримерные. Как можно «забыть», скажем, знакомство с Эндрю Логом Олдэмом, или жизнь с Марианной Фейтфулл, или отказ выйти на крутящуюся сцену «Лондонского палладиума», или попадание в Брикстонскую тюрьму, или дневники Сесила Битона, или как в него плевали на улицах Нью-Йорка, или как о нем писала «Таймс» в передовице, или как он выгнал Аллена Клейна, или как не испугался смертоносных «Ангелов ада» в Алтамонте, или как женился в Сан-Тропе на глазах у газетчиков со всего света, или как в Род-Айленде у него брали отпечатки пальцев, или как Стивен Спилберг раболепно пал пред ним на колени, или как Энди Уорхол работал у него няней, или как в Монтоке его преследовали голые женщины с зелеными лобками, или как он уговорил четверть миллиона человек в Гайд-парке закрыть рот и послушать стихотворение Шелли?

Таков вечный парадокс Мика: он достиг вершин, но собственные колоссальные достижения ничего для него не значат; он крайний экстраверт, но предпочитает скрытность; он абсолютный эготист, но не желает говорить о себе. Лучше всего выразился барабанщик «Стоунз» Чарли Уоттс, меньше прочих подверженный тотальному безумию: «Вчерашний день Мика не заботит. Его интересует только завтра».

Ну а мы пролистаем вчерашние дни – будем надеяться, это освежит его память.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю